- Я хочу трахнуть тебя.

- Я хочу трахнуть тебя. - после этого Нагито жадно впивается в эти розовые губы, сразу пробиваясь языком в Хинату.

***

Смущенный Хаджиме попытался отстраниться, да вот блондин не позволял тому даже и дернуться своей хваткой. Комаэда бегал языком по дёснам резервника, по нёбу, переплетая языки, тем самым полностью завладевая Хинатой, который из-за напора друга несколько прогнулся в спине, но на поцелуй все же начал отвечать, ведь с ужасом для себя признал, что ему это приятно и хочется большего. Беловолосый наконец отстранился, между ртами двух парней повисла нитка слюны, а сам везунчик с удовлетворением и усмешкой в глазах смотрел на покрасневшие щеки своего предмета воздыхания, на губах блондина остался этот приятный вкус приторно-кислого апельсинового сока. В то время, как у Хинаты сердце бешено билось, а низ приятно живота тянуло, Комаэда все надавливая на шею сзади выводит Хаджиме из-за стола и приводит в спальню, но не на кровать, а прижимает к стене, одним коленом пробиваясь меж колен русого и одной рукой скрепляя запястья того над головой, а второй рукой забираясь под рубашку любимого, лучшего, самого сексуального, желаемого дружка. Фалангами пальцев он медленно провёл с шеи до соска, аккуратно сжимая его и обхватив всеми пальцами, прокрутив его. Хаджиме наконец стонет, но закусывает нижнюю губу, чтобы не застонать во весь голос, лицо всё больше покрывается лиловой краской. Этот звук невероятно сделал приятно ушам Комаэды, из-за чего его действия стали грубей; запястья он сковал сильнее, а саму грудь хаджиме сжал. Нагито явно имел преимущество в силах перед своим другом. - Миленький мой Хаджиме... - выдержал тот небольшую паузу, - как же все таки ты ахуенно стонешь, чёрт, но не зли меня, не сдерживайся, пожалуйста. Я хочу с ног до головы окунуться в твои блаженные стоны и в твой голос, говорящий моё имя. - тут он приближается к тяжело пыхтящему лицу русого, заглядывая на него будто бы снизу, ведь Хината опустил голову, зелёные глаза резевника дергаются на блондина, чья рука с сосков резко перешла на пах друга. - Вау, а ты не хило так возбуждён я вижу, - передвигается он уже ближе к кровати, - тебе нравится, когда с тобой грубы, сладенький? - Комаэда вновь усмехается, но не дожидаясь ответа скидывает того на кровать. Точнее нет. Падает вместе с ним, продолжая крепко сжимать запястья и все надавливая на пах, попутно роняя кружку, что стояла на тумбочке рядом. Сейчас у Комаэды играли животные инстинкты, беря над ним вверх, потому на такой бред он вниманием не обратил, пусть теперь и на паркет пролит ледяной чай, похуй. Нагито был не слишком тяжелым, но под его напором Хаджиме почему-то чувствовал себя максимально защищено и невольно, сам того не замечая стал тереться об ногу Комаэду, двигая бёдрами вверх-вниз, тем самым удовлетворяя самого себя и издавая от этого стоны. - Мне, конечно, очень нравятся твои действия, но - опять делает паузу, дразня русого, хоть и сам он хочет уже нагнуть его скорей, - позволь мне взять инициативу на себя и оттрахать тебя, да так, чтобы ты потом ходить не смог. - блондин явно разговорчивее, чем обычно и Хината это заметил, да и в принципе понимал почему. Резким движением Комаэда буквально разрывает рубашку резервника, наконец отпустив его запястья, и губами льнет к соскам, опять начиная ласкать их, играть с ними язычком, параллельно свободной рукой сжимая ягодицы нижнего. Хината же руки кладёт на крепкие плечи беловолосого и стонет, извиваясь как змея и шепча имя друга. Прям так, как и хотел блондин. Прекрасно. И тут резко Комаэда переворачивает русого на живот и тянется к тому самому заветному пакетику. Оттуда достаёт смазку, наручники и ошейник. Сейчас Нагито был очень доволен собой, ведь воплотит свои фантазии прямо сейчас. Рукой он вновь грубо хватает запястья Хинаты и приковывает их с помощью наручников к кровати, а на его шею одевает ошейник. И без церемоний стягивает с Хаджиме брюки, с удовольствием смотря на его промежность. Он стягивает уже свои брюки, оголяет гениталии, содержимое розовой баночки со смазкой выливает себе на средний и указательный палец, проводит по дырочке друга и входит сначала одним пальцем, массируя стенки. Хаджиме дергается и стонет, но двигает бёдрами навстречу руке Нагито. - Умничка. - хихикает беловолосый, входя уже вторым пальцем и тут Хината выливает своё семя, томно вздыхая. - Ты кончил только от пальцев? Что же будет с тобой, когда я буду ебать тебя, сладкий? - сказал он словно какой-то искуситель, сексуально, шепотом и какой-то ехидностью в голосе, что невероятно возбуждало Хаджиме, даже от обычных слов он теперь издавал тихие стоны удовольствия. - У тебя фетиши на грубость что ли какие-то? Мне нравится это. - вынимает беловолосый пальцы, наливая смазку теперь себе на член, ведь безопасность превыше всего, как бы он не хотел его отъебать, нежность и волнение к самочувствию друга всё же была. Придвигается парень к заднице друга и сжимает ягодицу одной рукой, а во вторую руку берет свой твёрдо, словно столб, стоящий член и шлепает им по дырочке друга, трётся об неё и наблюдает за реакцией русого. - А-ах... Быстрее, пожалуйста. - молит привязанный к кровати начиная трясти задницей, дабы заставить Нагито побыстрее войти. Комаэда не отвечает, только молча входит, сразу же хватая поводок от ошейника и дергает его на себя, что заставляет Хаджиме максимально прогнуться в спине, отперев наверх только зад. Почувствовав удушение, на глазах резервника формируются крупинки слез и из уст выпивается резкий стон, кончает опять. Ему было больно. Это его первый раз. Но какого же хуя он так кайфует от происходящего? Он сам не знает. И его это пугало. Более трезвый разум Хинаты думал, что же будет завтра? Скорее всего всё произошедшее сведётся на ошибку по пьяне и об этому ему было почему-то думать больно. Из тоскливых раздумий его отвлёк шлёпок по ягодице, от которого остался розовый след, и от которого Хаджиме вновь стонет. Все мысли забываются напрочь, улетают, смешиваются в кашу в голове, ощущается лишь жар, биение сердца, тяжесть на шее и руках от дополнительных предметов, дрожь, волнение, желание большего, и тело за спиной, а именно Нагито, которое постепенно входит в него, крепко держась за поводок. Беловолосый резко входит во всю длину, тем самым заставляя друга вскрикнуть и пытаться спрятать лицо в кровать. По красным щекам Хинаты побежали тонкие ручейки слёз. - Ну чего ты, не плачь. - ошейник он вновь дергает, склоняется к лицу юноши, целует его в губы грубым поцелуем, ещё грубее, чем там, за столом, кусает губы парня без всяких смущений, в то время как резервник жмуриться и дрожит. Не прерывая знак искренности и любви, он ускоряет темп. Резко, без предупреждения, до сих пор нависая лицом над лицом Хинаты, не давая тому даже хоть как-то отдышаться он происходящего. Хоть и вкус апельсинового сока пропал, Комаэда все равно ощущал в поцелуе Хаджиме полностью, всего. Отстраняясь он теперь присасывается к шее русого и оставляет там яркий, алый засос, не замедляя темп, даже немного задевая зубами мягкую кожу, для лучшего результата. - Пусть все бляди знают, что ты только мой. Трогать тебя - могу только я и ебать особенно. Я прикончу тех, кто прикоснется к тебе, да и тебе не будет хорошо. - отрываясь от изящной шеи говорит везунчик на ухо другу и прикусывает мочку, что вызывает помимо стонов от темпа бёдер Комаэды, из-за чего резевник вздрагивает. Кожа Хаджиме была действительно мягкой и нежной, да и телосложением он походил на девушку, на теле не было каких-то лишних ненужных волос, выглядел он очень аккуратно, миниатюрно и мило, всё так, как представлял Нагито. Немного понаблюдав за этим стонущим, дрожащим тельцем, Комаэда принялся оставлять ещё засосы, а в некоторых местах даже и укусы, после вернувшись к заветному - к заднице друга. Выпрямившись, беловолосый положил ладонь на ягодицы и начал сжимать их, шлепать, оставляя красные следы, всё это продолжало вызывать вскрики, стоны и слёзы Хинаты.

...

POV Хаджиме Хината: «Почему мне так нравится, как он грубо притягивает меня к себе с помощью ошейника, черт, его грубость так приятна... Его бледные, худые руки на моих ягодицах невероятно нравятся мне, я словно задыхаюсь от каждого его движения. Я кончил уже несколько раз, хоть и мне Нагито не дрочил. И, черт возьми, почему же мне так страстно хочется посмотреть сейчас на его лицо, когда он это делает, ведь видел я его только при поцелуях » - думаю я, пытаясь повернуться назад и посмотреть на лицо Комаэды. - Хочешь сменить позу, Хаджиме? - спрашивает он меня, шепча на ухо, вновь вызывая мой оргазм. Не успеваю я что-либо ответить, как он отцепляет меня от кровати, но руки в наручниках оставляет. - Выбирай сам позу, в которой я буду тебя ебать, малыш. - усмехается он. Я уверенно валю его на спину весом своего тела, ведь руки заняты и сажусь на его пах.

...

- Тебе помочь? А то, я вижу, ты не можешь. - хмыкает блондин, подхватывает Хаджиме за ягодицы ладонями и насаживает его себе на член, сам задавая темп бёдрами, закидывает голову и с восхищением смотрит на Хинату. - Как же ты прекрасен.... - поводком он дергает его к себе, целуя в губы резервника и оставляя все больше засосов на хрупком теле Хаджиме, который от стонов уже задыхался. Нагито прекрасно понимал, что он устал, но это его лишь забавляло, ведь сам беловолосый до экстаза не дошёл. Насладившись позой ‘’наездица’’ вдоволь Комаэда резко вдруг расстёгивает наручники и ошейник, после обнимая Хаджиме так, чтобы он сел до основания, для полных ощущений, и переворачивается на кровати, оказываясь уже сверху Хинаты, чьи бёдра приподняты и ноги обнимают спину Нагито, сгибаясь в коленях. Блондин продолжал толчки, но уже более медленные, схватившись ладонью за шею резервника, тем самым замеряя ошейник. «Его лицо такое сексуальное, эти глаза словно пронзают меня своим хищным и голодным взглядом.» - подумал Хината, но не заметил, как темп резко ускорился, как его кожа соприкасалась с другой, отдавая жаром и шлепками кожи друг о друга. Нагито наконец кончил, - Если бы ты знал, как я давно этого хотел, - сказал он выходя из Хаджиме и ложась с ним рядом, - очень давно.