романтика провинциальных городов.

// твои глаза раздражают, они слишком красиво смотрят на меня. невыносимо, вынеси меня. я не вынесу один одиночества. // ~олег мусор -- невыносимо. После произошедшего прошло не так много времени. Чувства к Лошкину не остыли, но зато появилась одна ходячая проблема. Щербаков -- такая была у него фамилия. Он был жирным и бестолковым, но зато некрасивым. Не то, чтобы жибоедов был таким уж идеальным.. Но все же. Видимо, он присмотрелся к нему. Видимо, этот пидор стал к нему подкатывать. Видимо, на каждом уроке, на котром он садится к Эдику, между ними что-то происходит, причем это что-то Мише не особо приятно. Миша закрыл глаза и еще раз затянувшись, погрузился в себя. Может, то, что Егор (так его зовут, вроде) начал к нему лезть -- это вовсе не так уж и плохо? Может, даже хорошо, в плане... Миша его быстрее разлюбит, если они станут встречаться, может, окажется, что он не гей, как оказалось, а бисескуал, может... А может, пошло оно все нахуй, вместе с его эдиком? Миша вздрогнул не только от холода на улице, а еще и от этой мысли. Надо было, наверно, надеть куртку, перед тем, как выбежать после очередной ссоры с мамой. Ну уж извините, она ему каждый день мозги ебет, так что возвращаться он не будет, потерпит, но уж точно не вернется в эту цитадель безумия, криков, и страха. -- Какая же он все-таки шлюха, - понеслось в голове у Жибоедова. - Нет, сука, серьезно. Постоянно блять, с каждым... - От злости, казалось, поднялось давление - заебал меня, короче. Оказалось, последнюю фразу он произнес вслух, поскольку после нее на него покосилась какая-то бабулька. Но ему было все равно. Дабы избавиться от лишних свидетелей, он отошел от своего дома и пошел в известную, пожалуй, одному богу сторону. Недавно один из его знакомых (кажется, его звали Андрей... или Антон... его оперативки в голове на знание таких пустяков не хватало) поделился с ним мефом -- раздобыть его в Кемерово было не такой уж и проблемой, реклама "гаш. соль. меф" была почти на каждой остановке. Сначала он не соглашался, но сейчас, видимо, пришло время решиться, потому что боль в его разломанном на куски сердце была ну просто невыносимой. Подойдя к его дому, и набрав нужный номер, он позвонил ему с просьбой принести нужный ему товар. Он вышел из дома в заношкнных трениках и помятой, грязной, вероятно, даже кое-где порванной майке и вынес ему наркотик. Коротко объяснив, что с ним делать и как принимать, он зашел обратно в дом. Наверно, это был последний (полу-)трезвый день Миши.