1. A Stolen Heart
13 октября 2020 г., 18:31
Наступало Рождество. Все эти яркие игрушки и светящиеся гирлянды, обвивающие город со всех сторон, подарки, лежащие под елкой, которые предварительно нужно с боем купить в торговом центре, поющие семьи на порогах домов. Сытный ужин с большой и жирной индейкой, который готовится весь день с яростными криками и взаимной ненавистью, а к вечеру члены семьи все равно вновь начинают любить друг друга. А еще нежно горящие в полумраке свечи и тихие молитвы, идущие из глубин души.
Кроули ненавидел Рождество.
Уже несколько часов как перевалило за полночь. По телевизору выступал очередной высокооплачиваемый шоумен, который на глазах неспящих в поздний час телезрителей готовил праздничный рождественский стол, украшая его всевозможными деликатесами, а работники по ту сторону экрана показывали ему текст, который тот должен произносить.
Кроули бездумно пялился в телик, просто потому, что ему нечего делать, а не из-за того, что ему интересно, как правильно приготовить, и не пересушить при этом, индейку.
Он лежал, всем длинным и худощавым телом развалившись на диване, закинув ноги на подлокотники и положив руки под голову, и младшей сестре, которую Кроули к себе не пустил, пришлось расположиться на пушистом и теплом ковре.
Дагон в темноте читала учебник, который освещал лишь телевизор. Она делала так всегда, еще с раннего детства, наплевав на правила чтения без света, а потому к тринадцати у нее село зрение и пришлось носить очки с толстенными стеклами, которые делали глаза огромными, придавая ей схожесть с пучеглазой рыбой.
Заиграла реклама, и восторженный диктор начал расхваливать новую видеоигру, вышедшую этой зимой к Рождеству. «Апокалипсис» оказался полон насилия, убийств и крови, а потому Кроули засмотрелся в экран, поудобнее сев на диване, вцепившись пальцами в мягкую обивку и завороженно глядя, как восточные ниндзя вонзают друг в друга клинки и прыгают по крышам.
— Кажется, я знаю, что хочу на Рождество, — Кроули довольно оскалился, закинув ногу на ногу, когда реклама закончилась и вновь началось кулинарное шоу.
— Родители тебе ее все равно не купят, — отозвалась Дагон, которая краем глаза поглядывала в телевизор. — Она явно дорогая, у них не хватит денег.
Кроули обиженно сжал губы и отвернулся от вечно говорящей гадости сестры.
Она была совершенно права.
Наутро Кроули сонно выполз из комнаты, в очередной раз проклиная себя за то, что слишком долго смотрит телевизор и не высыпается. Давно пора избавиться от этой вредной привычки, из-за которой он спал на уроках, но пойти против физиологии не мог. Ночью ему совсем не удавалось уснуть.
Кроули учуял сладкий запах подгоревшего бекона. Он уже успел собраться в школу, поэтому единственное, что оставалось — только позавтракать и смыться из дома как можно быстрее.
Вельзевул стояла у плиты, елозя металлической лопаткой по сковородке и громко чертыхаясь.
— Как себя чувствуешь, мам? — Кроули взял со стола тост и зажал его в зубах. Он заметил остатки варенья в банке, взял нож, выплюнул тост в руку и начал наскребать на него варенье.
— Как в аду, — отозвалась Вельзевул. Она была беременна уже третьим ребенком и сейчас донашивала седьмой месяц. — На меня уже ни одни штаны не налезают, даже за сигаретами из дома не выйдешь.
— Ну так не кури, вредно же, — тактично заметил Кроули, намазав, наконец, варенье на хлеб, откусил и довольно зажмурился.
— Не говори матери, что делать, — недовольно ответила Вельзевул, — я недавно нашла пачку у тебя под кроватью, как ты мне это объяснишь?
— А зачем ты шаришься в моей комнате, ты что, не видела знак на двери? — опешил Кроули. Он наивно надеялся на то, что прятать сигареты под кроватью безопасно.
— Если бы ты убирался в ней, я бы не лезла, так что, флаг в руки и… ой…
Вельзевул выронила лопатку и схватилась за живот. Кроули моментально подбежал к ней и помог сесть на стул.
— Ты в порядке? Врача вызвать?
— Не надо, — Вельзевул болезненно поморщилась, — это нормально. Пинается слишком сильно.
Вельзевул потянулась к лопатке, но Кроули шлепнул ее по руке и встал у плиты сам, шваркнув по сковородке и отлепляя яичницу от дна.
— Сиди, — проворчал он, вздыхая и понимая, что по-быстрому уйти не успел.
Спустя пять минут на кухне появилась Дагон, держа в руках какой-то толстенный учебник и зевая. Она уселась за стол и притянула к себе тарелку с пережаренной яичницей и подгоревшим беконом, которые для нее собрал брат.
— Я пошел, — бросил Кроули, не желая завтракать вместе с Дагон, а потом еще и вместе идти в школу. Опять начнет говорить что-нибудь такое, что ему неинтересно.
Снега на улице еще не так много, но зима в Тадфилде отличалась холодом. Кроули мерз в фиолетовой толстовке, уже порванной в нескольких местах, выцветшей, но все еще горячо любимой. Поэтому он спешно шел по улице в надежде согреться хотя бы от быстрой ходьбы.
В школе хоть на уроках, хоть на переменах все шептались про этот дурацкий «Апокалипсис». Кроули в какой-то момент это надоело, и он нацепил наушники, пытаясь вслушаться в нежные звуки «Богемской рапсодии», но все еще слыша возгласы одноклассников на фоне.
Кроули отлично понимал, что игра в самом деле слишком дорогая, и у родителей не будет на нее денег. Отец работал на заводе, где платили копейки, на которые можно только выживать, а не полноценно жить. Вельзевул не работала, так как залетела еще в выпускном классе, а потому не смогла поступить в колледж и получить образование. Да и потом выбрала растить сына вместо того, чтобы идти работать. Поэтому зарабатывал только отец.
Когда родилась Дагон, стало только хуже. Пришлось заново все покупать, и это при том, что она донашивала за Кроули всю одежду. В двенадцать Дагон с этим смирилась, взяла в руки ножницы, иголку с ниткой, и начала мастерски переделывать одежду брата, делая ее более женственной и модной.
Кроули только усмехнулся, когда она сделала платье из его толстовки. Сказал, что ей не идет, но в глубине души гордился, что сестренка не стала впадать в депрессию из-за печального положения их семьи, а поплыла против течения и самостоятельно боролась с трудностями.
Денег хватало, чтобы платить долги, покупать еду по акциям и одежду в секонд-хэндах. Еще часть денег отец регулярно просаживал в любимом баре, почти ночуя там каждый вечер.
Понятное дело, когда Вельзевул забеременела третьим, наступила финансовая катастрофа. Мало того, что нужно тратиться на врачей, но еще и покупать малышу новые вещи, так как старые уже давно выбросили, ведь Кроули и Дагон стали совсем взрослыми.
Кроули тяжело вздохнул. После школы он решил немного прогуляться, все же не удержался и зашел в торговый центр, где в огромном зале продавали в буквальном смысле что угодно.
Он встал перед витриной с видеоиграми и, истекая слюной, смотрел на этот несчастный «Апокалипсис». Его личных, с трудом скопленных денег едва хватало на половину игры, а вот пойти заработать… весьма проблематично, так как весь Тадфилд знал Кроули, и ни за что бы не доверил ему какую-либо работу. Этот пункт он уже проходил год назад, когда покупал себе другую игрушку.
«Апокалипсис» так и манил своей яркой цветной обложкой, и Кроули едва ли не вжался в витрину всем телом.
— Эй, Кроули, — раздался голос прямо над ухом, и Кроули мгновенно обернулся, узнав его. — Что, денег на игру не хватает?
Хастур — его главный кошмар. Вредный хулиган, который бил его в младших классах, а сам учился на несколько лет старше. Теперь он уже не школьник, и даже Кроули давно бить перестал, но неприятный осадок и выработанный рефлекс остались.
— Не переживай, — Хастур хлопнул его по плечу, и Кроули зашипел от боли. Хастур здоровый и высокий, а Кроули — тощий и щуплый от вечного недоедания. — Хочешь, скажу тебе, что нужно делать?
С этими словами он наклонился к нему так близко, что Кроули успел запаниковать — вдруг Хастур собирается сделать с ним очередную дрянь?.. Но он только отодвинул край светлого пальто и показал, что во внутреннем кармане лежит музыкальный диск с группой «Антихрист».
— Ты… — Кроули выпучил глаза в удивлении, — украл его?
— Ага, — Хастур кивнул и моментально запахнул плащ, — я понимаю твои финансовые проблемы, дружок. Моя мать — стриптизерша, как думаешь, часто я мясо на ужин ем? С четырнадцати приходится вертеться, как получается.
С этими словами Хастур отпустил его и направился к выходу из отдела. Кроули задумчиво посмотрел ему вслед, а затем перевел взгляд на игру.
Просто взять и положить в карман? А потом уйти, и ничего не случится?
В чем-то Хастур был прав — когда денег нет совершенно, приходится и в самом деле вертеться, как можешь. Сестра же его как-то выкручивалась, ночами перешивая под себя его одежду, чтобы девочки в школе не дразнили за то, что она донашивает за братом. А потом сияла синяками под глазами.
Кроули снова посмотрел на игру, поднял руку. Опустил.
А правильно ли это? Восьмая заповедь в Библии — не укради. А вдруг за подобное он попадет в ад?
Хоть у них не самая благополучная семья, но Вельзевул твердо настаивала на том, чтобы каждое воскресенье все посещали церковь, даже отца заставляла трезветь к этому моменту. Поэтому Кроули хорошо понимал — то, что предложил ему Хастур — неправильно.
Но, с другой стороны, правильно ли то, что он всю жизнь не имеет того, чего просто не может себе позволить? Это же всего лишь дурацкая видеоигра, не попадет же он в ад, если украдет ее?
Кроули снова поднял руку. Потянулся. Снял упаковку с крючка. Она была такой приятной на ощупь. Кроули волновался, сердце бешено стучало в груди, а на висках выступил пот.
Он же может это сделать, правда? Просто положить в карман и неспешно, естественно выйти из магазина.
Кроули сглотнул и провел большим пальцем по упаковке, гипнотизируя ее взглядом и так и не решаясь положить в карман.
«Ну же, просто сделай это. Если может Хастур, то сможешь и ты…»
Кроули уже собирался сделать это — положить игру в просторный карман толстовки — как вдруг услышал голос:
— Я бы не советовал тебе это делать.
Кроули вздрогнул так сильно, что чуть не выронил игру, и обернулся. Рядом, почти в метре от него, стоял парень. На вид ровесник, а может, старше. Он стоял боком, держа в руках комикс, и даже не смотрел в его сторону. Как только умудрился заметить терзания Кроули?
Казалось, он вообще его не замечал, с интересом разглядывая рисунки.
— Что? — хрипло и удивленно пробормотал Кроули, глядя на незнакомца в смутной надежде, что ему показалось.
Парень по-прежнему не поднимал на него взгляд, смотря в комикс.
— Прямо над твоей головой камера, — ответил он, — если ты сейчас возьмешь игру, тебя мало того, что просто поймают, так будут еще и прямые доказательства, чтобы посадить, если тебе уже есть шестнадцать. Лучше не поднимай голову, положи диск и уходи отсюда.
С этими словами он оторвался от комикса и повернулся всем корпусом. Кроули в тот же миг застыл, забыв обо всем и разглядывая его. Незнакомец оказался невероятно красивым, словно ангел, спустившийся с небес — с белоснежными волосами, голубыми глазами и нежными чертами лица. Наверное, даже слишком нежными для парня.
Он мимолетно улыбнулся, небрежно похлопал Кроули по плечу и пошел в сторону выхода.
Когда до Кроули дошло произошедшее, он поставил игру на место так быстро, как только мог, словно боялся обжечься.
После этого он, совершенно забыв об игре, бросился к выходу в надежде, что этот неизвестный ангел, который, кажется, только что спас его от самого страшного, что могло произойти в канун Рождества (и это был далеко не ад), еще не ушел далеко.
Ему повезло, незнакомец стоял недалеко от входа в торговый центр, увлеченно разглядывая витрины косметического отдела.
Кроули, запыхавшись, остановился рядом и наклонился, упираясь ладонями в колени. Он ненавидел бегать, да и физически не мог из-за слабого здоровья.
— О, снова ты, — парень обернулся, узнав его, и улыбнулся, — все-таки сделал правильный выбор?
— Спа… спа… — пробормотал Кроули, задыхаясь, но потом, наконец, выпрямился, собрался с духом и выпалил: — спасибо!
Получилось громко, некоторые люди даже обернулись на них, и Кроули стало стыдно, но ангела, казалось, это вовсе не смутило. Он с интересом разглядывал Кроули, внимательно изучая со всех сторон.
— Совершенно не стоит, — продолжил он и снова отвернулся к витрине с косметикой, потеряв к Кроули интерес. — Я всего лишь намекнул на последствия, я ведь не запрещал и не отговаривал.
— Но ты мог промолчать! — заметил Кроули, и подошел ближе, замечая, что парень разглядывает тональники. — Все так делают, а ты нет. Ты в самом деле помог, у меня уже… есть некоторые проблемы, не хотелось бы усугублять ситуацию.
— Вот как? — ангел вновь посмотрел на него и удивленно поднял светлую бровь. — А с виду ты очень приличный. В твоем возрасте рано творить гадости.
— Сколько, по-твоему, мне лет? — недовольно прошипел Кроули, грозно выпрямляясь, чтобы казаться больше, но незнакомец все равно оказался выше.
— Э-э… не знаю, — предположил он, безразлично пожав плечами.
— Достаточно! — воскликнул Кроули и даже посмотрел на свое отражение в витрине. Он думал, что в свои гордые года выглядит солидно, а тут какой-то парень принимает его за ребенка.
— Здорово, — заметил он, — мне бы выглядеть так в «достаточно».
Кроули в недоумении застыл и снова глянул на тональники, которые рассматривал незнакомец. Кроули поначалу решил, что тот хочет сделать подарок на Рождество своей девушке. А тут, видимо, все немного иначе…
— В любом случае, я тебе очень благодарен, — Кроули почувствовал, что невежливо вторгается в чужое пространство, что должен уйти, но собеседник был такой красивый и так мило улыбался, что хотелось познакомиться с ним. Узнать, как его зовут, возможно, даже пригласить на прогулку.
— Уговорил, пожалуйста, — незнакомец улыбнулся, — ты меня извинишь, я зайду в отдел на пару минут? Если хочешь, можешь пойти со мной.
— Не-не, я тебя тут подожду, — Кроули замахал руками и даже покраснел в смущении от такого предложения.
Парень пожал плечами и зашел в отдел.
«Соберись!» подумал Кроули, глядя как тот покупает тюбик с тоналкой, на который так долго смотрел, и мило улыбается продавщице. «Соберись, не каждый день можно встретить такого ангела! И не каждый день он спасет тебя от тюрьмы!»
— А вот и я, — улыбнулся незнакомец, подходя так внезапно, что Кроули вздрогнул, едва не подскочив на месте. — Слушай, быть может, это не мое дело, но тот, с кем ты разговаривал, похоже, специально предложил тебе кражу. Потому что он посмотрел, где находятся камеры. Вы, случайно, не враги?
— Хас-стур, — злобно прошипел Кроули, — ему лишь бы подставить меня. Вот же мерз-завец!
Он виновато посмотрел на нового знакомого, когда понял, что сболтнул лишнего, но тот явно не обратил на его злобный порыв никакого внимания.
Кроули и сам не заметил, что они все это время шли, и опомнился, только оказавшись на улице. Собеседник слишком ловко вывел его из торгового центра, и Кроули удивленно заморгал.
— Я — Кроули, кстати, — он посмотрел на незнакомца, а потом смущенно опустил взгляд, внимательно изучая грязные шнурки на кедах.
— Азирафель, — представился тот, лучезарно улыбнувшись.
— Азира… Ераф… Зирафе… — пробормотал Кроули по слогам и тут же прикусил язык, понимая, в каком неудобном и глупом свете предстает перед тем, кому хотел понравиться.
— Да, и вот так все, — улыбнулся Азирафель, — а все спасибо папе, который хотел, чтобы у ребенка было необычное имя. Не переживай. Я привык.
Кроули потупил взгляд, не зная, что на это ответить.
— А тебе сколько лет? — спросил он, не зная, как еще поддержать разговор. — Я тебя в школе раньше не видел.
— Мне двадцать один, я уже давно не учусь в школе. Но учился в католической.
С этими словами Азирафель посмотрел на часы и прижал пальцы к губам.
— Ох, мне уже давно пора идти, а я заболтался тут с тобой. Ну, пока, Кроули.
Азирафель исчез прежде, чем Кроули понял, что не спросил ни номер его телефона, ни адрес, даже не узнал, где может найти его.
— Идиот ты, Кроули, — произнес он сам себе, засовывая руки в карманы и нащупывая в них новую дырку, которую придется зашивать, придя домой. — Просто полный идиот.
