I Was Born To Love You

      Кроули подпрыгивал на месте, стоя под снегопадом и постоянно теребя ладонями рукава куртки, чтобы хоть немного согреться. Хоть куртка у него и появилась, но перчаток нет. Он уже двадцать минут ждал Азирафеля перед входом в торговый центр, стойко не желая заходить внутрь, чтобы погреться, пока не встретится с ангелом. Злобный принцип, делающий жизнь тяжелее из раза в раз.       Кроули чувствовал, что волосы от снега совсем намокли, а потому периодически проводил ледяными пальцами по шевелюре, пытаясь убрать челку назад, чтобы тающая вода не стекала по лицу.       До чего же все-таки зима мерзкое и неприятное время года. И почему все так радуются всем этим снеговикам, снежкам, сугробам, нарядным елкам и цветным гирляндам?       Кроули фыркнул на собственные раздумья. Он никогда не поймет, почему.       — Ты не замерз? — раздалось рядом с его ухом, и Кроули вздрогнул, оборачиваясь и видя перед собой Азирафеля.       Его белое пальто, покрытое снежинками, вкупе с белыми волосами делало его все больше похожим на ангела. Разве что ухмылка портила этот невинный образ. Азирафель смотрел на Кроули очень ласково, и он невольно расплылся в довольной улыбке.       — Ангел, — обращение вышло на восторженном выдохе, и Кроули заметил, что Азирафель вновь смутился. Но это совершенно не важно. Смущать Азирафеля вообще оказалось очень забавно, и Кроули надеялся, что не отталкивает его таким образом от себя, а наоборот… — вовсе нет, я только пришел.       — Ну-ну, — заметил Азирафель, внимательно оглядывая Кроули, а потом положил руку ему на голову и потрепал по волосам, стряхивая с них накопившийся снег, — заметно.       Кроули недовольно поморщился, но не смог одернуть руку Азирафеля. Наоборот, едва заметно сам подставился под мимолетную ласку.       — Пойдем, пока ты совсем снегом не покрылся, — Азирафель посмотрел в сторону входа в торговый центр, и Кроули согласно кивнул.       Они направились внутрь, и Кроули блаженно выдохнул, стоило ему только попасть в теплое помещение. Даже расстегнул свою куртку и расправил теплый шарфик. Азирафель же, наоборот, парой движений стряхнул с себя снег, и на этом закончил.       — Прости, что опоздал, — произнес он, — долго ловил малыша по дому, чтобы посадить в клетку.       — А зачем сажать в клетку? — удивленно спросил Кроули.       — Чтобы вдруг не прийти домой и не узнать, что он пропал, — Азирафель улыбнулся. Кроули оказался настолько сентиментальным, что даже не способен понять, почему птиц сажают в клетку. — Пока я дома и точно знаю, что окна закрыты, я могу свободно за ним следить. Но когда ухожу, может вернуться отец, и кто знает, что случится. Я ему доверяю, но он не обязан следить за моей птицей. Это полностью на мне.       Кроули посмотрел на Азирафеля по-детски восторженным взглядом. Азирафель очень серьезно подошел к такой мелочи, как обычный подобранный на улице птенец, и все это — только потому, что его об этом попросил Кроули. Ему стало одновременно и радостно и неловко. И он разрывался между тем, что чувствовать: благодарность и восторг или же вину и сожаление.       Азирафель решил эту проблему, указывая на отдел, в котором они когда-то познакомились.       — Хочешь зайти? — спросил он с улыбкой. — Недавно вышел один комикс, я хочу посмотреть, есть ли он в этом магазине.       — Да, конечно, — растерянно пробормотал Кроули.       Ему не очень приятно знать, что он чуть не совершил в этом отделе преступление, а потому просто шел максимально близко к Азирафелю, даже не пытаясь кидать взгляды на все то, что находилось вокруг. Слишком сильным стало осознание того, что могло произойти с ним, если бы не ангел…       Кроули сглотнул, едва поборов в себе желание прижаться к Азирафелю как можно сильнее. Жаль, что вокруг полно народу.       Воспоминание об объятии с Азирафелем, когда тот спас от Хастура и его дружка, грело Кроули каждый вечер, когда он засыпал. Он помнил, каким теплым был ангел, как невероятно пахло его пальто смесью никотина и одеколона, и как сильно хотелось, чтобы руки Азирафеля тяжело и крепко легли ему на спину, прижимая к себе. Но увы, Азирафель тогда лишь застыл и напрягся в его объятиях. Возможно, он этого не хотел, принял по-дружески, но ведь Кроули имел ввиду совсем не это…       Азирафель нравился Кроули, но беда в том, что в отсутствии хоть какого-то опыта он совершенно не знал, как это показать. А еще не знал, как вообще Азирафель относится к тому, чтобы обратить внимание на какого-то нелепого парня, а не на красивую девушку, как например та, что была в его магазине. В тот момент Кроули испытал ужасный прилив ревности, а также осознания, что, возможно, он просто недостаточно хорош для Азирафеля.       Кроули совсем запутался в своих мыслях, пока на его плечо вдруг не легла чья-то тяжелая рука.       — Ну-ка погодите, мистер, — Кроули обернулся и испугано посмотрел на охранника, схватившего его за плечо. Высокий и большой мужик со щетиной смотрел на него с подозрением, и Кроули замер, не зная, как себя вести. — Выверните карманы.       — На каких основаниях? — строго спросил оказавшийся рядом Азирафель, который тут же обнял Кроули за плечи и притянул к себе, почти силой выдирая из рук охранника. Кроули прижался к Азирафелю, пряча лицо у него в пальто.       Охранник хмыкнул, но убрал руки.       — Я его помню, — заметил он, — парой месяцев ранее пытался в мою смену свистнуть игру. У меня даже видео есть.       С этими словами мужчина достал шикарный смартфон и, потыкав в него пальцем, показал экран. На видео отчетливо видно, как Кроули держит в руках «Апокалипсис», оглядываясь по сторонам с явным желанием положить его во внутренний карман толстовки. Но потом к нему подходит Азирафель, хлопает по плечу и уходит. Кроули вешает игру на крючок, а затем быстро бросается следом.       Кроули побледнел. Во-первых, по видео отчетливо видно, что он собирался украсть игру. А во-вторых, ему стало стыдно за то, что Азирафель увидел, как позорно он побежал за ним.       Кроули поднял голову, но Азирафель остался спокоен и невозмутим.       — И что? — спросил он у охранника, который убрал телефон в карман.       — А что, разве не понятно? Мелкий воришка, наверняка стащил что-то тогда, чего я не заметил, а между прочим, в тот день у нас пропал «Антихрист», наверняка это ты его спер, — охранник показушно ткнул в Кроули пальцем, — и сегодня вновь прибарахлиться решил?       — Сбавьте тон, — произнес Азирафель таким ледяным голосом, что Кроули вздрогнул в его руках, и даже охранник, будучи намного старше и крупнее, стушевался. — На видео прекрасно видно, что мой друг ничего не брал. И претензий никаких не может быть, как тогда, так и сейчас. А вы в курсе, что есть статья за ложные обвинения?       — Ты чего, парень, теперь меня выставить виноватым пытаешься? — удивленно спросил охранник.       — Разумеется, — произнес Азирафель возмущенно, — мы с другом решили прикупить подарки для его младшей сестры, а вы мало того, что задерживаете нас, так еще и ложно обвиняете в том, чего вовсе не было. Как насчет того, чтобы пройти в вашу комнатку, вызвать полицию и поговорить об этом уже с ними? Мы хоть и спешим, но с удовольствием отменим наши планы.       — Тихо-тихо, что ты расшумелся? — мужчина нахмурился и даже отшагнул от Азирафеля, который застыл в одной позе. — Куда полицию вызывать собрался, совсем что ли с головой не дружишь?       С этими словами он резко отвернулся и пошел в противоположную сторону. Азирафель тяжело вздохнул и посмотрел на Кроули, который продолжал испуганно к нему прижиматься.       — Пойдем давай, а то ты бледный весь, — раздраженно пробормотал он, выводя Кроули из отдела и отпуская только тогда, когда они оказались в коридоре. — Ну, ты чуть сам себя не сдал. Ты что, врать не умеешь?       — Умею, — произнес Кроули, поднимая удивленный взор на Азирафеля. — Каждый раз, когда в школе что-то творю, говорю, что не я. Но все и так знают, что я. Так что уже и смысла нет.       — Смысл защищать себя любой ценой всегда есть, Кроули, — Азирафель покачал головой.       Кроули удивился, открыв в Азирафеле еще одну интересную сторону, совершенно несоответствующую его образу. Он так ловко обманул охранника, выставив того виноватым, что у Кроули захватило дух. Это потрясающе.       Но вместе с этим… это означало, что Азирафель мог так же эффектно врать ему, что их общение приносит ему удовольствие.       — Ты меня опять спас, — сказал Кроули, пока они шли в сторону кинозала.       — Прекрати уже, я тебя не спасаю, — как ни в чем не бывало произнес Азирафель. — Я просто… помогаю другу. Так ведь всегда делают… друзья.       И Азирафель неловко улыбнулся.       — Ну да… — Кроули поморщился, — друзья так делают.       Это неплохо, что Азирафель действительно считал его своим другом. Даже нет, это просто восхитительно. Но вместе с тем разочаровывало. Будто Азирафель этой фразой обрубал все шансы Кроули на то, чтобы заполучить его симпатию.       Из-за всех этих мыслей и чужого обвинения в воровстве, Кроули сидел на сиденье перед экраном недовольный и злой. Он растекся по креслу, едва не выворачивая себе позвоночник, и подпер голову рукой, отчего мир казался наклоненным.       — Не хмурься, — услышал он Азирафеля, и в следующий миг он протянул ему сникерс. — А то будут морщины, и перестанешь быть таким красивым.       — Чего? — переспросил Кроули и поднял голову с руки, уставляясь на Азирафеля недоуменным взглядом.       Азирафель издал лукавый смешок.       — Я говорю, держи шоколадку и не кисни, — ответил он, — сейчас фильм начнется. Мы же с тобой сюда ради развлечения пришли, и вообще, это ты попросил меня пригласить тебя. Так что не будь таким злым. Тебе не идет.       Кроули совсем растерялся от этих слов и забрал сникерс из руки Азирафеля.       — Тебе не идет, — проворчал он, недоуменно глядя на шоколадку. Сердце Кроули забилось быстрее. Азирафель дал ему… подарок. Губы Кроули сами по себе расплылись в довольной, светящейся радостью улыбке. Подарок. От Азирафеля. — Спасибо…       В голосе Кроули прозвучало такое смущение, что Азирафелю даже не нужно видеть его лицо, чтобы понять, что его скромный жест попал в самую цель.       А потом начался фильм.       Кроули, как и говорил, что тот будет ни о чем, фыркнул на первых пятнадцати минутах, понимая, что оказался прав. Сюжет шаблонный, герои картонные и без каких-либо целей и мотиваций, играющие на уровне обычного дерева. Да еще и спецэффекты разочаровали.       Нужно было идти на мелодраму, в них и то больше смысла. Тогда это бы хоть немного, но походило на свидание. Но нет, черт дернул Кроули позвать Азирафеля именно на этот боевик. Только потому, что на него хотел сходить ангел.       Кроули поерзал на месте, устав смотреть в экран, и зашуршал этикеткой от сникерса. Сзади на него зашипели возмущенные зрители, на что Кроули совершенно никак не отреагировал, блаженно жуя шоколад с карамелью и думая только о том, что эту шоколадку дал ему Азирафель.       Черт возьми, думать об этом как-то неправильно. Кроули ощущал себя странно, не понимая, почему столь обычный и очень скромный жест вызвал в его душе столько эмоций. Это же всего лишь шоколадка. Что в ней особенного?       Кроули покосился на Азирафеля. Тот ровно сидел, с интересом глядя в экран и сложив руки на коленях.       Кроули еще немного завозился, а потом, подумав, положил фантик в карман брюк, при этом привстав и закрыв зрителям сзади половину экрана. И на Кроули вновь недовольно зашипели.       Азирафель посмотрел на него краем глаза и наклонился очень близко, к самому уху.       И у Кроули замерло сердце, когда он прошептал:       — Судя по твоему дьявольскому поведению, мне придется защищать тебя от целого мира, — с этими словами он ухмыльнулся и продолжил и дальше смотреть фильм, не обращая внимания на Кроули.       Зато Кроули весь застыл, как минимум от того, что шепот Азирафеля в самое ухо словно задел в его теле какую-то очень чувствительную точку, послав слабый заряд куда-то в поясницу, вызывая странное зудящее ощущение, которое даже заставило Кроули вновь заерзать и свести вместе ноги.       Подлый ангел. Очень-очень подлый. Потому что он словно вовсе не придал своим словам лишнего смысла, который Кроули увидел в нем слишком четко.       Фильм медленно и тяжело полз к середине, пока Кроули скучал, постоянно крутясь на сидении, меняя положение, одним чудом не пиная при этом Азирафеля. У Кроули с детства одна небольшая проблема. Ему тяжело сосредоточиться на одной вещи на долгое время. Как только Кроули за что-то брался, ему тут же ставилось скучно. Невыносимой задачей казалось сидеть на одном месте, и он начинал терять смысл происходящего. Поэтому, чтобы Кроули на самом деле что-то делал, его должно действительно зацепить. На это способны лишь хорошие фильмы, реально интересные книги, а еще — личное желание, как, например, игра на гитаре. Вот на чем он действительно мог сосредоточиться, и то, иногда все равно теряя концентрацию.       В остальном же Кроули всегда быстро терял интерес и начинал творить что-то более интересное. Так, в школе он долго не мог усидеть на месте, чувствуя скуку на уроках, а от этого и шли все его проказы и проделки. Они — всего лишь способ отвлечься и развеселиться.       Не мудрено, что к середине фильма Кроули благополучно заснул.       Азирафель вздрогнул, когда голова Кроули упала ему на плечо, и обернувшись, увидел, что Кроули настолько наскучил фильм, что он просто решил уснуть. Азирафель нежно улыбнулся и немного пододвинулся в сторону, чтобы у Кроули не затекла спина. Тот успешно сполз с его плеча и полностью привалился к руке и боку Азирафеля.       Азирафель вздохнул и продолжил просмотр. Тяжело сосредоточиться на фильме, когда он чувствовал на себе приличный вес Кроули, который полноценно прижимался к нему без своего обычного стеснения. Но Азирафель старался упорно игнорировать это. Хорошо, что в кинотеатре прохладно, и он решил не раздеваться, а потому от лица Кроули его отделяло пальто. Иначе они оказались бы ближе, и такого Азирафель бы уже не выдержал.       Сердце гулко стучало в груди, когда Азирафель думал о том, что они сидят вдвоем, так близко, в темноте, на фильме, и Кроули сейчас практически лежит и спит на нем. Как будто бы они — просто обычная пара.       Но все это — лишь мечты, и Азирафель старательно всматривался в экран.       У него получалось следить за сюжетом ровно до того момента, как Кроули не вздохнул с сонным стоном и не обвил его руку своими, прижавшись теснее.       Вот тут Азирафель уже не выдержал. Тело отреагировало соответствующе, и он едва подавил в себе стон. Азирафель мысленно обругал сам себя. Как же это гадко с его стороны — возбуждаться от того, что Кроули просто обнял его, невинно спя рядом. Почти в обнимку… ведь это жест доверия, он означает, что Кроули просто ничего не боится рядом с ним и может себе это позволить. А Азирафель подло думал только об одном. О Кроули. И о том, как было бы неплохо…       Кроули зашевелился и Азирафель понял, что уже даже не смотрит фильм, а просто наблюдает за тем, какое у Кроули умиротворенное лицо, когда он спит. Такое по-детски невинное. Этот человек совершенно не способен на те гадости, что про него все говорят. Это ведь просто ангел в человеческом теле, который явно поднялся из самой преисподней, чтобы погубить его душу. Или, наоборот, Азирафель — тот, кто грезил странным вожделением к этому невинному существу.       Он уже сам не понимал, запутавшись в этих экивоках. А все Кроули с этим его обращением к нему. Как его только угораздило увидеть в Азирафеле ангела? Это же просто непостижимо!       Азирафель негодовал, думая о Кроули. Медленно сходил с ума, не понимая, что Кроули творит с его сердцем. И совершенно не зная, что с ним делать и как поступать.       Он продолжал смотреть на Кроули, мирно спящего на его левом плече, когда уже начались титры и включился свет в кинозале. Когда люди уже начали вставать и с непониманием поглядывать в их сторону.       Ему все равно. Он не мог просто взять и разбудить Кроули.       Кроули избавил его от этой проблемы, проснувшись самостоятельно. Яркий свет ударил ему в глаза, и он поморщился, просыпаясь. Отрываясь от плеча Азирафеля и неловко оглядываясь по сторонам.       — Черт, я что, проспал весь фильм? — удивленно спросил он и поднялся с сидения.       Кроули потянулся, и от этого движения его куртка задралась, оголяя тонкую талию, обтянутую черной рубашкой. Азирафель вдруг осознал, что видел Кроули без верхней одежды лишь раз и совершенно не запомнил, как тот выглядел без нее. Он привык, что на нем либо очень просторная толстовка, либо приталенная куртка.       Азирафель жадно проследил за тем, как Кроули опустил руки, а куртка вновь скрыла его фигуру.       — Только половину, — ответил он, задумавшись о своих не самых правильных мыслях.       — Опять, — недовольно протянул Кроули и направился к выходу из зала.       Азирафель последовал за ним, мысленно удивляясь тому, что Кроули даже не заметил того, что спал на нем, и совершенно не обратил на это внимания. Видимо, действительно проснулся и ничего не понял.       Так и было. Кроули просто разбудил яркий свет, и он вскочил, не понимая, что происходит. А перед ним — только отчего-то очень недовольный Азирафель.       — Ну, и как тебе фильм? — спросил Кроули, когда они вновь шли по коридорам торгового центра, усиленно протирая глаза.       — Знаешь, вторая половина как-то прошла мимо меня, — уклончиво сказал Азирафель, глядя перед собой и заведя руки за спину. Он шел очень ровно, в то время как Кроули очень расхлябанно плелся рядом, видимо, еще не придя в себя после сна.       — Я же говорил, фильм такой себе, — убедился Кроули, признавая свою правоту, и Азирафель решил его ни в чем не разубеждать.       Они вышли из центра на холодный воздух, и Кроули поежился, пряча ладони в рукава куртки. Снег перестал падать, и небо стало чистым и ярким, а на улицах радостно поблескивали свежие сугробы.       Азирафель тут же достал сигареты и закурил, блаженно выдыхая пар в морозный воздух. Это хоть немного расслабило его после напряженного просмотра фильма.       — Скоро Рождество, — произнес он, улыбнувшись, и посмотрел на Кроули.       Они стояли недалеко от центра, среди небольшого ряда скамеек и припорошенных снегом замерзших клумб.       В ответ Кроули лишь поморщился и издал какой-то неясный звук.       — Ты настолько не любишь Рождество? — удивился Азирафель, глядя на то, как Кроули мгновенно поник от его слов.       — Ну-у… — протянул он, немного замявшись, — типа того. Просто не вижу особого смысла в этом празднике. Знаешь… люди вроде как… придают ему слишком много значения.       — И что, ты его даже не справляешь?       — Как сказать, — Кроули пожал плечами, — получаю свой подарок, ем что-то вкусное, что мать приготовит, а потом иду спать. Все равно, что обычный ужин, на который отец просто принес какую-то безделушку.       Азирафель раскрыл рот.       — Нет, я люблю подарки, и они обычно классные. Просто… просто я не люблю Рождество. И оно уже через неделю.       Кроули сказал это особенно безрадостно. Настолько, что Азирафель едва не выронил сигарету на землю. Что-то явно не так. И вид настолько расстроенного Кроули не устраивал Азирафеля.       — А ты не хотел бы… — спросил он неловко и посмотрел в сторону, — справить Рождество со мной?       Кроули посмотрел на него настолько ошарашенно, что Азирафель подумал, не предложил ли он совсем чего-то из ряда вон выходящего за рамки его личных границ.       — Ты, правда, не против? — спросил Кроули с загоревшимся от восторга взглядом.       — Ну, мой отец каждый год на Рождество уезжает в Лондон, и, как правило, я справляю праздник в одиночестве. Так что… я был бы очень рад, если бы в этом году у меня появилась компания.       — Это же… — по лицу Кроули расползлась улыбка, — это же здорово!       Кроули едва не подпрыгнул от восторга. Азирафель облегченно улыбнулся, глядя, как тот загорается этой мыслью.       — Я могу что-нибудь приготовить. Нет, мы вместе можем что-то приготовить! Или закажем? Нет, лучше приготовить. Я приготовлю. Вместе приготовим. А потом еще торт и свечи!       Кроули продолжал быстро разговаривать, иногда даже запинаясь в словах, настолько сильно его обрадовало предложение Азирафеля.       — И мы с тобой фильм посмотрим! Включим музыку и сделаем прямо праздник-праздник, какого еще не было никогда!       Азирафель с умилением посмотрел на Кроули. Одна его реакция уже стоила того, чтобы сделать в Рождество для Кроули что угодно, абсолютно все, чего пожелает его душа. Хоть звезду с неба достать, хоть остановить время. Все, что угодно, лишь бы Кроули улыбался, оставался вот таким восторженным и радостным, как сейчас, без конца лопоча о том, как они проведут праздник, который он отчего-то ненавидит.       — Будет круто, ангел! — воскликнул Кроули, довольно улыбаясь и смотря на Азирафеля. В его глазах плясали демоны, и Азирафель ухмыльнулся. Как в Кроули сочетались невинность и развязность — немыслимая загадка.       Что вызывало в нем это сочетание… об этом Азирафель просто старался не думать.       — Обязательно, дорогой, — произнес Азирафель, глядя на Кроули, как на единственного, кому готов пообещать что угодно. — Сделаем все, как захочешь. Это будет лучшее Рождество в нашей жизни.       И Азирафель заглянул в довольные и горящие искренней радостью глаза Кроули.       — Я тебе обещаю, — произнес Азирафель на выдохе.