23. It’s all for You
30 марта 2021 г., 18:00
— Ева, моя маленькая девочка! — Кроули почти силой забрал у Люцифера сестренку и прижал к себе, баюкая на руках.
Люцифер презрительно закатил глаза и показушно убрал руки за спину, когда сын недовольно посмотрел на него, обнимая Еву.
— Да ты сам, как девочка, — заметил он таким тоном, будто намеренно хотел оскорбить.
— Он — не девочка, — холодно произнес Азирафель, стоявший за спиной Кроули, недовольно глядя на его отца. Люцифер посмотрел на него, прищурив глаза, и фыркнул.
— Еще какая девочка, — продолжил он, доставая сигареты из кармана, — иначе бы сам стоял за себя, а не ждал, пока это сделает любовничек.
Кроули вскинул на Люцифера обиженный взгляд и невольно заалел щеками. Он достаточно равнодушно выслушивал подобные фразы раньше, но не теперь, когда они вдруг стали правдой.
Это в действительности смутило, и он спрятал лицо в вязаной шапочке Евы, поспешно отворачиваясь от отца.
— Да-да, и смущаешься так же, как… — Люцифер ухмыльнулся, намереваясь продолжить, но его грубо перебили.
— Может, хватит уже, — Азирафель раздраженно дернул Кроули на себя, заставляя подойти ближе, — каждый раз, как мы хотим провести время вместе с Евой, говорить о Кроули всякие гадости?!
— Это не гадости, а правда.
— Это не правда! — Азирафель вспыльчиво шагнул вперед, и Кроули мягко обхватил его за рукав, намекая, что лучше во все это не ввязываться.
— Пошли, ангел, нет смысла тратить на него время, — произнес он, кивая в сторону входной двери. — Ему просто плохо без пива, и он хочет, чтобы плохо стало и всем остальным.
— Да, ангел, ты уже ничего не сделаешь с тем, что у твоего любовничка такой неприятный отец, — с усмешкой заметил Люцифер.
Азирафель сжал кулаки, и Кроули потащил его к выходу. Стоило им выйти на улицу и захлопнуть дверь, как он недовольно на него посмотрел.
— Почему ты позволяешь ему продолжать так к тебе относиться? — возмущенно спросил Азирафель.
— А что я сделаю? — удивился Кроули так, будто ему вообще нет до этого дела, мягко погладив занервничавшую Еву по голове. Она сидела в кенгурушке на груди у брата и недовольно болтала ножками, стуча ему по животу. — Его уже ничем не изменить. Или ты предлагаешь подраться?
Тон Кроули прозвучал настолько обвиняюще, что Азирафель стыдливо отвел взгляд.
Азирафель не понимал, каким образом Кроули узнал о его стычке с Хастуром. Но Кроули достаточно ясно дал понять, что ему это не понравилось. Правда, потом он все же смущенно сказал, что если бы не Хастур, то неизвестно, произошел бы между ними столь важный разговор или нет. Поэтому Кроули скромно заметил, что пара ударов — это меньшее, что заслужил его бывший друг.
Они направились прочь от дома Кроули, держа путь в сторону парка, потому что больше всего Еве нравилось там.
Кроули продолжал жить с Азирафелем. После ссоры Азирафель уже очень откровенно настаивал на том, что он не должен возвращаться домой.
— Ну мы же пара, почему бы нам не жить вместе, — говорил ангел, когда Кроули спрашивал, почему он так сильно этого хочет.
— Вместе живут семьи, а не пары, — смущенно заметил однажды Кроули.
— Вообще-то, — произнес Азирафель, сильно стушевавшись, — в наше время и просто влюбленные могут позволить себе жить вместе, для этого не обязательно быть семьей.
— Ты ведь сын священника, Азирафель, — сказал Кроули с усмешкой, глядя на покрасневшего возлюбленного. — И так богохульствуешь.
Спор о том, кто где будет жить, продолжался ровно неделю, после чего Азирафель все же убедил Кроули в своей правоте, и тот окончательно переехал к нему, перевезя все оставшиеся вещи. Азирафель даже сделал перестановку в комнате, чтобы она больше подходила для двух человек, и у Кроули возникло ощущение того, что они живут вместе, а не как раньше — что он живет у него в гостях.
Гавриил поначалу противился таким откровенным переменам, но потом смирился и помог сыну перетащить из гостиной в комнату диван и разложить его на манер двуспальной кровати.
Кроули и Азирафель жили вместе по-настоящему уже целый месяц. И это — месяц самого истинного счастья.
Они вместе засыпали, целуя друг друга перед сном и ласково желая спокойной ночи, вместе просыпались, немного раньше, чем нужно, чтобы чуть-чуть понежиться в объятиях, прежде чем Азирафель уйдет на работу.
Теперь, когда они шли по улице, держась за руки или обнимаясь, Кроули больше не чувствовал чего-то постыдного, будто бы он делал то, чего делать нельзя. Нет, он ощущал, что это правильно, что так и должно быть. Что они с Азирафелем любят друг друга, и эти прикосновения приятны им обоим.
Азирафель открыто признавал его своей парой. Теперь, говоря что-то, он не осторожничал, и в его речи так или иначе мелькали фразы «моего Кроули» или «моего парня». А однажды, задумавшись, он даже оговорился и назвал его возлюбленным. Кроули в тот день подумал, что не краснел так еще ни разу в жизни.
Если раньше Кроули думал, что Азирафель не стесняется трогать его при отце, то теперь он понял, насколько заблуждался. Оказалось, что раньше Азирафель сдерживал себя. И сильно. Потому что теперь он словно и вовсе не замечал, что они с Кроули в комнате не одни, и мог поцеловать его намного требовательней, чем следует это делать, когда пара не наедине. Обнимал его постоянно, иногда слишком откровенно.
Однажды, когда они втроем смотрели телевизор поздним вечером, и Кроули удобно устроился на груди Азирафеля, тот повернул его к себе и поцеловал. Но когда Кроули ответил, Азирафель так увлекся поцелуем, что залез руками ему под футболку. Кроули тогда почувствовал, как Гавриил с тяжелым вздохом поднимается с кресла и уходит к себе, а Азирафель словно и не заметил этого.
Кроули так и не решился поговорить о том, что ему не очень нравится, что он трогает его при Гаврииле. При ком угодно — Кроули совершенно не против. Это странным образом ласкало его тщеславие. А вот Гавриил… Кроули не мог спокойно находиться рядом, осознавая, в каких отношениях теперь находится с его сыном. И тем более, вспоминая, чему святой отец невольно становился зрителем.
— Ты не против, если мы оставим Еву на ночь? — спросил Кроули, смущенно глядя на Азирафеля, который продолжал идти рядом с недовольным видом. Кроули обхватил его за руку, чтобы тот немного остыл.
— Конечно, нет, почему ты все время спрашиваешь? — Азирафель раздраженно посмотрел на Кроули. — Мы же…
— Да-да, живем вместе. Я уже почти… — Кроули потеребил Еву за пальчики, — почти привык. Не смотри на меня так, ангел. Любая девушка тебе скажет, что нормальному парню не нужен чужой ребенок.
Азирафель на мгновение остановился и озадаченно посмотрел на Кроули.
— Так, во-первых, ты не девушка, — заметил он, красноречиво откашлявшись, — во-вторых, Ева не твоя дочь, а сестра. Почему я должен запрещать тебе видеться с ней?
Кроули пожал плечами, увлеченно играя с сестренкой.
— Не знаю, — ответил он, — ты ведь не любишь детей.
Азирафель фыркнул.
— Не люблю, — согласился он, — но это не значит, что… что я против…
Кроули внезапно бросил на него красноречивый взгляд.
— Не смотри на меня так! — строго произнес Азирафель. — Я ничего не хотел этим сказать. Просто… не дави на меня!
Кроули усмехнулся и поднял руки в защитном жесте. Он уже не раз говорил Азирафелю, что не против забрать Еву к себе насовсем, потому что ему не нравится отношение к ней Люцифера. Хотя отец не делал ей ничего плохого, Кроули не мог выкинуть из головы, что сестренка может вырасти несчастной.
Именно это он и говорил Азирафелю, когда тот настаивал на переезде. Что не хочет оставлять Еву одну. Поэтому Азирафель и предложил ему проводить время с сестренкой столько, сколько нужно Кроули. И даже приносить ее к ним. Он еще и сделал для нее маленький уголок в комнате Гавриила.
Гавриил и не против. Он любил свою крестную дочку и радовался каждый раз, когда она оставалась у них на ночь.
Но Азирафель все мялся в нерешительности, не впечатленный идеей Кроули завести им ребенка. Поначалу Кроули почти обиделся, но тщательно все обдумал и просто поговорил с ним.
Поэтому, пока все оставалось по-прежнему — они забирали Еву так часто, как хотел Кроули, и Азирафель никак этому не препятствовал, потакая вообще любому капризу своего возлюбленного.
Когда они пришли в парк, Кроули осторожно посадил Еву в песочницу и сел рядом, давая ей в руки детскую лопатку. Сестренка с интересом принялась играться в песке.
Азирафель не очень радостно опустился рядом, стараясь не пачкать светлые брюки.
— Терпеть не могу, когда на нас так смотрят, — пробормотал Кроули, недовольно глядя на женщину, которая не отрывала внимательного взгляда от двух парней с младенцем.
Кроули не выдержал и неприятно оскалился, глядя на нее.
— Не вижу в этом ничего плохого, — заметил Азирафель спокойно. Он потянулся к Еве и мягко погладил ее по голове.
Азирафель продолжал проявлять некоторую холодность, не касаясь Евы слишком часто, беря ее на руки только в самых крайних случаях и предоставляя все хлопоты о девочке Кроули. Или Гавриилу, когда он оказывался рядом.
— Мы же просто гуляем с твоей сестренкой, — продолжил он, потянувшись к Кроули и легонько чмокнув его в губы. — Хочешь вечером посмотреть фильм?
Кроули поднял на Азирафеля смущенный взгляд. В последнее время, когда они смотрели фильмы по вечерам, Азирафель слишком часто игнорировал сам фильм, отвлекаясь на Кроули. Пару дней назад, когда они смотрели новую мелодраму, Азирафель на середине фильма расстегнул его джинсы и встал перед ним на колени, и после этого Кроули вообще не помнил, чем закончился фильм. И это при том, что Азирафель подло нашептывал ему «смотри, не отвлекайся».
После их первого раза Азирафель вообще слишком часто пытался уложить Кроули в постель.
И проблема в том, что Кроули не устраивала эта частота. Он все еще стеснялся, ему по-прежнему неловко. И легкий последующий дискомфорт не предполагал, что он готов каждый день отдаваться Азирафелю.
Кроули просто боялся сказать ему об этом, но Азирафель будто и сам это понял. А поэтому стремился достигать удовольствия самыми разными способами, какие только приходили ему в голову.
Кроули и не догадывался, что мог кончить от одновременных ласк ладонью и пальцев во рту.
— Хочу, — пробормотал он несколько рассеянно, вспоминая, как после последнего просмотра не мог смотреть в глаза Гавриилу несколько дней, так как тот находился в соседней комнате, а Азирафель все шептал «не сдерживайся».
Азирафель посмотрел на него с любовью и нежностью, и Кроули втайне понадеялся, что они действительно будут просто смотреть фильм.
Они еще пару часов поиграли с Евой, пока Кроули не решил, что хватит ей дышать воздухом, она может заболеть. И направились домой.
— Возьми ее на руки, — попросил Кроули, протягивая Еву Азирафелю, когда они зашли в дом. Азирафель состроил недовольную мордашку, но все же послушался.
— И как долго мне ее держать? — спросил он, видя, что Кроули направился на кухню.
— Пока я готовлю ужин, — и Кроули довольно ухмыльнулся. — Иди сюда, а то мне скучно одному.
— Может, положить ее в кроватку?
— Ага, чтобы она сейчас выспалась, а потом не давала нам спать ночью? Нет уж, развлекай ее. Она, между прочим, очень тебя любит.
Азирафель закатил глаза и сел за кухонный столик, усаживая Еву себе на колени.
— Мне иногда кажется, что даже мамы не настолько заботятся о своих детях, сколько ты, — скромно заметил он, наблюдая, как Кроули крутится вокруг кухонных полочек.
Кроули резко развернулся, сверкая обиженным взглядом.
— Да что вы все заладили? Я заботливый, понятно?! Заботливый и внимательный, это не грех!
Азирафель удивленно моргнул и поднял Еву, словно бы защищаясь ей.
— Конечно, дорогой, ты у меня заботливый и внимательный. И еще очень красивый, и…
— Не переводи тему, ангел! — зашипел Кроули. Но потом остыл так же резко, как и вспылил, и спокойно отвернулся к плите, словно ничего не произошло.
Азирафель уже успел привыкнуть к подобным перепадам настроения любимого, выработав определенную стратегию. Главное — просто не провоцировать Кроули дальше.
Кроули достал из кармана телефон и положил его на стол, засекая время и стоя у плиты с лопаткой в руках. Новый мобильный купил ему Азирафель, почти сразу, как Кроули переехал к нему и рассказал, почему разбил предыдущий.
— А ты никогда… — начал Кроули неловко, усиленно не глядя на Азирафеля, а смотря в экран телефона. — Не рассказывал про свою маму.
Азирафель сжал губы и выпрямился на стуле. Он отвел взгляд, вдруг слишком сильно сжав Еву в объятиях и прижавшись щекой к ее вязаной шапочке.
— Нечего рассказывать, — ответил он.
Кроули отвернулся. Он уже не раз хотел подловить удобный момент, чтобы поговорить об этом с Азирафелем. Несмотря на общий комфорт между ними, он все еще ощущал некую недосказанность. Кроули рассказал Азирафелю практически про всю свою жизнь. Он ужасно стыдился, рассказывая про дефицит внимания, и чуть не умер, когда Азирафель снял с него очки и увидел синяк на лице.
Азирафель знал о Кроули все, потому что Кроули сам поделился с ним своей жизнью, в надежде разделить ее с любимым. Но вот Азирафель упорно продолжал молчать. Иногда он все же рассказывал о своих интересах, но снова слишком вскользь.
Кроули зацепился за фразу Азирафеля, сказанную в тот день, что жизнь до его появления в ней была ужасной. И он не понимал, почему. Ангел не выглядел совсем уж затравленным одноклассниками, да и Гавриил производил впечатление хорошего человека.
И каким-то образом, размышляя о том, что не так с Азирафелем, Кроули вдруг подумал, что всему может быть одна очевидная причина.
Только единственное, о чем он знал — это то, что родители Азирафеля развелись, а все остальное для него — загадка.
И Азирафель упорно не желал говорить об этом.
— Знаешь, — начал Кроули осторожно, в надежде замять неловкую паузу и поддержать разговор. Он аккуратно разложил блинчики по тарелкам, расставил их на столе и достал бутылку с клубничным сиропом. — Вельзи залетела от Люцифера на выпускном, когда им обоим было восемнадцать. Она тогда впервые попробовала алкоголь, который Люцифер пронес в зал тайно. Как она любит говорить: «всего немного запретной любви в школьной подсобке, и вот внутри меня маленький демон».
Азирафель едва дернул уголками губ, мягко прижимаясь ими к Еве. Кроули говорил бодро и спокойно. Словно это хорошая шутка, а не история из жизни.
— Когда я был маленький, Вельзи часто… весьма откровенно выражала свое недовольство тем, что я вообще появился на свет. Потому что детские вещи дорогие, потому что она загубила свое будущее, не поступив в колледж. Потому что я несносный и постоянно влипаю в неприятности. Причин оказалось много.
— И неужели, — вдруг спросил Азирафель, удивленно моргая, — тебе не было обидно?
Кроули усмехнулся.
— Конечно, было, — ответил он и перевернул бутылочку с сиропом, — она ведь моя мама.
И Кроули вывел на верхнем блинчике Азирафеля симпатичное сердечко, а после посмотрел на него и нежно улыбнулся.
— Но она сама по себе такая, и в какой-то миг я забил, — продолжил он, — лет в девять. Я бы не выжил, если бы воспринимал близко к сердцу каждое слово Вельз. Она ведь не одна. В моей жизни еще и Люцифер.
Кроули широко улыбнулся. Но не особенно счастливо. Скорее очень натянуто.
— Ты общался с ним, и понимаешь… каково оно. Представь, что это продолжается всю жизнь. А еще, он очень любил делать меня мишенью для банок из-под пива. Но хотя бы пустых.
Азирафель поморщился. Он хотел взять Кроули за руку и сказать, что больше Кроули не вернется домой, но не стал этого делать. Просто продолжал смотреть на него и сжимать притихшую Еву в руках.
Кроули пододвинул ему тарелку и уселся за стол, больше ничего не говоря, и Азирафель с подозрением посмотрел на него, беря в руки вилку.
— Ты так подло пытаешься искусить меня на разговор? — спросил он.
— Может быть, — Кроули неоднозначно поднял бровь, — а может, и нет. Может, просто решил пооткровенничать со своим парнем, рассказать о своей жизни. Я же его люблю.
Азирафель усмехнулся.
— Ты хитрый демон, Кроули, — заметил он, опуская взгляд.
— Я знаю, — Кроули довольно улыбнулся.
Пять минут они ели молча. Кроули довольно быстро расправился с тем маленьким количеством блинов, что положил себе, а вот Азирафель продолжал задумчиво размазывать сироп по тарелке.
— Моя мама, Мишель, — начал вдруг Азирафель тихо, и Кроули весь подобрался, замерев и боясь спугнуть внезапное откровение, — она не плохая. Просто… мне хотелось, чтобы она была более… эмоциональной. Она скупилась на объятия. А еще была просто одержима идеей сделать из меня идеального ребенка. Чтобы я был отличником, поступил в лучший университет в Лондоне, отучился и стал высококлассным юристом, зарабатывал много денег, женился, завел детей… Ну, классика. И ее совершенно не волновало мое мнение. А я… я не мог учиться долго. Мне хотелось поиграть, а от учебников у меня слезились глаза. Но когда я пытался встать из-за стола, она брала Библию и била меня по затылку. Не сильно. Но ощутимо. Она говорила: «ты хочешь, чтобы ум, данный тебе Господом, пропал даром?!» А я отвечал, что вряд ли Господу есть до меня какое-либо дело. И за эти слова получал снова.
— А что Гавриил? — Кроули не хотел перебивать, но слова сами вырвались. Ему казалось, что святой отец не приверженец насилия.
— А что делала Вельзевул? — спросил Азирафель, подняв на Кроули взгляд.
— Она… — Кроули закусил губу, — ругалась на Люцифера и просила его так не делать. Они часто ссорились на этой почве. Но, как видишь, безрезультатно.
— Гавриил ничего не делал, — ответил Азирафель, не очень аккуратно воткнув вилку в блин, — он просто… наблюдал. Молчал. Так как мой отец — священник, я, естественно, знал все молитвы, читал Библию… я столько всего знал наизусть из-за того, что мать в буквальном смысле вбивала мне это в голову, что до сих пор могу цитировать некоторые отрывки. Но я правда верил. Когда я оставался с отцом наедине, без Мишель, мы часто говорили о Боге, о нашем предназначении. О том, какое место вера занимает в сердце каждого. И знаешь… каждый вечер я закрывался в своей комнате, вставал на колени и искренне просил у Бога, чтобы мама любила меня больше. Чтобы перестала издеваться, чтобы отец, наконец, понял, что это не то, что мне нужно. Я не читал молитвы, я просил от всего сердца. Думал, что, если просить не заученным стишком, а искренними словами, он услышит.
Азирафель не смотрел на Кроули. Он вдруг сильнее обхватил Еву, мягко поглаживая ее по животику.
— А потом родители развелись. Мишель сказала, что устала от такой жизни, что это не то, чего она хочет, все не так. Гавриил поломал ее, и это он во всем виноват. Я не совсем понимал, мне тогда исполнилось всего пятнадцать. Но она сказала… что, если бы я старался лучше, то может, она бы и не ушла.
Азирафель рассеянно погладил Еву по шапочке.
— Я понял, что в этом виноват я. Что, если бы не я, родители остались бы вместе. Я целый год винил в этом и себя, и Бога, за то, что он это допустил. А через год Мишель вернулась из Лондона, такая счастливая. Вся сияла и радовалась. Я никогда не видел ее такой. И у нее был новый парень. Я не запомнил, как его звали. Он не первый и не последний. Но она сказала, что хочет забрать меня с собой. Что оплатит мне обучение в Лондонском университете, а еще снимет для меня квартиру. И тогда я сказал, что не хочу. Я хотел остаться с Гавриилом. Он, конечно, попытался отговорить меня, сказав, что это хорошее будущее. Но… я слишком устал от того, что все вокруг говорят, как должно быть. Потому что… нужно ведь так, как хочешь ты сам, а не так, как нужно.
Кроули проследил взглядом, как Азирафель ласково чмокнул Еву в макушку.
— И я остался. С Гавриилом. А Мишель уехала в Лондон. На самом деле, я не знал, что делать. У меня была мечта, я… хотел рисовать. Комиксы, — Азирафель стыдливо усмехнулся, отворачиваясь, — но для этого нужно было ехать в Лондон, а я не хотел. Там ведь Мишель. Поэтому… я просто продолжал жить. И винить во всем то ли себя, то ли Бога. Я даже уже не знал, кого именно. Я перестал в него верить. Ведь он ни разу так и не отозвался на мои молитвы.
Азирафель поднял взгляд и уставился на Кроули, который, казалось, просто вжался в свой стул.
— А потом я встретил тебя. Ты был очень потерян, и мне захотелось тебе помочь. Потому что… я просто знаю, каково это — когда остаешься один, и помощи неоткуда ждать. А когда мы встретились в церкви… знаешь. Я пришел тогда только потому, что Гавриил очень настаивал, чтобы я помог ему. Мы сильно поссорились, потому что… потому что ссорились вообще очень часто. И я смотрел на тебя… ты казался таким… вдохновленным, красивым и… особенным. И всего на мгновение я подумал… что Бог может быть не в стенах церкви, а в душе одного конкретного человека. Я думал, что можно найти смысл не в чем-то, что нас окружает, а в другом человеке. Наверное, именно тогда я и понял, что влюбился в тебя.
Азирафель потянулся к Кроули и мягко поцеловал его в уголок рта.
— А еще ты подло заставляешь меня быть с тобой откровенным, — заметил он недовольно, но Кроули отчетливо различил яркий румянец на его щеках. Видимо, Азирафель смутился настолько, что давить на него дальше не стоило.
— Но ведь так и делают пары, — заметил Кроули, а потом встал и забрал у Азирафеля Еву, мягко касаясь его колена своим, наклоняясь и целуя в ответ. — И я невероятно счастлив, что теперь могу разделить с тобой всю твою печаль. И ты больше не будешь один. С тобой теперь я.
Азирафель приобнял его, все еще сияя румянцем.
— Посмотрим фильм? — спросил он после небольшого колебания.
— Ага, — Кроули кивнул, и настала его очередь покраснеть.
***
Гавриил вернулся домой и застал в гостиной милейшую картину: одной рукой Азирафель прижимал к себе задремавшего Кроули, лежащего у него на груди, а другой —уже давно уснувшую Еву, привалившуюся к его боку. Сын рассеянно пялился в телевизор и перевел на отца такой же взгляд, стоило тому только подойти. Гавриил красноречиво посмотрел на расстегнутые джинсы Кроули, внутри которых лежала ладонь его сына, и Азирафель поспешно вытащил руку и застегнул молнию. Разговор о Мишель выбил его из колеи, и даже тщательные ласки во время фильма не помогли отвлечься. Азирафель предпочитал вообще не думать о матери и о том, какую жизнь он ведет. Но некоторые мысли все же невольно всплыли в его голове. И избавиться от них так просто не получилось. — Я заберу ее к себе, — произнес Гавриил, подходя и осторожно поднимая спящую Еву на руки. — Чтобы она вам не мешала. Азирафель благодарно кивнул. Как только Гавриил с Евой ушел в свою комнату, он легонько потеребил Кроули за плечо. — Что? — сонно спросил Кроули. — Кино кончилось? Я не спал, клянусь! Азирафель улыбнулся. — Кино не кончилось, — ответил он, и выключил телевизор, — и ты, кстати, тоже. Кроули смущенно опустил взгляд. Вообще-то то, что он не кончил — вина Азирафеля, который оказался слишком отстранен и явно думал не о Кроули. — Фильм не очень интересный, — произнес Кроули и зевнул. Стоило им вернуться в комнату, как Азирафель слишком быстро разделся и забрался под одеяло. Кроули внимательно посмотрел на него, закусил губу, а затем стянул с себя футболку. Оставшись в одних боксерах, он ловко забрался под одеяло и обнял Азирафеля, чувствуя любимое и родное тепло. — Что-то не так, ангел? — спросил он, нежно погладив его по груди. — Ты выглядишь… совсем расстроенным. Азирафель не ответил. Он молча пожал плечами и неловко улыбнулся. — А если я тебя поцелую, тебе станет легче? — Кроули прищурился. — Может быть, — и Азирафель улыбнулся чуть шире. — На самом деле, твои поцелуи обладают чудесным эффектом. Кроули расплылся в ухмылке и в следующий же миг прижался к губам Азирафеля. Тот с готовностью обхватил его, прижимая к себе, словно Кроули являлся самим смыслом его жизни, за который он отчаянно цеплялся. Кроули не отстранялся, постепенно углубляя поцелуй, мягко обхватывая Азирафеля и забирая на себя инициативу. Он забрался на него сверху, прижимаясь к груди, и продолжал целовать, пока не почувствовал, что Азирафель возбужденно прижимается к его бедрам. — Прости, — выдохнул ангел, отстранившись, — но ты так целовал меня… Кроули ухмыльнулся. — Так и задумывалось, — ответил он и провел языком по шее Азирафеля, спускаясь ниже, к ключицам и груди. Азирафель послушно откинул голову и сжал в кулаке одеяло. Очень хотелось взять Кроули за волосы и направить, но он слишком умело забрал все в свои руки, и Азирафелю оставалось только довольно прикрыть глаза, когда Кроули скрылся под одеялом и жадно обхватил его член губами. Помня, что в доме они не одни, Азирафель старался не стонать слишком громко, сжав губы и комкая одеяло пальцами, и краем сознания понимал теперь, каково до этого приходилось Кроули. Кроули отчетливо почувствовал, что Азирафель уже близок к концу, и выпустил его член изо рта, перехватывая у основания. — Кроули, — недовольно простонал Азирафель, приподнимаясь и замечая, как довольно Кроули выбирается из-под одеяла и седлает его бедра. — Да, ангел? — спросил он, поведя плечами и сбрасывая одеяло совсем. Его глаза блестели в темноте, словно у демона, и он довольно ухмылялся. — Мы только начали. И Кроули красноречиво потерся ягодицами о его стоящий член. Азирафель даже не понял, в какой момент тот успел раздеться полностью. Он приоткрыл рот и поспешно обхватил Кроули за талию. — Ты хочешь так? — спросил Азирафель, и толкнулся, проводя влажным от слюны членом между ягодиц. — Уверен? — Иначе бы не предложил, — возмущенно пробормотал Кроули, дотягиваясь до бутылочки со смазкой, которая теперь всегда в зоне быстрой доступности, протягивая ее Азирафелю, — только я сверху. Азирафель закусил губу, и, поспешно смазав пальцы, проник в Кроули, заставив того зашипеть и сжать его плечи. — Не так быстро, Азирафель! — Прости, дорогой, — Азирафель потянулся выше, поцеловал Кроули и двинул пальцами внутри так правильно, что он тут же выгнулся и довольно подставился под ласку. — Просто мы уже давно не… — Ага, — протянул Кроули и сам двинулся на чужих пальцах, растягивая себя и доставляя себе удовольствие. Он еще ни разу не руководил процессом сам, и это оказалось на удивление приятно. Знать, что теперь все удовольствие будет таким, каким захочет именно он. — И будь послушным, если не хочешь, чтобы я передумал, — ехидно добавил он, сжимаясь на чужих пальцах. — Ох, я буду, — выдохнул Азирафель, откидываясь на подушку, — только ты мне потом за это ответишь. Кроули растянулся в лукавой улыбке. — Если тебе удастся поймать меня, ангел, — произнес он и заметил, каким темным возбуждением загорелись глаза Азирафеля. Когда Кроули почувствовал, что уже готов, он сам осторожно приподнялся, ощущая пустоту, а потом завел руку назад и приставил член Азирафеля к себе. Это так ново и так смущающе, что он невольно прикрыл глаза, потому что Азирафель разглядывал его слишком пристально, слишком влюбленно. Кроули медленно опускался, чувствуя, как член Азирафеля входит в него, постепенно заполняя и растягивая. Он закусил губу и зажмурился. Когда Азирафель входил сам, это совершенно иначе. По-другому. И лишь опустившись до конца, до самого основания, Кроули выдохнул и открыл глаза, опираясь ладошками о живот любимого и крепко стиснув коленками его талию. Он выпрямился и, почувствовав, как от этого движения член внутри него двинулся и попал по чувствительной точке, невольно выгнулся в спине. — Какой же кайф! — неожиданно восторженно произнес Кроули, и тут же двинулся еще раз. Азирафель, слишком громко простонав, сжал пальцами его талию и толкнулся в него сам, глядя слишком жадно. Желая перевернуть Кроули, взять быстрый темп и выбить из возлюбленного все это позерство. — Тихо, ангел! — возмутился Кроули, крепче стиснув его коленками и уперевшись в грудь ладонью. — Я слышу, о чем ты думаешь! Не смей! Азирафель выдохнул и расслабился, позволяя Кроули делать все самому. И Кроули делал. Он получал такое удовольствие, целиком выпрямившись, прикрыв глаза и двигаясь на Азирафеле, что совершенно забыл, что в процессе должны участвовать двое. Он находился на странной грани блаженства, насаживаясь на член Азирафеля и подставляясь так, что сам менял интенсивность удовольствия. Кроули вскрикнул, кончив слишком неожиданно для себя. Он думал, что сможет продержаться дольше, но совсем задохнулся от охвативших его ощущений. Он так сильно выгнулся и сжался на Азирафеле, кончая, что в следующий миг уже чувствовал, как его заполняет чужая сперма. Азирафель под ним тяжело дышал, глядя на возвышающегося Кроули из-под ресниц и продолжая сжимать его талию. Кроули и сам все это время одной рукой цеплялся за его плечо, и теперь на коже Азирафеля остались яркие следы. А еще его грудь и живот оказались залиты спермой. Кроули сидел так еще несколько минут, чувствуя, как медленно Азирафель расслабляется, а потом соскользнул и упал рядом, совсем вплотную прижимаясь к нему, обхватив Азирафеля одной ногой и чувствуя, как из тела понемногу вытекает сперма. — Невероятно, — пробормотал Азирафель, обнимая Кроули и утыкаясь носом ему в шею. — Ну ведь это я невероятен, — заметил Кроули, чертовски довольный собой. Азирафель улыбнулся, обнял его крепче, заставляя улечься поудобнее, и прикрыл глаза, готовясь уснуть. — Спасибо, — тихо прошептал он ему в шею, когда Кроули тоже улегся так, чтобы было удобней засыпать. — Мой маленький ангел… Кроули широко улыбнулся и натянул на них одеяло.***
Утром Гавриил посмотрел на Азирафеля настолько красноречиво, вручая ему в руки Еву, что сын впервые стыдливо отвел взгляд. Вероятно, ночью они с Кроули шумели чуть громче, чем хотели. Кроули и вовсе старался сделать вид, что в комнате его нет, и терпеливо дождался, пока Гавриил уйдет, прежде чем опуститься на диван рядом с Азирафелем. — Мне всегда так неловко, — сказал он, глядя на Азирафеля, который рассеянно одевал Еву. Нужно отнести ее домой. — Но ты вчера первый начал, — Азирафель стрельнул взглядом на покрасневшего Кроули, и надел на Еву свитерок. — Но и я молодец, не спорю. — Было бы неплохо, если бы мы жили совсем одни, — проговорил Кроули, разваливаясь на диване и задумчиво глядя в потолок. — Знаешь, как своя маленькая семья. Азирафель закусил губу и посмотрел на Кроули. Мысли, которые мучали его еще со вчерашнего дня, вновь влезли в голову, как бы старательно ночью Кроули ни пытался их отогнать. — Послушай, — Азирафель сел вплотную к Кроули, и посадил Еву так, что она уселась сразу на них обоих. — А ты действительно хотел бы… жить совсем-совсем вдвоем? — Ну разумеется, ангел, — Кроули посмотрел на него так, будто ответ очевиден, — мне совсем не доставляет удовольствия знать, что твой отец слышит, а иногда и видит то, что ты со мной делаешь. Азирафель смущенно опустил взгляд в пол. Он и не думал, что Кроули это может как-то задевать, учитывая его любовь к демонстративности. Но в последнее время Кроули вообще стал слишком чувствительным и на все очень остро реагировал. — Послушай, Кроули, — Азирафель неловко взял Кроули за руку взмокшей от волнения ладонью, и Кроули вопросительно поднял брови. — А ты не хотел бы… уехать отсюда? В Лондон. Мы могли бы снять квартирку и вместе жить. Ты мог бы поступить в музыкальный колледж, как хотел… — Откуда ты знаешь? — удивленно воскликнул Кроули. Он надеялся, что об этом его тайном желании никто не знает, потому что слишком стыдился его. — Я был бы плохим парнем, если бы не заметил этого, — возмутился Азирафель. — Я же замечаю, как ты просматриваешь их сайты и как сильно ты любишь играть. Сейчас как раз самое время, чтобы ты мог поступить. Ведь это твоя мечта, и у нас действительно есть возможность ее осуществить. Кроули озадаченно на него посмотрел. — Ну, а ты тогда… — начал он неуверенно, — хочешь пойти учиться рисовать? Азирафель усмехнулся. — Нет, — он покачал головой, — для этого уже поздно. Но я бы мог найти работу, чтобы у нас появилась возможность нормально жить, — Азирафель накрыл ладонь Кроули второй рукой, и Ева, потеряв опору, уткнулась ему в грудь, — мне самому это не нужно, но теперь, когда у меня есть ты, я верю, что мы можем создать то будущее, которое хотели бы мы сами. Ты можешь… хотя бы подумать над моим предложением? Кроули приоткрыл рот, задумчиво глядя на Азирафеля, а потом опустил взгляд, замечая, как Ева смотрит на него, моргая голубыми глазами. — А как же Ева? Ты хочешь, чтобы я оставил ее? — спросил он, широко раскрывая глаза и глядя как-то слишком испуганно. Азирафель тяжело вздохнул. Он предполагал, что для Кроули именно это будет главной проблемой. Кроме маленькой сестренки его здесь больше не держало абсолютно ничто. — Мы… — Азирафель запнулся и сильнее сжал ладонь Кроули. — Могли бы… взять ее с собой. Кроули пораженно вздохнул и еще сильнее заморгал. — Правда?! — спросил он, невольно высвобождая руки. Азирафель покачал головой так, словно соглашался. — Тогда я согласен! Азирафель удивленно посмотрел на Кроули, который едва не засветился от радости. — Согласен на все, что ты мне предложишь! — восторженно выдохнул Кроули, подаваясь вперед и обхватывая Азирафеля за плечи. — Ты даже не представляешь, как я сейчас рад, — Азирафель облегченно выдохнул и обнял Кроули, ласково целуя в висок. — А я как рад! — Кроули радостно вскочил с дивана. — Ты бы знал, как давно я мечтаю свалить отсюда! Кроули вдруг замолчал. — Ну в смысле, не из твоего дома… — Я понял, — Азирафель улыбнулся и встал, придерживая Еву и подходя к Кроули. — У нас будет собственное будущее, ангел! — воскликнул Кроули, когда они вышли из дома. — Как у всех нормальных людей, представляешь! Мы будем вместе жить, и заниматься любовью, когда захотим, и так громко, как захотим. А еще я больше не буду бесполезно сидеть дома и просто готовить тебе. Я тоже буду приносить нам деньги, чтобы ты не думал, что я какой-нибудь там нахлебник. А еще, когда у нас с тобой будет собственное жилье… Кроули продолжал говорить вплоть до самого своего дома. Чувства и желания так и сыпались из него, словно Азирафель невольно приоткрыл в нем то, что Кроули так боялся показывать всему миру — его собственные желания. Кроули даже забыл про Еву, которая удивленно продолжала сидеть в руках Азирафеля. Он все кружился вокруг себя и вокруг Азирафеля, продолжая говорить и говорить. У него столько идей, что Азирафель не успевал запомнить их все. Но главное — Азирафель сумел достучаться до того, чего хотел Кроули. И остальное совершенно его не волновало.
Примечания:
Еще немного понаглею и скину ссылку на другую мою аушку, может быть кому-то станет интересно с:
https://ficbook.net/readfic/10323242
