Хочешь меня порадовать, малыш?

      Когда ему сказали, где будет проходить встреча, Тэнэ Кёниг сразу решил её отменить. Ресторан, поместье, да хоть на улице — такое его устраивало, но клуб — нет. Это исключено, даже если это элитный клуб, а встреча — с его владельцем. Однако он был заинтересован в сделке не меньше, чем сам покупатель. Просьба выбрать другое место была встречена отказом: оба его партнёра были не против.       — Что ж, я вам это припомню, — парень поправил строгий чёрный костюм, надел очки и рукой зачесал волосы назад, ухмыляясь. — Впихну товар по самым невыгодным условиям.

***

      Зал в центре города встречает приглушённым светом, ненавязчивой музыкой, большими дубовыми столами и мягкими кожаными диванами. Первое впечатление достаточно хорошее. Никакого быдла, столики не забиты и сразу видно, что в помещении собрались богатые люди.       Они втроём садятся за лучший, как обещает владелец, зарезервированный заранее столик в самом углу.       — Да, отсюда вид на моих ребят прекрасен, — мужчина средних лет лучезарно улыбается и продолжает лить мёд в уши. — Сегодня вас ждёт кое-что особенное. Новое выступление нашей «курочки».       Тэнэ лишь кивает в ответ, чуть хмуря лоб, а вот третий их спутник, ему около тридцати пяти, с удовлетворением улыбается. Кажется, он знает, о чём идёт речь. Кёниг младший за этим столом, но он чувствует власть. Он умеет чувствовать власть и управлять ею правильно: его этому учили с самого детства. Слегка развалившись на диване, закидывает ногу на ногу, берёт в руку рокс с дорогим виски и закуривает тонкую ментоловую сигарету. Лениво выпускает дым в потолок и опускает тяжёлый, искрящий опасностью взгляд на собеседников.       — Поговорим?       Разговор идёт трудно, но не для молодого парня, явно издевающегося над бизнес-партнёрами. Условия сделки адские, цену выставил в четыре раза больше, чем в прошлый раз и выторговать цену поменьше не удаётся уже больше получаса, а получить новую партию таблеток просто необходимо. План игроков, считавших себя лучшими, провалился. Их расчёт на то, что сын бывшего босса окажется меркантильным избалованным ублюдком, оказался неверен. У юнца хватка была похлеще, чем у его отца, и хоть они официально больше не были главами мафиозного клана «Городских Королей», былая власть у них сохранилась. Как и контроль всех поставок таблеток, наркотиков и фармацевтики, созданных по особым, никому не известным рецептам Хэнка. Парень не обращал внимания на девушек, крутящих задом на сцене. Он смотрел на них абсолютно равнодушно, а когда Мэтью — владелец клуба — спросил, как ему представление, тот лишь устало протянул:       — Дешёвые шлюхи бездарно крутят задницами. Что из этого мне должно понравиться? — «Справедливо, но они ещё не дошли до самого вкусного», — хочет заметить Мэтью, но в этот миг музыка сменяется — зазвучало что-то ужасно знакомое, но Тэнэ, устремивший свой взгляд на сцену, никак не мог вспомнить что. Зал затихает и из-за кулис выходит он…       Длинные ноги, жилистые руки и лицо, прекрасное утончённое лицо, обрамлённое светлыми прядями. Он не выглядит вульгарно в коротких красных шортах и чёрной майке, даже банальные бордовые рожки на голове выглядят не по-блядски дешёвыми, а сексуальными. В нём всё гармонично. На ногах нет туфель с огромным каблуком, он босиком вышагивает в такт музыке, медленно оглаживая подтянутые бёдра.       Берётся за пилон и запрокидывает голову, обходит его кругом и прижимается спиной, выгибаясь. Все движения пластичны, тянутся, льются, как и музыка, сливаясь в единое целое. На миг поднимает полные грусти глаза к толпе, ловит на себе поплывший взгляд Тэнэ и устремляется вверх. Он движется, едва касаясь шеста. Кажется, будто его поднимает какая-то невидимая сила. Под самым потолком закручивается, неожиданно, как листья на ветру, вытягивает ногу, что куда лучше пухлых ляжек предыдущих танцовщиц, переворачивается на руках и… обрывается вниз головой. Резко останавливает движение за пару сантиметров от пола, когда кончик его аккуратного хвостика уже касается паркета. Весь зал ахает, а Кёниг еле сдерживается, чтобы не вскочить. От его расслабленной позы не осталось и следа, но он всё ещё держит лицо. С огромным трудом.       — Кто он? — спрашивает парень сдавленно, неотрывно следя за горячим танцем на сцене. Вот что его зацепило. Этот незнакомец не кружит вокруг шеста, а именно танцует, повествует какую-то историю, вкладывает максимум эмоций. Песня невероятно ему подходит, но откуда эта мелодия никак не удаётся вспомнить. Протяжное «devil, devil» звучит так, будто предназначено именно для этого момента.       — Это? Дэмонтаниэль. Вообще, он только танцует, но, если тебя такое заинтересовало, я могу вместо него позвать тебе отличную шлюшку, Крициана. — торопливо отвечает старый лис, заметив неподдельный интерес.       В ответ Тэнэ мотает головой, думает, что никакой Крициан не может быть лучше этого шоу и просит после танца подозвать Дэма. Только владелец клуба открывает рот, чтобы возразить, как Тэнэ вставляет решающую фразу:       — Я подумаю о снижении цены.       А потом снова ловит на себе взгляд Дэмонтаниэля и тонет в этом бездонном омуте. Песня снова замедляется, танцор отходит от шеста, прогибаясь в спине на каждое движение, не как кошка, как продажная девица, набивающая себе цену, но эта наигранность, сквозящая фальшью, ясно, что это притворство. Всё это притворство. Он проводит рукой по своему животу, оголяя полоску молочно-белой кожи, наверняка чертовски нежной. Кёниг не замечает, как начинает представлять то, что представлять не должен, но это нисколько не смущает. Совершенно неожиданно танцор падает на колени, изменившись в лице, сгорбившись, цепляясь пальцами за пол, подтаскивает руки к себе, хватая себя у самого сердца. На его лице настоящая боль, кажется, ещё мгновение и щёки заблестят от слёз. Рот открывается в немом крике, он вновь распахивает свои огромные глаза, тянет руку и роняет её на пол в бессилии, и теперь Кёниг точно уверен: смотрят на него. Ещё мгновение белобрысый парень опирается о пол, а потом безумно медленно, слегка шатаясь, встаёт. Эта неимоверная атмосфера одиночества пронзает сердце, ранит душу, заставляет проникнуться тёплыми чувствами к человеку, которого ты совсем не знаешь.       Он отворачивается от зала, подходит к пилону, и, будто растеряв всю свою пластичность, рывками взбирается наверх, чуть соскальзывая. В каждом движении плещется отчаяние. Безумное, леденящее, пугающее своей открытостью. Кончики пальцев покалывает от напряжения. Но нет, это игра. И эта игра чертовски возбуждает. Перехватив шест одними ногами, руками оглаживая свою грудь, откидывает голову назад и начинает крутиться. Медленно, со смаком. Скользит вниз, вытянувшись в струну, набирает обороты, спрыгивает на пол на полной скорости и, не теряя равновесия, замирает с ухмылкой на лице. А потом… Сцепляет руки за головой, чуть ведёт задницей из стороны в сторону и смеряет зал наглым взглядом, подкреплённым совершенно животным оскалом. Все движения, последовавшие за этим — эротика, кажется, будто весь воздух пропитался запахом секса, хотя это всего лишь танец. Ухмылка не сходит с лица Дэмонтаниэля, он сорвал все маски, открылся по-настоящему и теперь ни одна живая душа здесь не шевелится, не дышит, следя за каждым пошловато-приторным вилянием, за языком, обводящим губы, за руками, которые, кажется, живут отдельной жизнью. Во рту каждого, кто видит этот совершенно явный вызов, пересыхает. А дьявол на сцене всё кружится, гипнотизирует, возбуждает своим видом абсолютно всех, кто сейчас здесь сидит. Тэнэ пробирает дрожь. У него встал. У него впервые встал на парня. И не просто на парня, а на эту, совершенно лживую и лицемерную блядь, суккуба в человеческой оболочке. Хотя нет, это дьявол, никак не меньше, и он сейчас смотрит прямо в помутневшие глаза бизнесмена, улыбается и уходит, сверкнув белоснежными зубами и в последний раз вильнув задом. Зал взрывается аплодисментами, в такт маленьким взрывам в голове Кёнига. Жарко.       Спустя минут десять, за которые Тэнэ успел немного прийти в себя и сбить наваждение серьёзным разговором с самим собой, к их столику подходит Дэм вместе с тонкокостным веснушчатым парнем. Блондин всё в той же одежде, в которой выступал, а второй паренёк одет в обтягивающие тёмные джинсы и жёлтую майку. Он, не задумываясь, садится на колени к клиенту и начинает ласкать его, пока Мэтью, что-то весело пробормотав, ретируется. В голове Тэнэ проносится мысль, что у этого мужчины, бесстыдно шарящего руками по спине мальчишки, которому по виду и восемнадцати нет, кажется, есть жена и сын, и что это можно будет использовать против него в дальнейшем. Он несколько углубляется в раздумья, по привычке анализируя ситуацию, а напротив сидящая парочка уже вовсю целуется, когда над ухом раздаётся хрипловатый прокуренный голос, от которого мурашки бегут по телу, а мозг простреливает волнами недавно отступившего возбуждения. Кёниг не сразу понимает, что ему говорят, он резко оборачивается и пытается понять, какого чёрта он так глупо себя ведёт. Спустя пару мгновений до него доходит, что Дэмонтаниэль спросил, чего от него хотят. Он оглядывает светловолосого парня с ног до головы (снова), кивает каким-то своим мыслям и отвечает чуть сдавленно, но от этого не менее уверенно:       — Тебя.       В ответ такой же низкий, как и голос, смех, чуть хрипящий и переливающийся. Искренний. Приятный.       — Я вам лучше Кицу позову, — улыбается он искромётно, не переставая при этом смотреть на собеседника оценивающе. Глава компании не был бы главой компании, если бы не умел добиваться своего. И он просит парня остаться, завораживающе улыбается, и, когда танцор наконец-таки со вздохом плюхается рядом с ним на диван, представляется, самодовольно поправляя манжеты:       — Тэнэ Кёниг. Двадцать четыре. Глава компании «Городских Королей».       — Ох ты ж бля, я думал вам тридцатник, а ты молодой, ещё и мафиозник, — речь говорившего никак не вязалась с его образом и «мафиозник» немного выпал (опять), попытался как можно скорее прийти в себя, но всё же, наперекор желанию опомниться, неотрывно следил за движением тонких, ярко накрашенных губ, — Я Дэмонтаниэль Келлерман. Двадцать два. Студент и по совместительству шлюха, ну, то есть танцор.       — Мы больше не являемся… «Мафиозниками», как ты выразился. Мы просто бизнесмены, — отвечает невпопад, Келлерман хочет что-то вставить, но Кёниг обрывает его, — Поговорим?       Разговор завязывается интересный, оба блещут своими знаниями в области медицины, физики, музыки. Спорят с остервенением, борясь за первенство, будто от этого зависят их жизни. Студент даже забрался на диван с ногами, чтобы сидеть лицом к лицу с оппонентом. Хотя, надо отдать должное, Тэнэ тоже сидел в пол оборота. Беседа перетекала из темы в тему, все философские рассуждения были как нельзя к месту. Оба поддерживали друг друга в своих взглядах на жизнь, предпочтения совпадали. Лица обоих горели неподдельным интересом, глаза светились, а Дэм даже оказался не такой уж лживой тварью, какой его себе представлял Кёниг. И это плохо. Дэм оказался на удивление хорошим собеседником, и, кажется, неплохим человеком, что редкость для его профессии. И это ужасно. Это просто кошмарно, ведь теперь сдерживать свои желания куда сложнее. Часть отговорок потеряла всякий смысл.       — Жарко, — замечает «просто бизнесмен» и стягивает пиджак. Аккуратно складывает его и разворачивается, чтобы положить его рядом на диван. В этот момент Келлерман позволяет себе с жадностью пожирать глазами широкие плечи, на которых натягивается ткань чёрной рубашки, красиво уложенные тёмные волосы, ноги, обтянутые классическими прямыми брюками. Незаметно сглатывает слюну и одёргивает майку чуть ниже. Кажется, этот бизнесмен не ледяная стенка без чувств или с одним лишь похотливым влечением. И это хуёвейшая новость в жизни студента. Он успевает придать взгляду некую безразличность и встретить очередной вопрос очередной колючкой, — Как давно ты тут?       Возможно, они могли бы говорить целую ночь, хотя от начала их разговора прошло не более двадцати минут, так что вряд ли можно судить… Однако в какой-то момент краем глаза Тэнэ замечает, как тот парень, с которым пришёл Дэм, сползает под стол, а его собственный коллега откидывается на диване, открывая рот в полустоне. Резко становится до тошноты неприятно, душно и мерзко. «Курочка» (об этой нелепой кличке Кёниг узнал почти сразу) проследил направление взгляда своего, уже, наверное, друга и кивнул сам себе.       — Пойдём отсюда? Прогуляемся.       — Жди меня у чёрного входа. — дождавшись кивка, белобрысый и, как успел разглядеть Кёниг, голубоглазый, парнишка встаёт и, петляя мимо столов, уходит.       Оставшийся в одиночестве, если не считать пошлых причмокиваний, юноша опрокидывает в себя последний на сегодня стакан виски, берёт пиджак и уходит, не обращая внимания на охрану и возглас Мэтью о снижении цены, мимолётом ловит разъярённый взгляд рыжеволосого бармена, хотя, кажется, этот взгляд предназначался не ему… Чёрт его разберёт. У выхода стоит чёрный тонированный Майбах, в который, не глядя, садится Тэнэ. Водитель смотрит в зеркальце, кивает боссу и заезжает в незаметный дворик к чёрному выходу, попутно поднимая такое же тёмное, как все остальные, стекло, разделяющее водителя и пассажиров. Ещё пара минут ожидания и из совсем неприметной дверцы выходит «ненамакияженный» Дэм в обычной светлой футболке, кедах и джинсах. И так он даже краше. Так он выглядит живым, а не фарфоровой марионеткой. Он оглядывается, сбегает вниз по лестнице и садится в машину.       — Нихуя ж себе тачка… — Тэнэ в ответ мягко улыбается и дважды стучит по стеклу. Машина трогается. — Вы че, с водилой телепаты?       — Почти. Отто наш водитель, сколько себя помню, — откидывается на спинку сидения, и спутник замечает в нём усталость, которой не видел в баре, — Так как тебя зовут?       — Дэмонтаниэль Келлерман, ты что, даже не запомнил?! — он смешно надувает щёки, а Тэнэ резко выпрямляется.       — Что? Это настоящее имя? Я думал сценический псевдоним… Пиздец…       — Да уж, родители постарались, — смеётся, быстро отходя от накатившей было обиды.       — Куда ты хочешь?       — Серьёзно…? Я думал, ты просто хотел… А, пофигу, поехали на набережную?       Двойной стук по стеклу и машина поворачивает в сторону реки.       Ехать до набережной по ночному городу не долго, минут пятнадцать. И это время они молчат, и это одна из тех редких ситуаций, когда молчать комфортно. Тэнэ снял очки и убрал их в нагрудный карман и теперь слегка растирает переносицу, чуть хмурясь. Он сидит, облокотившись о спинку, с закрытыми глазами, его левая рука лежит на колене и по ней видно, что её обладатель ещё напряжён: жилки едва заметно подрагивают. Кажется, переговоры всё-таки были тяжёлыми и для него тоже, и только сейчас он решился это показать. И Дэм, смотрящий на него неотрывно, теперь чувствует на себе некоторую ответственность за этот секрет, чувствует, что ему доверяют и это осознание невероятно греет душу. Сам студент тоже напрягся, выйдя из привычной зоны комфорта — стен клуба. Он чуть сильнее обычного сжимает телефон, и отворачивается к окну.       Машина плавно тормозит, и Тэнэ открывает глаза. Парни выходят на улицу, а Отто паркует машину в некотором отдалении. Кёниг с благодарностью смотрит на него через стекло и идёт за Дэмом к заборчику у реки. Ночной ветер обдаёт прохладой, и блондин едва заметно ёжится, приподнимая плечи. От внимательного взгляда это не ускользает и спустя мгновение парень чувствует на плечах тепло пиджака, нагретого чужим телом. На лишнюю секунду на плечах задерживаются сильные руки и эта забота чертовски приятна. Глубоко вдохнув носом, танцор чувствует аромат дорогого одеколона, к которому примешивается аромат не менее дорогого виски и тонкий шлейф ментоловых сигарет. Вкусный запах.       Они бредут вдоль реки недолго, периодически задирая головы и любуясь яркими звёздочками на небе. Луна белым фонарём висит за их спинами, падая волшебными бликами на воду. Где-то вдалеке слышно гул автомагистрали, а откуда-то из дворов доносятся голоса поздних прохожих и редкое мяуканье уличных котов. Но всё это меркнет на фоне дыхания партнёра. Они идут, прижимаясь друг к другу плечами, чтобы хоть как-то сохранить тепло. Удивительно, но кажется, Дэм даже чуть выше Тэнэ. Они дышат в унисон, выпуская маленькие облачка пара и улыбаются, ярче, чем горят звёзды на небе. Отто уже не видит их, но через какое-то время слышит отдалённый заливистый смех Кёнига, и думает, что ещё ни разу с ухода матери его Босс не был так счастлив…       — Дэм, как думаешь, может поедем… по домам? Уже холодновато, — откашлявшись, он продолжил: — Где ты живёшь?       — Стейкан стрит двадцать, дробь пятнадцать, — Келлерман слегка почесал затылок и приподнял уголки губ, — Ну, знаешь, эти уёбищные дома на окраине у завода. Вот мой — это дальний среди них.       — Келлерман, ёб твою мать, серьёзно?! Туда же часа два чесать!       — Хах, да, прости, что не предупредил, я обычно всю ночь в клубе, так что немного забылся… Знаешь, я могу…       — Хочешь, можешь переночевать у меня, а с утра Отто отвезёт тебя?       — Да, я буду очень благодарен… Тэнэ.

***

      Только под струями горячей воды Дэмонтаниэль понимает, насколько же он замёрз. Вода кажется огненной, а тело покрывается мурашками. Парень выкручивает кран посильнее и подставляет лицо приятным капелькам, погружаясь в мысли.        У Кёнига просто гигантский дом, Дэм видел огромную залу на первом этаже лишь мельком: хозяин апартаментов сразу повёл гостя на второй этаж, показал, где его спальня, где ванная комната, а где может заночевать сам Келлерман. Комната, выделенная ему под простую ночёвку, казалась больше всей его квартиры. Чего стоила одна только кровать, занимавшая добрую половину пространства. Парень явно не врал, когда говорил, что любит простор. Дэм сам не очень понял, как его мысли вернулись к сегодняшнему спутнику, но они тут же заполнили всю голову. Сразу стали лезть воспоминания о натянувшейся на спине рубашке, о сильных жилистых руках на собственных плечах. Тут же стрельнуло непрошенным вопросом: а как эта спина выглядит без рубашки? А как эти сильные руки будут ощущаться на бёдрах? Член заинтересованно дёрнулся, и Дэм принял твёрдое решение, что сегодня получит ответы на эти вопросы.       Спустя некоторое время блондин повязывает полотенце вокруг бёдер и тихо ступает в комнату Кёнига, оформленную в лофт-стиле. Тот сидит на рабочем кресле за небольшим бухгалтерским ноутбуком и что-то быстро печатает. На нём всё те же брюки и полурасстёгнутая рубашка. Лоб недовольно сморщен. Волосы чуть растрепались и теперь несколько локонов спадают на глаза.       — Тэнэ… — произносит парень тихо, с чуть просящей интонацией. На голос тут же разворачиваются, прямо на стуле, а полуголый паренёк делает несколько шагов на встречу.       — Дэм, ты мне ничем не обязан! Не стоит, я не хочу тебя принуждать к чему-либо! — осознание бьёт током. Ещё хоть шаг и он не сдержится, лучше расставить границы…       — Если бы я не хотел, то даже не подошёл бы к тебе в клубе, — моментально сокращает дистанцию, нагло садится на колени к Тэнэ, расположив ноги по бокам от него, обвивает его шею руками, нежно поглаживая кожу и ухмыляется в губы. — Как папочка любит?       — Хочешь меня порадовать, малыш?       Они выжидают секунду, вглядываясь друг другу в глаза, замирают и… сталкиваются в страстном поцелуе. От ощущения горячего языка партнёра, скользящего по небу, сердце заходится часто-часто, чувство непонятного, необъяснимого счастья заполняет всё тело. Внутри разливается тепло, разгорается костёр. Дэм выгибает спину, чтобы было удобнее, притягивает к себе двумя руками, отпускает, расстёгивает рубашку. Тэнэ сжимает бёдра Келлермана именно так, как он представлял: крепко, до синяков, прижимает к себе. Чертовски горячо. Они торопятся, сталкиваются зубами, тыкаются носами, а воздуха не хватает критически. Кажется, будто возможность дышать забрали, и, чтобы выжить, нужно целовать, целовать, целовать…       Утолив первую жажду, Кёниг подхватывает Дэма под задницу и роняет на кровать, нависая сверху и вдыхая лёгкий аромат корицы, исходящий от шелковистых прядей. Кровать застелена чёрной простынёй, и контраст с молочно-бледной кожей дурманит. Полотенце спало и теперь видно достаточно большой стояк Дэмона. Возбуждение накатывает волнами, погребая под собой. Становится неимоверно жарко, а низ живота стягивает приятным напряжением. Они продолжают целовать друг друга, но уже медленно, глубоко, чувственно. Руки темноволосого парня блуждают по худому телу блондина, поглаживая, надавливая, цепляя соски ногтями. Дэм поскуливает в поцелуй, жмурит глаза, старается прижаться ближе, стягивает с Тэнэ одежду.       «Открой глаза! Посмотри на него!» — стучат последние связные мысли в голове, парень понимает, что, если посмотрит — пропадёт, но всё же распахивает небесно-голубые глаза.       И видит его. Он чертовски красив. Его подкаченное тело покрывают синяки и шрамы неизвестного происхождения, но даже они выглядят необходимыми в его идеальном образе. Сейчас он чуть покрасневший и растрёпанный, с помутневшим взглядом, но и тот, кто лежит под ним, выглядит не лучше с разметавшимися по подушке светлыми волосами, загнанным дыханием и дрожью желания по всему телу. Взгляды пересекаются и оба понимают, что пропали. Сейчас в этом мире нет ничего, только они и их удовольствие на двоих.       Тэнэ тянется смоченными пальцами к колечку мышц, но Дэм перехватывает его руку с хриплым, едва слышимым шёпотом:       — Я подготовился в ванной.       В ответ кивок и парень достаёт из тумбочки презерватив, раскатывает и плавно входит, придерживая член у основания. Тесно, жарко, приятно. Он готов спустить сразу, как почувствовал плотно сжавшиеся вокруг него стенки, как ощутил царапающие спину пальцы и услышал судорожный выдох-полустон. Комната наполнилась звуками, запахи смешались в один единственный. Запах любви.       Он трахает медленно, вылизывая рот Дэмона, рычит, как сытый лев и не разрывает зрительный контакт. Парень под ним выгибается, прижимается, ему чуть больно, но лёгкий тянущий дискомфорт лишь подстёгивает, туманит разум, он всё ещё старается не потерять голову.       Но всё же теряет её, когда его член обхватывают длинные пальцы, сжимают у основания, проводят по всей длине, аккуратно надавливают, отпускают, поглаживают в такт движениям внутри. Дэм чувствует, как дырочка растягивается вокруг достоинства Тэнэ, как он тянет из него чувства; ощущает, как он неспешно и с оттяжкой давит на заветную точку внутри, выбивая всё из колеи, заставляя заходиться в стонах, хрипах, тихом бессвязном мате. Он заставляет цепляться за него, как тонущего, которому нечем дышать, но Келлерман, кажется, и не хочет дышать, сейчас он хочет только потонуть в приятных, нет, в крышесносных ощущениях.       Они кончают почти одновременно, рыча и почти крича в унисон. Тэнэ делает несколько движений по инерции и выходит, сразу стягивая презерватив и кидая его куда-то на пол. Он вновь ложится на Дэма, кожа к коже, и целует лениво, поглаживая живот танцора и стирая с него капельки спермы. Они засыпают в объятиях.       Когда Дэм открывает глаза, он лежит под одеялом всё на той же кровати. Поясницу неприятно тянет, а дырочка ещё пульсирует, но всё это где-то далеко, не здесь. Мысли, покинувшие голову всего пару часов назад, начинают возвращаться и больно биться о стенки сознания. Постепенно приходит понимание. Ещё, кажется, ночь. В комнате свежо. Сквозь панорамное окно открывается вид на город в отдалении. Яркие лампы улиц освещают комнаты. Светает. Дэм поворачивается на бок, рядом никого нет, а простыня холодная.       «Всё, как я и думал. Он ушёл сразу. Хах, стоило бы догадаться», — Дэм встаёт, морщась от неприятных ощущений, а ещё от того, что на душе погано. Не задумываясь о своей наготе на ощупь бредёт в комнату, где оставил одежду. — «Естественно, я просто игрушка для богатенького мальчика. Лучше уйти самому до того, как он меня прогонит…»       Он поднимает взгляд и видит в дверях его. Он стоит, одетый в домашнюю футболку с причудливым принтом и спортивные штаны. Облокотился о стену и пристально наблюдает за тем, как Дэм натягивает одежду. Дэм неловко хмыкает:       — Ну что, я хорошая шлюха? — в карих глазах мелькает боль, а блондин сглатывает и продолжает, — Думаю, лучше было взять Ру, он опытнее.       — Да, ты просто отличная… шлюха, — голос ровный и спокойный, но последнее слово будто выплюнуто, а не сказано. Без раздумий он вытаскивает из заднего кармана пару банкнот крупного номинала, кладёт на столик и уходит.       Больно.