Хочешь меня порадовать, малыш?

      Раннее утро падает лучами рассветного солнца на чёрную барную стойку, играет всеми цветами радуги с бутылками дорогого алкоголя в баре. Все посетители «SweetNightVIP» уже разошлись, заведение официально закрыли до следующей ночи, но это не мешает трём парням сидеть у стойки, а бармену подливать им алкоголя, благо бесплатного для работников клуба.       Если бы кто видел эту ситуацию, точно рассмеялся бы, но подвыпившему квартету не до смеха. Посередине сидит Дэмонтаниэль, слева от него Руфо, — маленького роста парень, который приходил с ним к столику клиентов в прошлый вечер — и на него непрестанно бросает косые взгляды рыжеволосый бармен, недовольно хмурясь и отворачиваясь. На его бейджике значится «Росен» и между ними искрит напряжение, но Дэм этого не замечает. Он просто опрокидывает в себя очередной шот чистого алкоголя и падает головой на плечо высокого белобрысого парня с кучей татуировок, на удивление искренне переживающего и обнимающего за плечи безутешного Келлермана.       Трое верных и, кстати, единственных друзей Дэма молчали, когда он вернулся в бар в убитом состоянии. Молчали и когда попросил шот, второй, третий — утешали молча, даже не зная, что произошло, хотя догадывались, видя целую кучу засосов на шее друга. Но они не спрашивали, просто видели, что их безмолвная поддержка сейчас необходима. Когда Келлерман наконец начинает объяснять, что произошло, немного проясняя ситуацию, все они как один чувствуют, что именно сейчас пришло время слов. Блондин, — самый близкий Дэму человек, известный всем в клубе как Кица — покрепче прижимая парня к себе и поглаживая того по спине, начинает:       — Солнышко, не убивайся так, ну не один он такой.       — Кис, блядь, ты не понимаешь! Он… Он трахался лучше всех в моей жизни! Боже, Кис, да он трахался даже лучше тебя!       Руфо давится коктейлем, зелёный зонтик вылетает из опрокинутого бокала, а парень заходится кашлем, забрызгивая всю стойку. Росен никак на это не реагирует, замерев на месте и с недоверием глядя на двух рослых парней, являющихся просто друзьями. Очень близкими друзьями, видимо. Представить их вместе невозможно, хотя сейчас, когда они сидят в обнимку, это кажется очевидным.       Руфо вытирает лицо салфеткой и выдавливает:       — Вы… Вы трахались?..       — Конечно, золотце, мы трахались, — произносит Лавэнэ, как нечто очевидное и продолжает сладко тянуть: — Дэм в постели просто прекрасен. Я бы многое отдал за ещё одну ночь с ним. А его ротик… Ммм…       — Кица, блядь, завали ебало. Мы просто попали на вписку у одной общей подруги, и я… немного перепил, скажем так. Но я ни о чём не жалею. После этого я получил работу тут, а мы с Кисой теперь очень хорошие друзья, — улыбнулся Дэм в подтверждение своих слов. Его слова тянули бы на оправдание, если бы парень хоть сколько-нибудь раскаивался.       — Чтобы стать тебе другом, нужно тебе вставить или отсоса достаточно? — впервые за вечер подаёт голос бармен, начиная протирать стойку от пролитого мартини.       — Прекрати. Мы и так друзья. А что насчёт вас с Ру?       — Между нами ничего нет, — отвечают оба в один голос, слишком быстро для того, чтобы это было похоже на правду.       — Ага, да, конечно, — Дэмонтаниэль выливает в себя ещё один шот.       — Вернёмся к эпицентру нашей трагедии, — снова вступил в разговор Крициан. — Дэм, ты только из-за секса расстроился, что ли?       — Нет. У него ещё глаза… красивые, — начинает скулить парень, — И он добрый…       — Просто напоминаю, что он глава мафии, — деликатно вставляет Руфо, вновь придав своему лицу безразличный вид и потягивая новый, взамен разлитому, коктейль. Как всегда, с дурацким зонтиком.       — Он ласковый, смотрел на меня так, будто я лучшее, что было в его жизни… И вообще, он — мой идеал!       — Не знаю, чё ты в нём нашёл. Тёмненький, обычный, — бурчит Росен, убирая бутылку подальше от уже значительно нализавшегося друга.       — Харизма, Рос, харизма, — как нечто очевидное произносит Ру и поднимает взгляд на парня, беря в рот трубочку, перекатывая её языком.       — Мы тут все весьма... — сглатывает Рос и поворачивается спиной к стойке, — ...харизматичны. Вроде как, — добавляет шёпотом.       — Но он просто верх совершенства!       — Хорошо. А что, собственно говоря, произошло после умопомрачительного секса? — кажется, из всех присутствующих, действительно интересно только Крициану.       — Я всё похе-е-ерил, — уже в полную силу завывает Дэмон, шмыгая носом.       — В смысле?       — Сказал, — всхлип, — Что я, наверное, отличная шлюха и начал собираться, — из последних сил держится Келлерман.       — А он?       — Сказа-ал, что я отличная шлю-ю-юха, дал денег и ушё-ё-ёл!       — Ты совсем дебил?! — бокал чуть не выскальзывает из рук Роса.       — Даже номер не взял?!       — Реально всё похерил…       — Так, ладно, выключай психованную бабу, выпивай последний шот и включай мужика!       — Лю-юблю-ю-ю! — под крик сирены на улице провыл несчастный.       Следующие три дня включение мужика проходило под пледом, с чашкой горячего кофе в обнимку.

***

      Красивая девушка, одетая в стильную блузку и юбку-карандаш, сидит на бархатном зелёном кресле в зале, по старой привычке скинув туфли где-то в коридоре, и взглядом, наполненным смешинками, следит за темноволосым юношей, ходящим из угла в угол огромного помещения, обставленного под комнату отдыха. Когда он позвонил ей в три часа ночи и сказал приехать к нему домой в срочном порядке, она не раздумывая села в машину и на полной скорости направилась в поместье бывшего. Он редко звонил первым, хотя они остались друзьями после долгожданного разрыва навязанных родителями отношений, а уж если он просил приехать, значит он на грани нервного срыва и уж тут нужно постараться, но успеть вовремя, иначе всё — прощай, Кёниг младший, на пару месяцев.       Приехав, девушка увидела друга с измученным выражением лица, полуголым и в засосах. Первая мысль была, что его напоила и обманула какая-нибудь «красотка». Второй мыслью сверкнуло, что её друг — жертва изнасилования. И она уже было начала представлять план по спасению утопающего, как выяснилось, что всё куда прозаичнее. И, кажется, сложнее.       Ухмыльнувшись своей мысли о том, что можно будет отдать такой сюжет под перо Сансе, крашенная брюнетка закинула ногу за ногу и протянула, требуя продолжение истории:       — Она правда это сказала? Взяла деньги и ушла?       — Да, — нервно бросает он.       — Ты точно нигде не налажал? — спокойно интересуется, твердо решив помочь другу. В такие моменты девушке представляется, что она не глава издательского центра, а целый детектив, ну или, на крайний случай, психолог, которому нужно распутать сложнейшее любовное дело. И это, кстати, первое такое «дело» от Кёнига.       — Точно.       — А секс?.. — чуть усмехается, пряча улыбку за покашливанием и невинно поправляя закрученную прядь.       — Лия, ты-то должна знать, какой со мной секс! — не сдерживается он и идёт к бару, раздражённо царапая обивку одного из кресел.       — Прекрасный, — мечтательно тянет Лия, — но с любимым, да простит меня бывший, — хохотнула она, — человеком всё совсем по-другому. С тобой было бесподобно, горячо, твой член…       — Можно без подробностей про мой член? — цедит парень сквозь зубы, обрывая фразу резким стуком бутылки о стол.       — Да, конечно. Я это к чему... Это всё, конечно, хорошо, но когда я занялась этим с Сансой… Это был не секс, а любовь! Ты чувствуешь, что… Ну, ты просто чувствуешь, — сердце Тэнэ сжимается от правдивости этих слов, сегодня ночью он впервые почувствовал то самое трепетание души, о котором сейчас говорила его бывшая. Будто читая его мысли, та самодовольно щебечет: — Всё-таки хорошо, что наш брак не состоялся.       — Это точно, — Тэнэ ставит перед девушкой бокал с её любимым мохито, глотает немного виски для храбрости, и продолжает: — А то пара из гея и лесбиянки ну слишком уж комична.       Её рука с коктейлем замирает на полпути ко рту, шестерёнки в голове крутятся, она с непониманием спрашивает:       — В каком смысле... гея?       — А, я забыл сказать, да? Это парень. И я, кажется, влюблён.       — Вот это поворот… — бокал с мохито мигом осушается, тут для осознания понадобится чуть больше алкоголя.       Тэнэ кивает и молча наполняет бокал из шейкера, кидает пару кубиков льда, украшает мятой и ставит на столик перед Лией, садясь напротив и смачивая горло выдержанным алкоголем, остро пахнущим дубом. Девушка пригубила напиток, ещё немного помолчала и кивнула — теперь она готова слушать.       — Сначала, когда увидел его на сцене, я хотел взять его. Он был просто сногсшибателен, я впервые встретился с подобным и… Я не знаю, что на меня нашло, — качая головой в такт словам парня, девушка ловит его взгляд, читает эмоции, ждёт. — Но потом, уже после разговоров и когда увидел его настоящего, а не тысячу масок, я понял, что хочу не взять, а отдать… — язык уже заплетается, паузы между словами удлиняются, речь сумбурная, а пальцы беспокойно стучат по стакану. Тэнэ сильно расстроен. До этого Лия видел его в таком состоянии лишь один раз, когда ушла его мать, и то он выглядел лучше. — А потом закрутилось. Он сказал, что сам хочет. Я потом встал, хотел кофе ему приготовить, возвращаюсь, а он одевается и выдаёт такое. И я растерялся, а ты же знаешь, я, когда нервничаю, творю такую хуйню, что сам потом волосы на себе деру…       — Ну ты вли-ип, конечно… — мягко прерывает бессвязный поток слов, поглаживая друга по колену.       — Да я, как бы, знаю. Дай совет, а?