Let’s break down all of our walls

      А вот и волосы Алессандро выявились в толпе: Гарри никогда и ни с чем не перепутает эти длинные чёрные волосы, так же, как и те глаза, которые так настырно глядели на него днём и этим вечером… и… прямо сейчас… Стайлс впервые не смог скрыть своё искреннее непонимание, когда снова увидел этого загадочного парня, стоящим рядом с Алессандро. Именно сбоку от его головы и выглядывали эти карие глаза, Гарри уже показалось, что он чокнулся или перепил вина, но это на самом деле тот же парень сейчас стоял и разговаривал с Микелле. — О, Гарри! — Алессандро повернулся к нему и обнял одной рукой за плечи, как и Стайлс его. — Вот наконец, могу представить вас друг другу… — радостно заявил он, другой рукой указывая на того парня. — Гарри, это Зейн Малик – тот самый, который проведёт твою фотосессию завтра. — представил он и Зейн кивнул ему, не особо сдерживая самого себя от ехидной ухмылкой.       А вот Гарри не сдерживался совсем, кусая свои щеки изнутри и высказывая своей улыбкой и глазами лишь одно: «Да вы, должно быть, издеваетесь!». Наконец, пазл начал выстраиваться в голове у Гарри, но нельзя было подавать вид своей растерянности. — В последнее время мы с тобой часто видимся, не так ли? — спросил Стайлс, не удосуживаясь даже протянуть руку, впрочем, как и Зейн. — Невероятно рад, наконец, познакомиться. — саркастично высказал он под удивлённый взгляд ничего не понимающего итальянца. — Как так? Вы уже виделись? — спросил Микеле. — Да, меня преследуют с самого начала дня… — съязвил Гарри, а Малик решил продолжить. — Я спустился в ресторан после нашей встречи, mio caro amiсо. — обратился он к Микеле. — Откуда мне было знать, что там будет сидеть мистер Стайлс собственной персоной. Правда, кажется, меня тогда были не особо рады видеть… — А мне кажется вас узнал кое-кто другой… — задумчиво сообщил Гарри и обернувшись кинул взгляд на невинно улыбающегося Найла в компании с Киро. — Ну, я вас тогда оставлю… — встрял наконец Алессандро. — Думаю, вам есть, что обсудить. — добавил он, уже отходя от них.       Гарри с Зейном проводили его взглядом, после чего Стайлс переключился обратно на их увлекательную беседу в стиле «кто кого переязвит». Зейн не спеша отпил довольно не хилый глоток вина, причмокнул, и уставился обратно на Гарри. — Что? Его величество не довольны своим фотографом? — Мое величество удивлены, что такой человек, как вы, сумел забрести в эту индустрию. — Такой человек как я? Да я забыл, что мы знакомы с начальных классов? — изогнув брови, спросил Зейн, в его тоне слышалось возмущение. — А этого и не требуется, чтобы понять, что вы… — Настоящий мачо?       Гарри искренне усмехнулся и помотал головой, вертя в руках бокал. — Вы, будто бы, с Найлом сговорились… — пробубнил он, после чего обратил свой взгляд прямо на Зейна и продолжил. — Вы явились на приём у Gucci в каких-то лохмотьях с базара за углом вашего бедного домишки, с небрежной щетиной дровосека и еле уложенными волосами… — ни капли не стесняясь, заявил Стайлс и его опять нагло перебили. — Если вы и «мачо»… — специально небрежно вытягивая это слово, продолжил Гарри. — …то только среди бездомных собак. — Мм… Вы заявились на этот… приём…— выдавил Зейн. — Устремив свой горделивый нос прямо к небесам и хрен знает откуда взяв на себя право судить о людях вокруг, которые нос держали ровно. — пока возмущённый Гарри открывал рот, Зейн продолжил. — Слушайте сюда, Стайлс, я не в восторге от того, что мне придётся… — он сделал акцент на этом слове — …работать с вами, но раз уж ваша королевская задница подписала контракт, то будьте добры не язвить мне тут…       Возмущённая бровь Гарри снова возвысилась и изогнулась так, что любой гимнаст позавидует, а взгляд был настолько острым, что Зейну пришлось принять вызов на «кто кого переглядит». И, пока что, была ничья. — Слушай сюда, животное… Не я виной тому, что вы… — Являюсь лучшим фотографом всей индустрии моды? — перебил Зейн и Гарри от души закатил глаза.       Третий раз его уже перебили! Сказать, что он в ярости – это ничего не сказать. Как этот деревенский дровосек вообще посмел так разговаривать с ним? Гарри отпустил свои закусанные изнутри щеки из плена зубов и подступил на шаг ближе, задрав голову. — Обратите свой взгляд вниз, дорогой… — Зейн непонимающе нахмурился, но на самом деле кинул взгляд на пол. — Видите плинтус? Запомните… Это ваш уровень. Выше даже не пробуйте прыгать…       Гарри победно усмехнулся, увидев удивленно/оскорбленное выражение лица Малика перед собой. Прежде чем ему успели ответить, Стайлс взмахнул кудряшками, надеясь что задел его лицо локонами, и гордо направился в сторону от него.       И тут произошло кое-что, чего он совсем не ожидал. Гарри схватили за локоть и остановили так, что теперь эта особь стояла за его спиной, касаясь своим плечом. — Можем перейти на ты? А то мне неудобно ваше величество посылать в самую оттопыренную задницу Италии… — услышал Гарри полушёпот около своего уха и снова вытянул челюсть прикусив щеки изнутри.       Стайлс отдернул руку и, усмехнувшись, направился дальше в зал, оставив Зейна без ответного оскорбления. Он ведь выше этого плинтуса.       Переполненный самыми различными эмоциями и пылающий в гневе, Гарри направлялся сквозь толпу людей, не выдавая и капли из этих чувств публике. Держа слабую улыбку на лице, уверенной походкой, он искал лишь одного белобрысого ирландского ассистента, и как только уловил краем глаза его блондинистую, устремившуюся ввысь, челку, направился к нему. Схватив за локоть, он настоятельно потащил его с собой в сторону. — Даю три секунды тебе, чтобы объяснится, какого… — он проглотил следующее слово. — Ты не сказал мне, что эта плешивая собака будет моим фотографом… — Ну я… — Раз… — Узнал об этом только… — Два… — строже проговорил Гарри, сверля его взглядом. — Я не знал, что это он в ресторане, я узнал только сегодня вечером, а сказать не успел. — на одном дыхании выпалил Найл. — Три… Твоё объяснение, увы, плохого качества, Найл. Иначе почему ты ходил такой довольный весь вечер, ммм? — он мыкнул с особой злобой и обидой. — Извини, я просто подумал, что получится забавно, я знаю, я должен был сказать… — Весьма забавно?! — Гарри вздохнул и оглянулся вокруг, возвращая себе не агрессивное лицо. — Пока тебе было забавно, дорогой мой, я с этой особи прямиком из зоопарка, чуть ли не шкуру сдирал, потому что этот пёс начал рявкать на меня! — сквозь зубы процедил Стайлс и сейчас Найл был весьма насторожен.       Если Стайлс злится – спасайся кто может, эта модная буря с ухоженными волосами сметает всё на своём пути. Гарри улыбнулся проходящему мимо знакомому и обратно вернул свой холодный взгляд на Найла, набираясь спокойствия. — Поменять фотографа уже поздно? — на всякий случай спросил Стайлс и Найл кивнул. — Увы, да. — О Боже…— вздохнул Гарри, смотря куда-то в потолок. — За что мне это наказание?       Гарри закусывал губы. Найл знает, что он делает так только когда волнуется или раздражён, а сейчас он наполнен именно этими ощущениями. Хоран быстро соображал, чем бы поднять ему настроение или хотя бы отвлечь, и не придумал ничего лучше, чем: — Слушай, ты просил предупредить… Скоро уже третий час ночи, ты наверное хочешь отдохнуть, мы можем уже уехать…— аккуратно предложил Найл, коснувшись плеча Гарри и тот глубоко вздохнул. — Да… было бы неплохо. Пойду попрощаюсь с некоторыми людьми, пригони машину… — попросил юноша и направился обратно вглубь зала, по пути поставив бокал с вином на поднос проходящего официанта.       Попрощавшись с парой друзей и несколькими знакомыми, Гарри стал искать знаменитую густую макушку волос Алессандро и, к своему несчастью, обнаружил рядом с ними ещё одну до боли знакомую копну волос. Набравшись спокойствия глубоким вздохом воздуха, он направился прямо к ним. — Алессандро, можно тебя на минутку? — Моя сияющая perla, конечно можно! — моментально отозвался он и Зейна, стоящего рядом, ненадолго оставили без внимания. — Что такое? — На сегодня я вас оставлю, мне уже пора.— с приятной, но чуть уставшей улыбкой, оповестил товарища Гарри. — Разве уже? Mio caro, я надеялся ты останешься подольше…— с сожалением высказал тот. — В другой раз… Мы ведь увидимся завтра? — чмокаясь с ним в щёку, спросил Гарри. — Конечно! Я буду на impostato завтра, покажу тебе всё лично. — Тогда до завтра, mio caro. — До завтра, la mia perla.       Гарри уже собрался отходить, как некий до ужаса «ласкающих» слух голос решил вставить своё слово в уже оконченный диалог. — Принцесса сбегает в полночь? — спросил Зейн, вертя в руках бокал, что показалось смешным Алессандро и заставило его засмеяться. — Уже далеко за полночь, проверяйте часы, мистер Малик, если они у вас настоящие… — обернувшись наполовину ответил Гарри. — Я думал, мы перешли на ты. И ты не посчитал нужным попрощаться со мной, принцесса?       Гарри глубоко вздохнул рассматривая его и снова кусая уже измученные щеки, не позволяя себе при Алессандро как либо падать на уровень Зейна. — До завтра. — коротко проговорил Гарри и направился к выходу. — Чувствую, вы сработаетесь, Зейн… — искренне радостно сказал Микеле, заставив того лишь усмехнутся.       Гарри, конечно, нравились такие приёмы и показы, но больше всего он ценил тот блаженный момент тишины, когда после громкого зала, множества людей, с которыми разговаривал в течение всего вечера, не унимающейся музыки, он садится в свою машину и её салон полностью изолирует от этого. Будто бы, он снова возвращается в свой мирок тишины и уюта, а рядом верный проводник, который поддерживает твою жизнь в порядке.       Хоть в машине они с Найлом ехали в тишине, но стоило пересечь порог номера в отеле, Стайлс всё-таки не сдержался и вывалил всё, что было на уме: — Надменный! Гнусный, наглый, невоспитанный, невыносимый… человек! — добавил он в конец, сдержавшись от других выражений его сущности.— Ну и хамло этот ваш Малик! Как его вообще терпят в индустрии моды? Ты посмотри на него! Возомнил себя альфа самцом и ходит тут горделивый. — Ну… Он один из самых востребованных фотографов… — Да пятилетнему камеру в руку дай – он лучше снимет! Востребованный видите ли… — закатил глаза Гарри, небрежно наливая воду в стакан. — А во что он одет был?! Будто бы мешок из-под картошки перешил… — Не говори так… Ты не видел его работ, то, какой он человек, с этим не связано… — Он – животное, а не человек. Один его вид чего стоит. — Да нормально он выглядел… — Хоран! — рявкнул и снова закатил глаза Гарри. — Ну ладно, как знаешь. Не могу понять, почему вы вообще так пересра…— Гарри посмотрел на него холодным взглядом, заставив остановится на полуслове. — …ругались. — поправился тот.       Гарри цокнул, падая на свою кровать, и после издал истошный усталый стон. Найл топтался рядом пару минут, после чего решил спросить: — Так… по шкале от 1 до 10, насколько ты на меня зол? — показав длину шкалы пальцами, спросил Найл, и Гарри хмыкнул. — Ноль…— ответил он — Ноль, который в десятке? — Нет… ноль, который до единицы… — устало проговорил Гарри, уже зарываясь в подушки лицом.       Найл непонимающе нахмурился и аккуратно присел рядом на кровати. — Как это? Я сам того не зная сумел искупить свою вину?       Гарри не ответил, просто продолжал лежать, его равномерное дыхание напрягало каждую нервную клеточку Хорана. — Найл… — Да? — насторожено отозвался Хоран. — Уже поздно отменять фотосъемку?       В его голосе слышались нотки отчаяния и Найл свёл брови домиком. — Уже поздно, Гарри. — Vaffanculo…— пробубнил тот в подушку. — Мда… Во-первых, не матерись… Во-вторых, я в тебя верю. Это всего лишь одна фотосъемка, ты выдержишь, я верю.       Гарри, возмущённым этим высказыванием, резко поднялся на локтях с выражением лица «Да неужели?». — Легко говорить тому, кому не придётся на porca закрытой площадке снимать половину новой коллекции с фотографом, который не знает, каково это быть приятным человеком. Более того, я уверен, что он merda, а не фотограф… — Не матерись… — снова поправил Найл и Гарри пульнул в него подушкой. Найл вздохнул и, зачем-то, взяв подушку с собой, встал с кровати, пока Гарри без сил свалился на оставшиеся подушки. — Ну ладно, выспись, не думай об этом, просто отдохни… — Не забудь разбудить завтра… — напомнил Гарри и Найл, оскорбленный, посмотрел на него холодным взглядом. — Я никогда, ничего не забываю.       Найл, напоследок, запулил подушкой в Гарри, а тот, возмущённо раскрыв рот, поймал её в дюйме от своего лица. — До утра… — пропел Найл и скрылся за дверью. — Buona notte, puttana! * — И тебе добрых снов… — ответил Найл напоследок уже с коридора, перед тем как хлопнуть дверью за собой.       Гарри прыснул смехом, потому что Найл не знал итальянский так хорошо, как Гарри, а новое матерное слово ещё не выучил. Хотя онo было максимально очевидным. А если он выучит, то это разрушит все те редкие моменты ликования, когда Гарри может свободно обзывать его как хочет.       Стайлс чуть скривился, вспоминая диалог с этим Маликом, и уже нервно застегивал пуговицы на своей шелковой пижаме. Он сел около зеркала и сделал глубокий вздох, после чего наклонился и начал массировать свои виски чуть растягивая кожу. — Спокойно, Стайлс… Ты профессионал. Ты справишься. — твёрдо проговорил он полушепотом.       Успокоением для Гарри почти всегда являлись его же собственные слова поддержки.       В номере стояла приятная прохлада, Гарри расслабленно откинулся на пуховые подушки в шёлковых наволочках: словно лежит на облаке, Гарри невероятно любил это чувство. Все сделано для него, по его прихоти, к его желаниям относятся с вниманием, будто он здесь владеет этим отелем, а не просто гостит какое-то время. Именно это отношение ему нравилось больше всего в своей работе, к нему прислушиваются… Нет, не так. Его слушаются.       Утомившись многими мыслями, Гарри скомкал одеяло по всей длине и обняв эту нелепую форму как длинную подушку, он с блаженством прикрыл глаза. Утопая в шелке, мягкости пухового одеяла, он даже не заметил как незаметно к нему подступился сон, уволакивая в бездну мечтаний.       Когда Флоренцию озарило солнце, в том же номере, но этажом ниже, раскрыл свои голубые глаза мистер Хоран. Быстро приняв сидячее положение, чтобы сон снова не уволок его в свои объятия, он опередил свой будильник и выключил его как только тот прозвенел. 8:30 утра, ежедневное пробуждение в это время уже давно вошло в привычку. И дальше все по расписанию: быстрый душ, укладка волос, отпаривание костюма, проверка рабочей почты Стайлса и легкий завтрак. Найл сверился со временем на часах, что подарил ему любимый «босс», и с глубоким вздохом встал из-за стола. Пора будить это кудрявое недоразумение, поэтому Хоран решительным шагом, по дороге доедая свой тост с маслом, вышел из своего номера.       Три музыкальных стука в дверь, после чего он открыл её своей магнитной карточкой и громогласно протягивая имя своего начальника шагнул внутрь: — Га-а-арри, подъем! Иначе снова как сумасшедшие будем через весь город…—Найл захлопнув за собой дверь, удивлённо застыл. — Чего уставился? —поинтересовался Гарри.       Не закутанный в одеяло, не глухо спящий на ста подушках, даже ни капли не сонный Гарри! А Гарри спокойно сидящий за столом, уже завтракающий, и даже наполовину одетый! — Ты… Нихрена себе…—выдал Найл—Подожди я понял… Ты оборотень, да? —подозрительно прищурив глаза спросил он и Гарри прыснул смехом. — Ага, конечно, от меня когда-нибудь пахло чем-либо кроме Tom Forda? Без капли стыда сравниваешь меня с псиной, ц-ц-ц, я ведь обижусь, Найл… — неспешно размазывая жаренную пасту из авокадо по хлебцу, ответил он. — Да нет, ты просто… Я по пальцам могу пересчитать, когда ты сам вставал, вот и удивился. — присаживаясь за его столом, объяснился Хоран.       Гарри на самом деле выглядел весьма бодро, он уже даже уложил свои волосы, а ведь на это у него уходило совсем немало времени. Но видимо с верхом определиться так и не смог, поэтому и сидел в одних только джинсах. Найл включил режим Шерлока, подозрительно разглядывая его. Если Гарри не смог определиться с одеждой, значит ему важно выглядеть сегодня как-то по особенному, из чего следует, что он кому-то хочет запомнится. А уж этот кто-то точно не Алессандро или визажисты, так что здесь даже Ватсон понял бы, что впечатление будет произведено на никого иного, как Малика. Найл вздохнул, пока Гарри не замечал его изучающего прищура, занятый наполнением свежим лимонадом своего стакана. — Я для кого тут моськи строю? Имей совесть! — выплеснул Хоран и Гарри удивлённо поднял на него глаза, чуть не уронив кувшин. — Что? — непонимающе спросил он. — Так скажи честно… только, пожалуйста, на самом деле честно… — начал Найл. — Ты собираешься завести роман с фотографом?       Гарри чуть было не поперхнулся лимонадом от нелепости сказанного им и возмущённо уставился на своего ассистента. — Я всегда подозревал, что ты немного глуп, но, Господи, Хоран! Я и эта собака! Ты с ума сошёл что ли?! — Нет. — сразу ответил Найл и Гарри закатил глаза. — Просто между вами какая-то химия… — пожал он плечами. — Между нами разные социальные статусы и гель для душа, Найл. — закатил глаза Гарри. — Ещё раз услышу такие глупости, оштрафую тебя! Как ты вообще мог такое подумать?!       Найл, более подозрительно изогнув бровь, все-таки сдался и со вздохом разблокировал свой рабочий айпад. — Ладно, как знаешь. У нас на сегодня никаких дел, кроме фотосессии, если, конечно, Алессандро не будет настаивать на чём-либо. Но завтра плотный график…       Дальше Гарри не стал особо вслушиваться, все равно Хоран повторит весь график и сегодня вечером, и завтра утром.       С завтраком он покончил быстро и потащил Хорана за собой в гардеробную комнату, ибо здесь нужен совет со стороны. — Сегодня довольно жарко… — прокомментировал Найл, когда Гарри потянулся за свитшотом. — Лучше рубашку… — Точно… — он задумчиво прикусил губу рассматривая перед собой ряд отглаженных рубашек.       Он легко провёл рукой по ткани каждой и остановился на приятном шёлке, вытягивая за вешалку эту рубашку. А после провёл дальше и вытянул ещё одну светло-голубую из льна. — Какую?       Найл склонил голову на бок в раздумьях и почесал подбородок, на котором красовалась легкая щетина. — Белую… — выбрал он наконец и направился обратно в гостиную. — Давай, скорее… — А то что? — улыбаясь спросил Гарри. — У нас ещё час.       Найл мысленно стукнул себя по лбу, произнеся: «Точно…», он совсем забыл, что они не опаздывают в очередной раз.       Гарри был в более менее положительном настроении, но весьма раздражительным на мелочах, что Хоран уже начал побаиваться предстоящей фотосессии. В машине он попросил выключить музыку, потому что видите ли играет какая-то безвкусица, а это был почти регулярный плейлист, его походка стала куда не аккуратней чем обычно, Гарри буквально недовольно топал иногда, и Найлу приходилось напоминать, как он должен ходить, когда вокруг папарацци. Кстати их у входа в здание было не мало, иногда остаётся неизведанной загадкой то, как они узнают о бэкстейджах, если это информация тщательно скрывается.       Как только Гарри зашёл на площадку, он вздохнул свободно этот прекрасный аромат его работы: лёгкие витающие запахи парфюма, пудры, свежей отглаженной одежды и проявляющейся пленки. Ещё одна загадка, откуда здесь появляется последний запах из перечисленных, ведь снимки не проявляют прямо на площадке, если вообще проявляют. Но Гарри наслаждался и дальше, ведь теперь перед глазами были: пробные щелчки вспышек, видимо для проверки света в студии, пар, который мягко ложится на ту самую одежду с вешалок, копошащиеся визажист и дизайнеры, чьи-то помощники. И среди всего этого хаоса лишь два спокойных человека: Алессандро плавно указывающий руками в сторону подготовленной площадки и Зейн, чистящий объектив фотоаппарата. А вместе с Гарри их стало трое.       Миккеле эмоциально чмокнул свою модель в щеку и крепко крепко обнял. Гарри искренне улыбнулся, ему было на самом деле приятно, что его так любят и ценят, а Алессандро буквально сыпал восхищенными комплиментами в течение каждого разговора. — Я думал, мы будем снимать в месте поинтереснее, чем это… — прокомментировал Гарри, переглянувшись с Алессандро.       Малик хмыкнул, настраивая объектив своего фотоаппарата, непонятно зачем дунув на него и в последний раз протерев тряпочкой, выпрямился и заговорил: — Здесь мы будем снимать варианты на главную обложку, а в соседнем помещении ванная…       Гарри пожалел, что сказал про более интересное место. Он не очень любил мокрые фотосессии, хоть и стоит признать, что фото получаются эффектно, но с Маликом ему не хотелось этого. Мокрая фотосессия – это долгая и муторная работа, которая требует поправки буквально каждого локона волос, а одно лишь представление о том, что Зейн коснётся его, вызывало тошноту. — Мистер Стайлс… — Гарри вывели из мыслей двое визажистов, или кажется один из них был модельером. — Пройдите с нами, вам предстоит смена образа… — Что ж, тогда начнём поскорее. — живо предложил Стайлс и направился за ними. «Чем быстрее начнём этот ад, тем быстрее закончим…» — думал он, усевшись напротив огромного зеркала с подсветкой по бокам.       Его уложенные локоны оказались сегодня уложенными почти зря, их полностью обратно намочили и лишь слегка подсушили. Создавая эффект мокрых кудрей, парикмахер нанёс ему на волосы специальный бальзам. Получалось довольно элегантно и пока что Стайлс был всем доволен. Как раз позади него заканчивали отпаривать два костюма, которых Гарри сразу приметил, и пока он гадал, какой наденет первым, ему уже преподнесли тот, что был в красно—синюю клетку, в каждой их которых красовались узоры цветов. — Довольно элегантно. — подметил Найл, когда Гарри застегивали пиджак, надетый на голое тело. — Согласен… — одновременно с Алессандро ответил Гарри и чуть улыбнулся ему через зеркало. Стайлс захотел снять крест со своей шеи, но Микелле настоял оставить его, обосновав это тем, что: «Perfettamente дополняет образ!». Через пару минут он лично внёс кожаное колье, которое Гарри так грубо обозвал «чокером», коим оно и является, будем честны. «Старенькие», чуть потертые розовые кеды добавили особой изюминки – не считая кожаного колье, конечно, – и в момент, когда Гарри готов был выйти обратно на площадку более менее воодушевлённым, раздался голос, который подпортил его настроение: — Если бы я знал, что у принцесс такая долгая манера одеваться – пришёл бы на полчаса позже… — прокомментировал Зейн, стоя с фотоаппаратом в руках у двери в гримёрку. — Мы снимать будем? Или только наряжаться пришли? — Всё, всё, мы уже почти закончили… — чуть неаккуратно нанося легкую пудру на лицо Гарри, ответила визажист. — Для фотографа ты слишком нетерпеливый… — прокомментировал Гарри. — А ты слишком много болтаешь для модели… Хотя о чем это я? В самый раз. «Козел.» — одним лишь взглядом передал ему Гарри и получил ответный взгляд, видимо означающий что-то вроде «Павлин с перьями».       И он бы не сказал, что особо обиделся на это, но все равно закатил глаза. Зейн просто бесил. Просто своим существованием. Для ненависти к нему особо многого не надо. — Тогда не будем мешать творческому процессу… — хлопнув в ладоши сказал Алессандро и резво помахал всем «лишним» людям в студии.       После небольшого гула и топота, на съёмочной площадке остался лишь один модельер, Алессандро, Зейн и Гарри. — Сначала снимаем для интервью и на показ товара, после чего на обложку и уже потом «мокрый» фотосет. — проинформировал Зейн для формальности и неуклюжим жестом руки пригласил на белый фон.       Гарри вздохнул, мысленно нажал на кнопку «старт» у себя в уме, и уверенно направился в свою естественную среду обитания. — Надеюсь, в деле ты лучше, чем на самом деле… — съязвил Гарри, вставая по центру белого фона, пока Зейн настраивал свет вокруг. — Взаимно… — пробубнил тот, пододвигая прожектор чуть левее, после спрыгнул со специальной подставки около него, и встал перед ним. — Хватит этого, работаем… — предупредил Зейн и Гарри хмыкнул.       Стайлс встал чуть боком, позой пытаясь соответствовать теме фотосессии, всей задуманной атмосфере и даже интервью. Чуть наклонив голову вниз, оттянув край пиджака, согнув ногу в колене, он уже начал входить в образ и раздались первые щелчки фотоаппарата. — Неплохо… — прокомментировал Зейн. — Пропадает естественность, говори со мной. — Задай вопрос… — чуть устало ответил Гарри, продолжая менять позы. Зейн помолчал пару секунд, пока раздавались ещё щелчки. — Много татуировок? — Достаточно.       Зейн закатил глаза и продолжил докапываться до этого каменного или лучше сказать платинового мальчика. — Какая любимая? — Ласточки… Я сделал их ещё будучи подростком, пытаясь передать свою любовь к свободе… — чуть улыбнувшись приметил Гарри, и тогда раздался очередной щелчок фотоаппарата. Малик подошёл к нему и потянувшись к пиджаку, негромко заявил: — Тогда ты пошёл в не тот бизнес… — он расстегнул пуговицы пиджака и вернулся обратно на своё место, подбирая удачный ракурс. В момент когда Гарри чуть потянул пиджак раздался очередной щелчок. Он поправил спавшую на лицо прядь и начал чуть расхаживать на шаг назад и вперёд.       Зейн время от времени выдавал позы поинтереснее чем у его модели, пытаясь найти ракурсы. Он садился на корты одной ноги, другую вытянув вперёд, а своим туловищем подаваясь назад, каким-то чудом держа равновесие.       Зейн сделал пару снимков, приказал Гарри сесть на пол, и продолжил разговор, когда Стайлс застегнул пиджак обратно. — Почему модель? — спросил он неожиданно. — Не понял твоего вопроса… — спокойно ответил Гарри, смотря прямо в объектив. — Взгляд по глубже, будь добр. — сначала указал Зейн, который полулежал на полу, направив объектив с пола на верх. — Почему не юрист, не официант, не стриптизер, не проститутка? — Решил оставить шансы на нужные тебе профессии, но смотри-ка, ты решил податься куда-то не в ту сторону.       Зейн усмехнулся и мотнул головой, чуть отдаляя обзор камеры. — А если серьезно? — Ты будешь издеваться, если расскажу серьезно… — посмотрев в объектив чуть прищурившимся взглядом, ответил Гарри. — Какая к черту разница, я и так над тобой смеюсь… — Действительно… — чуть задрав голову наверх ответил тот. — Ну так? Небось тебе с детства говорили, что ты прекрасен как Белоснежка? — Почти. — мотнул плечами Гарри и Зейн хмыкнул громче обычного. — Завидуй молча, Ведьма. — Павлин… — пробубнил тот и Гарри продолжил. — Мне просто нравится эта жизнь, всё, что я делаю, это большая честь для меня и чистое удовольствие.       Зейн не ответил ничего, лишь чуть наклонившись к нему мизинцем поправил прядь волос, Гарри машинально даже чуть отпрянул, после чего щеки предательски покраснели, когда Зейн задержался около него так близко. Лишь сейчас, чуть оглянувшись, Гарри заметил, что они остались одни на площадке. — Быть прилизанным до нитки, пахнуть всякой сладкой херью, ходить на эти вычурные лицемерные вечера… это для тебя удовольствие? — уточнил Зейн и Гарри закатив глаза усмехнулся, подняв взгляд чуть наверх.       Зейн воспользовавшись моментом сделал больше фотографий, чем обычно, и снова вернулся в полусидящее положение, беря ракурс от верхушки кеды его вытянутой ноги. — А лучше выглядеть как ты и быть отшельником? — Кто сказал, что я отшельник? — чуть оскорбленным тоном спросил Зейн. — Я – высокоактивный социофоб, это разные вещи. А ты можешь поменять свои перья, павлин. — скомандовал он.       Гарри, сдерживая себя от гневного поведения, направился обратно в гримерную, где его за дверью поджидал модельер, который решил изолировать себя от них с помощью наушников. — Уже меняем образ? — спросил он удивленно, когда заметил, что Гарри вошёл.       Тот лишь кивнул и чуть устало вздохнул, скидывая с себя пиджак. «Еще чуть-чуть…» — пронеслось у него в мыслях, но следующий образ моментально поднял ему настроение. Красные рокерские брюки в белую полоску по всей длине ног и просто сногсшибательный плащ с золотыми вышивками на всей площади туловища, а длиной аж до щиколоток. Гарри зарекся приобрести его. — Я чувствую себя Полом Маккартни. — выходя из гримерной, сообщил он модельеру, который весело улыбнулся, но реакцию получил от Зейна. — Пола инфаркт хватит, если услышит… <tan>Гарри закатил глаза проходя обратно на площадку, модельер же остался в гримерной.       Зейн подкалывал, издевался как мог, Гарри даже не успевал придумывать ответы, он был таким невоспитанным, грубым, неотесанным негодяем… Стайлс мог долго продолжать этот список, поверьте. Он вообще не помнит, чтобы столько бесился в течение такого малого времени, но Гарри конкретно не хватало нервов. При всем этом, Зейн же добивался всего, чего хотел от него! Любой позы, любого выражения лица, он даже заставил Гарри засмеяться, хоть это и далось с огромным трудом. Однако, этому сложному процессу фотосъёмки ещё помогал Алессандро, как-то разбавляя это токсичное общение Гарри с Зейном, своими непринужденными, восхищенными комментариями. А также похвалами то в сторону Зейна, то в сторону Стайлса. Первое Гарри воспринимал как предательство Алессандро, ибо нечего хвалить эту макаку.       После очередной смены образа, подколки Зейна насчёт того, что Гарри не уместится на стуле, который он притащил для особой постановки композиции, и парочки нейтрализующих ситуацию вопросов Алессандро, настало время для мокрой фотосъёмки. Гарри с трудом вздыхал, когда отправлялся в гримерную, а тем более когда заметил, что Микелле снова покинул площадку. Это был единственный раз за всю карьеру, когда Гарри жалел о закрытой площадке. — Постой. — резко сказал Зейн, открыв дверь в гримерку на распашку. Гарри в этот момент как раз снял с себя пиджак и застыл в непонимании, светя своим голым торсом.       Зейн схватил с вешалки шелковую ленту, указал модельеру на брошь со стола, и тот видимо подхватив идею, начал действовать вместе с Маликом. — Что вы делаете? — недоумевал Гарри, когда модельер поднял его волосы, а тот накинул на его шею ленту. — Подожди.— отрезал Малик навязывая ленту вокруг шеи в несколько оборотов. Удачно заколов все это брошкой, Зейн отошёл на пару шагов, прищурив глаза рассмотрел его и кивнул сам себе. — Пошли. — указал он и схватив его за запястье повёл на площадку. Гарри даже не успевал реагировать. Это внеплановое преображение а-ля «Бибиди-бобиди» от крестной Зейна, вообще выбило его из обычного пренебрежительного отношения к Малику. Казалось, будто он точно знает, что делает, Зейн прыгал по этой площадке переустраивая свет, пока столь тяжелый фотоаппарат качался на его шее.       Он, наконец, остановился, взял нужный объектив, настроил его и посмотрел на Гарри взглядом: «Не стой столбом!»       Стайлс будто бы вернулся в свою реальность и воплотил свой образ обратно на камеру. — Расслабь плечо… и спину… — добавил Зейн недовольно смотря на эту осанку. Гарри расслабился, чуть подался вперёд тазом, и посмотрел в объектив чуть задрав подбородок. — Приоткрой… — начал Зейн, но мотком головы остановил сам себя.       Он подошёл к Гарри, взял за подбородок и чуть потянул вниз, в то время, как ошеломлённый его действиями модель успешно сдержал свою реакцию, и просто послушно приоткрыл рот. — Вот так… — пробубнил он сам себе и дальше Гарри услышал кое-что, что заставило его победно улыбнуться. —Идеально.       Зейн застыл на мгновение, видимо увидев реакцию Гарри через объектив, и, убрав фотоаппарат от лица, посмотрел на него холодным взглядом. — Не обольщайся, я про своё фото, а не про тебя, павлин. Всё тебе приходится указывать. — Какой же ты все-таки мудак. — не выдержал Гарри. — Неужели ты развалишься, если скажешь хоть одно хорошее слово? — Тебе? Не сомневайся.       Гарри издал звук похожий на «агх», матернулся про себя и, конечно же, в который раз этот день его глаза покатились по орбите. — Только мне покажется, что в тебе есть что-то человеческое, как ты снова превращаешься в самого себя – грязного бездомного пса… — Мм, а мне твою задницу в кружевах терпеть прямо удовольствие… — непринуждённо подметил Зейн и Гарри уже было возмущённо открыл рот, как он сделал кое-что более возмущающее. Зейн достал сигареты из кармана, так же благополучно зажигалку и одним щелчком зажег её. — Ты не посмеешь здесь закурить… — с отвращением сказал Гарри и тот лишь фыркнул. — Твоё условие – закрытые площадки, принцесса, а моё – сигареты в творческом процессе. Иначе некоторых особ… — Зейн провёл в воздухе мизинцем указывая на силуэт Гарри. — …выдержать невозможно.       Стайлс опять начал прикусывать свои щеки изнутри пытаясь деть куда-то раздражение. — Иди переодевайся… — Зейн провёл сигаретой около его лица указывая в сторону гримерной и Гарри более раздраженно поморщился от дыма. — Буду надеяться, что за это время, у тебя откажут легкие и ты умрешь мучительной смертью… — он натянуто улыбнулся и направился в гримерку.       «Осталось совсем чуть-чуть…» Гарри хранил свои золотые крупинки терпения, на этот оставшийся, самый последний рывок. Он почти гордится собой: сдержал себя и не разу не перешёл на повышенный тон, допустил всего лишь парочку колкостей. Может несколько парочек. — О господи… — вздохнул Гарри усаживаясь на мягкое кресло, перед зеркалом. — Совсем тяжко? — поинтересовался Найл, усевшийся рядом с Стайлсом, пока того приводили в следующий образ.       Гарри не захотел отвечать в присутствии лишних людей и просто попытался передать все глазами. Хорану показалось, что зеркало через которое на него посмотрели вот вот треснет от этого взгляда…       Настал момент последнего захода. Гарри прошёл аккуратно ступая по чуть влажному паркету и остановился около изящной ванны рядом с чуть стареньким окном, которое своими потёртостями на барельефе скорее производило впечатление винтажа. — Ныряй. — выдал Зейн натянуто улыбнувшись и подняв брови.       Гарри посмотрел то на Зейна, то на ванну заполненную на половину четверти—повезёт если вода перекроет хотя бы пол тела—и закинул одну ногу в ванну. — А ботинки жалко… — машинально сказал Гарри наблюдая как вода обволакивает обувь. — Ложись давай… — нетерпеливо высказал Зейн, поворачивая отражатель в нужную ему сторону.       Стайлс не спеша лёг, чувствуя как вода моментально обволакивала его тело, а также ощущая жалость к намокающей одежде. Непонятно чем именно, но его утешило, что ванна была набрана на такой низкий уровень воды. Зейн начал делать фотографии, щелчки фотоаппарата эхом доносились по просторному полупустому помещению, как и его глубокие вздохи. Гарри понял, что он делает это не просто так и не чтобы его подразнить, Зейна на самом деле что-то не устраивало. Это не мешало ему работать дальше, видимо, он пытался решить как-то свою проблему, то отходя на несколько метров от Гарри, то наоборот подходя все ближе в поисках ракурса. Он кружился около ванны как мог в течение минут пятнадцати, и в один момент с последним недовольным вздохом отпустил фотоаппарат из рук так, что тот повис на шее. — Что не так? — не понимающе спросил Гарри, уже учивший менять позы и выражение лица. — Не знаю. — кратко ответил Зейн и опять начал то отходить, то опускаться на пол, то подниматься на цыпочки. — Что-то не то, не могу понять…       Теперь уже вздохнул Гарри придерживая свою голову рукой, опертой локтем о край ванны. — Ну, дай знать, как разберёшься… — Гарри устало откинул голову о край ванны и прикрыл глаза, чуть потирая свой висок одной рукой.       Зейн резко поставил ногу на край ванны, что Гарри аж подпрыгнул. — Ты чего? — непонимающее спросил он. — Наконец! — победно произнёс Зейн и оперся о стену рукой. — Только не говори что ты…       Зейн уже полностью залез на край ванны и перекинул одну ногу на противоположный край, хватаясь за стену для балансировки.       Гарри машинально вжался в дно ванны, наблюдая за возвышающимся над ним Маликом и качающимся на его шее фотоаппаратом. — Если ты упадёшь на меня… — предупреждающе вытянул палец Гарри. — То сломаю тебя, ты же фарфоровая кукла… — пробубнил Зейн, настраивая фотоаппарат. — Тебе страховки не хватит, чтобы возместить… — агрессивно продолжил Гарри. — Заткнись уже.       Гарри вздохнул и начал обратно выстраивать свой образ, к сожалению, с помощью Зейна, который не отрываясь от объектива, наклонившись, начал поправлять пряди волос своей модели. Стайлс сначала насторожился, но напряжение моментально спало, когда он почувствовал на себе его аккуратные поправки. Малик мягко перекинул прядь волос на правую сторону одним лишь мизинцем и поправил другую около его щеки.       Гарри застыл, чувствуя как его рука легко касается щеки и чуть нахмурил брови, Зейн как ни в чем не бывало схватился за свой фотоаппарат обеими руками и обратно выпрямился, балансируя над Гарри. Щелчки фотоаппарата опять нарушили тишину, а Стайлса почему-то замкнуло на одном выражении лица, что Зейна уже начало бесить. — Да понял я, что у тебя мозг есть, смени эту серьезную морду уже…       Гарри закатил глаза и чуть приподнялся в ванной. — Хватит уже, давай закончим… — устало сказал он. — Чего? — Зейн удивленно опустил фотоаппарат из рук. — Не ты тут решаешь, закончили мы или нет. —. опустившись на корты и оперевшись руками на колени, заявил он.       Гарри успел лишь приоткрыть рот и подняться ещё выше, из-за чего Зейн потерял равновесие откинувшись от него.       Дальше все произошло будто бы кто-то нажал кнопку замедленного действия, что у Гарри даже сердце пропустило несколько ударов. Зейн поскользнулся и ноги съехали с краев ванны, он свалился прямо на Гарри, но руками успел затормозить своё падение скользя по стенкам ванны. Фотоаппарат стукнулся между их животами, но хуже стукнулись их зубы друг об друга. От неожиданной боли они зашипели и произошло кое-что, из-за чего они встали в ступор.       Губы. Гарри чувствовал все его тело на себе, чувствовал как его нога устроилась между бёдер, создавая немалое напряжение в том месте, и будто бы не хватало Стайлсу всему это, так ещё и его губы касались собственных. Первый рванный выдох Зейна Гарри поймал своими устами, почувствовал как стукнулись их скулы друг о друга. Гарри будто бы опьянел на это мгновение, будто бы попробовал то, что было запретно. И Зейн… Почему он до сих пор не отпрянул? Почему не скривился от отвращения? Не вылез из ванны? Гарри задавал эти вопросы и самому себе. «Не лежи просто так, скажи что-нибудь, оттолкни, придурок!» — кричала его брезгливость, а желание насмешливо заставляло лежать дальше застывшим от перевозбуждения. Гарри оторвал свой взгляд от его губ, которые почему-то оказались в этот момент невероятно притягательными. И подняв глаза увидел, что столкнулся с ним взглядом только в этот момент… То есть Зейн все это время смотрел на…       Что за глупости…       Гарри облизал свои губы, которые пересохли от прерывистого дыхания, не отводя взгляд от его глаз. Чем дольше Гарри смотрел тем больше ему хотелось сделать то, о чем он будет жалеть. Зейн не мог этого не чувствовать, этой резко изменившейся атмосферы, этого напряжения тел, током соприкасающихся друг с другом, томных и утопающих друг в друге взглядов карих и изумрудных глаз.       Одно малое движение ноги Гарри, касаясь бедром он провёл вверх по его ноге, которое лишь возможно произошло случайно. Но подтолкнувшее их на это.       Одновременно они потянулись друг к другу, сокращая это и так малое расстояние между ними, будто бы пробуя на вкус, каждый опасаясь, что другому не понравится.       Гарри чувствовал вкус табака, горький, вызывающий оскомину, он отпечатывался на собственных губах. Он никогда раньше не целовал подобные губы, Гарри помнит лишь сладость вкуса, нежность из своего былого опыта. Но никогда не кружило голову ничего из этого так, как нынешняя грубость, колкость его щетины, однако при этом мягкость его пухлых губ. Проба закончилась… Гарри был не единственный кому понравилось: Зейн начал целовать настойчивее, сминая губы своей модели в страсти. Стайлс поддавался под это, ему хотелось поддаться, то, с каким желанием и настойчивостью его целовали, вскружило голову, Гарри на самом деле отдался под его власть. Он тянулся к нему, пытаясь отвечать так же, но в итоге над юной моделью все равно доминировали, а тот и не сопротивлялся. Гарри схватился за его шею, намочив его одежду, волосы, затылок, притягивая ещё ближе, чувствуя, как его самого поднимают за талию. Зейн обвил его тело одной рукой и приподнял, прижимая к себе мокрое тело, после почувствовал как обвивают собственную талию его ноги. Почему нет? Малик позволил и даже воспользовался… Он толкнулся тазом между его бёдер, вызвав этим ожидаемую реакцию: Гарри тихо застонал ему в поцелуй и Зейн довольно улыбнулся, после чего прикусил губу сладко застонавшего. Было весьма напряжно… Воздух куда-то исчез и на смену ему пришёл этот поцелуй. Стайлс цеплялся за эти губы, словно именно они насыщали его всеми жизненными силами. И с таким же насыщением Зейн прижимал его тело к себе. Гарри гулко выдохнул, одновременно пытаясь заглушить мысли в уме, которые гласили: «Твою мать! Твою мать! Твою мать! Остановись, придурок!». — Что-то затянулась наша фотосъёмка…       Нет, вот теперь, кажется, по-настоящему пробило током обоих. Они оторвались друг от друга и понадобилось лишь мгновение секунды чтобы понять, что происходит.       Это был Алессандро и голос его доносился из коридора ведущего на бэкстейдж.       Сердце Гарри опять решило пропустить парочку ударов, но в этот раз совсем не вовремя.       Зейн посмотрел на него удивленным взглядом и мигом отпрянул, после чего оперевшись на края ванной, выскочил из неё. Гарри немедля выпрямился, судорожно поправил рубашку, оттянув ее как можно ниже, уложил волосы быстрыми поглаживаниями и сделал глубокий вздох, чтобы восстановить дыхание. Буквально через секунду зашёл Алессандро, которому совершенно естественно улыбнулся Стайлс, и разводя руки в стороны заявил: — Оо, теперь понятно, мокрая фотосессия в самом разгаре, да? — он резко сменился в лице, когда увидел наполовину мокрого Зейна, ковыряющегося в фотоаппарате, который в таком же состоянии как и его хозяин. — Mia ciaro, у вас все в порядке? — Да, всего лишь маленькое происшествие… Фотоаппарат цел, это главное… — абсолютно спокойным голосом ответил Зейн. — Оу, ну тогда замечательно… — Мы уже закончили. — коротко добавил он и вышел из помещения, направляясь к своему столу с техникой.       Когда дошёл до гримерной, он опустился в этой кресло с таким видом, будто кто-то только что увидел его голым, сфотографировал и отправил это во все журналы. Какие-то непонятные ощущения… Скорее чувства, будь они прокляты. Гарри чувствовал, как испытал что-то, чего ему так давно не хватало с этой загруженной работой. Но при этом он не ощутил насыщения от этого. Тело до сих пор было… в напряжении… Губы предательски горели, как и щеки. Да что таить? Гарри всего окунули в огонь чего-то сладостного и страстного и вытащили через секунду, даже не дав понять, что произошло. — Э… Гарри?       Стайлс вздрогнул и, подняв взгляд, в зеркале увидел отражение Найла. — Ты в порядке?       Гарри смотрел на него хмуря брови и медленно покачал головой. — Что-то случилось? — обеспокоено спросил тот и Гарри просто замкнул в его глаза. «Так… Приди в себя!» — резко проснулось его эго и заорало в его мыслях. Гарри несколько раз моргнул и снова уверенно покачал головой. — Нет… нет, все нормально, просто устал… Пригони машину, я хочу поскорее уехать… — уложив рукой волосы ответил Гарри. — Ты уверен? Может всё-таки… — Найл, выйди отсюда и пригони машину… — раздраженно высказал Стайлс и Найл, от неожиданности вздрогнув, кивнул и вышел из помещения.       Гарри не любит повышать на него голос, но иногда он не особо контролирует свои эмоции и поступки. Чему сегодня он убедился вновь. Монолог в уме продолжался по всему пути от гримерной до машины, а после и всю дорогу до отеля. Зейн ни разу не встретился на этом пути, что помогло разуму восстановиться в своё обычное состояние и выдавать восхитительные умозаключения.        «Ублюдок… Он специально это сделал, провоцировал меня… Ещё и свалился сверху с этим дурацким фотоаппаратом!» — Гарри недовольно погладил живот, куда тот стукнулся. «Как он мог вообще?!» — Гарри кажется искусал себе все щеки в возмущении, пока Найл немного боязно наблюдал за ним через зеркало заднего вида. Хоран не имел ни малейшего понятия что произошло, но делал себе выводы из недовольного лица Гарри, что возможно Зейн сказал что-то слишком жесткое, чего не пережил его босс. Думал как бы поддержать, что бы сказать, но даже несколько его наводящих вопросов остались благополучно проигнорированы. И Найл решил больше не пытаться.       Все равно его прорвёт рано или поздно, надо было лишь набраться немного терпения. — Невыносимый!       Прорвало. Как только зашли за порог номера Гарри. — Отвратительный, неуклюжий ублюдок!       Найл хмурился от странно подобранных в одно предложение оскорблений, видимо как-то связанных с тем, что произошло. — А что…? — хотел было спросить Найл, но его перебили. — Чтобы я ещё хоть раз с ним сработался! — нетерпеливо расстегивая рубашку, выдал он. — Да что слу… — Да как он посмел вообще?! Животное! Кем себя возомнил? Думает что ему все можно только потому что… Да я даже причины «почему» не могу подобрать! — Гарри злобно фыркнул и швырнул свою шёлковую рубашку куда-то в кресло и запустил руку в волосы.       Найл помолчал пару секунд и всё-таки решил спросить: — Ты расскажешь уже, что произошло или нет?       Гарри опять фыркнул и с странной возмущённой ухмылкой: — Да он…! Он…— Гарри глубоко вздохнул, прикрыв глаза. «Успокойся, не говори ничего…» — в это мгновение успел подумать он и снова посмотрев на Найла понял, что, хоть он и доверяет ему, но в этом не признается. — Догадайся! — истерично выдал он. — Что он мог сделать?! — Сказал что-то? — аккуратно предположил Найл и Гарри снова возмущённо усмехнулся. — Слишком много чего… — сдержанно высказал он и снова издал истошный вздох. — Найл отмени все, что есть на сегодня и оставь меня…       Гарри направился в сторону ванной комнаты, а Хоран лишь потоптался на месте. — Нy, на сегодня у нас больше планов и не было… но на завтра… — Найл, выйди… — устало проговорил Гарри. — Но… — Хоран, пожалуйста, оставь меня.—рявкнул Гарри, хлопнув после этого дверью в ванной.       Найл вздохнул не менее устало, чем это делал Гарри до этого, и посмотрев на время, вышел из номера.