Разрушенный тобой

Голову окутала паутина сна, тонкое одеяло совершенно не греет, заставляя Тэхена съёжиться и глухо простонать от холода, ещё и голова болит сразу после пробуждения. Время около шести вечера, в комнате уже довольно темно, но в углу светится небольшой ночник, позволяя разглядеть половину помещения. Тэхен кладёт руку на глаза и слегка потирает их, но вдруг вскрикивает, как будто его ледяной водой облили, и резко садится, хватаясь руками за одеяло и с испугом рассматривая всё вокруг себя. У него сердце в груди колотится как никогда быстро, всё тело дрожит, и это вовсе не от холода, в глазах хорошо читаемый страх и ужас, как будто он минутой ранее увидел самый жуткий сон за всю свою жизнь. — Ты чего? — в углу комнаты на сером кресле сидит Чимин, утонув в своём розовом худи, а в руках держит книгу. — Дыши, я тебя откачивать не буду. Всё ещё находясь где-то в облаках и пытаясь восстановить дыхание, Тэхен осматривает комнату и отчаянно пытается вспомнить, что произошло утром и почему он так внезапно вырубился. Память не подкидывает ему никаких нужных воспоминаний, зрение не фокусируется, из-за чего изображение расплывается в каких-то пузырях. Тэхен встряхивает головой и трёт ладонями лицо, тяжело дыша. Вопреки своим словам, Чимин откидывает книгу и устало поднимается на ноги, направляясь к кровати. Он трясёт Тэхена за плечи и что-то говорит, но тот даже не слышит этого, а застывает как статуя, шокировано смотря куда-то вглубь комнаты, будто его что-то озарило. Глаза медленно наполняются слезами, что здорово пугает Чимина. — Вегас… — на грани шепота произносит Тэхен, а затем уже кричит: — Где Вегас?! Чимин отшатывается от него, как от призрака. Надпись «WTH» на толстовке идеально описывает его состояние и с точностью передаёт немой вопрос. Тэхен сейчас выглядит как человек, который пережил серьёзное потрясение и не может совладать с собой. Проблем со здоровьем и нервами у него никогда не было, кошмаров он тоже никогда не пугался и не верил во всю эту чепуху, что рисуете сознание. Но, видимо, сейчас иной случай, в котором ещё и Чонгук замешан. Тэхен сжимает кулаки так, что ногти впиваются в кожу, оставляя после себя багровые следы, и Чимин понимает, что снились ему далеко не пони. Он читал, что во сне мозг способен практически на всё, но чтобы так. — Юнги, позови Вегаса, — кричит Чимин, опираясь рукой о дверь, а в голове ровным счётом никаких мыслей по поводу этой ситуации. Тэхен прикрывает рот рукой, заглушая в себе рвущийся наружу крик и глотая тяжёлый ком в горле, память наконец восстанавливает все утренние моменты, и в голове будто всё взрывается. Внутри зарождается только одна надежда, что Чонгук сейчас придёт и будет стоять перед ним живой, невредимый и не вспомнит все их разногласия. Иначе появится реальное желание отмотать время назад и не проснуться. Тэхену сложно убедить себя, что его сон не был реальностью, а то, что происходит сейчас — не сон. Звать никого и не приходится. Чонгук напрягся ещё после первого крика, поэтому рванул в спальню не дожидаясь Юнги. Он застыл перед самой дверью, не решаясь войти, потому что какой-то внезапный страх окутал, с чего бы это? Вопрос, почему Тэхен его так резко позвал, остаётся открытым, а учитывая то, что было утром, ситуация становится ещё больше запутанной. Из ступора Чонгука вырывает Юнги, который прямо перед его носом распахивает дверь и пинает его в комнату с тихим «удачи». Она им точно понадобится. — Вегас… — Тэхен выглядит так, словно ему только что сообщили о смерти близкого человека, а сейчас этот человек возник перед ним как ни в чем не бывало. Он совсем не дышит, пока смотрит на то, как Чонгук медленно подходит к нему, словно боится, а тому реально страшно, ведь он совершенно ничего не понимает. Ситуация становится напряжённой, стоящий в углу Чимин, наблюдая за этими двумя, находится будто в другом мире, а его глаза увеличены до размера крупных монет. Надпись на толстовке, опять же, идеально передаёт его состояние. — Пойдём-ка, — Юнги резко хватает его за руку и буквально вытаскивает из комнаты, захлопывая дверь. — Мы там явно лишние, — отвечает он на немой вопрос Чимина, который отчётливо прочитал по его весьма ошарашенному лицу. Ситуация до жути странная и объяснению не поддаётся, поэтому Юнги уводит его подальше, дабы не слышать ничего, что будет происходить в той комнате. Чонгуку становится совсем тревожно. Он подходит к кровати, на которой всё так же продолжает сидеть Тэхен, но не успевает даже сесть, как оказывается в тёплых объятиях, прижатым к груди. — Я люблю тебя, — шепчет Тэхен как в бреду и утыкается носом в чужую макушку. Его заметно трясёт, а сердцебиение всё никак не может выравниться. — Ты чего? — Вегас пытается отстраниться, но ему не дают, а лишь плотнее прижимают, поглаживая руками спину. У Тэхена в интонации грусть с облегчением, будто у него был последний шанс увидеть Чонгука и сказать ему эти слова. — Я не обижаюсь на тебя, Тэхен. Но, что случилось? Вегас многое сейчас списывает на утреннюю ссору между ними, которая произошла по самой глупой причине, но он даже не думал обижаться. Ему многое непонятно. Ни рвение Тэхена обниматься, ни его сбитое напрочь дыхание. Почему он весь дрожит и так внезапно признается в любви непонятно ещё больше. Чонгук гладит его в ответ по спине, легко целует в ключицу, чувствуя, как Тэхен вздрагивает от этого. Вопросов становится ещё больше. — Сон… — произносит одними губами Тэхен, но Вегас слышит. — Ты умер во сне. Кажется, в этот момент Чонгук прекращает дышать и моргать, будто покидая на несколько секунд эту реальность. Услышать такое было слишком неожиданно, а теперь ещё и страшно до дрожи в теле. Он непроизвольно сжимается и жмурит глаза, слегка мотая головой в разные стороны, как бы говоря, что всё это не правда и вот он здесь, живой, такой же, как утром. Теперь ему становится многое понятно. — Я здесь, Тэхен, — Вегас выпускает его из объятий и заглядывает в чужие глаза, в которых всё ещё копились слезы. — Вот он я, — Чонгук поднимает руки вверх, а затем ведёт ими вдоль своего тела, как бы показывая, что он не призрак, а реальный человек. Он видит, как Тэхен сжимает челюсти, как смотрит на него, не в силах и слова сказать или отвести взгляд. Чонгук сам сейчас находится на какой-то границе и еле держится, чтобы не дать слабину. Сны бывают жестокими, и оба сейчас в этом убедились. С чего вдруг воображение Тэхена создало всю эту историю — неизвестно. Знак ли это какой-то или просто игра фантазии тоже не ясно, но Тэхен надеется на второй вариант. В сонники он не верит, ровным счётом так же, как и Вегас. Возможно, на него так повлияла утренняя ссора или стресс от работы. Или полнолуние дало о себе знать, ведь Тэхен чувствительный к таким явлениям. Всё же, думать сейчас об этом совершенно не хочется. Чонгук наклоняется вперёд и прижимается к чужим губам своими. Поцелуй выходит слишком осторожным и мягким, будто в первый раз, разве что дождя не хватает. Для Тэхена это как глоток свежего воздуха, как спасение от самой страшной болезни. Сердце моментально отпускает, на смену страху и боли приходит долгожданное тепло и облегчение. Он прижимает Вегаса ближе к себе, всё ещё не разрывая поцелуй, потому что не хочет заканчивать этот момент. Тэхен не верит. Не верит, что этот жуткий сон, так похожий на реальность, на самом деле всего лишь хорошие картинки, нарисованные сознанием. Вегас с ним, он обнимает его прямо сейчас как самое драгоценное сокровище, Тэхен точно не сможет это забыть. — Я тоже люблю тебя, — отрываясь, шепчет Чонгук и улыбается, потому что ему сейчас хочется обнять весь мир смотря на то, как над всей этой, казалось бы жуткой ситуацией, смеётся Тэхен. Они оба постараются забыть этот сон, но этот момент запомнят точно.

***

— Как думаешь, что это было? — недоуменно спрашивает Чимин, выпуская трубочку изо рта, и отодвигает от себя стакан с вишнёвым соком. — Да не знаю, — Юнги приземляется рядом на стул и поправляет ему воротник рубашки. — У этих двоих вечно дурдом какой-нибудь. Чимин заметно повеселел и, облокотившись о стол, стал задумчиво рассматривать коридор, что ведёт прямо в спальню Тэхена и Вегаса. Дверь по прежнему закрыта, не слышно даже малейшего звука. — Они замолчали, — констатирует факт Чимин и мечтательно улыбается. — У них два способа успокоить друг друга. Один из них — это поцеловаться. — А второй какой? — Не знаю, они никогда им не пользуются. Чимин тихо смеётся и что-то шепчет себе под нос, а затем опускает голову Юнги на плечо и устало вздыхает. Да уж. Конец дня выдался совсем не таким, как он ожидал. Повторения он точно не хочет, не переживёт просто. Светлые пряди нагло лезут ему в глаза, заставляя жмуриться и трясти головой, чтобы их смахнуть. Юнги, наблюдая за страданиями Чимина, по-доброму усмехается и заправляет непослушные волосы за ушко. На привычный жест щеки начинают пылать как красный вечерний закат, и это становится очень заметно даже при низком освещении. У обоих в душе какое-то родное тепло и радость за то, что всё хорошо.

The end