Разрушенный тобой

У Тэхена не выходит выбросить Вегаса из головы. Даже спустя неделю, шесть ночей, две рюмки и бесконечной борьбы с самим собой — не выходит. Вода с самого начала была не способна смыть его запах, алкоголь не смог заглушить даже малую часть боли, а время не вылечило, а покалечило больше. Осознавать это до одури противно. Тэхен не спал всё это время. В первую ночь даже не пытался, а ушёл в студию, где они обычно сочиняли музыку. Сил не было от слова совсем, под рёбрами зудило до жути сильно, и хотелось выть, кричать, а ещё лучше лечь и не очнуться утром. Он тогда сам не понял, как разорвал к чертям все ноты и тексты песен, давясь слезами и крича от каждого порванного листа. Костяшки были разбиты о синтезатор, пальцы стерты в кровь от гитарных струн, практически все инструменты остались повреждены. Тэхен не знал, кому верить: себе или Вегасу. Лишь одно упоминание о музыке больно сдавливало грудную клетку и врезалось в мозг как молния, разрушая всё на своём пути. Он не сможет это продолжать. Не сможет взять в руки ни один инструмент и услышать его звучание. В ту ночь был дождь, и Тэхен промок до нитки, стоя под этим ливнем лицом к небу и молил всех, кого только мог простить его и дать второй шанс. И было так больно от понимания того, что ничего уже не вернуть. Их отношения с Вегасом закончились. Они ему не нужны. Тэхен до последнего думал, что Чонгуку будет хорошо с Чимином, что на самом деле он счастлив, но только стоя под дождём осознал, что не увидел и доли радости и какой-то любви в его глазах при упоминании Чимина в разговоре. Вегас будто всем своим видом кричал, что что-то не так, просил послушать его и услышать, но Тэхен будто лишился и слуха, и зрения в одночасье. Уже ничего не вернуть. Думать надо было раньше. Ночь для него была самым настоящим тёмным адом. Воспоминания счастливой жизни накатывались один за другим, флешбеки с последней встречи с Вегасом давили на мозг, пускали холодок по спине и выворачивали душу наизнанку. Тэхен безуспешно пытался оправдать свой поступок, свою агрессию, выкинуть образ Чонгука из головы и наконец отпустить. Ночи, когда он сжимал подушку до боли в пальцах, задыхался от слез и раздирал горло от крика, забывались намного быстрее, чем он успевал что-то осознать. Но плакал Тэхен недолго. Не свойственно ему это. Сердце продолжали терзать ненависть и чувство вины, заснуть без помощи снотворного не получалось. Он больше не мог оставаться здесь.

***

Утро выдалось пасмурным. Синие тучи полностью затянули небо, уже как несколько минут слышались раскаты грома, холодный ветер проникал в маленькую комнату через открытое окно, нагоняя тоску. Тэхен бодрствует уже как два часа. Наверно, эта ночь была первой, когда он сам не заметил как уснул. Сейчас только шесть часов, но ему и этого достаточно чтобы начать новый день. Хотя на самом деле он ничем не отличается от предыдущих. Тэхен так же выпьет кофе, так же полдня просидит у окна, наблюдая за прохожими и выискивая среди них до боли знакомую фигуру, так же сглотнет комок слез в горле, выпьет что-нибудь крепкое (этого в холодильнике предостаточно) и возможно, к вечеру выйдет на улицу, чтобы немного проветрить голову. Он снимает квартиру в том же районе, где жил с Вегасом. Тэхен сам не знает, зачем ему это и почему каждый день он просиживает у окна, чтобы увидеть Чонгука хотя бы с восьмого этажа, но увидеть. После того случая он, вроде как, не заболел. Каждый день выходил из дома и медленно шёл, опустив голову, всегда в одну сторону. Тэхену даже с такого расстояния было видно, что с Вегасом не всё в порядке. Его походка, темная одежда, руки, спрятанные в карманах, и в целом уставший вид ничего хорошего не означали. У Тэхена каждый раз сердце сжималось и он, не в силах больше смотреть, жмурил глаза, отворачиваясь от окна. Возвращался Чонгук спустя три или четыре часа и всегда один. Иногда в руках он нес какие-то белые листы в мультифорах, возможно ноты или тексты песен. Но где он их пишет — неизвестно, потому что студия пустует, сколько бы Тэхен её не проверял. Он также напрасно пытался выследить рядом с Вегасом Чимина, его будто след простыл. От него вообще уже как несколько месяцев никаких вестей. Тэхен сидит на мягкой, незаправленной кровати с чашкой кофе в руках, одеяло прикрывает ноги до колен, пальцы покалывает от горячего стекла в руках, полупрозрачная серая шторка в комнате время от времени подымается вверх от потока ветра. Атмосфера угнетающая. Всё слишком серо и мрачно, совсем не так, как в прошлой квартире. Тэхен переводит взгляд на свободную половину кровати и вспоминает, как ещё недавно он так же сидел с Вегасом рядом, перебирая пальцами его мокрые после душа волосы, и рассказывал, как прошёл его день. А теперь рядом ничего. Пустота. Тэхен не знает, что делать, как жить, дышать и вообще существовать одному. Осознание измены до сих пор давит и на душу, и на мозг, но поделать с этим что-то практически невозможно. Он никогда не думал, что Чонгук способен на предательство, но, видимо, люди бывают сильно обманчивы. По телу проходится дрожь от внезапно накатившего холода, и Тэхен хмурит брови, не желая вставать с кровати, чтобы закрыть окно. У него всё тело ломит, как будто он побывал на какой-нибудь страшной войне, мышцы ноют, ощущаются первые признаки головной боли. Тэхен закрывает окно, поворачивает ручку и так и остаётся стоять, держась за неё и тяжело дыша. Перед глазами темнеет, лёгкие сдавливает, от чего дышать становится сложнее. Он никогда не проводил столько времени в постели, почти не двигаясь, понятно, почему организм даёт сбой. Из этого омута Тэхена вырывает телефонный звонок. А он ведь уже даже забыл о существовании мобильника. Эта мелодия никак не вписывается в общую тихую атмосферу, и в ушах уже звенит от неё. Одному богу известно, насколько тяжело Тэхену сейчас добраться до тумбочки с мыслями о том, чтобы это был не Вегас. С момента их последней встречи прошла неделя, но сил увидеться и посмотреть в глаза снова категорически нет. Тэхен бы не вынес его голоса сейчас, он бы точно сделал только хуже. На экране ярко светится «номер не определён», вроде и облегчение, что надежды были услышаны, а с другой стороны непонятно, кто это. Видит бог, Тэхен сейчас никого слышать не хочет. Он трясущейся рукой принимает вызов и ничего не говорит, даже не дышит, плотнее прижимая телефон к уху и закрывая глаза. Возможно, это вообще чей-то розыгрыш и Тэхен стал «жертвой» комедии. Он даже радуется, что в трубке тишина и никого живого нет. Может, это вообще галлюцинации и никакого звонка не было. От такого количества снотворного всё может быть. Тэхен садится на кровать и откидывает голову назад с глухим выдохом, уже собираясь убрать телефон и завершить вызов, но до него доносится раздирающее слух: — Тэхен! Только не это. Голос Чимина невозможно не узнать. Он высокий, ласковый, пропитанный добром и пониманием ко всему миру. Странно, что после всего произошедшего этот человек звонит в таком приподнятом настроении и явно не нацелен на серьёзный разговор. Тэхен глупо хлопает глаза, пытаясь всё осознать, и опирается локтями о бедра, пальцами свободной руки потирая переносицу. В трубке опять тишина. Слышится только шум машин, отдалённые голоса людей и ветер. Скорее всего, Чимин на улице. — Тэхен, ты слышишь меня? — в его голосе нет и доли издевательства или насмешек. Чимин спрашивает на полном серьёзе и тяжело дышит в трубку, потому что начал бежать, сломя голову, неизвестно куда. И Тэхен очень надеется, что сейчас ему не постучат в дверь. Тогда он точно разобьёт эту чашку кофе Чимину об голову. — Я бы предпочёл больше никогда не пересекаться с тобой, — грубо выпаливает он в ответ и откидывается на кровать, принимая форму «звезды». Завершить разговор хочется уже сейчас, но ему не дают. — То есть? Что я тебе такого успел сделать, что сам не знаю? — Чимин, кажется, даже перестал бежать. Наверняка он сейчас стоит, опираясь ладонями о колени, и недоуменно смотрит по сторонам в ожидании ответа. А Тэхен усмехается. Прикидываться дураком у его уже бывшего друга получается просто прекрасно. — Нагло врешь? Ещё скажи, что Чонгука в глаза ни разу не видел, — Тэхен переворачивается на живот и подпирает лицо ладонью, прикусывая щеку изнутри. Голос у него звучит слишком уверенно и ровно, словно ему вообще всё равно и не у него неделю назад жизнь, можно сказать, разрушилась. В животе неприятно покалывает и будто скручивает всё, потому что Тэхен нервничает. Сам не знает, почему. Скрывать то, что он хотел поговорить с Чимином бесполезно, но он рассчитывал хотя бы подготовиться к этому и быть во все оружия. А на деле его застали врасплох, когда прошлое только начало отпускать и душа ещё очень уязвима. — Я разговаривал с Чонгуком месяц назад… Стоп, что за цирк, Тэхен? — кто бы Тэхену объяснил, что за цирк. — Я только что прилетел из штатов и пропустил автобус, потому что пошёл дождь. Ты не мог бы прислать мне машину? Здесь плохо берет интернет. Погодите, что? — Что? — спешит озвучить свои мысли Тэхен, а в голове будто что-то взрывается. Он не понимает ничего ровно с того момента, как Чимин позвонил ему. В каком смысле он разговаривал с Вегасом месяц назад? В каком смысле он вернулся из штатов? Что за бред?! — Ты за дурака меня держишь? Где ты был полтора месяца? — В штатах, Тэхен. А если точнее, в Неваде. Вроде, не впервые, а ты всё никак привыкнуть не можешь, — на том конце слышно, как Чимин тихо и беззлобно смеётся. — Пришли мне машину, я замёрз. У Тэхена будто что-то в голове переключается. Он застывает с приоткрытым ртом и распахнутыми глазами, пытаясь сложить мысли в кучу и выстроить единый пазл. Не выходит. Тэхен еле дышит. Осознание доходит слишком медленно, и он ударяет себя ладонью по лбу, болезненно шипя сквозь зубы. Чимин не был в городе. Он был даже в другой стране. Они никогда не были сильно близки с Вегасом и не пересекались в тайне. Да что там, Чонгук как минимум последние месяца четыре практически ни на шаг от Тэхена не отходил. Так складывались обстоятельства. Понимание всего этого разрастается в голове как корень цветка и зарывает под себя полушария мозга, будто активируя систему «мыслить здраво» заново. Чимин, стоя на улице под дождём, терпеливо ждёт, не смея отрывать своего друга от размышлений. С его работой он уже научился быть уравновешенным и моменты, когда люди тупят, переносит спокойно. Но, черт возьми, на улице слишком холодно для таких ожиданий. — Тэхен, я мало что понимаю, и, почему ты на меня наехал, тоже не в курсе, — Чимин старается звучать как можно мягче и правильно подобрать слова. — Я даже знать не хочу, что произошло между тобой и Вегасом, но мне нужна машина и побыстрее. Для Тэхена звук идёт как через плотную вату. Он не может ни пошевелиться, ни вдохнуть, ни слова произнести. Волнение в груди распускается как бутон цветка, пронзая шипами сердце и забивая лепестками лёгкие. По телу озноб проносится, и Тэхену хочется исчезнуть или раствориться в воздухе, лишь бы с ним всего этого не происходило. Какой же он дурак. Телефон выпадает из рук, а Чимин, тяжело вздохнув, сбрасывает вызов и начинает просто ждать. Рано или поздно машину ему отправят, это он знает наверняка. Тэхен еле как держится и зарывается пальцами в волосы, судорожно выдыхая и кусая губы до боли. Перед глазами всё плывёт, дыхание сбито, и кислород с трудом попадает в лёгкие. Он ошибся. Теперь Тэхен уверен в этом даже больше, чем на сто процентов. Он разбил всё, что сам строил долгие годы. Никого не послушал, не пытался проверить и убедиться во всем самому. Безжалостно вырвал чужое сердце из грудной клетки и разорвал его на части. Он был будто оглушен собственными мыслями, разум затуманил и алкоголь, и потрясение, контроля над собой практически не было. Сейчас Тэхен не нуждается в подтверждениях других людей. Он сам точно уверен — Вегас не изменял ему. Физически не мог. Только думать об этом надо было раньше.

***

Тэхен стоит, прижавшись спиной к холодной стене дома, и тяжело дышит, пытаясь не упасть. На улице моросит дождь, ветер неприятно обжигает лицо и руки, мокрая чёлка липнет ко лбу. Небо слишком серое и как будто опустилось ниже, окутывая город туманом, деревья печально качают мокрыми ветками, капли дождя стучат по асфальту и крышам, усиливаясь порывами ветра. Тэхен любит дождь, но не сегодня. Такая погода только и заставляет, что грустить и копаться в своей голове, а это просто невыносимо, когда ты знаешь, что потом ничего хорошего не будет и легче ни тебе, ни кому-то другому не станет. У Тэхена этот «кто-то другой» — Чонгук. Он не знает, плохо ли ему сейчас, плакал ли он ночами после расставания, было ли ему кому высказаться и выплеснуть эмоции, поддержал ли его хоть кто-то. Вегас не заслужил всего этого, он ведь даже не виноват. Их обоих жёстко подставили, вот только непонятно, зачем. Тэхену бы любить его и оберегать, давать надежду и вместе двигаться вперёд, а не бросать безжизненно валяться с ножом в сердце и уходить, не оборачиваясь. Рассказать об этой ситуации Чимину он не смог, но всё-таки окончательно убедился, что Пак здесь третье лицо, которого просто приписали в этой истории как самого главного виновника, а в курс дела ввести забыли. Тэхен до сих пор не понимает, почему тогда, в тот день Вегас ему ничего не рассказал. Да, он бы скорее всего пропустил эти слова мимо ушей и всё равно совершил ужаснейшую ошибку, но он бы точно вспомнил всё это сейчас. Чонгук лишь пытался что-то сказать, но будто боялся или знал с самого начала, что Тэхен не поверит. А он бы и правда не поверил. За это хочется убить себя прямо здесь, под дождём. Тэхен даже стоять рядом с его домом недостоин, а увидеть Вегаса вблизи тем более. Ему нужно всего лишь забрать паспорт, чтобы улететь отсюда и избавить жизни других людей от себя. А самое главное, покинуть жизнь Чонгука, чтобы никогда больше не причинить ему боли. Это лучшее, что он сейчас может сделать. Вегас ушёл из дома буквально десять минут назад, и Тэхену пришлось со скоростью света забежать в арку дома, чтобы остаться незамеченным. До подъезда считанные шаги, но этот путь все равно кажется долгим. Казалось бы, перед тобой уже родное место, которое всегда встречало тебя теплом и запахом выпечки с корицей, но Тэхену неимоверно холодно и противно здесь. Создаётся ощущение, будто стены впитали в себя негативную энергетику с прошлой встречи и сейчас умышленно давят на тебя, пытаясь выпнуть наружу. А Тэхен и не может здесь никого винить, кроме самого себя. Дорога до квартиры полностью вылетает у него из головы, а двери остаются открытыми, потому что задерживаться надолго здесь он не планирует. Былого тепла и уюта тут совершенно не наблюдается. Порядок безупречный, Вегас всегда был самым настоящим перфекционистом, но создаётся впечатление, будто с последней встречи здесь просто ничего не трогали. Стены и мебель пропитаны холодом, в воздухе улавливается запах дождя, окна раскрыты нараспашку. Тэхен ловит себя на мысли, что всё выглядит каким-то… мёртвым? Нет, он не хочет даже думать об этом. На поиски паспорта уходит минут пятнадцать, потому что Тэхен не такой любитель порядка, и все вещи у него живут своей жизнью. Был бы здесь Чонгук, точно нашёл бы пропажу за две минуты. Ужасно. Больно даже вспоминать о нем. Больно смотреть в зеркало и вообще находиться в этой комнате, где всё и произошло. Не будь у Тэхена сейчас хоть каких-то сил, он бы точно упал на колени и закричал, что есть силы. И кричал бы пока не сорвал голос и не разодрал горло до боли. Он зажмуривается, пытаясь прогнать непрошенные слезы и стереть в голове картинки прошлого, которые не перестают напоминать о счастливой жизни и подкидывать возможные варианты будущего, если бы сейчас всё было хорошо. Если бы человек имел где-нибудь на затылке кнопку, которая могла отключить сознание, это была бы очень полезная функция в данный момент. Чтобы отвлечься, Тэхен окидывает взглядом комнату и невольно цепляется глазами за пару белых листов, лежащих на кровати. Кажется, именно их Вегас держал в прошлую встречу. Терять нечего, любопытство берет верх. Он медленно опускается на кровать и принимается вдумчиво читать текст, чувствуя, как сердце начинает ускорять ритм. Когда Тэхен заканчивает читать последнюю строчку, лист выпадает у него из рук. Он застывает как каменная статуя и не дышит. Шок от прочитанного взрывается сразу и в голове, и в груди, течёт по венам как раскаленная лава, смешиваясь с кровью, и обжигая сознание. Внутри будто всё застывает, а потом разбивается на миллионы осколков, больно впиваясь в кожу изнутри. Тэхен наклоняется и опирается руками о колени, словно ему так дышать легче. Глаза начинает щипать, а в ушах кровь пульсирует, напрочь выбивая из реальности. Он не замечает, как на пороге комнаты появляется Чонгук. Такой катастрофы не ожидал ни один из них. Вегас выглядит так, будто вернулся со страшной и долгой войны, где принимал участие во всех сражениях. Он слишком сильно похудел, на щеках нет даже следов когда-то яркого румянца, руки у него дрожат, под глазами синяки, а одежда на нем висит как на вешалке. Чонгук тяжело дышит, опираясь плечом о дверной косяк, и чуть не падает, когда замечает на полу листы. Не трудно понять, что Тэхен всё прочитал и теперь всё знает. — Почему ты здесь? — кое как выговаривает Вегас, машинально делая шаг назад и обнимая себя за плечи, будто ждёт такого же нападения, как и в прошлый раз, и пытается себя защитить. Сорваться на бег у него не получится, да ему даже ходить сейчас тяжело. Тэхена его голос будто из параллельного мира вырывает. Он смотрит на Чонгука глазами полными шока и горечи, отмечает его нездоровую худобу и то, как тяжёло он дышит, будто ему воздуха не хватает и он сейчас упадёт. Горячая слеза сама внезапно вырывается из глаза и медленно катится по щеке, растворяясь на сухих губах. Тэхен понимает, что Вегас жмётся и пытается утонуть в своей чёрной кофте, потому что боится. Боится его, человека, которого любил всем сердцем и верил всей душой, с которым шёл долгое время, держась за руки и смотря с улыбкой в светлое будущее. Только это будущее сменило свой цвет слишком быстро и неожиданно. Тэхен очухивается окончательно, только когда у Чонгука подкашиваются ноги и он чуть не падает, не будь рядом стены. Он быстро оказывается рядом и ловит его за талию, чувствуя, как Вегас сильно вздрагивает от прикосновений и, наверное, был бы рад выпутаться из этой крепкой хватки и убежать, но сил просто нет. Тэхен усаживает его на кровать и садится рядом, не смея больше коснуться, пока не разрешат. Вегас сжимает руками толстовку на груди и с трудом вбирает кислород в лёгкие, жмуря глаза. И непонятно, больно ему или это просто шок от повторной встречи. — Воды, — шепчет Чонгук сквозь зубы, надеясь, что не задохнется прямо сейчас, не успев ничего объяснить. Тэхен даже так слышит его и подрывается с места, убегая на кухню и возвращаясь со стаканом тёплой жидкости. Он помогает Вегасу осушить его практически до конца, а затем просто ждёт, когда тот успокоится и поймёт, что ему здесь ничего не сделают, не тронут и не причинят боль. Тэхену даже объяснять ничего не нужно, он уже и так всё понял. В голове каким-то загробным голосом звучат недавно прочитанные строчки. Рак лёгких второй стадии. Опухоль шесть сантиметров. Метастазы в отдельных лимфоузлах. — Почему ты не сказал мне? — тихо спрашивает Тэхен, пытаясь скрыть дрожь в голосе, что выходит откровенно плохо. В груди всё щемит и болит, неизвестно от чего больше. — Не хотел обременять тебя всем этим, — спустя минуту отвечает Вегас, складывая руки на груди, и шмыгает носом. С трудом, но дышать он ещё в состоянии. — Ты что такое говоришь? — у Тэхена в глазах неподдельное удивление и полное непонимание ситуации. Он поворачивает Чонгука к себе лицом за плечи и смотрит, не моргая. У того взгляд нечитаемый, но пропитанный таким количеством боли и сожаления, что даже представить сложно, что с ним происходило всю эту неделю. — Почему ты так решил, Вегас? С чего вдруг? Чонгук вздрагивает, когда это прозвище слетает у Тэхена с губ. Это как возвращение в прежний мир, где всё было хорошо и никто не думал о трудностях, а стремительно преодолевал их и шёл дальше. Они оба хотели жить и не обращали внимание ни на что, и такая политика действительно их не раз спасала. Каждый из них простужался, лежал несколько дней в кровати с температурой, но всегда выздоравливал и возвращался в строй. Когда заболел Чонгук, всё так же списалось на обычную простуду, от которой внезапно пошли осложнения. Но с каждым днем становилось только хуже, и он сам не понял, как пошёл в больницу. А Тэхену не рассказал. Не хотел, потому что тот тогда очень много и упорно работал, практически не замечая вокруг себя ничего, но даже при таком раскладе заботился о Вегасе. Вот только даже не допускал мысли, что он может быть тяжело болен. — А вся эта ситуация с изменой? — Тэхен тяжело сглатывает, замечая, как Чонгук напрягся от этого вопроса. — Это тоже цирк, чтобы меня не обременять? У Вегаса не хватает ни воздуха, ни сил, чтобы ответить, поэтому он просто слабо кивает, опуская голову и поджимая губы. С самого начала и до конца это была его идея, но в последний момент он пожалел. Только было уже поздно, потому что Тэхен получил то поддельное сообщение. Они одновременно произносят тихое «прости» и как-то облегчённо выдыхают, потому что между ними теперь нет недосказанности и тайн. Оба переводят взгляд на брошенные на пол листы, где чёрным по белому написан один из самых страшных диагнозов. В голове Тэхена до сих пор теплится надежда, что это ошибка, и нужно пройти обследование в другой клинике, где озвучат совершенно другой результат. — Это не ошибка, — будто читая его мысли, изрекает Вегас и сильнее обнимает себя руками, потому что самому больно всё это читать и осознавать. Трудно представить, что он почувствовал, когда ему только озвучили диагноз, и что он чувствует каждый день, когда ему сообщают весьма неутешительный прогноз. Он медленно умирает. И не от рака, а от безысходности. Тэхену тяжело видеть его таким. Для него Чонгук всегда был лучиком солнца в жизни, а сейчас стремительно потухает на глазах, сгорает как свеча. В квартире тихо. Из соседей никого не слышно, будто все в радиусе пяти этажей оставили их наедине, чтобы они наконец поговорили. За окном продолжает стучать дождь, он стал ещё сильнее и образовал полупрозрачную водную стенку, через которую трудно разглядеть город. Вегас тихо всхлипывает, вспоминая, как неделю назад в ту ночь так же пошёл дождь и окончательно выбил его из колеи. Ему нельзя волноваться, но с такой жизнью это практически невозможно. Он не замечает, как Тэхен притягивает его к себе и аккуратно прижимает к груди, поглаживая по спине и зарываясь пальцами в мягкие волосы. Чонгук расслабляется и утыкается носом в чужую ключицу, кусая губы и пытаясь сдержать слезы. В объятиях Тэхена всегда тепло. Они будто возвращают тебя в детство, когда ты приходил домой, где тебя ждали родители, в углу горел камин, и на душе было так спокойно и ты знал, что у тебя есть завтра. Вегас слышит, как бьется чужое сердце, как медленно и тяжело Тэхен дышит, стараясь выглядеть сильным, чтобы хоть как-то спасти ситуацию. — Что-то можно сделать? — звучит как-то умоляюще и с надеждой, и Чонгуку ой как не хочется ответить на это… — Если химиотерапия не поможет, операцию будет невозможно сделать, — он оборачивает руки вокруг талии Тэхена и устало прикрывает глаза. Сейчас мир уже не выглядит таким, как раньше. Все детские мечты стёрлись в один момент, а сил бороться уже практически не осталось. Нам обломали крылья. Произошло самое страшное — мы сдались.

***

3 месяца спустя

Тёплый ветерок играется с мягкими волосами и ласкает кожу лица, на клумбах совсем недавно распустились цветы, и теперь в воздухе царит чудесный аромат ради которого точно стоит выйти на улицу. Солнце опаляет своими лучами прохожих, небо полностью голубое, без облаков. Чонгук сидит на скамейке около здания больницы, вокруг него ещё несколько таких же, как и он сам, пациентов, которые вышли погулять со своими родственниками, а по середине этой небольшой площадки расположен фонтан. Никогда бы Вегас не подумал, что территории больниц могут быть так эстетично обустроены. В глубине души он знает, что всё это сделано для того, чтобы скрасить серые дни больных, но всё же думать об этом не хочется. — Скучал? — рядом с ним на скамейку резко падает Тэхен и обнимает за плечи, запуская свободную руку в редкие волосы. — Выглядишь лучше, чем вчера. Одному богу известно, насколько Чонгук благодарен Тэхену за то, что тот ведёт себя с ним как с абсолютно обычным человеком. Он практически не заикается о его диагнозе, не смотрит на него как-то по особенному, всё ещё пишет с ним музыку и учит играть на гитаре, будто Вегас и не болен вовсе. Конечно, иногда закрыть глаза на это не получается, потому что состояние организма слишком нестабильно, и Чонгуку бывает сильно плохо. Приступы удушья участились, а химиотерапия не всегда давала нужные результаты. Опухоль не прекращала свой рост, болезнь постепенно перешла в третью стадию, но надежда не покидала никого. Шанс есть, небольшой, но если правильно ухватиться за него, можно сделать многое. Такие прогулки, как сейчас, Вегас совершает не часто. Дышать городским воздухом ему сложно, но безумно хочется хотя бы иногда вот так пройтись с Тэхеном за руку по траве и почувствовать себя живым. — Мне всегда хорошо, когда ты рядом, — от части Чонгук даже не врёт. Присутствие Тэхена действительно вселяет в него какую-то уверенность и желание бороться за себя и за них двоих. Вегас обнимает его, крепко сжимая пальцами голубую рубашку, и жмётся так же доверчиво, как и раньше. Он чувствует, что его любят и оберегают. Чувствует, как бережно Тэхен гладит его по спине и шепчет всякие нежности на ушко. С ним обращаются как с дорогой фарфоровой статуэткой, которую легко разбить, а собрать обратно уже не получится. — И всё-таки, мне кажется ты похудел, — констатирует факт Тэхен и нехотя размыкает объятия, смотря прямо в глаза. — Ты ешь что-нибудь? — Это нормально, Тэ, — спешит его успокоить Вегас и снова примыкает к уже родной груди. — В день, когда врач сказал мне, что у меня рак, я сбросил, наверное, килограмма два, — Он тихо смеётся, а Тэхен непонимающе выгибает бровь. — Я сбросил их пока плакал. Сколько бы времени не прошло, а слушать такое до сих пор сложно. Вегас, конечно, не выглядит как человек, который болеет смертельной болезнью, даже его худоба и бледность не портят картину, но Тэхену от этого всё равно не легче. В самом начале известие обо всем этом лишило его сна и нормальной жизни как минимум на месяц. Он боялся каждого тяжёлого вздоха Чонгука ночью, слова «я больше не могу, я устал» пугали так, словно ему смертельный приговор озвучили, а когда Вегас подавал хоть малейшие признаки простуды или нового приступа удушья, Тэхен чуть ли не терял контроль над собой и над ситуацией, пытаясь ему как-то помочь. В конце концов, Чонгука положили в больницу, и он уже довольно долго не ночевал у себя дома. Безусловно, им обоим одиноко, но все знают, что так будет лучше. — Хэй, Тэхен, — Чонгук беззлобно ударяет его по руке, чувствуя, как чужие пальцы играются с его волосами, и тихо смеётся. — А раньше тебе нравилось, — Тэхен перемещает руку на талию Вегаса и начинает щекотать его, другой рукой придерживая за плечи, чтобы не упал. Чонгук громко смеётся и просит прекратить, а у самого в душе будто фейерверки взрываются от того, что ему наконец-то просто хорошо и боль не чувствуется почти совсем. Тэхен отстраняется и срывается на бег с ребяческим «догони», а Вегас подхватывает игру, тут же вскакивая со скамейки. Бегут они не быстро, чтобы Чонгуку было не так тяжело, но даже это для них как глоток свежего воздуха. Тэхен постоянно оборачивается и призывает к себе, дразнит, убегая дальше и не давая себя поймать, а Вегас продолжает смеяться и в шутку обещает, что припомнит это ещё не один раз и будет мстить. — Вегас, ты… — голос у Тэхена срывается, когда он видит, что Чонгук остановился и сейчас опирается рукой о колено, а другой сжимает больничную рубашку в зоне сердца. — Что случилось?! Тэхену самому кажется, что он сейчас задохнется. Вегас еле стоит, судорожно ловя ртом воздух и пытаясь вдохнуть глубже, но не выходит. Он будто давится этим кислородом и кашляет, жмуря глаза до боли и пытаясь что-то сказать. Паника охватывает моментально, пуская по телу узлы раскаленной проволки, которые больно впиваются в кожу. Чонгук держится за сердце и задыхается, падая Тэхену в руки и не в силах больше сделать вдох. Перед глазами темнеет, тело не чувствуется практически совсем, в ушах звенит, а в груди так больно, будто ребра выламывают и крошат лёгкие на пылинки. Тэхен срывается на такой бег, который даже представить в своей жизни не мог и, не замечая как, оказывается в коридоре больницы, что-то кричит и еле как держится, чтобы самому не упасть безвольной куклой. Он приходит в себя спустя минуту после того, как Вегаса забирают врачи и увозят вглубь коридора, и сразу же начинает дрожать от страха. Он думал, что хуже уже не будет, но нет, это происходит с ним прямо сейчас. Тэхен знал то, чего не знал Чонгук. Он был предупреждён, что состояние Вегаса стало куда хуже, чем было раньше, а приступы сильнее, и при сильных эмоциях, если не помочь вовремя, он просто задохнется. Его буквально сдавит изнутри, врачи ничего не успеют сделать. А ведь Тэхен верил. Верил, смотря на него, замечая в его глазах блеск и тягу к жизни. А сейчас неизвестно, выкарабкается ли он. Тэхен как в тумане доходит до операционной в сопровождении медсестры, которая раза три предлагала ему успокоительное, но он отказывался. Он чувствует, как Вегасу сейчас больно, как он мучается и пытается выбраться из этого страшного омута, который может забрать его навсегда. Видит бог, Тэхен очень хочет помочь. Хочет забрать всю эту боль себе, лишь бы Чонгуку было не так тяжело. Он не заслуживает уйти из жизни так рано, в таких мучениях, не имея возможности даже вдохнуть и открыть глаза, чтобы последний раз увидеть человека, которого он безумно любит. Тэхен стоит, будто его приковали к полу и смотрит на дверь, за которой сейчас находится Вегас и множество врачей. Внутри всё горит, режет так сильно, что хочется вопить и бить руками стены, рвать на себе волосы. Тэхен чувствует, как становится тяжело дышать, лёгкие будто камнями набили. Ощущение, будто сейчас происходит самый пик «сражения» и одно неверное действие, и всё. Конец всему и темнота. Тэхен не знает, на кого сейчас надеяться и у кого просить помощи. Веры в то, что кто-то может помочь уже просто нет. И это страшно. Но то, что произошло сейчас, куда страшнее. Голоса за дверью затихают. Слышен лишь звук металлических инструментов. Тэхену на момент кажется, что он кожей ощущает чужие вздохи и не может поверить. Этого не может быть. Кто нибудь, скажите, что это не так! Дверь открывается и на глаза показывается врач в полной медицинской экипировке. Тэхен уже по глазам видит, что ничего хорошего сейчас ему не скажут. Врач снимает перчатки, маску и смотрит с сожалением, будто глазами говорит «Крепись, парень, это было неизбежно». — Двенадцать сорок две. — Что? — Тэхену кажется, что он ослышался. У него начинают дрожать губы, а в уголках глаз скапливаются слезы, но он держится из последних сил. — Время смерти. Двенадцать сорок две. У Тэхена внутри всё перегорает. Это конец. Он не замечает, как щеки обжигают горячие слезы. Как в голове всплывают картинки из прошлого, когда они только только познакомились с Вегасом, как они сочиняли музыку вместе, как просыпались утром в тёплой постели и как Чонгук крепко обнимал его, шептал признания в любви и не отпускал, всегда был рядом. Тёплую руку Вегаса в своей забыть практически невозможно, Тэхен будто сейчас всё ещё ощущает это прикосновение. Смех Чонгука невольно раздаётся в ушах, его улыбка светится прямо перед глазами и в целом его образ будто выжжен на сетчатке. Тэхен вспоминает, как они сидели в конце августа на крыше, как он обнимал Вегаса со спины и прижимал к груди, чтобы согреть, и оба хотели тогда только одного — быть рядом, любить и быть любимыми. Почему этому не суждено было сбыться? Тэхен чувствует, как рушится весь мир вокруг, отдавая болезненным гулом в ушах. Он думал, что они справятся, но как же он ошибался. Это больно рубит его по живому, растирает на песчинки, лишая возможности нормально дышать. Тэхен теперь один. Вегаса больше нет. С ним ушёл и весь остальной мир. Тэхен срывается на бег, сжимает веки до пятен перед глазами, пытается вдохнуть хоть каплю воздуха, но не может. Улица встречает его холодным ветром, будто погода вмиг сменилась с хорошей, на ужасную. Будто мир готовился к этому. В голове ураган, масса вопросов, а самые главные из них, это: что теперь делать? Куда идти? Как дальше жить? Ради кого? И на них нет ответов и не будет. Тэхен падает прямо на колени и тянет волосы на голове руками, желая их вырвать, а вместе с ними и всю эту ужасную боль. Он бы разодрал себе кожу, выломал кости и вырезал из груди сердце, лишь бы не чувствовать этого. Он каждой клеткой тела ощущает, как у него появляются шрамы, как старые начинают кровоточить, а душа воет, ей нестерпимо больно. Тэхену хочется кричать, убить самого себя, спрятаться куда-нибудь от этого кошмара и больше не показываться этому миру. Слезы продолжают течь по щекам, на губах кровь, голова раскалывается от количества эмоций, но он даже внимания на это не обращает. Все иллюзии разрушены в хлам. Тэхен резко чувствует какое-то опустошение. Полное отсутствие ощущений, эмоций, ничего. В нем будто сгорело всё окончательно и остался лишь пепел от того, что когда-то было. Рядом с ним никого нет, и он даже не знает, кому может сейчас позвонить. Одиночество сейчас — страшная вещь. Но действительно ли Тэхену в данный момент кто-то нужен? В груди колит как у больного, кислород всё ещё отказывается нормально поступать в лёгкие, слезы текут уже, наверно, по инерции. Тэхен смахивает их рукавом рубашки, но чувствует, как их становится только больше. Ноги уже затекли от сидения на асфальте, колени жутко болят, но это ничто, по сравнению с тем, что внутри. Он безучастно смотрит на прохожих, которым даже дела до него нет, и мысленно сам задыхается. Ветер попадает на щеки и сушит их от влаги, кровь от бесконечных укусов застыла в уголке губ. Этот холодный поток воздуха будто проходит сквозь Тэхена, тушит последние искры, последние костры жизни у него внутри и оставляет всё в безжизненном виде. Он не вынесет этого. В голове как на репите крутятся фразы: Прости меня. Я не смог. Я люблю тебя, Вегас. Тэхена уже не собрать.