I.N.Y.

      Сокджин — человек ничем не примечательный. Он обычный студент университета, четверокурсник, решивший поступить на архитектора, к чему было приложено немало усилий. Ким упорно трудился не только за мольбертом в художественной школе семь лет, но и занимался с преподавателями лично, отлично сдал выпускные экзамены и встал на доску почёта среди первых, а на вступительных выступлениях показал себя настолько хорошо, что был принят на бюджет, чему несказанно рад.       Его родители не столь состоятельны, чтобы позволить себе оплачивать учёбу сына. К тому же, их в семье двое, почти одного возраста, и как-то обделять одного из сыновей господин и госпожа Ким никогда бы не стали, ведь обоих любили одинаково. Но Сокджина это ничуть не расстроило, — он привык добиваться всего своими силами. Конечно, когда есть подкреплённая материальная база намного проще, но так не интересно, да и такое благовейное отношение к деньгам Джин презирает. Зелёные купюры решают многое, но настоящей ценностью для омеги не являются.       Его младший брат Ким Тэхён был воспитан точно также, поэтому полностью согласен с братом. Несмотря на то, что они пошли разными дорогами, всё равно были очень близки. В конце-концов Тэхён тоже приложил немало усилий, чтобы заложить фундамент для миллиона различных знаний и поступить на филолога. Порой, когда тот начинал открывать рот, Сокджин чувствовал себя немного тупым. Особенно раньше, когда вся семья собиралась за обеденным столом. Тогда в разговор вступал и глава семейства с педагогическим образованием, тут такие творческие люди, как госпожа Ким и Сокджин шли в открытое плавание, с улыбками наблюдая за постоянными спорами между отцом и сыном. Их это не смущало, наоборот — смешило.       Но время шло, и, как и всем людям, Киму старшему пришлось уйти из родительского гнёздышка. Он устроился на подработку, снял уютную квартиру недалеко от университета и переехал, обещая своим старикам навещать их на выходных или хотя бы почаще звонить. Через несколько месяцев съехал и Тэхён, наконец рассказав родителям, что состоит в отношениях и переезжает к своему парню. Господин Ким сначала не принял такого ответа от своего младшего сына, — мало ли, какой альфа может крутить с его маленьким омегой. Но в спор вмешался Сокджин, объяснив, что давно знает о любви брата и с Чонгуком знаком лично, потому что сам их и свёл, поручился на все двести тридцать семь процентов. Через несколько дней Чон был приглашён на семейный ужин, где понравился всем без исключения и был торжественно произведён в статус «Член семьи», после они с Тэхёном действительно уехали вместе в их квартиру.       Несмотря на то, что Сокджин старше, пусть и на два года, серьёзных отношений у него не было. Когда-то он встречался с альфой, но дальше неловких поцелуев и невинных держаний за руку дело не зашло. Кажется, ему было четырнадцать или пятнадцать. Может быть, он просто влюбился, и это прошло так же быстро, как и началось. Потом Ким не стал ударяться в поиски второй половинки — сильных кандидатов не было, да и времени тоже. А к этому омега относился скептично. «Всему своё время, моё будущее мимо меня не пройдёт», — отвечал он родителям. Всё изменилось после поступления.       Если возвращаться к жизни Сокджина в реальном времени, он тихо простонет себе под нос что-то о желании чашечки капучино с двойным сахаром, а не вот это всё, и попросит вас быть потише, ведь черчение основополагающих колон дворца на бумаге объёмом, примерно равной А3, требует высшей степени сосредоточенности, потому что преподаватель по этому предмету очень строг, а у него всего неделя до сдачи работы, когда у него готов только примерный набросок, грязный и потрёпанный эскиз и начерченные линии для начальных построений. Омега находит это катастрофой, потому что он не подумал и выбрал не самое лёгкое задание.       «Ничего не поделаешь. Сам виноват, — не я первый, не я последний», — успокаивает себя Ким, высовывая язык от усердия, стараясь не промахнуться ни на миллиметр, ведь фактически от него в скором времени будут зависеть судьбы людей, а точность в этом деле очень важна, потому что является основополагающей безопасности. И Сокджин старается справиться с этой работой на максимальный балл.       Он медленно затачивает грифель карандаша ножом, потому что у них так принято, и вообще отстаньте-мне-так-удобно. Сдувает остатки со стола и листа, заносит над прочерченными линиями, чтобы придать столпу объёма и точности.       Откуда-то сверху раздаётся звук работающей дрели, и омега вскакивает от неожиданности и лёгкого испуга. Он бы непременно упал со стула, если бы сидел немного в другой позе, но Ким рад, что хотя бы не залил бумагу, потому что задел стоящий на столе стакан с водой, который по счастливой случайности зашатался, но не упал. Парень сразу же отставляет его в сторону и снова занимает начальное и очень удобное положение на стуле.       Сокджин опять проверяет правильность построения, расположения, ориентирования и складчатость композиции прежде, чем снова хочет приступить к нанесению рисунка. Как только он подаётся вперёд, собираясь прочертить основание, ремонтные работы наверху снова прерывают его, но на этот раз куда серьёзнее, потому что омега, улетая в свои фантазии и замыслы снова пугается и уже падает с насиженного места, потому что локоть соскальзывает с колена.       Парень смотрит на экран телефона, отмечая, что сейчас вообще-то тихие часы и проводить какие-либо шумные работы запрещено. К тому же, это его очень отвлекает и мешает. А работа действительно важна, потому что может повлиять на его успеваемость, как и любая другая, но на старших курсах они относятся к этому серьёзнее, потому как и спрос больше, — такого раслабона им больше никто не даст. Дошли до четвёртой ступени, теперь будьте добры, учитесь и действуйте уже, как специалисты своего дела.       Он садится обратно на стул, немного кряхтя и потирая ушибленный бок, снова, но уже нервно затачивает карандаш, желая унять дрожь в пальцах от лёгкой степени негодования.       Сокджин смотрит в потолок, потом на свою так и не начатую работу, затем переводит взгляд обратно и так несколько раз, пока не откладывает карандаш в сторону и не закрывает глаза, представляя себе горячие источники, на которые они когда-то ездили с родителями. Он вспоминает, как хорошо было купаться в горячей воде с массажирующими плечи струями воды, потом из шикарного хамама в холодный бассейн и обратно в сауну на верхнюю полку. Его это успокаивает, и Ким снова предаётся мечтаниям поехать туда ещё раз, может быть, с друзьями или как-то организовать это по-семейному, на свой приближающийся день рождения.       Омега начинает напевать незатейливую мелодию себе под нос, где-то даже забывая слова, от чего всё становится похожим на тихое мычание, приятно ласкающее слух.       Ким снова собирается с мыслями и заносит карандаш над всё ещё белым листом, вымеряя точку приложения. Аккуратно надавливает, ведя линию вверх, и всё снова выходит из-под контроля, когда раздаётся сильный грохот опять-таки наверху, сопровождающийся ещё и громким возгласом, от чего Сокджин дёргает рукой, сильно сжимая предмет в своей руке и оставляя на бумаге прекрасно выраженную, толстую, тёмную и грубую линию, перечёркивающую почти всю поверхность, потому что он начал от левого нижнего угла.       — Да, что же это такое?! — Уже в голос ругается омега, недовольно хмуря брови и одним резким движениям сминая в комок весь лист. Никуда не годится. Если так и дальше пойдёт, то он совсем не сможет сосредоточиться, а такой расклад Сокджина не устраивает от слова совсем.       Он шарится под столом, чтобы найти мягкие домашние тапочки, так как полы в квартире холодные. У Кима она вообще сама по себе холодная, но он привык. Помещение становится тёплым только тогда, когда его заполняют пьяные в хлам человеки, танцующие везде. Правда, такая компания ограничивается двумя-тремя часами, а потом либо в клуб, либо по домам, потому что пять потных, пропахнувших перегаром тел диван и душа Сокджина просто не выдержат.       Он не закрывает дверь на ключ, просто захлопывает, пешком поднимается наверх, считая ступени и останавливается напротив квартиры, находящейся прямо над ним. Несколько дней назад омега видел, что в подъезде стояли вещи и мебель, поэтому наличие соседей с ремонтом его не очень удивило, но парень всё же надеялся, что сегодня они немного отложат.       Ким отсчитывает до трёх про себя и коротко, но звонко стучит в деревянную дверь.       Сначала в квартире становится тихо, потом он слышит шаги и только после этого ему открывают, а несмазанные петли издают неприятный звук, что отражается от стен подъезда и увеличивает децибелы в несколько раз, от чего Сокджин морщится, упирая взгляд в пол, заметив то, что тапочки пора бы и постирать.       Первое, что он замечает — это босые ступни, всё же вспоминает, зачем он сюда пришёл и резко поднимает голову на нового соседа. По запаху Ким определяет, что это альфа. У него широкие плечи, красивые черты лица, ямочки на щеках и выразительный, удивлённый взгляд.       У омеги весь воздух вылетает из лёгких, а щёки покрываются лёгким румянцем. Нет, нет, нет, всё должно быть не так, всё не так должно быть, чёрт возьми. Он заводит руки за спину, чтобы не показывать дрожь и смотрит в сторону.       — Здравствуйте, я ваш сосед снизу… Не могли бы вы быть немного потише сегодня. Мне очень неловко, но у меня безумно важная работа, поэтому… — Парень тараторит, всё ещё не находя силы взять себя в руки.       — Джинни? — Низкий и приятный голос, как всегда, с хрипотцой прерывает его, а у Кима земля готова уйти из-под ног.       — Вы меня с кем-то перепутали, — наконец находит в себе силы ответить, даже не сломавшись над интонацией и голосом.       — Не притворяйся, что не знаешь меня, — альфа порывисто хватает Сокджина за локоть, чуть сжимая, что тому приходится посмотреть знакомому прямо в глаза.       — Я бы предпочёл не знать тебя, чем помнить всё, что ты сделал, Намджун, — омега наконец берёт свой мозг под контроль и отступает на шаг назад. — Поэтому, пожалуйста, отпусти, и если тебя не затруднит, повремени со сборкой шкафов. Мне проект сдать надо.        Он смотрит на знакомого несколько секунд, прежде чем отпускает руку парня.       — Извини.        — Спасибо за понимание, — быстро бросает Сокджин и разворачивается, начиная спускаться по лестнице, пока ему в спину не прилетает колкое:       — Я настолько противен тебе? Почему ты резко стал ненавидеть меня?        Ким на это не отвечает, даже не поднимает на соседа взгляда, преодолевая ступени и закрываясь у себя на ключ, и только после этого позволяя себе облокотиться о дверь спиной и еле слышно простонать, роняя голову на руки.       — Зачем… Зачем ты вернулся, да ещё и поселился в этом доме… Чтоб всё хорошо у тебя было, — бормочет Ким, запрещая себе выражаться нецензурно, и смахивает слёзы с ресниц.       «Расслабься, милый, два года прошло, и никакое «Джинни» не должно сбить тебя с толку. Соберись, тряпка, при всей удачливости ты его больше никогда не увидишь», — он потирает переносицу и идёт в ванную, чтобы умыться.       Когда омега бросает взгляд в зеркало, то снова вспоминает этот внимательный взгляд с прищуром, небрежно лежащие волосы и мягкую улыбку. Он жмурится, пытаясь прогнать этот образ вместе с воспоминаниями.       Телефон в его заднем кармане вибрирует, оповещая о новом уведомлении. Сокджин читает на экране яркое:

«Ким Намджун впервые за долгое время в сети. Нажмите, чтобы…»

      — Кого я обманываю… — Тихий вздох.