И пусть удача всегда будет с вами

Гарри сидел на кровати и вертел в руках какой-то прутик, но мыслями юноша был далеко отсюда. Он вспоминал Хогвартс. Нет, Гарри не из тех, кто живёт лишь прошлым, постоянно витая в облаках. Но ведь он, Гарри, может позволить себе небольшую слабость?.. — Гарри! — к юноше подбежала Гермиона, заставляя того опуститься с небес на землю, — всё в порядке? — Да, конечно, Герм, — улыбнулся Гарри. Гермиона была в светлом платье с красивой косой каштанового цвета. Да, она была завидной невестой… Бы. Все обходили стороной дом Грейнджер, боялись, что за общение с ними их накажут, если не хуже. Но никогда не отказывались от белки или птицы, которую подстреливала Гермиона. Её отец когда-то занимался стрельбой, и это пригодилось и на войне, и вот сейчас, когда встал вопрос о выживании… — Ты уже.? — Гарри осёкся, но Гермиона серьёзно посмотрела на него и кивнула. — Я уже стреляла, в этот раз пара белок попалась, — девушка вновь вернула себе прежнюю беззаботность, и улыбнулась, но улыбка её померкла, когда в дом вошла миссис Грейнджер. — Привет, мам, — холодно проговорила Гермиона и взглянула на отстраненную мать. Волан-де-Морт проявил необычайное великодушие, и не убил родителей девушки, а отправил в резервацию. Правда, через несколько дней отца нашли с тяжёлыми повреждениями на теле, а на руке был шрам в виде надписи: «Маггл». Не было сомнений, кто был виновен в смерти Алекса Грейнджер, но ничего поделать с этой информацией они не могли. Им оставалось только в бессильной ярости бить кулаками о стену, и плакать ночами… Тогда Джин, мать Гермионы, ушла в себя. Она не ела, не пила, лишь изредка бросая какие-то осмысленные взгляды на свою дочь, чтобы вновь погрузиться в чувство безысходности. — Мам! Мама! — Гермиона трясла женщину за руку, а на деревянный пол падали солёные капли, — Вставай, мама! Гарри подошёл к Гермионе и обнял её, оттаскивая от матери. — Джин! Джиневра! Эй! Очнись, очнись…- в отчаянии шептал Гарри, переходя на хрип, — очнись! Он посмотрел в глаза женщине, и увидел лишь стеклянный взгляд… — Здравствуй, Гарри, — как всегда виновато взглянула него Джин, — Гермиона… — Я пойду пока погуляю, через полтора часа вернусь, — бросила девушка, выходя из дома. Гарри устало прикрыл глаза. В полдень был сбор всех на Главной Площади. Жатва. Но Гермиону нельзя выбрать. Шанс всего один, и тот слишком мал. За Гермиону он может быть покоен. А вот он, Гарри Поттер-Грейнджер… Он брал еду за свой шанс слишком много раз, и ему стоило опасаться того, что выбор падёт на него. Им бы продержаться эту последнюю Жатву… В следующий раз они с Герм будут лишь зрителями. Всего год отделял их от долгожданного облегчения. Всего год… — Гарри, я приготовила тебе костюм, — произнесла Джиневра с болью во взгляде, — этот костюм остался от Алекса, должен… Должен быть впору. — Спасибо, — ответил юноша, задумчиво кивая. Что будет, если его выберут.?

***

Люциус находился в Малфой-Мэноре, в большой и мрачной гостиной, освещенной несколькими свечами. Атмосфера была загадочной, особенно от полумрака, царившего в гостиной. Мужчина сидел на вычурном, богатом кресле, с витиеватой резьбой и позолоченными ножками в темной мантии, цвет который определить при таком свете было затруднительно. Люциус думал. Думал, как же его угораздило стать Распорядителем Голодных Игр, самых жестоких и беспощадных. На этих играх многие сходили с ума, видя смерть своего товарища. При том они сами могли убить его. Малфой усмехнулся. На прошлых играх было забавно наблюдать за кровавой бойней, устроенной вампирами. Эти существа почти всегда побеждали, но это уже начинало надоедать. Какой азарт, если ты заранее знаешь, кто победит? И потому они решили устранить вампиров. Игры будут проходить в таком месте, где вампиры долго не протянут. Солнечное место. Много света, невыносимо жарко… Ужасные условия, правда? Вампиры могут находиться под солнцем не более двух часов, а потом у них начнутся сильные головные боли, помутнение рассудка… Да, должно быть интересно. Сегодня Драко отправляется в резервацию. Кентавров, гоблинов и прочих противных недоделок он уже посетил. Резервация… Поселение магглорождённых. Полукровки вроде участвовать не будут, но это ещё не до конца известно. Люциус хотел поговорить об этом с Повелителем, но тот опоздал на встречу и они так и не обсудили этот вопрос. Будет забавно посмотреть на битву грязнокровок и недомагов. Весело. Беловолосый помассировал виски, закрыв глаза. Полночи составлять локацию, а потом ещё и переделывать вторую половину ночи — это не для слабонервных. И как его угораздило стать Распорядителем Игр? Люциус тяжело вздохнул. Помнится, тогда он сидел по левую сторону от Волан-де-Морта, это было на общем собрании. Тогда решался вопрос по поводу, кого назначить Распорядителем. " — Люциус, — негромко произнес Повелитель, — мне кажется, что вампиры почти всегда побеждают и это лишает других шанса на победу… Как ты считаешь, мой дорогой друг, что можно с этим сделать? Воцарилась гробовая тишина. — Я считаю, Мой Лорд, что их нужно прожарить на солнце… Вместо пяти часов ночи — два, а всё остальное заменят палящее солнце. В прошлых играх ночь занимала большую часть времени, и вампиры всех перебили, это было огромной ошибкой… — Отлично, отлично, — остановил Волан-де-Морт Люциуса, — я поздравляю тебя с новой должностью. — Благодарю, Повелитель, за оказанную честь». Он, Люциус Малфой, совсем не ожидал такого поворота событий, но что уж теперь.? Мужчина встал с кресла и неспешным шагом подошёл к камину — ему предстояло посетить несколько мест, о которых никто не должен узнать. Даже Тот-Чьё-имя-нельзя-называть.

***

Гарри стоял перед большим, старым, поцарапанным зеркалом. Ему повезло найти это, блуждая в отдаленных уголках резервации. Зеркало было с той стороны железной, пропитанной опасным зельем проволокой. Эффект при прикосновении рукой к проволоке был такой же, как если бы здесь было проведено электричество. Правда, в некоторых местах железо покрылось ржавчиной, и, как оказалось, ржавчина уменьшала воздействие зелья. Они с Гермионой отыскали лазейку, где железо было наиболее ржавым, и стали делать вылазки на ту сторону. На той стороне находился лес, и Гарри иногда казалось, что если подождать, совсем немного подождать… То можно увидеть хижину Хагрида, Клыка, и выходящих из леса кентавров. Но проходили дни, недели… Гарри переставал подолгу сидеть перед проволокой, глядя на лес, и до потери сознания работал в пекарне, стараясь заглушить чувство отчаяния, охватывающего его каждым днём всё сильнее. Но однажды он смирился. В тот день Гарри вновь отправился к забору, отделяющему «эту» сторону от «той», свободной. Юноша бродил вдоль забора, погружённый в воспоминания, как вдруг его глаз заметил блеск в высокой траве. Когда Гарри дошёл до тайного лаза, он аккуратно пролез на другую сторону. Солнце нещадно слепило глаза юноши, хотя уже была осень. Пожухлые листья устилали землю, и хрустели под ногами. Гарри подбежал к тому месту, где он заметил блеск и увидел полузакопанное зеркало. Юноша раскопал его и с большим трудом, окольными путями притащил зеркало домой, и там уже его почистил и вымыл. Взглянув на своё отражение, Гарри ужаснулся переменам, произошедшим с ним. Худоба, изможденное лицо, тусклый взгляд… «Смирись…- прошипел кто-то в голове, — ты бессилен… " Он бессилен. И если он загонит себя в могилу из-за собственных капризов, то Гермиона останется одна. На Джиневру он не может надеяться, он не может доверить ей Герм. Джин однажды уже оставила их одних, и как юноша может быть уверен в том, что это не повториться? Нет, ему придётся мириться ради Гермионы. Если Гарри не думает о себе, он должен защитить Гермиону. Без него она не справится… Теперь на него смотрел мальчик-который-многое-видел. Тёмный Лорд захватил власть в основном используя Империус, но ведь нужно было показать, насколько всё серьёзно? А как это можно было показать? Правильно, с помощью страшной, жестокой кровопролитной войны. Пожирателям давалась почти полная свобода действий. Они были вольны сделать с любым из магглорождённых всё, что пожелают, в том числе и убить. Они могли мучить полукровок, но был лишь один запрет: убивать полукровок было запрещено под страхом ужасных пыток. Это была страшная война… Сотни волшебников гибли, в их дома врывались сумасшедшие убийцы и крушили всё и вся на своём пути. В ту ночь, когда началась война, погибло более 700 000 магглорождённых магов. С рассветом, в 4 часа, кровавая бойня, унёсшая так много жизней, закончилась. А потом… Потом был суд. Всем прислали письма от Министерства Магии. Пришли Пожиратели Смерти и трансгрессировали всех магглорождённых в резервацию, а волшебных существ распределили куда-то. Никто из магглорождённых не знал, куда. Говорили, что их держат в вольерах. Может, они тоже живут в резервации и добывают или выращивают что-то полезное, что потом заберут чистокровные. Полукровки жили в своей резервации. Их условия были лучше, под присмотром Пожирателей, занимались магией. Но был там довольно большой минус — их надзиратели готовы были наказать своих подчинённых за любое ослушание, любой малейший проступок. Гарри отогнал внезапно нахлынувшие воспоминания и посмотрел на себя в зеркало. — Гарри, — сзади раздались шаги и юноша поспешно развернулся. Это была Гермиона. Каштановые пряди были аккуратно забраны в пучок, а взгляд был наполнен печалью. — Всё будет хорошо, — Гарри подошёл к девушке и обнял её. — Тебе идёт костюм, ты выглядишь… Взрослым, — проговорила Гермиона, спрятав своё лицо у него на груди. На Жатву все должны были прийти в костюмах и платьях. Все должны быть нарядными. — Гермиона! — в их дом вошёл Рональд Уизли, в сером костюме с заплатками.Его младшая сестра Джинни стояла рядом с ним, а рыжие кудри свободно струились по спине. Рональд тоже неплохо стрелял, и нередко ходил на охоту в лес вместе с Гермионой. Семья Уизли, так же, как и семья Поттера находилась в Азкабане, а сам Рон вместе с младшей сестрой находился в резервации магглорождённых в качестве наказания. Рон уже был совершеннолетним и лишь переживал из-за Джинни, которая была на год младше его, но виду не показывал. — Поздравляю с пятыми Голодными Играми, — саркастически произнес рыжий. — И пусть удача… — подхватила Гермиону, чуть улыбнувшись. — Всегда будет, — вклинилась Джинни, покрепче сжимая ладонь брата. — На вашей стороне! — с серьезным выражением лица торжественно закончил Гарри, а потом добавил, обнадеживающе улыбаясь, — всё будет хорошо. Они пришли на площадь. В честь такого дня здесь подмели, но из-за сильного ветра здесь всё равно валялись ветки. — Не бойся, — прошептал Гарри, пропуская сестру, — не теряй меня из виду, будь недалеко. Как только тебя отметят, ищи меня в толпе. Гермиона кивнула и пошла отмечаться к столу, за которым сидел полукровка. Полукровки патрулировали резервацию, а за это им платили презрением, страхом и двумя сотнями монет. У них были палочки, но каждое их использование строго отслеживалось, а сами полукровки были связанными чем-то вроде Непреложного Обета. Но вместо смерти при нарушении Обета их настигали невыносимые боли сродни Круциатусу. Гермиона приблизилась к столу. Гарри внимательно следил за девушкой, но тут ему обзор закрыла чья-то голова и юноша потерял Гермиону из виду. Когда подошла его очередь, Гарри на запястье приложили палочку. В воздухе вспыхнул какой-то узор и тут же погас. Страж записал что-то в журнал и безразлично крикнул: — Следующий! Юношу грубо схватили за локоть и буквально оттащили в сторону. — Сюда! — стальным голосом произнёс оттащивший, и впихнул между двумя людьми. Гарри пытался высмотреть Гермиону, беспокойство нарастало с каждого секундой всё сильнее. — Гермиона! — крикнул Гарри, стараясь перекричать шумную толпу. Сквозь гомон до него донеслось: — Я здесь, Гарри! — юноша приподнялся на носочках и стал вглядываться в толпу. Не то, нет… Вдруг он зацепился взглядом за рыжую макушку. Рон. Может, рядом есть и Гермиона.? — Вот она… — пробормотал Гарри, заметив, как вместе с Роном встала Джинни, а недалеко от них и правда стоит Гермиона. Гарри стал протискиваться к тому месту, где увидел девушку, и вскоре оказался рядом. — Гарри, — облегчённо выдохнула Гермиона, вцепившись в его руку. — Я тут, солнце, — тихо произнес черноволосый, ощутив секундный прилив какой-то нежности к этой чудесной девушке, в которой он видел лишь сестру. Но это моментально прошло и Гарри стал искать глазами Уизли, которые куда-то делись. Через пять минут всех выстроили в колонны. Гермиона и Гарри стояли в разных колоннах напротив друг друга. — Внимание! — раздался мужской голос из всех громкоговорителей на площади. Наступила тишина. — Поздравляю всех вас с Пятыми ежегодными Голодными Играми. Я Драко Малфой, — на сцене стоял высокий блондин в дорогом костюме, возможно, чуть старше самого Гарри. — Мы собрались здесь сегодня, дабы вспомнить, что произошло пять лет назад, — Драко Малфой отошёл немного в сторону. На кирпичной стене здания Администрации Резервации висел белый плакат. На нём медленно стала проявляться картинка. — Хогвартс и волшебные существа восстали против Города Крови, но они проиграли, и тогда Хогвартс был запечатан, — из громкоговорителей лился ровный бесполый голос, — а Тёмный Лорд провозгласил, что отныне будут проводиться Голодные Игры в память того, что сделал Хогвартс и что нельзя повторять во избежание повторения истории. На экране показывали разруху и то, как Темный Лорд во главе войска Пожирателей Смерти уничтожает Хогвартса. — Итак, — картинка померкла, а Драко вновь встал на середину импровизированной сцены, которую разберут после всего этого представления. — Пришло время выбрать трибутов, — на сцену, управляемые палочками, выкатились два шара, наполненных капсулами с именами, которые установились на подставки с ручками, с помощью которых будут крутить шары. Драко подошёл к одному из шаров и сказал: — Ну, по традиции, девочки вперёд, — Драко улыбнулся, но улыбнулся как-то фальшиво, неестественно, и крутанул ручку пару раз. Шар сделал два оборота, капсулы смешались. Потом Драко засунул руку в специальное отверстие и достал капсулу. — Ну… Кто же этот счастливчик? — на площади царила гробовая тишина. Гарри с дрожью следил за тем, как Малфой вытаскивает бумажку из капсулы и торжественно провозглашает. — Джинни Уизли! Рон побледнел и крепко стиснул руку Джинни, которая неверяще уставилась на ведущего, державшего в руке её имя. — Джинни, где ты, крошка? — повторил Драко. — Нет! Нет! — воскликнул Рон, закрывая собой Джинни, — Нет… Стражи вытащили ошарашенную Джинни, которая и не думала сопротивляться, скрутив её брата, похожего на раненного зверя, сражающегося за свою жизнь. — Стойте! Подождите! — Гермиона прорывалась сквозь толпу. Страж-полукровка оттолкнул девушку, но Гермиона встала и стала вырываться, крича: — Я доброволец! Доброволец! Гарри словно во сне наблюдал за Гермионой и его онемевшие губы шептали: — Гермиона, пожалуйста… Нет… Время словно замедлило свой ход. Все казалось таким нереальным, неправдоподобным… — Неужели, — Драко натянул радостную улыбку и дал знак стражам отпустить Гермиону. — Надо же! А это твоя подруга? Или сестра? — спросил блондин, указывая на Джинни, в глазах которой стояли слёзы. Она прижималась к Рону, который обнимал её, и шептал что-то успокаивающее. — Подруга, — проговорила Гермиона, глядя вдаль. — Отлично, давайте похлопаем нашей отважной Гермионе! — радостно воскликнул Драко, и посмотрел на стоящих на площади людей. Внезапно в воздух взметнулась рука, сжимающая деревянную палочку. Ещё одна рука, ещё… Люди поднимали с земли палочки и поднимали в воздух. Этот знак у волшебников значил уважение. Так было, когда многие погибли. В честь героев зажигались волшебные палочки, словно свет надежды. Гермиона тихо прошептала: — Спасибо…- по щекам бежали слёзы. Драко откашлялся и также неунывающе продолжил: — А теперь, мы выберем второго трибута! — Драко провёл ту же манипуляцию, что и с первым шаром. Вытащив бумажку из капсулы, Драко произнес, — Гарри Поттер! На негнущихся ногах Гарри вывели на сцену.  — Ох, ну вот и выбраны трибуты, — сказал блондин, — через час вы отправляетесь в путь. У вас есть ровно час попрощаться с вашими близкими и взять важные вещи. Гарри с Гермионой в сопровождении двух стражей отправились домой. Народ на площади начал расходиться.