Дело чести

Каждый человек — сам себе палач и жертва.

Елена Кондратьева

«Миллиардер»

Мы должны позволить чувству вины напоминать нам, что можно поступить лучше в следующий раз.

Вероника Рот

«Дивергент»

      – ...и сегодня, спустя год расследований и судебных разбирательств, был вынесен приговор пятидесяти трём полицейским, замешанным в содействии и укрывании наркобизнеса в Нью-Йорке. Это громкое дело затронуло всю нью-йоркскую полицию. Многих полицейских обвинили в сотрудничестве с преступной деятельностью Пеллегрино. Напоминаю, что сам король наркобизнеса был убит пять лет назад.       Символично, что вердикт суд вынес именно сегодня в годовщину смерти бывшего детектива полиции Дженсена Экзла, благодаря самостоятельному расследованию которого и удалось раздобыть неопровержимые улики и вывести на чистую воду целую преступную сеть.       Сегодня у нас в гостях скандальная журналистка, которая одна из первых опубликовала собранные Эклзом улики. Встречайте, Дэннил Харрис, – объявил гостью ведущий и в студию зашла красивая девушка.       – Здравствуйте, Дэннил, – обратился к ней ведущий. – Многие обвиняют вас в том, что ради сенсации вы опубликовали в своей статье много информации, находящейся под тайной следствия, так ли это?       – О, да, бросьте, – улыбнулась Харрис. – Мы с вами прекрасно знаем, что большая часть информации так и осталась скрыта от глаз общественности. Я лишь немного пролила свет на случившееся. Иначе, боюсь, соответствующие органы так бы ничего и не сделали, и в полиции продолжали работать те, кто позорит честь мундира.       – Возможно, это так, – кивнул ведущий, – но всё же многие считают, что главные виновники, так называемая «большая рыба», ушли безнаказанными. Например, капитан полиции Марк Шеппард просто исчез.       По лицу Дэннил пробежала тень улыбки:       – Я уверена, что его настигло наказание. Ведь там, где бессилен закон, за дело всегда берётся кто-то другой.       – Вы намекаете на Мстителя? Кажется, в прошлом году вы пытались связать его с одним преступлением, но ваша статья попала под опровержение. Думаете, это всё-таки был он?       Джаред выключил телевизор, прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Харрис опубликовала тогда свою статью и в ней не пожалела никого. Наверное, больше всех досталось Моргану, ведь это под его руководством в полиции столько лет царил беспредел. За дело даже ухватились федералы, бюро внутренних расследований, проще говоря, все кому не лень. Но тогда для Джареда это всё не имело никакого значения.       Та ночь, когда у Дженсена остановилось сердце, всплыла в памяти. Перед глазами пронеслись картины, как они мчались по ночному городу, как Эклза увезли на каталке в палату реанимации, как, пытаясь завести сердце, к его груди подносили дефибриллятор и как выгибалось окровавленное тело мужчины под ударами тока. Сердце опять предательски защемило.       – Сэмми!       Джаред встрепенулся, возвращаясь из воспоминаний.       – Сэмми?! Мне бы не помешала твоя помощь!       «Вот же засранец, – улыбнулся Падалеки, отбрасывая грустные воспоминания, – знает же, как я терпеть не могу этот вариант имени. Хотя в том, что к нему вернулась привычка издеваться, есть небольшой прогресс...».       И тут же отомстил:       – Да, пупсик, уже иду!       – Прекращай использовать эти розовые клички, – на пороге появился загорелый Дженсен в шортах и фартуке на голое тело. – Пусть мы теперь и не скрываем от соседей свою ориентацию, но ты своими ласкательными именами только подтверждаешь стереотипы о геях.       После той ужасной ночи, когда врачам удалось стабилизировать состояние Эклза, прошло около двух месяцев, прежде чем он окончательно поправился. Теперь его тело украшал ещё один шрам – на животе, спрятанный сейчас под фартуком.       А потом они оказались в самой гуще расследования. Допросы следовали один за другим, они рассказали всё, что знали. Но, конечно же, информация о том, что всем заправлял Кортез очень не понравилась бюро. Ведь это было просто немыслимо: преступник занимал такой высокий пост, это компрометировало всю политическую систему. Ничего удивительного, что об этом официально нигде не сообщалось. Главный удар взял на себя Морган. Его понизили в звании до лейтенанта. Но кажется, он был этому только рад.       Джаред видел, что ему очень нелегко из-за убийства Кортеза, которое решено было объявить несчастным случаем: мэр со своим водителем погибли в аварии, потому что последний не справился с управлением, и машина слетела с обрыва, а потом взорвалась. Джаред так и не узнал, осведомлена ли была Женевьев о делах своего отца. Он больше не видел её. Они тихо развелись, общаясь только через адвокатов. Во всяком случае Морган, как и обещал, позаботился о семье друга. Скандал никак их не затронул, а Жен стала наследницей миллионного состояния отца и завидной невестой.       Эклз и Падалеки попали под систему защиты свидетелей. После дачи показаний их отправили в Нью-Джерси. Сначала им состряпали легенду о двух братьях Дине и Сэме, но Джаред тут же отклонил этот вариант. Он сказал, что достаточно прятал свои чувства от посторонних. Агент, который разрабатывал программу защиты и конфиденциальности, немного поворчал, но документы переделали на Дина Смита и Сэма Вессона.       И теперь они, ни от кого не скрываясь, жили как пара в пригороде: «в уютном домике с белым забором», как любил повторять и посмеиваться над этим Дженсен.       – Хватит рассиживаться, – толкнул Джареда в плечо Эклз. – Совсем скоро соседи придут к нам на барбекю, а у нас ещё ничего не готово.       Джаред ухватил любимого за руку и притянул к себе.       – Иди сюда, – прошептал он, уткнувшись лицом ему в живот.       Сейчас Дженсен выглядел почти как прежде: ему всё реже снились кошмары, и он не съедал себя, мучаясь чувством вины дни напролёт. Падалеки с болью вспоминал первые месяцы их новой жизни. Тогда им пришлось очень трудно, Эклз долго считал, что не заслуживает второй шанс. Его постоянными спутниками были депрессия и муки совести. Он мог часами сидеть, глядя в одну точку, поэтому Джаред спрятал оружие и кухонные ножи, боясь, как бы Дженсен ничего себе не сделал.       Падалеки старался каждый день доказывать ему, что прошлого не вернуть, но если жизнь дала второй шанс, то нужно быть благодарным за него, оставить прошлое позади и двигаться вперёд. Но это мало помогало. Он даже записал Эклза к психотерапевту, хотя тут помощь была минимальной, так как Дженсен не мог рассказать истинных причин ненависти к себе.       Единственное, что мог Джаред, так это прислушаться к совету этого же психотерапевта и окружить партнёра любовью и заботой, чтобы тот почувствовал себя нужным и опять захотел жить. И он делал это каждый день, каждую минуту в течение всего последнего года. Эти трудные дни, отчасти, стали искуплением и для него, ведь, заботясь о Дженсене, он тоже меньше чувствовал себя виноватым перед ним из-за того, что когда-то предал его.       Конечно, были дни, когда ему казалось, что всё безрезультатно, что Эклз никогда не придёт в норму, но спустя полгода Дженсен немного пришёл в себя и, кажется, даже начал понемногу прощать себя.       – Эй, с тобой всё в порядке? – настороженно спросил Эклз, отбрасывая в сторону прихватку и поднимая лицо Джареда за подбородок, пытаясь заглянуть ему в глаза.       – Да, – выдохнул тот, стягивая с него передник. – Лучше, чем могло бы быть.       Ловкие пальцы, что уже стягивали с Эклза шорты, резко перехватили рукой.       – Не думаю, что сейчас подходящее время, – попытался остановить любовника Дженс. – Как я сказал, скоро придут соседи...       – Мы успеем, – улыбнулся Падалеки, и Дженсен подчинился, позволяя любовнику делать с ним всё, что тот пожелает.       Джаред покрыл жаркими поцелуями живот Эклза, скользнул языком по неровной поверхности шрама и, приподнявшись, стащил с партнёра шорты, и подтолкнул его к дивану, заставляя прогнуться в спине и опереться руками на спинку.       Особой подготовки не требовалось, Дженсен был хорошо растянут с прошлой бурной ночи. Поэтому Падалеки быстро нашёл в подушках дивана тюбик с лубрикантом, мазнул скользкими пальцами между ягодиц любовника и скользнул в тесный жар. Он несколько раз двинул пальцами резко, быстро и до конца. И тут же начал втискиваться в сжимающиеся стенки, глубоко и немного грубо. Джаред увидел, как пальцы Дженсена судорожно сжались на обивке дивана и тут же сбавил обороты. Он начал ласково покрывать спину мужчины поцелуями, но Эклз уклонился от его губ и сам насадился до упора.       В последнее время Эклз вообще хотел по жестче и часто просил Падалеки излишне не нежничать. Джаред надеялся, что тот таким способом не пытается себя наказать, но молчал, давая партнёру, то, что тот хотел. В конце концов он видел, что в итоге Эклз получает от секса не меньше удовольствия, чем он. Но сейчас он хотел, чтобы всё было по-другому.       – Нет, – прошептал он, прижимаясь губами к пульсирующей венке у Дженсена на виске. – Не так…       Джаред обхватил Дженсена рукой вокруг груди, притягивая к себе и заставляя ещё больше прогнуться в спине, и откинуть голову себе на плечо.       – Как же я люблю тебя, – шептал он, медленно двигаясь и покрывая поцелуями доверчиво открытую шею партнера.       Вторую руку он опустил на совсем незаинтересованный член Дженсена. Тот попытался её отбить, но Джаред не дал, продолжая двигаться и постепенно доводя Эклза до нужного состояния. Тот ещё немного посопротивлялся, но, в конце концов, сдался, впиваясь пальцами в бедро Падалеки и позволяя удовольствию захлестнуть себя.       Джаред, довольный добившимся результатом, начал вбиваться быстрее, постоянно меняя угол проникновения, пока Дженсен не начал стонать непрерывно и не выплеснулся ему в руку. Тогда Падалеки впился поцелуем в его податливо открытую шею и тоже отпустил себя.       Они молча лежали некоторое время, тяжело дыша и приходя в себя. Каждый думал о чём-то своём. Джаред, например, думал о том, что окончательно простить себя и вернутся к нормальной жизни Дженсен сможет ещё не скоро. Но в то же время отметил про себя ещё одну маленькую победу на этом пути.       – И что это было? – заворочался, пытаясь освободиться из медвежьих объятий Падалеки, Дженсен. – Ты что здесь порно смотрел, пока я там возился с грилем? Иначе как объяснить, то, что ты набрасываешься на меня средь бела дня? Не то, чтобы я жаловался, но...       Джаред знал, что за этими насмешливыми фразами и маской весельчака и пофигиста скрывается боль и неуверенность, но всё же это было лучше, чем то безразличие ко всему, в котором Эклз пребывал сначала.       – Я просто хочу тебя каждую минуту, – улыбнулся ему в изгиб шеи Джаред. – Я так счастлив, что всё хорошо закончилось. Что всё осталось позади. Что мы теперь здесь, вдвоем...       Падалеки почувствовал, как Эклз напрягся, и только сильнее прижал его к себе.       – Ну хватит уже, – прошептал он. – Мы же проходили всё это много раз. Прошлого не изменить. Тебе не нужно наказывать себя до конца жизни.       – Разве? – горько улыбнулся Эклз, позволив привычной маске безразличия на минуту сползти с лица.       – Да, Дженс. Ты заплатил за всё сполна! Каждый имеет право на второй шанс.       – Мне бы твою уверенность... А то у меня её совсем не осталось.       – Ничего, – Джаред приподнялся и повернул Дженсена к себе лицом. – Поверь, моей хватит на нас двоих.       На лице Дженсена ещё минуту оставалось задумчиво несчастное выражение, но, посмотрев на сияющие счастьем глаза партнёра, он улыбнулся и потянулся за поцелуем.