От первого взгляда до Владивостока

      Колеса мерно застучали по рельсам и во всех вагонах послышалось одновременное шуршание. У русских есть привычка сразу создавать себе максимально комфортные условия, поэтому на столах мгновенно появляется еда, завернутая в фольгу, вместо уличной одежды — наиболее комфортная. Если в поезде едут дети, то сразу достаются игрушки, детские журналы, настольные игры и всë, что может их как-то развлечь. Для взрослых и стариков отдушиной становятся кроссворды, шахматы и, конечно же, книги. Эту атмосферу можно лучше прочувствовать в плацкартных вагонах, но и в купе стены достаточно тонкие.       В одном из них сидели двое мужчин, один из которых все еще мечтательно смотрел на зимнюю панораму, а второй смотрел на первого.       Кроули кинул взгляд в окно, когда поезд только-только начал движение, чувствуя при этом полнейшее отчаяние, понимая, как долго придется терпеть собачий холод, но тут же переключился на своего привлекательного, немного неуклюжего соседа. Он смотрел на удаляющуюся станцию таким мечтательным взглядом, какой обычно показывают в фильмах, и в другой ситуации Энтони определенно скривил бы лицо от слащавости, но этот мужчина выглядел по-детски счастливым. Это было в достаточной мере гротескно: возраст попутчика был приближен к тридцати пяти (по-крайней мере его старомодное одеяние и общий вид об этом говорили). В России вообще невозможно оставаться таким оптимистом к тридцати годам, когда каждый второй выходит замуж или женится, заводит ребенка, а может быть уже двух или трех, затем какое-нибудь домашнее животное вроде слюнявых собак или высокомерных кошек… одним словом создает семью. Конечно, как выяснилось, белокурый мужчина не был русским, но в Лондоне ситуация не то чтобы сильно отличалась. Его сосед начал равномерно постукивать указательным пальцем по колену, явно о чем-то сильно задумавшись, и на мгновение жизнерадостность потухла на его лице, но, будто вспомнив, что он не один здесь, мужчина выпрямился, оторвал взгляд от окна и вновь посмотрел на Кроули.       — Поразительная штука — жизнь, не правда ли? — наконец подала голос голова с белыми кудрями. Они напоминали Кроули шерсть барашка. Вы видели когда-нибудь баранов вживую? Ему однажды посчастливилось абсолютно случайно попасть на ферму, где их разводят, и своими глазами, а потом еще и руками оценить мягчайшую шерсть. Словно облако в солнечный день, словно пуховая перина, сахарная вата, подушка, набитая перьями, в общем невероятно приятные ощущения. Твоя рука будто тонет в барашковой одежке. Так тепло и приятно, не хочется убирать оттуда руку никогда больше.       Это был один из самых счастливых и памятных дней в жизни Энтони — ему тогда было двенадцать — и осознание, что баран стал лучшим воспоминанием за всë его существование, вызывало странные эмоции. И эта мысль заняла его на какое-то время, пока взгляд не сфокусировался обратно и не заметил встревоженный взгляд со стороны.       — Мистер, у Вас всë в порядке? — немного более взволнованно, чем следовало бы, спросила голова с белыми кудрями.       — Да, я прошу прощения, — Кроули поспешно потер лоб, как бы извиняясь за отчужденность, отводя взгляд куда-то в бок. В голове витали мысли о бараньих кудряшках, в которые ужасно хотелось запустить руку и вернуть воспоминания двенадцатилетнего Энтони, который еще не был обременен многими тягостями жизни и множеством взрослых забот. Ужасно навязчивое желание.       — Так о чем вы говорили?       — Я спросил, в каком районе Лондона вы живёте, — мужчина стряхнул с пиджака несуществующие пылинки. — Интересно, насколько далеко мы друг от друга живем.       — Ноттинг Хилл [1], — слишком сухо и мало. Нужно сказать что-то еще, чтобы продолжить диалог. Почему нужно продолжить диалог? Потому что этот англичанин… Милый? О, нет-нет-нет… Но, у Кроули неожиданно развязался язык, что совершенно для него несвойственно: — Купил квартиру там три года назад, когда наконец стали позволять средства. До этого жил в самой заднице Лондона, — Энтони мысленно посмеялся. Задница Лондона, м-да, ну и каламбур. Если бы в обществе считалось приличным отпускать похабные шуточки, то Кроули несомненно упомянул, что знает, кому бы присвоили звание «Задница Лондона».       — Это действительно потрясающее совпадение! Потому что я живу в Сохо, и до Ноттинг Хилла пешком идти не больше тридцати минут, — собеседник восхищенно сверкнул глазами, на самом деле удивляясь.       — Сохо, значит? Любитель баров и вечеринок? [2] — на лице расплылась ухмылка. Острить ему никто не запрещал.       — Вообще-то я владелец книжного магазина, — мужчина ответил слишком спокойно. Видимо такие подколы уже всплывали в диалогах и весьма ему надоели. — Я не связан предрассудками и считаю, что заняться образованием можно где угодно, даже в таких районах. Моя квартира и помещение, в котором я работаю соединены лестничным пролетом, и для того, чтобы прийти на работу, мне нужно лишь спуститься вниз из квартиры. Довольно удобно, неправда ли? — он улыбнулся. — «Book's paradise», может вы когда-нибудь слышали это название.       — Книжный рай? Кто это придумал? — Энтони обнажил острые клыки, а затем, немного подумав, добавил: — Хотя вы прекрасно вписываетесь, как мне кажется.       Кроули не знал стоит ли продолжать свою мысль, потому что побоялся обидеть нового знакомого, но тот оставил его без выбора:       — Почему? — улыбка была теперь более мягкой.       — Ну… Вы выглядите, как… — он на секунду задумался, как это прозвучит со стороны. -…ангел? Не могу объяснить, но это единственное слово, которого пришло в голову, как только я впервые Вас увидел. Вы весь такой… Ну в общем… Рай, пусть и книжный, — самое то для ангелов, верно? — он слегка ухмыльнулся и сжал губы.       Голова с белыми кудрями вспыхнула от удивления и смущения, и в купе ненадолго воцарилась тишина.       — Я… Сочту это за комплимент, пожалуй… — он снова улыбнулся и повернул голову к окну, из-за чего стало видно, как его щеки слегка залил румянец. — Этот магазин достался мне от родителей, и я из уважения к ним решил не менять вывеску… Они были верующими людьми, и когда я родился, так же, как и вы сейчас, решили, что я — Божий дар, поэтому дали мне имя Херувима. Хотя я, если честно, не понимаю, почему они (и Вы, в частности) так считаете, — попутчик смешливо нахмурил брови, делая этот вопрос началом дискуссии.       Кроули вошёл во вкус. Эта беседа всë больше его забавляла.       — Ну… Вы буквально упали на меня с Небес некоторое время назад, — он улыбнулся слишком уж широко, явно наслаждаясь шуткой, но тут же взял себя в руки и превратил улыбку в привлекательную ухмылку.       Но сосед не оценил этот юмор. Мужчина опустил глаза в пол и жутко смутился; настолько, что только незрячий не заметил бы мгновенно появившуюся печаль на его лице. Не поднимая взгляда, он взял со стола маленькую бутылочку с негазированной водой и, одним движением открутив крышку, сделал несколько быстрых глотков. Кроули молча проследил за подергиванием его кадыка, а затем приоткрыл рот, чтобы сказать еще что-нибудь и не заставлять бедное существо находиться в таком смущении, но дверь купе резко открылась, запуская не такой уж холодный, но все-таки морозный воздух из коридора, и внутрь вошла та самая брюнетка-проводница со своими жутко белыми зубами, ослепляя их блеском всех подряд без перерывов и выходных.       — Предоставьте билеты и документы, пожалуйста, — и опять эта улыбка, будь она неладна.       Вообще-то девушка была довольно симпатичной. Еë даже можно было назвать красивой: осиная талия, шикарные черные волосы, за которыми, очевидно, хорошо ухаживают, миловидное личико с минимальным макияжем и длинные ноги. Но Кроули всë в ней раздражало, несмотря на еë явную доброжелательность. Возможно потому, что у него в жизни всë было слишком хреново, чтобы быть таким жизнерадостным, как она.       — Конечно, одну секунду, — белокурый пассажир почему-то снова засиял и начал суетливо перебирать в руках бумажки, среди которых точно должно было быть то, что от него просят. Ему-то, видимо, как раз по душе такие оптимисты, поэтому в ответ на улыбку проводницы он сверкал своей.       Кроули даже поморщился. Их зрительный контакт был слишком долгим, и он посчитал, что девушка понравилась его соседу. Ну и вкус у вас, джентльмен.       — Отлично. У вас всë в порядке. А вы, мужчина? — проводница утвердительно наклонила голову и повернулась лицом ко второму пассажиру.       Энтони вялым движением протянул подготовленные бумажки.       — Кажется, тоже всë хорошо, — и гребанная улыбка, да в задницу ее себе засунь. — Скоро вам предоставят постельное белье. Хорошей поездки!       Дверь закрылась, и наступила тишина, прерываемая лишь равномерным стуком колес. Кроули не понимал, почему его сосед так странно отреагировал на шутку и теперь чувствовал себя некомфортно, зная это. Хотелось как-нибудь продолжить диалог и перевести его в другое русло, закончив беседу на положительной ноте и со спокойной душой занять свое ложе на второй полке. Вообще-то его даже раздражало, что, увидев красивую задницу, он в принципе начал говорить с ее обладателем. Они незнакомцы друг для друга, и единственное, что их связывает, — это общее «жилище» на несколько дней. Энтони нарушал собственные принципы: не знакомиться ни с кем, кто не приносит какой-либо выгоды. Да, ужасный принцип, но ему просто слишком не повезло с окружением. Много людей причинило много боли, и поэтому если знакомиться, то исключительно в долгосрочной перспективе, и чаще по работе, конечно же. Его душа очерствела… Да и почему они вообще разговаривают?! Он даже имени его не знает!       О.       — Я ведь не представился… Меня зовут Энтони. Энтони Кроули, — мужчина снова посмотрел на него. Кроули почувствовал себя навязывающимся, но никак не хотел оставлять всё, как есть, поэтому с привычной ему маской «крутого парня» на лице поинтересовался: — А ваше ангельское имя?       Слово «ангельское» почти загнало мужчину в экзистенциональный кризис, но он всё-таки чуть слышно ответил:       — Азирафаэль Фелл…       — Прекрасное имя! — искренне вырвалось у Кроули прежде, чем он успел это осмыслить. — Ваши родители были правы, оно очень Вам подходит.       Попутчик нервно выдохнул, из-за чего Кроули закатил глаза и не выдержал:       — И хватит уже себя накручивать, со всеми случаются такие ситуации. Я действительно рад, что смог предотвратить ваше падение и уберег от возможности сломать позвоночник. Забудьте уже об этом и радуйтесь, что у вас все хорошо. Понятно?       Не в состоянии что-либо ответить Азирафаэль молча кивнул головой, округлив глаза и с некоторым испугом посмотрев на него.       — Вот и отлично, — с этими словами он встал, открыл одно из отделений своего чемодана, вытащил оттуда какую-то идеально сложенную одежду и вышел из купе, оставив мистера Фелла в одиночестве. ***       Азирафаэль остался один в купе. Его голову заполнили мысли о его соседе.       «Я действительно рад… смог уберечь… забудьте… прекрасное имя… вы выглядите, как ангел…» — проносилось нескончаемым потоком в мозгу. Букинист не любил неловкие ситуации, нередко случающиеся с ним, и еще долго о них вспоминал, обвиняя в основном себя, что бы не случилось; а если после всего нужно будет еще и продолжить общаться с этим человеком или даже просто находиться с ним в одном помещении, — мужчина не знал куда себя деть.       Но после слов Энтони Кроули, волнение просто испарилось.       — Энтони… Кроули… — он попробовал это имя на вкус, произнося его неразличимым шепотом, буквально, лишь шевеля губами. Этот человек практически ничего не сделал, но уже оставил теплую отметину в сердце букиниста.       «Как он понял, что меня всё ещё тревожит эта ситуация?» — думал Азирафаэль, снимая пиджак и вешая его на поднятую ручку чемодана. И это был хороший вопрос, потому что это значило, что эмоции Фелла можно было с легкостью прочитать — не очень хорошо для человека, который вечно попадает в передряги. Но с другой стороны, возможно, мистеру Кроули просто не понравилась нота, на которой закончился разговор, и он сам пришел к этой мысли. «Он хороший человек.» — подумал Азирафаэль       Тут дверь снова распахнулась и Кроули зашел обратно, но уже в другой одежде: вместо изящных классических брюк теперь были свободные, но очень теплые штаны, а на замену рубашке и пиджаку пришел черный свитер с высоким горлом. Непонятно, как ему это удается, но даже в этом деле он умудрился соблюсти свою привычку «быть стильным». Обычная удобная одежда, в самый раз для поездки, скажете вы, но Энтони выбрал такую ткань и покрой для своего прикида, что невозможно было отвести от него глаз.       Азирафаэль позволил себе на несколько секунд задержать на нем взгляд, а затем снова посмотрел в окно.       Поезд за время их диалога уже успел выехать за пределы города, и теперь природа за окном была в разы чище и приятнее для глаза. Снег так красиво блестит на солнце, плавно переливаясь. Красивый сосед буквально мгновение постоял возле двери, а затем поставил ногу на специальную ступеньку и очень изящно залез на свою полку, перед этим закинув туда свой блестящий кожаный портфель. Пока там был лишь матрас, свернутый рулетиком и лежащая сверху подушка без наволочки, но лежать и заниматься своими делами так было даже удобнее. Кроули взглянул вниз на соседа. Кажется, его последние слова сделали своë дело, и стеснительный букинист наконец успокоился. Еще раз поразмыслив, почему эта ситуация в принципе его хоть как-то тревожила, Энтони достал ноутбук, намереваясь заняться документами, которые пригодятся для конференций.       В отличие от соседа, Азирафаэль не спешил снимать одежду, в которой сюда зашел, не считая пуховика. Собираясь в не менее долгий путь из Лондона до Москвы, чем из Москвы до Владивостока, он заранее оделся тепло и комфортно, так что пока не было нужды в переодевании. Поэтому он уютнее пристроился возле окна и решил немного насладиться этой зимней атмосферой.       Когда ты в одиночестве продолжительное время куда-то едешь, очень часто не хватает хорошего собеседника. Конечно, некоторые романтики подолгу могут смотреть в окно, предаваясь собственным мыслям о чем-то прекрасном, одновременно с этим попивая горячий напиток, и Азирафаэля можно было отнести к числу таких людей, но… Иногда очень хочется поделиться своими мыслями. Не обязательно устраивать шумную дискуссию или длинную беседу… а хотя бы просто полушепотом бросить случайную фразу о чем-либо, что вызвало у тебя эмоции, и знать, что тебя слышат и слушают.       Мистер Фелл грустно улыбнулся своим мыслям. Так странно, что ты можешь найти общий язык с кем угодно, но поговорить тебе всë равно не с кем. Мягкие хлопья снега создавали слишком уютную обстановку, чтобы уходить глубоко в себя, но Азирафаэль все-таки помечтал еще немного. В любом случае, сейчас он ехал именно туда, где будет ночи напролет общаться со своими жизнерадостными родственниками, а лучше уютных семейных вечеров разве можно было что-то желать?       Он отвел взгляд и посмотрел на верхнюю полку напротив. Рыжая макушка примостилась на свернутом матрасе, а слишком длинные угловатые ноги слегка свисали, но, похоже, там шел очень важный процесс, судя по быстрым щелчкам по клавишам ноутбука, и на неудобную позу никто не обращал внимание.       Азирафаэль тоже решил заняться делом. В жизни есть много других приятных вещей, для которых не обязательно нужна компания, к тому же новогодняя атмосфера на дворе! Поэтому он мгновенно избавился от тоски и взял себя в руки. Поразмыслив, чем бы заняться, взгляд упал на книгу, которую он недавно достал из чемодана. То, что нужно.       Уютно устроившись на своем месте, он открыл первую страницу. Книги всегда были его друзьями и, вспоминая атмосферу книжного магазина, в котором он проводил одинокие вечера, сердце сразу таяло. Потрескивающие дрова в камине, ароматный какао, теплый плед, только он и красочный мир в книге. Многие люди часто недооценивают такое времяпровождение, но лишь потому, что не знают о множестве ярких эмоций, которые могут получить, читая истории великих или же малоизвестных авторов.       Азирафаэль с грустью подумал о какао, ведь даже если бы он взял с собой маленькую упаковку чудесного порошка, молока у него все равно не было, и напиток не приготовить, но решил, что книга и без этого хороша, и начал углубляться в роман.       Но не успел он прочитать и строчки, как вдруг с верхней полки послышалось резкое «Апчхи!»       — Будьте здоровы, — как можно доброжелательнее проговорил букинист, и вернулся к чтению.       — Апчхиии… О, будь оно всё неладно! — Кроули хлопнул по клавиатуре, по всей видимости.       — Вы заболели? — книга вернулась на свое место, дожидаясь более подходящего времени для чтения.       — Еще чего. Я здоров, как бык, мистер… Ох, как вас там… — с нахмуренными бровями пробормотал Энтони и уставился вниз. Снизу на него смотрели совсем немного, но все же обеспокоенные голубые глаза.       — Мистер Фелл. Азирафаэль Фелл, — протараторил мужчина. — Ну вот, вы чихаете уже в третий раз, — сказал он, еще раз услышав характерный звук. — Я уверен, что вы простудились.       — Это точно не ваша забота, так что оставьте меня в покое, — огрызнулся Кроули и продолжил усердно печатать, чихнув еще пару раз и не встречаясь больше взглядом с попутчиком.       «Какое ему до меня дело?! Беру слова назад, лучше уж русские, чем этот приставучий англичанин…» — он собирался работать до конца этого дня — этим он и займется. Первую минуту получалось думать о работе, но потом, по непонятной причине, он все же отвернулся от ноутбука, аккуратно посмотрев вниз, и в эту секунду мистер Фелл встал со своего места и целеустремленно направился к двери, а затем и вовсе вышел, слегка хлопнув дверью и оставив Кроули озадаченно моргать.       Прожигая дверь взглядом, Кроули пытался придумать хоть одну причину, почему он считает, что заботливый мужчина ушел из-за его слов, но так и не смог. Этому одуванчику, похоже, в жизни всегда попадались исключительно такие же светлые люди, как и он, раз слова Энтони вызвали такую реакцию, но это нисколько не помогало Кроули перестать думать о том, куда он пошел. В какой-то момент он даже пожалел о том, что сказал это ему.       «В который раз ты отталкиваешь от себя людей, Кроули» — подумал он про себя. — «Он не желал тебе ничего плохого, может ты и в самом деле заболел, тупица.» — Энтони прикусил нижнюю губу. Но затем ему в голову пришли другие мысли: «А какого черта я вообще оправдываюсь? Это в любом случае не его дело, так пусть и сидит читает свои дурацкие книжки, не трогая меня.» — но это прозвучало менее убедительно, чем первая мысль.       Кроули спустился вниз, не переставая чихать и все еще раздумывая о том, куда мог уйти его сосед.       «Может ему просто приспичило в туалет, а я тут драму развожу» — он хмыкнул себе под нос.       Внезапно он почувствовал, что начинает замерзать, несмотря на теплую одежду. Энтони знал о всех возможных проблемах, которые могут появиться в поезде, так что заранее подготовился. Сделав шаг к чемодану, он высунул оттуда довольно теплый красный плед, очень подходящий к его шевелюре. Метнув взгляд на все такое же пустое место на незанятой нижней полке, он поразмыслил и решил, что лучше будет спустить вниз ноутбук и посидеть здесь. К тому же этот ангел будет сидеть напротив него (если вернется наконец в купе, потому что его не было уже достаточно долго). Энтони немного подумал есть ли для него какая-то разница в присутствии Азирафаэля здесь, достал ноутбук и сел туда, куда и планировал, завернувшись пледом, как в кокон, как вдруг дверь купе осторожно открылась.       Кроули почему-то коротко выдохнул, когда увидел букиниста, спиной заходящего в купе, и пытаясь также аккуратно закрыть дверь, и внезапно замер, увидев, как светящийся мужчина на него смотрит.       Азирафаэль улыбался и смотрел на него с огромной нежностью, что даже немного смутило Энтони. Он ответил ему с такой грубостью, а тот и бровью не повел, но затем он перевел взгляд на предмет, который тот держал в руке, и место смущения заняло полнейшее удивление. Глаза округлились от непонимания.       — Может быть вы и не заболели, мой дорогой, но в скором времени вполне можете, так что лучше пресечь все симптомы на корню. А что убивает простуду лучше, чем чай с медом? — мужчина радостно сверкнул улыбкой и поставил на стол кружку с напитком, из которой шел горячий пар.       Кроули сглотнул ком, застрявший в горле, услышав «мой дорогой», и помолчал еще пару секунд, решив подумать об этом позже.       — Я… Вообще я предпочитаю кофе, да и в целом… Я вас об этом не просил, — Энтони не отрывал от него глаз.       — Вы, определенно, замерзли, — пропуская мимо ушей его речь, продолжил мистер Фелл, взглядом указывая на плед, в который Кроули закутался чуть ли не с головой. — Чай поможет согреться.       «Виски тоже поможет согреться» — подумал Кроули, но вслух не сказал. Он фыркнул, но все же протянул руку и, обхватив пальцами ручку подстаканника, поднес кружку к губам и сделал первый глоток       Азирафаэль удовлетворенно кивнул головой и опустил глаза.       -Иностранцам трудно приспособиться к русской зиме… — спустя некоторое время тишины проговорил букинист, разглядывая оконную раму.       Кроули в это время уже выпил добрую половину принесенного напитка и немного расслабился, чувствуя, как тело охватило тепло, чему также способствовал плед.       — Вы, вообще-то, тоже иностранец, но что-то я не заметил у вас кружки с чаем, — в очередной раз съязвил Энтони, но это было как-то более сносно, чем в прошлый раз.       Но белокурый мужчина будто не замечая, продолжил говорить уже с улыбкой на лице:       — Я был здесь достаточно раз, чтобы привыкнуть. К тому же… — он обвел взглядом раскрасневшегося от тепла соседа. — К тому же я довольно упитанный, что позволяет мне дольше сохранять тепло.       — У Вас такое лицо, будто вы считаете это недостатком, — еще один маленький глоток, приятно обжигающий горло.       — Ну… Вкусная, хорошо приготовленная еда — это моя слабость. Особенно десерты… — у мужчины сверкнули глаза об одной мысли о чем-то сладком. — Чего точно не скажешь о Вас, — с той же доброй улыбкой сказал Азирафаэль, намекая на очень стройное тело, о наличии которого легко можно было догадаться, несмотря на толстый слой свитера.       — Для меня еда скорее топливо, чем удовольствие, — то ли от тепла, исходящего от чая и пледа, то ли от теплоты глаз его собеседника, Кроули смягчился и продолжал диалог не из вежливости, а потому что ему этого хотелось не меньше, чем дружелюбной кудрявой голове. — Истинное наслаждение я получаю только от алкоголя. И то не всегда. Иногда пью, чтобы выпить, а не почувствовать вкус.       — Крепкие напитки туманят голову. Что может быть лучше, чем освободиться от повседневных проблем на несколько часов? — букинист ухмыльнулся.       Энтони удивился тому, как легко сосед понял его мысли. Не многие его собеседники с ходу могли попасть в яблочко.       — Так ты значит тоже любитель избавиться от проблем? — он не сразу понял, что использовал не очень-то уважительное «ты» вместо «вы», но кроме него, кажется, никто больше не обратил на это внимание.       — Не то чтобы… Предпочитаю хорошее вино крепким напиткам. Результат тот же, но достигается медленнее, при этом есть время посмаковать и насладиться вкусом, прежде чем уйти в небытие, — он наклонил голову, будто без слов спрашивая согласен ли с ним Кроули.       — Пф… Какая слащавость… — сказал вслух Энтони, но про себя согласился с ним. Вино просто не было частым гостем в его желудке, так как целью было нечто иное, нежели то, что описал букинист, но его слова были довольно привлекательны.       — Кому как, — произнес Азирафаэль и не сказал больше ни слова, тем самым закончив их маленькую беседу. Кроули допил чай и поставил пустой стакан на стол. В комнате снова воцарилось молчание, но оно не тяготило, а скорее успокаивало. Энтони задержал взгляд в одной точке, вслушиваясь в мерный стук колес. На мгновение он вспомнил про предстоящие конференции, но взглянув на ноутбук, мирно лежащий в ногах, мужчина понял, что у него нет ни малейшего желания продолжать работу. Ему впервые за долгое время было так уютно сидеть в пледе и ни о чем не думать, и прекращать совершенно не хотелось. Теперь он посмотрел на мистера Фелла.       Что-то в нем притягивало с огромной силой, и Кроули не мог понять что, но внезапно подумал, что и не хочет понимать. Все в этом купе было таким правильным, включая его соседа, и разве стоило рушить ненужными размышлениями царящий… Уют? Это слово, наверняка, подходило лучше всего к этой ситуации, но Энтони отвык его слышать.       — Сколько я должен за чай? — его голос будто вернул из транса задумавшегося букиниста, потому что тот вздрогнул от неожиданности. Кроули еле сдержал улыбку.       — Да бросьте, я принес его, потому что сам этого захотел, так что Вы ничего мне не должны. Пусть это будет моей благодарностью за предотвращение моего падения, — он поднял бровь.       Кроули собирался что-то сказать, но в дверь тихонько постучали, и через секунду внутрь зашла проводница со званием «Мисс Улыбка Москвы». В эту же секунду комната озарилась теплым приглушенным светом старой лампы, и мужчины только сейчас поняли, что в помещении было уже достаточно темно. В последние полчаса только снег не давал купе погрузится в темноту, прибавляя света своей белизной.       — Постельное белье, молодые люди.       Ни Энтони, ни Азирафаэль молодыми людьми не были, что весьма им льстило, и они одновременно повернулись друг к другу, полюбопытствовав, одинаково ли была понята шутка. Встретившись взглядами, они улыбнулись, стараясь не показывать свое выражение лица проводнице, и со стороны выглядели, как школьники, которые где-то напортачили и были в шаге от того, чтобы оказаться пойманными.       Кроули встал первым, взял оба комплекта белья, недовольно посмотрев на белую поверхность зубов радостной женщины, и, не сказав ни слова, вернулся своей полке.       — Спасибо, — поблагодарил проводницу Азирафаэль вместо своего попутчика и проследил за ней глазами, пока дверь снова не закрылась.       Энтони аккуратно положил один из комплектов в конец полки букиниста, поймав его благодарный взгляд, и принялся заправлять свою «койку». Для удобства следовало поставить каждую ногу на одну из нижних полок, чтобы держать равновесие и при этом доставать до собственной, что Кроули и планировал сделать.       — Вы не будете против, если я…       — Конечно нет, — перебил его Азирафаэль, кивком головы указывая на место, куда он может поставить ногу.       И Энтони встал таким образом. Взяв для начала простыню, он рывком развернул рулетик матраса, укладывая его в правильное положение, и принялся расправлять ее сверху. Сначала всё было не так уж и плохо, но потом система, определенно, дала сбой, когда дошло дело до одеяла, которое нужно было засунуть в пододеяльник, что, определенно, вызвало у Кроули затруднения. Он несколько раз переворачивал его, крутил со всех сторон, и в конце концов чуть не запутался в темных лабиринтах пододеяльника. Он мог бы оставить всё так, как есть (свернутое комками одеяло внутри), но иногда долбанный перфекционизм проявлялся не там, где нужно. Что может быть проще, чем заправить одеяло? Кроули тоже не знал и поэтому жутко злился, понимая, что уже продолжительное время мешает своей ногой другому пассажиру.       Когда в очередной раз все пошло наперекосяк, послышался вежливый голос снизу:       — Может Вам помочь?       Энтони ужасно смутился. Сейчас его, как маленького ребенка, будут учить заправлять постель, но нервы уже потихоньку сдавали, так что он прошипел: — Дебильное одеяло. — и начал слезать вниз.       Стук сердца резко участился, как только Кроули почувствовал, как его локтя, видимо, машинально коснулась ладонь, помогая спуститься, но отреагировать больше никак не успел, потому что Азирафаэль слегка подтолкнул его к своей полке и провел те же махинации, чтобы забраться наверх.       — Опять я ответственный за вашу устойчивость? — невозможно было не съязвить, потому что нужно было хоть как-то унять это дурацкое сердце, не прекращающее ужасно быстро стучать.       На лице Азирафаэля на секунду отразилось смущение, из-за чего Кроули прикусил язык, коря себя за очередную неудачную шутку, но затем букинист выпрямился и следующими словами заставил его приоткрыть рот от удивления:       — Вы, кажется, хорошо с этим справляетесь. Я Вам доверяю, — и занялся одеялом.       Бедный рыжеволосый мужчина сначала опешил, а потом вообще не знал, куда себя деть, вновь наткнувшись на мельтешащую перед самым носом прекрасную часть тела его соседа. Он шмыгнул носом и внезапно осознал, что краснеет с непростительно быстрой скоростью. «Какого черта…»       — Готово… — прервал его мысль Азирафаэль и стряхнул еле ощутимые пылинки с рук, спустившись на пол.       — Спасибо, — резко выдохнул он и поспешил отойти к другой полке, позволяя мистеру Феллу подготовить свою постель, а себе — отвлечься от странных мыслей.       — Как странно, — проговорил букинист, разглядывая прозрачный пакет у себя в руках и обращая на себя внимание Энтони. — Здесь должна быть одна простыня, одна наволочка для подушки и пододеяльник. И ко всему этому прилагаются еще и два полотенца, верно?       Кроули кивнул, пристально изучая его лицо.       — Но у меня, почему-то, нет ни одного… — Азирафаэль озадаченно взглянул на соседа.       Энтони хотел предложить одно из своих, но подумал, что пользоваться одним полотенцем весь путь ни одному, ни другому не будет удобно, так что лучшим вариантом было подойти к отвратительной проводнице, но как только он открыл рот, чтобы озвучить свое предложение, Азирафаэль сладко зевнул, потерев немного глаз сгибом кисти руки.       Это выглядело до одури милым и Кроули понадобилось приложить максимум усилий, чтобы не улыбнуться.       — Давай я схожу к той брюнетке и попрошу их для тебя? — охмуренный нежностью и притягательностью букиниста, Кроули опять забыл об уважительном обращении. В этот момент в мультфильмах у персонажей обычно появляются черные сердечки вместо зрачков, что несомненно произошло бы и с Энтони, если бы не мать-природа и ее законы.       — Было бы очень мило с Вашей стороны.       Но Кроули спустился на землю. «Мило», еще чего.       — Просто услуга за услугу. Скоро приду.       Брюнетка оказалась такой же слащавой, как и рассказы Азирафаэля о вине, и прошло какое-то время, пока она извинялась и забивала Кроули голову какими-то непонятными рассказами, пытаясь найти пропавшие полотенца, но наконец мужчина смог от нее отвязаться и быстрым шагом вернулся в купе.       Его ждал еще один мощнейший удар умилительности, когда, войдя в купе, он обнаружил мирно посапывающего соседа, укутавшегося в одеяло. Он не понял в какой момент его попутчик стал вызывать у него приливы сентиментальности, но пока он наслаждался этим чувством, это было не так важно.       На улице уже действительно было довольно поздно, так что желание Азирафаэля поспать было вполне оправданно, и Кроули, положив на стол честно заработанные полотенца, выключил свет. В потемках было немного сложнее добраться до своего лежбища, но не издав не единого громкого звука, он залез наверх, так же укрываясь любезно подготовленным для него одеялом. Устраиваясь удобнее, он подумал о том, что Фелл был прав, когда предложил ему чай, ведь за это время Энтони больше ни разу не чихнул. Он улыбнулся.       За окном все еще падали большие хлопья снега, и, понаблюдав за ними несколько минут, Кроули провалился в сон. [1] Ноттинг Хилл считается одним из самых богатых районов Лондона. Там живут знаменитости и просто состоятельные люди. [2] Сохо же представляет из себя развлекательный район, где помимо жилых домов, много клубов, баров и казино, и, благодаря этому, он достаточно популярен.