Love lies bleeding

«Ты знала?»

      Цветы, лепестками путающиеся в твоих золотистых волосах, и демоны, шепчущие в моей голове, обитают в пространстве нашей хрустальной вечности. Дрожащий воздух, запечатлённый ароматами листвы и дождя, в сырую неизвестность туманного вечера гонимый ветряной прохладой, растворяет слёзы в лужевой воде на мокром асфальте. Единение солнца и луны, света и тьмы обнимающихся в сумеречном фиолетово-оранжевом небе; две продрогших души, сведённых благосклонным жестом Тюхе. Подобно богине завяжу глаза, вдохнув в лёгкие умбру физической слепоты, и выберу тебя сердцем, которое бьётся лишь мыслями, застывшими на твоих губах.       Ниспадающие тени деревьев, вытянувших длинные неровные ветви, не омрачают твоего лица: аквамариновым светом горят радужки под опущенными линиями ресниц. Мы обретаем себя там, где иные сбиваются с пути и теряют рассудок, и, если одна из нас опустит руки, вторая непременно поймает безвольно спадающие ладони, нежно сожмёт и обогрет. Нити, накрепко обвязавшие наши запястья, до красноты напитались кровью и с секунды на секунду соскальзнут, перестав сковывать движения предписаниями судьбы.       Ты — обжигающее свечение фонаря, Терпсихорой танцующее в ночи; я — мотылёк, отчаянно ищущий тепла. Очарованная твоими лучами, ослеплённая запретным и далёким, сведённая с ума трепетом крыльев за спиной, которых прежде и не ощущала, в вальсе вишнёвых и яблоневых листьев я стану твоей парой. Освети мой беспроглядный путь, а я не дам тебе угаснуть.       Дочь наркомана, от рождения опоённая талым снегом декабря, как и пророчилось на иневых узорах на окнах роддома, — обрела зависимость, от которой не в силах отказаться. У этой зависимости голос в звон редких июльских колокольчиков и в нежность лепестков белых кустарниковых роз; у этой зависимости улыбка в горько-сладостном наступлении последнего месяца лета — августа… И она — единственное, что заставляет меня жить. Кто-то для этого вкладывает пачку сигарет в карман, а я вложу твои ладони, чтобы пальцы не замёрзли, пока, уткнувшись в твои ключицы носом, положив голову на твоё плечо, обнимаю.       Ты не дьявол, но я тобой одержима. Как Люцифер, некогда обозначающий великолепие звёздного света, которое предписали существу, по ошибке незатейливого глупца снижена в падшее обозление. В твоём имени пылает солнце, а не метка чужестранки. Любая рука, протянутая к тебе в ненависти, обречена стать кормом огненных псов. В тихой и тонкой слабости своих переливов, я стану твоим холодным оружием — затупившимся ножом, причиняющим бесчеловечную боль тем, кто отступил от человечности в отношении к тебе. Я хочу защитить и обогреть тебя, пусть и трясутся мои февральские руки, для тебя они сохраняют уверенность и тепло.       До встречи с тобой я была заживо погребённой в собственном теле душой — Сатиным с эпилогом Актёра, Ужом, закопавшимся в земле во всё своё туловище. Пока меня пожирали черви, ты пыталась взлететь со сломанными крыльями. Сила твоей души, подобна птице, запертой в клетке: чудесные перья, ободранные о металлические прутья, надорванное в чью-то угоду пение…       Пока я плутала по бескрайностям бездны, ты опиралась на картинную рамку спиной. Она не ограничила тебя, не загнала в угол — сберегла и защитила, словно шедевральное полотно. Блестящая золотом рамка и стекло над головой никогда не удерживали тебя, на деле… Смой косметику и повернись лицом к залу — ты прекрасна в любом виде и с любой стороны. Сказавшие обратное — не ценители элитарного искусства: возложим терновые венки на могилы их душ.       Я бы хотела укутать тебя, спрятав от бед и несчастий, но, к сожалению, плед, накинутый на голову, лишает воздуха. Не в праве обещать несбыточное, не в праве отнимать у тебя свободу — я стану верным союзником на твоём пути и, чтобы ни случилось, приму твою сторону. Таков мой выбор.       В мутабельности моего сознания, любовь к тебе — постоянство. И пусть твои объятия станут единственным ограничителем моей воли, рвущейся к беспредельной мгле, лишь так я не потеряю связь с реальностью, растворив свой разум в безумии. Если я буду просыпаться в одной постели с тобой, то буду знать, что нахожусь в правильном месте в правильное время. Стань моим ориентиром, стань моей путеводной звездой, прошу…       Ты стала смыслом открывать глаза по утрам: стакан горьких слёз, предназначенный для завтрака, наполнился сахарной ватой сладких и лёгких чувств. Картины, написанные с мыслями о тебе, не истекают кровью, стихи, посвящённые тебе, не рыдают хореем. Твоё имя не слетает змеиным шипением с языка…       В лживой белоснежности нетронутых листов бумаги — осадочная боль; в твоих отглаженных белых рубашках — чистота. Порой мои слова кажутся обманом, но, я ощущаю, что солгав тебе, захлебнусь очернённой водой и погибну. Я нахожу своё место в мире только с тобой, я нахожу в себе стремление к борьбе только из-за тебя…       Я до последней песчинки своего времени буду благодарить тебя за те часы, когда ты была рядом. Меня рвало на части, но, словно убитый асами Имир, я встала у начала нового мира… с твоей помощью. Мир меняет человек, сумевший повести за собой толпу, а не сама толпа. Я пойду за тобой, каков бы тяжёл и долог не был путь.       Если Вселенная слышит меня, я прошу шанса сложить из кирпичей безопасности и заботы место, которое ты сможешь назвать «домом». Мелодия твоих струн по вечерам, влюблённый шёпот, запахи кофе и чая с мятой…       Проснувшись ночью, полюбуюсь игрой лунного света на твоей коже, нежно поцелую в лоб, огладив щёчки пальцами, и сорвусь к своему пограничному состоянию. Январские метели или июньская жара — я брошусь в ночь за цветами для тебя и, обнаружив, что все цветочные магазины закрыты до утра, вернусь с амарантовой любовью к тебе. Я буду сотни раз уходить и возвращаться с волнением о незапертой тобой двери. Лёд на сердце бьётся стеклом лишь от одного твоего взгляда — я не смогу закрыть его, замкнувшись и спрятавшись, потому что отдала единственный экземпляр ключей тебе.       И что мне нужно для счастья? Раньше спасал обжигающий кипяток крепкого чая и приторные трюфельные конфеты… А на самом деле, мне было необходимо лишь знание, что ты существуешь, что ты — часть моей жизни. Скажи… Чего желаешь ты? Что сделает счастливой тебя? У меня же целые карманы, набитые звёздами, позволь украсить ими каждую прядь твоих волос.       Я не обрету слов, способных передать любовь к тебе: эти оболочки для звуков никогда не выразят моего преклонения пред тобой. Мои демоны молчат, склонив головы в уважении к тебе, вслушиваются в доброту твоих слов, вторят твоему умению поддержать. Они настолько опоены сахарной водой твоей заботы, что перестают быть демонами.       Отведи меня к своим — я пожму руку каждому твоему демону поочерёдно. Что бы не плескалось на дне твоей души, окисляя её до прожженных дыр, я выпью этот яд вместе с тобой: разделённая напополам смертельная доза перестаёт убивать. Мы станем невянущими цветами, исцеляющими кровоточащие сердца друг друга.       Я люблю цвет твоих глаз. Я люблю кармин твоих губ. Я люблю каждый твой шрам, не важно на теле он или на душе.       Я люблю твой голос. Я люблю твою улыбку. Я люблю твои слёзы.       Я люблю тебя.