Когда снега растают

Начало

Новый год 2011. Вернее, ещё декабрь 2010. Остаётся пять секунд до его конца и все за столом кричат, что надо загадывать желание. Я загадываю желание о том, чтобы она прислала мне смс. И она присылает. Поздравление с новым годом. И снизу подпись. Имя её. Но это не она… Она никогда не подписалась бы. Впервые за всю зиму, которая началась уже давно, пошёл снег. Я вижу, как крупные белые хлопья активно падают за витриной алкогольного супермаркета. В Нормане, который находится на первом этаже дома, где я живу гигантская очередь змейкой… Бухло так и выпирает из пластиковых корзинок постояльцев. Этот алкомаркет работает 24 часа, поэтому я тут постоянный клиент! В каких только состояниях я тут ни появлялся… Продавщицы этого магазина, наверное, могут рассказать обо мне больше, чем я сам. В наушниках на полную громкость Брюс Спрингстон – Hunghry heart. На витринах и стеллажах куда ни глянь жёлтый ценник. Глаза разбегаются! Виски «Джек Дэниэлс» 0,5 л. – 699 р. Джин «Бифитер», 0,5 л. – 799 р. Коньяк «Хеннеси ХО» 0,5 – 839 р. Водка «Белочка» 0,7 л. – 200 р. Посередине гигантской очереди до сих пор пялюсь на ценники и не знаю, что взять. В корзине четыре бутылки «Асахи», но этого категорически мало. Куранты только прозвенели, но чувство такое, что все вокруг уже выпили все запасы алкоголя затареные накануне, перед праздником. Бедный кассир. Ей приходится работать в новогоднюю ночь. Ещё и в алкогольном магазине в Купчино. С другой стороны, заплатят, наверное, за это не плохо. По её глазам вижу, что не в деньгах счастье. Она очень уставшая. Её утомлённые красные глаза смотрят на меня, а руки медленно и монотонно пробивают бутылку за бутылкой. Говорю ей спасибо и поздравляю с наступившим, а она устало спрашивает у следующего покупателя: нужен ли пакет? На улице свежо и всё больше и больше людей вываливает из домов чтобы насладится долгожданным снегом. Если немного подождать, то и петарды в говно втыкать не придётся. Скучнее новый год придумать сложно. Семь банок дешёвого пива, пол грамма галимого гашиша и Гриффины. Окуриваясь до беспамятства и головной боли, утопая в неудобных подлокотниках дешёвого кресла, с дешёвой ухмылкой на губах. Мне кажется, что я самая несчастная и жалкая единица, до того момента, ка Миша говорит мне, чтобы я, упоротый торчок, пиздовал спать к себе домой. Блюю в туалете, чтобы хоть немного прийти в себя, и выхожу на улицу. Ещё стреляют где-то далеко, но уже намного тише. Вокруг не души, в наших тёмных дворах. По пути домой, по своим самым верным и коротким тропинкам я никого не встречаю. Все окна в двух девятиэтажках, которые я прохожу не горят. Странно…новый год же… Зато горит один из фонарных столбов, которые установлены по дороге. Он единственный освещает двор моего дома на проспекте Славы. И связанные между собой кроссовки, которые висят на проводах. Чем чёрт не шутит. Может стоит зайти сюда, в соседнюю девятиэтажку, на первый этаж и взять ещё порошка. Нанюхаться и пролазать по дворам тут до самого утра. Мне, конечно, глубоко плевать на себя, но с каждым шагом во тьму в сторону моего тёмного двора в душе нарастает волнение. Необъяснимый животный страх, медленно просачиваясь под кожу, окутывают нутро. Несколько раз я с опаской оглядываюсь. Озираюсь по сторонам, будто зная, что за мной следят. У двери в парадную шарю по карманам куртки, пытаясь достать ключи. Одни карман рваный и ключи постоянно проваливаются за подкладку. Фонарь за спиной внезапно гаснет. Меня захватывает чувство присутствия тёмной фигуры позади. Чёрный силуэт. Оглядываюсь. Там никого нет… Но я смакую ощущение того, что там мог стоять чёрный человек…