Можешь посмеяться

      Напарники шли по коридору в студию. Джерард говорил по телефону.       — Иду работать, Линз… Ну да, есть немного, устал. Плюс надо еще что-то для нового альбома накидать. Потом еще этот благотворительный концерт… Даже на репетиции не успеваю ходить. Как спою, так и спою. О, я бы с удовольствием, но… Кому передать? Фрэнк, тебе привет, — Джерард оторвался ненадолго от телефона. — Да, именно, он всегда со мной рядом… Конечно же, Линз, и целовался и спал с ним, — Уэй закатил глаза. А Фрэнк, смутившись, прижал к себе крепче сценарий и опустил голову. — Все, пока.       Навстречу шел Майки, беседуя с какой-то девушкой. Он, остановился, увидев их.       — Привет, — сказал он, хитро улыбнувшись. — Значит, так: Джамия — это Фрэнк, Фрэнк — это Джамия.       Лицо девушки сделалось розовым и, по примеру Фрэнка прижав к себе пачку бумаги и опустив глаза в пол, она быстро прошла между Айеро и Уэем и застучала каблучками, направляясь к лифту.       — Майки, это что такое? — сердито проговорил Джерард.       — Не «что», а «кто». Это наш новый офис-менеджер. И, представь себе, не с тобой хотела познакомиться.       — Я не про нее, а про вот это все, этакий ты Купидон.       — Да что тебя так расстроило?       — Ничего, — помолчав немного, ответил Джерард. — Пойдем, Фрэнки, мы опаздываем. А еще Линз попросила тебя на нее подписаться в Инстаграме. И, по опыту говорю, лучше сделай.       Айеро поплелся следом. Ну почему это все случается с ним? Почему ему кажется, что он попал в какое-то кино?       — Схватите друг друга за предплечье… Сначала Джерард, потом Фрэнк. Посмотрели друг на друга. И выпрыгиваем из окошка. Замечательно. Еще раз.       — Это уже пятый замечательный, Рэй, — простонал Джерард. — Никто еще столько раз еще из окна не прыгал.       — Вот Фрэнк почему-то не возмущается.       — Ему нравится хватать меня за руку и тащить в пропасть своих глаз цвета зеленого чая…       — Ты что несешь?       — Ну ударься ты пять раз головой о маты.       — Нужен перерыв? На аспирин?       — Да нет. Пойдем, Фрэнк, опять летать.       — Глаза цвета зеленого чая? — переспросил Фрэнк, поднимаясь по ступенькам на позицию.       — Ты же читаешь стихи. Должен знать, что такое сравнение, метафора…       — Но ко мне их никто не применял.       — Опять я что-то делаю для тебя впервые. Чем ты еще не занимался, а?       — Что это за развалины? — спросил Фрэнк, снимая шлем. Джерард опять взял его с собой на мотоциклетную прогулку. — Не опасно сюда приезжать?       — Ранчо Мерфи. Здесь хотели сделать нацистскую базу в тридцатых годах. Здесь есть бункер, резервуар для воды… Правда, все уже разваливается. Но зато это одни из любимых стен для граффитистов, — пояснил Джерард.       Айеро огляделся. Действительно, разрушенные стены и даже стволы деревьев были разукрашены и изрисованы надписями.       — И мы здесь зачем?       — Чтобы сделать то же самое. У тебя в рюкзаке баллончики с краской.       — Не думай, что я смогу что-то большее, чем «Здесь был Фрэнк». А что хочешь нарисовать ты?       — Нас, — просто ответил Джерард. — В смысле, наших персонажей из игры. В этих скафандрах, которые Майки придумал.       Они проходили под сводами дряхлого дома. Маленькие ящерки разбегались в стороны от их шагов.       Джерард нашел более или менее чистую стенку, и, посмотрев на нее, склонив голову набок, сказал:       — Пойдет. Фрэнк, мне нужен твой рюкзак, одежда и мотоцикл.       — А ты любишь «Терминатора», — проговорил Фрэнк, снимая рюкзак.       — «Терминатора», «Звездные войны», комиксы «DC» и «Marvel», группу Queen… Да много чего, — Уэй покопался в рюкзаке, доставая оттуда респиратор и парочку баллончиков.       — Я не буду тебе мешать, — проговорил Фрэнк. — Может, поброжу, осмотрюсь.       — Ты мне совсем не помешаешь.       Фрэнк подумал, что сидеть тут и смотреть на Джерарда долгое время ему, может быть, и хотелось, но лучше он свинтит подальше от искушений.       — И все-таки я осмотрюсь, — настоял Айеро.       — Тогда лови, — Джерард бросил ему один из баллончиков. Конечно же, Фрэнк его не поймал, а Джерард улыбнулся этой смешной попытке ловить вещи. — Оставь свой след — напиши что-нибудь. И не потеряйся.       Фрэнк поднял с пола банку с краской, и вышел из комнаты. Джерард позади стал что-то напевать.       Айеро оглядывал арки здания, читал, что пишут, пока не вышел на улицу. Имена, мотивирующие или пафосные фразы, политика.       Из дома послышался голос Джерарда. Он пел одну из тех песен, где ему требуется высоко петь и тянуть ноты. Одну из песен, от которой идут мурашки по телу…       «И течет твоя душа в мою», — написал Фрэнк на стене одну из строк стихотворения.       Да угомонись ты, Фрэнк! Айеро понимал себя — он любил Джерарда Уэя как исполнителя за его песни, экспрессию на сцене, за образ. А теперь он был с ним знаком, виделся каждый день, и нисколько не разочаровался в его личности. Отсюда это чувство влюбленности. И надо его похоронить. Потому что все обречено на провал, оттого что он — мировая звезда и женат.       И, наверное, поэтому Фрэнк подошел поближе к окну, из которого слышалось пение Уэя, и сел у стены.       Не повторюсь, не обернусь,       Не попадусь, не улыбнусь.       Смотри, уже открылся шлюз:       Нырну из джаза прямо в блюз.       Отсидев около получаса, слушая концерт будто бы только для него одного, Фрэнк вернулся к Уэю. И застыл на входе. Это была настоящая картина. На фоне черного фона Джерард нарисовал двух астронавтов в футуристических скафандрах из игры. Где-то вдали виднелись планеты и звезды. А сейчас Джерард закрашивал костюмы серебристой краской. Фрэнк переступил с ноги на ногу. Половица скрипнула. Уэй обернулся. Он снял респиратор и сказал:       — Ну я так, схематично, по-быстрому…       — Что? — удивился Фрэнк. Есть такая поговорка «Таланливый человек талантлив во всем». Вот и попробуй не влюбляться в Джерарда Уэя. — Как же… Это же… Почему? Что ты еще умеешь?       — Фрэнки, не смущай меня. Ты, кстати, запачкался. У тебя на лице повсюду прикольные черные точки. Наверное, краска брызгалась. Надо было отойти подальше от стены. Что ты написал?       — Не скажу, — произнес Фрэнк. — Может быть, когда-нибудь ты придешь сюда и случайно увидишь. Возможно, не поймешь даже, что это мое.       — Пойму, — сказал Уэй. — Хочешь помочь мне?       — Я все испорчу.       — Вряд ли у тебя получится, — он протянул Фрэнку банку серебристой краски. — Значит вот так. Аккуратно направь на стену — вот сюда, чтобы не задеть контур… Можешь подойти поближе, ты уже все равно испачкался, — Джерард положил свою ладонь на ладонь Фрэнка, которой он держал баллончик. — Аккуратно, но сильно жми и вот так… потихоньку. Видишь, все просто. Работай, — и он убрал свою ладонь.       Позже, нарисовав логотип игры, Джерард отошел, посмотреть на работу.       — Ну вот. Теперь творение Рэймонда Торо есть здесь.       — На нацистской базе, — произнес Фрэнк.       — На бывшей, — поправил Уэй. Потом он потряс баллончик с краской и повернулся к Фрэнку. Тот отпрянул в испуге. — У тебя удачно однотонная футболка. Оставим свои инициалы друг на друге?       Фрэнк думал, что будет неплохо, если он напишет парочку эссе для следующего семестра, так как вечерами все равно было нечего делать. В соседней комнате пытался петь и материться Джерард. Потом что-то полетело в стену.       Айеро вздрогнул и опять вернулся к книге. Самым интересным для него показалось разобрать стихотворение-посвящение другой поэтессе. Тогда можно провести аналогии между лирикой, найти отсылки.       — Ты не хочешь вафли?       — Что? — Фрэнк оторвался от текста. В дверях стоял Джерард. Айеро, в принципе, привык что тот просто так без стука к нему заваливается.       — Ну вафли. Это такое кондитерское изделие. Типа мягкого печенья. В клеточку. А еще в них запихивают разную начинку. Взбитые сливки, джем, арахисовое масло и даже зефирки!       Фрэнк посидел с открытым ртом несколько секунд, а потом встрепенулся и произнес:       — Я знаю, что такое вафли. Но к чему это?       — Поехали в кондитерскую. У меня творческий кризис, мне нужен сахар.       За окном внезапно прогремел гром.       — Зонтик возьмем, — добавил Джерард. — А что ты делаешь? — спросил он, увидев перед Фрэнком тетрадь.       — Эссе пишу… — произнес Фрэнк.       — Вот это хобби.       Так как собирался дождь, то заводить мотоцикл Джерард не стал. Он вызвал такси. До этого он пытался потащить с собой еще Рэя, но тот внимательно и нервно что-то делал в ноутбуке и послал Уэя куда подальше вместе с вафлями.       — Хорошо, что я здесь с тобой, а не с Линз, — проговорил Джерард, отправляя в рот ложку, полную взбитых сливок, сиропа и клубники. — А то бы не отмазался от «уютных и милых фотографий — их же так любят подписчики!». Даже не предполагал, что моя семейная жизнь превратится в картинки в приложении…       Фрэнк, чтобы ничего не отвечать, отправил в рот кусочек более скромной вафли — обычной, с арахисовой пастой.       В маленькой кондитерской, кроме них, не было людей, и заведение находилось в стороне от дороги, поэтому за окном очень редко проезжали автомобили. На потолке мигала лампа, и Фрэнку придумалось, будто бы они находятся в каком-то забытом месте в пустом городе. И это было… романтично? Еще один вечер в компании Джерарда Уэя, которой бередит душу. И это было так глупо.       — Ты пытаешься писать песни, кидая вещи в стену? — спросил Фрэнк, чтобы как-то оживить молчание и попытаться пошутить.       — Это называется — работа над альбомом, — ответил Джерард.       — Он тоже будет концептуальный? — спросил Фрэнк. — Как предыдущие?       — Хотелось бы, но ничего не могу придумать.       — Разбивай что-нибудь о стену в каждом клипе.       — Я это запомню, — улыбнулся Джерард. — Вообще, я вспомнил наши посиделки у обсерватории…       У Фрэнка внутри что-то затрепетало. А что, если Уэй и сейчас предложит повторить тот самый поцелуй? И у него на губах будет вкус клубники и сливок… Так, возьми себя в руки, Фрэнк! Ты с ума сошел?!       Айеро потер лицо ладонями. А Джерард продолжил:       — И я говорил про песню о ночном городе. И, возможно, это вполне могло бы во что-то оформиться. Может найтись место и реализму, и мистике… Даже референс Аббе можно сделать.       Фрэнк выдохнул. Слава богу, что Джерард не стал больше ничего вспоминать.       Наверное, такси заплутало в переулках. Они стояли у дороги и ждали эту машину. На мгновение вспыхнула молния, прогремел гром. И за секунду до ливня Джерард успел раскрыть над ними зонтик. Это была веселая цветная вещь с героями комиксов «Marvel».       Дождь резко усилился, застучав по парусине зонта. А потом раздался такой треск грома, будто бы тучи находились где-то в сантиметрах двадцати над головами. Неосознанно Фрэнк приблизился к Джерарду, оказавшись с ним лицом к лицу. А тот положил руку ему на талию. «Чтобы просто было удобнее стоять. Думай именно так, Фрэнк. Да не смотри ты ему в глаза!».       — Боишься грозы? — спросил Джерард.       — Нет, просто неожиданно и громко, — ответил Фрэнк.       — Тебе понравилась та девушка? Новый офис-менеджер?       — Я не знаю. Она быстро убежала.       — По какому стихотворению ты писал эссе? Прочти пару строк.       — В утренний сонный час,       Кажется, четверть пятого,       Я полюбила Вас…       Внезапно подъехавшее такси окатило их водой из лужи.       — Ну теперь в этом нет смысла, — нажатием на кнопку Джерард сложил зонт.       Фрэнк бросился в теплый и сухой салон автомобиля. Вода текла с него ручьями. Не менее промокший Джерард через пару секунд присоединился к нему.       Они рассмеялись, посмотрев друг на друга. И такси увезло их домой.       Также не раскрывая зонта, по подъездной дорожке они добежали до дома. Рэй, который так и не сдвинулся с места с момента, когда Джерард и Фрэнк уходили, посмотрел на них поверх ноутбука, перевел взгляд на стекающую на пол воду и покачал головой:       — Ну я, в общем-то, ожидал подобное, когда приглашал тебя пожить, Джерард, — и опять уткнулся в экран. — Только попробуйте хоть чихнуть завтра.       — Привет, дедушка… Мама, это ты?       Фрэнку просто хотелось, чтобы этот день быстрее закончился. Чтобы больше не видеть эту черно-белую толпу, это кладбище и это серое небо. Чтобы снять этот пиджак и закинуть его далеко-далеко в шкаф. А потом свернуться на своей кровати и включить в наушниках что-нибудь громкое.       Он стоял поодаль ото всех, возможно, вызывая у некоторых присутствующих мысли, что он какой-то не такой, и не стоит рядом с матерью. Но Фрэнку просто не хотелось подходить ближе. Он будет думать, что дедушка просто не звонит. Вот и все.       Вдруг кто-то взял его за руку. Фрэнк повернулся.       — Привет, — беззвучно проговорил Джерард Уэй. Свои яркие волосы он спрятал под черной трикотажной шапкой, но одна непослушная прядь все же выбралась на его лоб. Фрэнк сжал его ладонь в ответ.       Они устроились на небольшом диванчике в прихожей. Фрэнк просто не захотел идти в гостиную к людям. Они были ему не нужны, как и их соболезнования.       — Сейчас банальность спрошу, — произнес Джерард. — Но, как ты?       — Прячусь в прихожей за шкафом, — ответил Фрэнк. — Не хочу никого видеть.       — Просто позволь этому дню пройти. И завтра уже станет легче.       — Я хочу быть незаметным… Кто вообще придумал все эти церемонии? Разве скорбь нуждается в них? Это ведь личное.       — Покажешь мне свою комнату? — предложил Джерард. — Это я придумываю тебе официальную причину уйти отсюда.       — Пойдем, — Фрэнк поднялся. Он, как можно незаметнее повел Уэя к лестнице.       Когда Фрэнк закрыл дверь, он почувствовал себя свободнее. Скинул наконец пиджак и развязал галстук. Дедушка в жизни не носил таких вещей. Джерард рассматривал комнату. В помещение не было ничего необычного. Все постеры, различные школьные грамоты и прочие награды Фрэнк поснимал со стен и полок, как только поступил в колледж, решив таким образом один из этапов своей жизни закончить. Но психологически это не особо помогло. Он все также остался мальчиком из книжного клуба.       А вот сегодня действительно резко и неожиданно заканчивался один из периодов в жизни. Тот, в котором дедушка существовал. Фрэнк сел на кровать и закрыл лицо руками.       — Мне выйти? — спросил Джерард.       — Нет, все нормально, я не плачу, — ответил Фрэнк. — Слез почему-то нет.       — Будем считать, это знак того, что твой дедушка не очень-то и хочет, чтобы ты плакал. А ты подсознательно слышишь его мысли… где бы он сейчас не был.       — Он не верил в знаки. Только в самого человека.       Джерард сел рядом с Фрэнком и, против своего обыкновения, обнял того аккуратно за плечо.       — Я отменю все и останусь с тобой.       — Что ты собираешься отменять?       — Выступление на благотворительном концерте, репетиции…       — Нет-нет. Дедуля всегда был за благотворительность. Он даже помогал в местном приюте для животных по мере сил — делал деревянные вольеры, или корм покупал.       — Тогда посвящу выступление ему. И, прости, но в таком случае мне нужно идти. Ты справишься?       — Конечно. Я просто не выйду отсюда до завтра.       Джерард поцеловал Фрэнка в висок, возможно, задержав свои губы на его коже дольше, чем это требуется обычно для просто поддержки. Потом поднялся и направился к двери.       — Джерард, — окликнул его Фрэнк. Тот повернулся. — Это много для меня значит. То, что ты приехал.       Обратно в Лос-Анжелес Фрэнк вернулся через три дня. Он не видел смысла оставаться подольше. Наоборот, ему требовалось уехать из Джерси.       Прилетел он вечером и, зайдя внутрь, увидел в гостиной Рэя и Кристу, которые сидели над бумагами. Девушка что-то объясняла своему начальнику.       — Ой, Фрэнк, — сказала она, увидев Айеро. — Мне так жаль…       Рэй, у которого Фрэнк и отпрашивался, не стал повторяться с соболезнованиями, чем Айеро был ему благодарен. Он больше хочет этого слышать. Поэтому он просто кивнул Кристе и отправился в комнату. Под соседней дверью горела тусклая полоска света. В стиле Джерарда Уэя, без стука, по какому-то наитию Фрэнк толкнул дверь.       Джерард сидел на кровати и что-то печатал в планшете. Видимо, он тоже пришел недавно, потому что на нем была джинсовая куртка и бейсболка. Увидев вошедшего, он отложил гаджет и слез с кровати.       — Привет, — сказал он, подходя ближе. — Надо было сказать, что прилетаешь, я бы тебя встретил.       В комнате не было света. И от этого она во тьме выглядела черно-белой. Опять эти цвета. Фрэнку надоела эта мрачность. Пусть в этой комнате появится что-то яркое. Протянув руку, он стянул бейсболку с головы Уэя, освобождая пламя.       Неизвестно, кто начал это первым. Кажется, они потянулись друг к другу одновременно. Обнимались и целовались так несдержанно и сильно, что, казалось, останутся синяки. И это казалось таким положительным, нужным и настоящим. Фрэнк не стал останавливаться. Даже когда они стали снимать одежду в спешке.       Проснулся Фрэнк один. Сначала он смущённо засмеялся, вспоминая эту неловкую, но такую приятную ночь. Но на смену радостных эмоций пришло осознание «что дальше?». Ведь теперь все явно изменилось. И в их с Джерардом отношении друг к другу и вообще, наверное, в жизнях.       Приведя себя в порядок, Фрэнк спустился вниз. Уэй стоял на кухне спиной к нему и складывал в тостер кусочки хлеба. Он, видимо, услышал, что кто-то зашёл, и повернулся.       — Привет, — сказал Фрэнк. Между ними был стол. — Поговорим?       — О чем? — как можно равнодушнее произнёс Уэй.       — Не понял? — удивился Айеро.       — Слушай, — произнес Джерард, потом помолчал немного, вздохнул и добавил: — Ты был подавлен. Тебе нужно было что-то приятное, яркое, необычное, чтобы как-то отвлечься. И я… дал тебе это.       — Что? — оторопев, произнёс Фрэнк. — Так не целуют, когда просто хотят порадовать. Не зовут вместе душ принять. Не засыпают на плече. Не шепчут «Я люблю тебя» в момент, когда…       — Ты же знаешь, я достаточно эмоциональный. Вот и вырвалось, — Джерард прервал его и наклонился через стол. — Единственное, что меня гложет, так это вина перед Линдси. Ни о чем больше я не сожалею, — Джерард улыбнулся уголком рта. — Ты ведь, оказывается, не такой уж и тихоня. Ты чувственный, пылкий, страстный. Это был тот самый взрыв сверхновой. Но это не должно как-то повлиять на наши с тобой отношения. Это ведь… не так много значит, правда?       Фрэнк не отводил взгляд и думал, что ему хочется схватить Уэя за волосы и… то ли стукнуть головой о стол, то ли потащить обратно в спальню.       — Ребята, что у вас за дым? Не чувствуете совсем, что ли? — Криста в большой чёрной футболке побежала выключать тостер и доставать обгоревший хлеб. Джерард оглядел её и улыбнулся.       — Ну и ночь была сегодня в этом доме! — сказал он и, схватив сожжённый тост, вышел из помещения.       Фрэнк направился к выходу из кухни и вообще дома. Нужно было уйти, выбраться, вдохнуть.       — То есть я тебе разрешил остаться, а ты влезла в мой комод и стащила футболку? — услышал он возмущенный голос Рэя. Вот тебе и ночь. Один обман.       А потом раздался звук разбивающегося фарфора, потом ещё один.       — Криста, ты что творишь!       Теперь послышалось что-то вроде звонкой пощечины.       — Ты конченый дурак, Рэймонд Торо! Я люблю тебя!       Почему Фрэнк так не смог сделать? И чего бы добился? Он все себе придумал сам. Разве можно было ожидать от Джерарда Уэя каких-то ответных чувств? Он известный человек и женат на красавице!       Все эти его обнимашки… да он ко всем липнет! То, что ночь провели вместе… Ну так возможно, Фрэнк вообще не первый. Может, этот Уэй фанатов не только целует на концертах, но еще и в гримерку их зовет.       Джерард сам сказал — это ничего не значит для него. Обычная вещь! Не так, как для Фрэнка, которому всегда казалось, что такие близкие отношения должны быть только с кем-то особенным. Ты просто глупый влюбленный мальчик, Фрэнк Айеро, которому не повезло оказаться с почитаемой звездой в одном доме. Все, что случилось — закономерно.       Он резко открыл дверь. Джамия, стоявшая на пороге, отскочила назад, выронив папку с документами из рук.       — А я… — начала она смущённо. — Мистер Торо позвонил и сказал, что документы срочно нужно привезти, и вот я… в общем… ну я привезла.       Фрэнк поднял документы и бросил их на столик возле двери.       — Давай уйдём из этого дурдома? — предложил он девушке, пока на фоне продолжали падать предметы.       — … и вот я застряла на этих чёртовых русских горках, и хорошо, что не вниз головой. Я, наверное, много болтаю, да? — произнесла Джамия.       Они сидели в кафе. Через дорогу начинался шумный пляж и океан. И Фрэнк сидел среди этого гама одинокий в своих мыслях.       — А? — Фрэнк посмотрел на девушку. Она выглядела растерянной и в смущении закусывала нижнюю губу. Он ласково улыбнулся. — Нет. Знаешь, я бы еще послушал что-нибудь из разряда «Джамия против Диснейленда».       — Я не знаю, почему для меня это просто проклятое место! Взять хотя бы ту историю, когда я споткнулась, налетела на аниматора в костюме Микки Мауса. Он упал, и эта огромная мышиная голова откатилась в пруд. На глазах у маленьких детей…       — Предлагаю оставить эту историю для следующей встречи, — сказал Фрэнк. Девушка захлопала ресницами, удивляясь. — Ну… То есть, если ты хочешь.       — Да, — сказала она, опуская глаза и улыбаясь. — Я на работу. Поехали со мной. Тогда тебе не нужно будет возвращаться в тот дом. Ты ведь не хочешь.       Она его поняла. И это было здорово. Пошел к черту, Джерард Уэй.       — Ноги на ширину плеч, левую немного вперед, — командовал инструктор. — Теперь кросс… Нет не так. От плеча. Да, молодец. Кросс! Блок! Еще раз! Уворот! Хук! Апперкот! Отлично. Удары у тебя яростные! Не хотел бы попасться под твою горячую руку.       — Можно воды? — Фрэнк уже достаточно долго занимался этими боевыми искусствами и устал, вкладывая в упражнения все свое отчаяние.       Рэй передал ему бутылку, спрашивая:       — А где Джерард?       — Понятия не имею, — отрезал Фрэнк.       — Вы так часто парой ходите, вот я и спросил, — примирительно произнес Рэй. — У вас что-то случилось?       — Ничего такого, что помешало бы работу закончить, — чтобы больше ничего не объяснять, он снова вернулся на площадку. Если бы Уэй был здесь, и не было той ночи, то наверняка бы сейчас оттачивал свои шуточки на нем. И как же сейчас этого хотелось!       Легок на помине!       Джерард влетел в студию с большим стаканом кофе, который протянул Рэю.       — Это в качестве извинения за опоздание.       — Иди переодевайся.       — По офису разносятся интересные вещи… Сам мне расскажешь? Или пошептаться с секретаршей Кристы?       — Иди. Переодевайся. Джерард.       — Все говорят про одно колечко…       — Вали ты уже! — крикнул Рэй, однако сам выглядел радостно-смущенным. Джерард поглядел на Фрэнка. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но не стал. И вышел из студии.       «Ну хоть у кого все прекрасно», — подумал Фрэнк про Рэя.       — Повторим. Кросс! Блок…       Впрочем, на следующий день Джерард вел себя как ни в чем не бывало. И Фрэнк последовал его примеру. Просто работай, отключив голову. К тому же в перерывах он теперь старался не зависать с Уэем, а искал Джамию. Она была таким веселым лучиком, и рассказывала ему забавные истории. После встречи с ней у Фрэнка поднималось настроение.       Если они находились в общей комнате, то Джерард всегда уходил доставать брата, только завидев, что Фрэнк направляется к девушке. Но Айеро замечал, что он косится на них. И старался не обращать на это внимания.       По вечерам Фрэнк садился за учебу. Парочку эссе он уже написал, а теперь читал электронные книги, выписывая в тетрадь имена и характеристики персонажей, чтобы потом сравнить их со значением. Через силу, не глядя на Уэя, он уже пару раз отказался с ним куда-либо ехать.       После очередного отказа, Джерард попросил на секунду книжку со стихами.       — В голове вертится… Хочу найти… Секунду. А вот, нашел:       Вчера еще в глаза глядел,       А нынче — все косится в сторону!       Вчера еще до птиц сидел, —       Все жаворонки нынче — вороны!       Прочитав это, он бросил книжку на кровать подле Фрэнка и вышел, оставив парня соображать, что это сейчас было. Через пару минут Фрэнк услышал рев мотоцикла. Гребаная ревность, вот что это было! Ты мне не нужен, потому что я женат, но и с другой тебя видеть противно. Это льстило, но до дурноты.       — Черт! Черт! Черт! — Фрэнк кинул книжку в стену. Ну вот, и он подхватил этот вирус швыряния вещей.       Зазвонил телефон. Стандартной трелью, а не голосом любимого исполнителя. Или после «любимого» требуется поставить знак вопроса в скобках?       — Привет, Джамия.       — Фрэнк, ты не мог бы мне помочь? — голос у девушки был вкрадчивым, будто бы она пыталась себя не выдать.       — Что случилось?       — Ребята с работы позвали в бар. Я подумала, ты там тоже будешь, и пошла. А тут какой-то типчик за мной наблюдает. Да даже больше — преследует, я бы сказала. И я спряталась в туалете и боюсь выйти. Понимаю, что мы просто дружим (надеюсь), и вообще сама виновата… но не мог бы ты за мной приехать? Пожалуйста.       Точно, сегодня же пятница. Он пропустил мимо ушей, куда его звал Уэй. А еще это означает, что он тоже будет в этом чертовом баре. Но Джамию надо выручить.       — Я приеду. Дождись меня.       — Будь уверен — из этой кабинки я никуда не денусь. Скорее умру, чем выйду.       Фрэнк сбросил звонок и открыл приложение такси.       Похоже, никто из присутствующих не удивился, когда парень толкнул дверь в женский туалет. Наверное, в барах это в порядке вещей. Он не был уверен, так как бывал в таких заведениях всего раз до этого.       — Джамия? — позвал он.       Дверь кабинки хлопнула как выстрел.       — Боже мой, Фрэнк! — девушка выскочила оттуда и вцепилась в его руку, прижимаясь к плечу. — Он еще там стоит, в коридоре? Здоровый такой в кепке «Янкиз»?       — Я не заметил. Ты в порядке?       — Не знаю. В соседней кабинке кто-то выкурил, наверное, штук пять самокруток. И мне пришлось этим дышать. Ну я, как обычно, попадаю в глупые ситуации. Бары теперь можно вычеркнуть из списка мест, где еще ничего не случалось.       — Я провожу тебя домой.       Они вышли из туалетной комнаты. Фрэнк держал ее за руку. И надо было встретить у барной стойки его. Ну почему, почему он всегда на его пути?       — Фрэнки, — Уэй задержал его за руку. А потом увидел Джамию и отпустил.       — Ты бы не… — начал Фрэнк, но тут заиграла эта противная клубная музыка, которая лучше берушей закладывает уши. Тогда он приблизился к уху Уэя и проговорил: — Ты же приехал сюда на мотоцикле. Не вздумай уезжать на нем обратно, — поглядев на стакан виски перед Джерардом, проговорил Фрэнк.       — Заботишься обо мне? — произнес Уэй, очень близко, касаясь губами уха Айеро. — Ты уходишь с ней?       — Да. И, уверен, не услышу завтра утром, что она просто хотела меня порадовать. А скажет она, что я ей очень нравлюсь.       — Ты мне очень нравишься.       Фрэнк отстранился. Джерард не улыбался, а серьезно смотрел на него.       — Да пошел ты, — в сердцах проговорил Айеро. Сжал покрепче руку девушки и направился к выходу.       У них с Джамией ничего не было этой ночью. Фрэнк свернулся калачиком на диване в ее квартирке. А она ничего не спрашивала. Принесла ему чай и накрыла легким пледом.