Look Me In The Eye & Tell Me You Won't Go

Мин Юнги просыпается спустя десять минут после того, как его будильник звонит во второй раз — то есть, на десять минут позже того времени, в которое ему надо было встать. В висках пульсирует. Что вообще произошло прошлой ночью? Он проверяет телефон, моргает несколько раз, пока взгляд не фокусируется на экране: «ПЕРВЫЙ ДЕНЬ СТАЖИРОВКИ ПОДНИМАЙ НАХУЙ СВОЮ ЖОПУ 6:45». Он резко выпрямляется, садится на кровати, касаясь ногами пола, и водит руками по постели в поисках своих джинс. — Блять, — он отбрасывает край простыни, надеясь найти одежду там, пока его взгляд не падает на красивого мужчину, лежащего на его кровати. Он лежит на подушке, а его медового цвета волосы в полном беспорядке, глаза закрыты, он все еще спит. Ясно. Так вот, что произошло прошлой ночью. Его джинсы оказываются между телом мужчины и матрасом. Как его звали? Хоки? Хоши? Вроде как-то так. Не вспоминая правильного имени, Юнги довольствуется кое-чем более универсальным. — Ей, — говорит он и начинает тянуть джинсы. — Ей! Мужчина открывает глаза. — Ей, — произносит он с улыбкой. Разве он был таким же красивым и прошлой ночью? Юнги оглядывает его голый торс и чувствует, что краснеет. — Не хочу показаться грубым, но ты лежишь на моих джинсах, и тебе надо свалить. Парень (а может Хоби?) садится и, ухмыльнувшись, кидает одежду Юнги. — Люблю просыпаться по утрам и слышать от парня, который еще час назад кричал мое имя в подушку, что мне нужно свалить. Это моя вторая любимая вещь, после долгих прогулок по пляжу. Юнги ловит джинсы, натягивает их, а следом надевает старую рубашку с Роллинг Стоунз и черную толстовку с капюшоном. — Прости. Ничего личного. Прошлая ночь была забавной, но сегодня у меня дела. Так что. Да. Мужчина тоже встает с кровати и начинает одеваться: носки, брюки, свитер. Юнги помнит ощущение мягкости кашемира, когда прошлой ночью стягивал с него этот свитер, пока сам был прижат к стене, а его ноги обернуты вокруг талии этого мужчины. Было так хорошо, думает он. И еще: возьми уже себя в руки. Сейчас не время. — После тебя, — говорит Мин, когда забирает свою сумку и подходит к двери. Мужчина оглядывается по сторонам, пока они идут к двери. Юнги морщится, вокруг абсолютный беспорядок. Везде стоят коробки, ведь он только въехал сюда из общежития. — У тебя большой дом, живешь один? — Это был мамин дом. — Ой, извини. — Не за что. Она не умерла. — Юнги. Юнги на секунду останавливается и смотрит прямо в прекрасные глаза напротив. — Что? — Дашь свой номер? — с улыбкой спрашивает мужчина. Юнги вздыхает и почти выталкивает его из дома, а после закрывает дверь. — Послушай. Ты кажешься хорошим парнем, но сейчас я не ищу отношений и мне нужно идти. Он запирает дверь, оставляя мужчину за собой, и идет к остановке. Увидимся, милашка. *** Они уже начали, когда Юнги вбегает в больницу. Он входит в хирургическое отделение как раз в тот момент, когда называют его имя. — Мин Юнги? — Здесь, — говорит он, пытаясь отдышаться. Юнги выругивается про себя, когда видит, кто проверяет посещаемость. Конечно же. Он читал о Ким Сокджине, старшем ординаторе хирургии, которого так же еще называют Эльзой. Прекрасный, но с холодным сердцем. Не в коем случае нельзя идти против него, потому что, если вы сделаете это, то знайте, что у него уже готов план, как поставить вас на место. Сокджин поджимает губы, ставя галочку в своем планшете. — Опоздал в первый же день. Славненько. Юнги снова проклинает себя и делает глубокий вдох. — Мне жаль, я… — …как я уже говорил вашим коллегам, которые пришли вовремя, доктор Мин: Я доктор Ким, старший ординатор хирургии. И я очень надеюсь, что больше никто из вас опаздывать не будет, потому что я ненавижу повторять дважды. Сегодня начнется ваш семилетний путь к вечным мукам. Интерны будут разделены на группы по четыре человека. Научитесь любить друг друга, потому что в таком составе вы останетесь до конца стажировки, пока кто-то из вас не присоединится к ординаторам, а кого-то не выпнут из программы. Списки висят на доске. Задания будут чередоваться раз в два дня, и раз в неделю вы будете работать под моим началом. Я уверен, что вы уже с нетерпением ждете работы со мной. Звоните мне, если вам что-то нужно, и под этим я подразумеваю, только в чрезвычайных ситуациях. Если во время вашего звонка я буду есть или спать, собирайте вещички и готовьтесь к дороге в ад. Сейчас, если больше нет опоздавших, — он бросает короткий взгляд на Юнги. — брысь! Мне уже нужно уходить. Доктор Ким поворачивается к ним спиной и уходит, цокая каблуками своих ботинок по полу. Юнги направляется к доске, выгибая шею, чтобы разглядеть свое имя, пока люди впереди него фоткают свои списки. Он находит свое имя в числе еще трех стажёров: Чон Чонгука, Ким Тэхёна и Пак Чимина. Их руководитель на следующие 48 часов — Доктор Чон Хосок (отделение кардиохирургии). Встреча с ним назначена в лобби 16 этажа. Хотя бы кардиохирургия, думает Юнги, пока идет в сторону лифтов, а потом еще: пожалуйста, пусть они не будут мудаками. *** Они оказываются не столько мудаками, сколько людьми не совсем в своем уме. Юнги смотрит на трех своих сокомандников, думая, почему ему так не везет. Мог ли тот Хоши (Генри?) сглазить его? Они уже начали играть в игры, после того, как поделились друг с другом страшными историями об экзаменах. Сейчас они пытаются придумать акростихи*, использую каждый из черепных нервов в составе. Они остановились на «нич» в «тройничном нерве». Юнги оглядывает парней, пытаясь понять, кто из них будет его самым большим противником. Не то чтобы он должен всегда и во всем быть первым или что он очень любит соревноваться с людьми, но Юнги не за просто так выпустился с отличием из универа и не зря надрывал задницу ночами за учебниками последние восемь лет. Ким Тэхён — высокий парень модельной внешности, который точно не вписывается в обстановку больницы со своей бронзовой кожей, карими глазами и низким баритоном. Но что Юнги не привык делать точно, так это мыслить стереотипами. Нельзя оценивать людей по внешности. Если ты сделаешь так, то можешь недооценить их, а потом они сделают что-нибудь гениальное, и ты проиграешь с потрохами. Спустя пять минут разговоров с Тэхёном, он в очередной раз убеждается в правильности этого правила. Внешность Кима контрастирует с его личностью. Он спокоен, но немного безумный. Юнги слышит, как Чонгук спрашивает, нашёл ли Тэхён квартиру, на что тот хмурится и качает головой, спрашивая в ответ тот же вопрос. Чон Чонгук — довольно атлетичный парень (чуть раньше он упоминал, что состоял в команде по футболу в колледже), кажущийся туповатым, отпуская тупые шуточки направо и налево. Но Юнги сразу понимает, что он может всё быстро схватывать на лету, когда видит его. Он видит небольшой слой BB крема под его глазами и следы чернил на ладонях, замечает маленькое пятнышко фиолетового выделителя на рукаве его униформы. Скорее всего парень сильно нервничал накануне вечером и засиделся допоздна. Когда они начинают разговор о разных операциях, в которых хотят принять участие, то Чонгук с лёгкостью называет те, что хочет провести. Такие люди, как Чонгук, всегда немного нервировали Юнги. Они всегда такие приятные и веселые, так хороши во всем и всегда выдают это так, будто им даже не надо стараться. Юнги всегда приходится стараться. Он в каком-то роде эксперт по стараниям. И, конечно, Пак Чимин — кто вообще не знает Пак Чимина? Или о Пак Чимине. Его мама ведь доктор Пак — знаменитый хирург, изобрётшая Метод Пака, который позволяет прижигать чувствительные нервные участки без вреда потери чувствительности ощущений. Её руки ведь… Юнги не уверен. Самые талантливые во всей Азии, а может и во всем мире? Даже когда она описала свой метод шаг за шагом, то все равно не многие хирурги смогли использовать его. Юнги думает, талантлив ли Пак Чимин так же, как и его мать. И если да, то Мин очень надеется, что тот не планирует оставаться в отделении кардиохирургии. Ведь причина, по которой Юнги выбрал именно эту программу и эту больницу в том, что здешнее отделение кардиохирургии брало к себе только 1 процент лучших из всех интернов к себе в младшие ординаторы. Поэтому Юнги обязан быть лучшим. Он смотрит на Чимина, думая, какие еще трюки припасены у него в рукаве. По виду не скажешь, что Чимин может быть способен на подлые поступки. Он скорее интригующая смесь из серьезности и энтузиазма. Его голос тихий, но он всегда улыбается, даже когда Тэхён пытается придумать что-то поэтичное со слогом «блу» в «блуждающем нерве». Они стоят в коридоре перед отделением уже около получаса. Их возня, выводит Юнги из себя, заставляя его голову болеть еще сильнее, чем уже есть от похмелья и недостатка кофеина. Единственная хорошая вещь, случившаяся за это утро — его распределение в это отделение. Но их руководитель все еще не пришел. Где вообще этот доктор Чон? — Ух ты, гляньте, — Тэхён указывает на них четверых. — В нашей команде двое высоких и двое низких. Мы можем сдружиться, и высокие смогут таскать на руках низких в случае чего. Чонгук воодушевленно хмыкает и поднимает Чимина на руки. — Я так взволнован тем, чтобы поработать в скорой помощи. Только ради этого и тренировался все эти годы. Юнги смотри ему прямо в глаза. — Если ты даже посмеешь подумать о том, чтобы поднять меня, я тебя убью. Но Чонгук не обращает на него никакого внимания, а смотрит им за спины. Он опускает Чимина, который мягко встает на ноги, но все равно издает тихий удивленный звук от резкой смены положения тела. Юнги тоже оборачивается к двери и чувствует, как краска уходит с лица. О нет. Нет нет нет нет. — Приветик, новички. Простите, что заставил вас ждать. Доктор Чон Хосок, глава кардиохирургического отделения. Юнги уверен, что его щеки сейчас красные. Идиот, думает он про себя. Идиот, идиот, идиот. Хосок идет по коридору и запускает всех в кабинет, начиная проверять что-то в своих документах с легкой улыбкой. Он выглядит даже лучше, чем утром в кровати Юнги. Его накрахмаленная голубая рубашка, из-за которой цвет его кожи кажется еще более бронзовым, а его халат свободно висит на теле, подчеркивая стройную линию его торса, плеч и спины. Хосок проводит рукой по волосам. Юнги помнит, как сам прошлой ночью перебирал руками эти волосы, пока Хосок вжимал его в кровать, проводя собственными руками по его голому торсу и целуя так, что заставлял Юнги чувствовать себя, как Юнги точно не должен был себя чувствовать прямо сейчас — ему вообще не следует вспоминать об этом сейчас. — И так, я понимаю, что не-такой-уж-гостеприимный главный ординатор заставил вас думать, что время, проведённое здесь, будет сущим адом для вас, но, по правде говоря, я бы сказал не ад, а чистилище, — Хосок оглядывает список практикантов, всё еще не замечая, что Юнги один из них. — Это, конечно, тяжелая работа, но время от времени у вас будет возможность поучаствовать в крутецких операциях, так что оно того стоит. Я известен тем, что даю своим интернам довольно сложные задания, но это только потому, что я один из лучших хирургов, и я не допущу, чтобы на нашу работу принимали дерьмовых докторов. Следующие сорок восемь часов для вас будут ужасны, но поверьте, что после них всё покажется вам легче. Да, даже работа с Ким Сокджином. Тэхён и Чонгук пытаются не рассмеяться в этот момент. Хосок тоже улыбается. — А теперь давайте представимся друг другу и будем двигаться дальше. Назовите свое имя, университет и то отделение, в котором хотите остаться в дальнейшем. — Ты первый, весельчак, — говорит Хосок, указывая на Тэхёна. — Ким Тэхён, выпускник Национального Университета Кёнгбук. Эм. Я хочу быть в отделении ортопедической хирургии. Хосок указывает кончиком ручки на Чонгука. — Чон Чонгук, Национальный Университет Пусана. Травматология и неотложная помощь. Чимин не ждет, когда его назовут и представляется следующим. — Пак Чимин из Университета Кёнхи. Неврология, — прямо как его мать. Юнги облегченно выдыхает. — А, сын доктора Пак. Высокая планочка. Чимин вскидывает подбородок. — При всём уважении к вам, доктор Чон, я… я принял этот вызов, и покажу вам на что способен. — Хорошо, — отвечает врач, а Юнги смотрит на его улыбку и замечает ямочки в уголках его рта. Он чувствует, как сжимается сердце и потеют ладошки. Конечно именно он должен быть ебаным главой кардиохирургии. — Мин Юнги, Национальный Университет Сеула, кардио. Хосок снова улыбается. — Чтож, надеюсь, что ты сможешь справиться с … Он бросает взгляд на Юнги. Мин видит в его глазах блеск узнавания, секундное удивление, которое тут-же сменяется на профессиональную вежливую улыбку, когда он снова начинает говорить. — Оу, это ты. Привет. Юнги чувствует, как краснеет сильнее и старается отвести взгляд, но не может. Он тоже улыбается в ответ. — Привет. Чимин приподнимает бровь. — Что происходит? — спрашивает Тэхён, пока его взгляд мечется от Юнги к Хосоку. Хосок закрывает документы, прочищает горло и засовывает папку под мышку. — Ладушки, давайте начнем, идемте за мной. *** Первый пациент Юнги — 58 летний мужчина, которому назначена операция по аортокоронарному шунтированию* этой ночью. Он проверяет показатели на приборах, а затем осматривает историю болезни: (типичные для пациента с шунтированием) диабет, плохо-функционирующие почки, высокий уровень креатинина. Он поступил в больницу с пневмонией, но после лечения остался болен, так что доктор Ким отправил его в кардио. Юнги замирает, слегка наклоняя голову вбок, когда смотрит на результаты ЭКГ. У пациента учащенное сердцебиение и фибрилляция предсердий. Он дважды проверяет дозу прописанных препаратов для разжижения крови, всматривается в карту для выявления причин такого состояния, но не находит их. Он царапает заметку на полях и решает сообщить об этом доктору Чону. Юнги смотрит на часы и понимает, что сейчас время очередного утреннего обхода. Он чувствует, как хрустят кости, когда встает на ноги. А ведь не прошло еще и двадцати часов смены, но его тело уже болит. Ранее в этот же день, они осматривали пациентов сердечного отделения, следуя за доктором Чоном и проводя исследования для операции по восстановлению аневризмы, когда она происходит не в левом желудочке (Чимин отлично показал себя и получил возможность принять участие в операции, пока остальные остались в аутсайдерах), смотрели на пациентов с трансплантатами ВАД* (на этой неделе были аж три случая, и каждый был уникальным) и еще сделали несколько обходов. — Мистер Нам? — спрашивает Юнги, входя в палату без стука. Мистер Нам подпрыгивает в кровати. — Боже мой, вы напугали меня. — Простите. — Другие врачи обычно сначала стучат, — произносит пациент, тяжело дыша в кислородной маске. Он смотрит баскетбол на маленьком больничном телевизоре. — Я здесь лишь за тем, чтобы проверить ваши показатели и завершить подготовку к предстоящей операции. Мы отправимся в операционную где-то через час. Смотрю вас уже подготовили, помыли и побрили. Сейчас нам нужен только образец вашей крови, скоро придут врачи за ней. Мы также прекратили назначение Варфарина с 8 утра, потому что его прием может привести к кровотечениям, а мы этого не хотим. Я прочел в вашей карте, что вы уже почистились… — …как думаете, я смогу снова есть жареную курицу? — Мистер Нам смотрит на Юнги широко раскрытыми глазами. Юнги хмурится, переступая с ноги на ногу. Правило номер один — никогда не давать пациентам обещаний, которые не сможешь сдержать. — Скорее всего нет. — Что? Юнги оглядывается и пожимает плечами. — Жировые бляшки закупорят ваши артерии, и если вы продолжите есть жареную курицу, то скорее всего вернетесь в больницу или и того хуже сляжете в гроб. — Доктор Чон сказал, что операция прошла успешно! — И так и есть! С хорошим уходом шунтирование подарит вам еще 10 или 20 лет жизни. Но если вы продолжите есть жареную курицу или еще черт пойми что, то, очевидно, вернетесь к тому, с чего начали. Вам тогда проще сразу выстрелить себе в ногу. Юнги прижимает ладонь ко рту, как только заканчивает предложение. Он никогда не был хорош в соблюдении манер с пациентами. Мистер Нам грустно улыбается. — Так в чем тогда вообще смысл? — Смотрите, — Юнги вздыхает. — Существует так много альтернатив жареной курице. Как насчет вьетнамских супов? Они очень хороши и иногда подаются с кусочками хрустящей свинины. Мистер Нам возвращает внимание к телевизору. — Если вам больше нечего сказать доктор-не-знаю-как-вас-там-зовут, то я бы предпочел посмотреть свою возможно последнюю игру в спокойствии. — Да ладно вам. Это не будет ваша последняя игра. Вы переживете операцию и восстановитесь после нее, а потом может быть даже сможете иногда есть курицу. В этот момент в палату из ванной входит жена мистера Нама. — Вы уверены, что он переживет операцию? Юнги сжимает губы. Почему я такой тупой? Он заставляет себя улыбнуться. — Да, я уверен на сто процентов. *** — Так что там у вас с горячим доктором Чоном? — Тэхён двигает бровями, когда они садятся вместе в столовой на обеденном перерыве, поедая сэндвичи и попивая содовую. Перед ними на столе все равно на всякий случай лежат больничные пейджеры. — Ничего, — отвечает Юнги, переворачивая страницу в учебнике, ведь никогда не помешает освежить знания. Чонгук смеется, играя на телефоне и делая глоток газировки через соломинку. — Оставь его, ТэТэ. Может он не хочет говорить об этом сейчас. — У нас что, уже есть прозвища? — спрашивает Чимин, тряся головой. Тэхён вздыхает и кладет голову на металлический стол. — Да, Чиминни. — Дашь мне прозвище, и я убью тебя, — Юнги откусывает сэндвич. — Пожалуйста поведай нам что между вами или я сам умру от любопытства. Юнги смотрит на него, жует сэндвич и сглатывает. — Как человек, выпустившийся из меда, могу сказать тебе, что это невозможно. — Мне нужно найти жилье, — выпаливает Тэхён. Все трое смотрят на него. Чимин чешет голову. — Какое это имеет отношение к… -… моя семья типо в Тэгу. И я буквально не имею понятия, где жить. Меня приняли в эту программу спустя пять месяцев ожидания, так что я типо не ожидал всего этого? Но я очень хотел... я хочу. Так что я здесь. Я сделал звонок, погрузил все вещи в мамин минивэн и приехал сюда прошлой ночью. Все мои вещи сейчас на парковке. Мой бюджет очень ограничен, и все, что я могу себе позволить — это половина самого дешевого жилья во всем Сеуле. Серьезно, 700 долларов, чтобы жить практически в коробке для обуви? Это же 800000 вон! Так что я бездомный, и если доктор Мин соизволит поделиться своей веселенькой историей со мной, то, возможно, я забуду о своих проблемах хотя бы на пару минут. — У меня тоже нет жилья, — говорит Чонгук, пожимая плечами. — Почему вы мне не сочувствуете. Тэхён быстро оглядывает его. — Потому что ты физически хорошо сложен. При желании ты мог бы жить в парке и выживать, добывая ветки и палки для костра своими мощными руками, и поджаривать пойманных тобой птиц. — Это же смешно, — произносит Чонгук, но Юнги думает, что его тон голоса больше польщенный, чем оскорбленный. — Я бы пригласил вас к себе, но моя квартира супер крошечная, — Чимин смотрит на Чонгука. — Не думаю, что ты вообще влезешь в нее. — Спасибо, — Чонгук самодовольно улыбается. — Пожалуйста? — отвечает Чимин. Юнги резко захлопывает книгу. — Слушайте сюда. Сделка. Как на счет того, что вы оба будете жить в моем доме за 395 в месяц при условии, что вы никогда, НИКОГДА не будете упоминать доктора Чона при мне? Тэхён и Чонгук шокировано переглядываются. — Ты серьезно? — А еще вы никогда больше не назовете его горячим доктором Чоном. — Но… — Вам так понравилось жить в машине, доктор Ким? — Нам надо завершить обед. Доктор Чон наверняка уже ожидает нас. — Вот и отлично. — Ладно, идемте. Может быть доктору Паку удастся снова выделиться и обеспечить себе допуск к еще одной операции, — говорит Чонгук, игриво толкая Чимина локтем. Чимин слегка краснеет. — Заткнись. И не называй меня доктор Пак. Это моя мама, а не я. Просто зовите меня Чимин. Ну или… — он бросает взгляд на Тэхёна. — … Чиминни тоже сойдет. *** — Могу я поговорить с тобой? — доктор Чон легко касается плеча Юнги. Он кивает в сторону аварийного выхода. Юнги откладывает ручку и медицинскую карту над которой работал. — Хорошо. Ах да, доктор Чон, пациент из обхода. Мистер Нам? У него фибрилляция предсердий. Просто подумал, что вам нужно знать, потому что мы сняли его с разбавителей. Я понимаю почему мы это сделали, просто, думаю, вам следует сказать, чтобы избежать непредвиденных ситуаций во время операции. Я записал это в его карте сам. Хосок смотрит на него какое-то время, а потом улыбается. — Ладно, хорошо. Это ведь и есть твоя работа. Вы проницательны, доктор Мин. А теперь, если позволите. Юнги идет за ним на лестничную клетку. — О чем вы хотели поговорить? — Я слышал, что вы сказали мистеру Наму, что он умрет, если съест жареную курицу снова. — Ему не следует есть жареную курицу даже после того, как мы… вы, то есть…закончите операцию. — Вы знаете, почему я лучший в том, что делаю, Мин Юнги? Юнги не отвечает, только моргает несколько раз, смотря на солнечный свет, который идет из огромного окна, делая волосы Хосока янтарного оттенка. — Позвольте мне просветить вас. Это потому что я делаю больше, чем просто режу своих пациентов. Я забочусь о том, чтобы у них была причина жить дальше. Я стараюсь обеспечить не только физическую возможность, чтобы жить, но и привить надежду на лучшую жизнь. Кардиология — это нечто большее, чем просто правильное кровяное давлении или устранение проблем с сосудами, хотя эти вещи, конечно, важны. Мы работаем с сердцем, и я не позволю разбиться надеждам своих пациентов только потому что какой-то интерн сначала сказал, что он умрет от того, что съест курицу, а потом пообещает, что он переживет операцию. Мы никогда не говорим такого, ясно? Мы говорим лишь статистику успеха операции, что шансы высоки, и мы собираемся сделать все, что в наших силах, так что не волнуйтесь. Но мы никогда не говорим, цитирую, что вы на сто процентов переживете операцию. Юнги опускает глаза. Его лицо горит. — Мне жаль, доктор Чон. — Эй, посмотри на меня. Все делают ошибки. Всё будет в порядке. Юнги поднимает голову и видит, что Хосок стоит к нему на несколько шагов ближе, чем до этого. Он смягчается и становится похожим на того самого веселого и очаровательного парня, которого Юнги встретил прошлой ночью в баре. Мне срочно нужно поспать. Он помнит, как стукнулись друг о друга их бокалы, как они смеялись над шуткой, рассказанной Хосоком, а потом начали наклонятся ближе, пока их лбы не соединились, а нос был прижат к носу, а затем их губы встретились, когда им обоим стало понятно, что они оба испытывают что-то. — Почему ты просто не сказал мне, куда спешил утром? — спрашивает Хосок с легкой улыбкой. Юнги ненавидит его. Юнги хочется его поцеловать. — Я уже опаздывал, не думал, что объяснения будут уместны, — Юнги пожимает плечами. — Если бы ты удосужился сделать это, то я бы тебя подвез, и ты бы не опоздал. — Ну, я глупый. — Слушай, я знаю, что пересекаю черту, но я был серьезен, когда спрашивал твой номер. В больнице мы, конечно, должны думать только о работе, но мне действительно было хорошо прошлой ночью. Я хочу позвать тебя на свидание. — Не думаю, что это хорошая идея. Во-первых, ты мой босс. — … мы все тут доктора, и мы достаточно взрослые. Или ты скажешь, что моя сексуальность заставит тебя вести себя непрофессионально? Юнги не может сдержать улыбки. — Не льсти себе. Я просто думал, а что скажут люди? Если правда чего-то добьюсь тут, они могут сказать, что это потому что я сплю с тобой. Ну знаешь, если бы я спал с тобой. — Ты с отличием выпустился из своего университета, — Юнги приподнимает брови. — будучи лучшим студентом группы. Я уверен, что люди точно не будут думать так. А даже если и будут, то я все улажу. — Почему ты спрашиваешь меня сейчас, когда все чего я хочу — это поспать? — Юнги вздыхает. — Ну, если ты не занят после смены, то я мог бы приехать, и мы могли бы заказать что-нибудь на вынос, а потом я бы оставил тебя для отдыха. — Люди будут шептаться. — Мы можем… держать это в тайне? — Хосок двигает бровями. Юнги настороженно смотрит на него, но его сердце уже трепещет от мысли: а) быть поцелованным Хосоком снова; б) тайно встречаться с ним. Идиот, идиот, идиот. — Так я буду твоим грязным маленьким секретом? Молодым интерном, которого ты ебешь, потому что можешь? Хосок смеется, и звук его смеха разносится по лестничной клетке. — Да ладно тебе, Юнги. Я думаю, мы оба в курсе, что, если бы я хотел трахнуть кого-то, просто с целью выебнуться, то это был бы Тэхён. Но я хочу встречаться с тобой из-за тебя. Из-за того, кем ты являешься. Ты веселый. Ты думаешь, что ты бешеная собака, но на деле ты котеночек. Мне нравятся твои глаза и твоя улыбка, а еще твоя талия и твои руки, и волосы. А еще, — он подносит ладонь к его лицу, очерчивая пальцем губу, и шепчет. — ты ужасно хорош в постели. Юнги закатывает глаза, наблюдая, как Хосок внезапно смущается и смотрит на свои стопы. — Тебе решать, встречаться со мной или нет. Возможно ты вообще не чувствуешь того же ко мне. Юнги вздыхает. — Я очень хорош в постели, попрошу. И еще, не будьте таким самокритичным, доктор глава отдела хирургии. Забери меня у круглосуточного магазина в двух кварталах отсюда около 9 вечера. Или когда закончится твоя операция. Я буду ждать только полчаса. Магазин, что рядом с аркой. И тебе лучше прийти до десяти часов, потому что позже тебе придется идти домой, так как мне очень, очень хочется спать. А еще у тебя операция через сорок минут, сходи в уборную. Юнги проходит мимо него, толкая входную дверь и направляясь назад в свое крыло. Он слышит, как Хосок выходит за ним, а потом отправляется в другую сторону, чтобы подготовиться к операции. Юнги не может сдержать улыбки, ожидая конца смены.