Трон, Война и Постель

      Утром король с приближенными завтракали с лордом. Слуги подали им хлеб, смоченный в вине, и сливочное масло. — Конюхи запрягли лошадей, мой король. Нам стоит отправиться после трапезы, пока еще достаточно светло. Пусть дни стали и длиннее, но темнеет уже после полудня, — Укай отломил кусок хлеба с маслом и отправил его в рот. — Эта зима выдалась тяжелая и холодная, но в лесах все чаще стали охотиться Ледяные олени, Лунные горностаи и ласки. — Легендарные животные, Ваше Величество. Их не видели уже много десятилетий, — сказал почти лысый старик с оставшимся белым пушком возле ушей. Он был настолько старым, что в детстве Кагеяме казалось, что он чуть ли не родился во времена возведения Карасуно. — Я был еще юношей, начинающим свою учебу в Великой цитадели, когда мой отец поймал одного ледника. Ох, и вышла из него роскошная одежонка! А из горностаев получается поистине королевские шубы! — Разумеется, я не отказался бы поохотиться за редкостной дичью, — поддерживал разговор Вакатоши, отпивая из медного бокала теплого молока. Он продолжал быть суровым и немногословным, но статус часто заставлял его вести себя вопреки его нраву. — Мой сын — Даичи — отличный охотник. Надеюсь, он не наскучит Вам своим присутствием, — Кейшин обратил внимание на названного. Он поежился на месте и смутился, но старался держать достоинство. — А Кагеяма Тобио, мой племянник, исключительный всадник.       Ушиджима посмотрел на фигуру, сидящую с левой стороны. Иссиня-черные глаза встретились с темно-коричневыми. Однако последние не выражали ничего, кроме холодного безразличия, а первые одиозно пронзали само существо Вакатоши. Кагеяма ненавидел его, даже будучи незнакомыми, по понятным причинам. Все говорили, что Ушиджима уравновешенный, самоуверенный король, никому не уступающий, даже в визитах к южным королям. Его дом на протяжении столетий был главенствующим в королевстве, но, веря слухам, люди тайком молились богам, чтобы те низвергли Шираторизаву в пучину ада.       Завтрак окончен, и после него высшие лорды и леди уехали отдыхать. Южные беты и омеги путешествовали на открытых королевских повозках, но Шое, как и хотел, был всадником. Его лошадь — Хрусталь — белоснежна и чиста, как свежий зимний снег, но особенно животное выделялось на фоне Хинаты. Он был одет в темно-гранатовое платье с черным орнаментом из завитков причудливой формы, на запястьях был пришит богатый волчий мех с серыми концами на кисточках шерсти и такой же меховой воротник. После «замечания» короля у лорда Укая была задета гордость, поэтому он распорядился о самых красивых нарядах, в основном для Шое. Крепость уже маленьким пятнышком в виднелась вдали, когда лорды были на пути к открытой долине, где хотели установить рыцарское состязание благородных мечников. — Леди Хината выглядит сегодня просто бесподобно, не правда ли? Даже южные девицы не могут похвастать тем изяществом и грацией, чем обладает северные омеги, — всячески нахваливал свой народ подошедший к королю и его регенту мужчина с взъерошенными кудрявыми волосами. — О вы правы. Но и южанки кротки и прелестны, господин Такеда, — продолжил Тендо.       Ушиджима посмотрел в сторону омеги. Он спокойно управлял лошадью, общаясь с кем-то на спине животного и изредка лучезарно смеясь. Вакатоши не был против брака, который советовал ему дед по матери, но и не горел желанием любить свою леди. Встретив Хинату, он предполагал увидеть заносчивого, скучного парня, который будет всячески прельщать его, однако он понял, что это было поспешное суждение, что обескуражило короля. Он с интереом наблюдал за поведением будущей жены, поэтому даже не слушал беседу советников и лорда Укая. — Ваше Величество, — обратился к нему Даичи. — Надеюсь не проиграть у вас, Вы, наверное, знаете о… — Да, конечно, — прямолинейно, без толики уважения произнес Вакатоши и опередил передних всадников. Укай младший немного опешил от этого. Вакатоши обогнал их, но лошадь недовольно зафыркала, чуть не наехав на чужую. — Будьте бдительны, мой король, если вам встретиться хищный олень, то, боюсь, от Вас и мокрого места не останется, — ядовито сказал Кагеяма. Ушиджима взглянул на него сверху вниз. — Господин Тобио, Вы же отпрыск лорда Лиственного утеса, Ойкавы Тоору? Ваш дед — вассал Укаев, если я не ошибаюсь, — Кагеяма почти оскалился, но вовремя отдернул себя. Вакатоши проигнорировал его, как незначительную персону, и направился в сторону рыжей омеги. — Миледи, вам не больно на грубом седле лошади? — Шое отвлекся от разговора с какой-то знатной бетой и обратил внимание на оливковую макушку. — Что вы, Ваше Величество, я прекрасно себя чувствую на спине коня, — Хинате было немного неловко, поэтому они какое-то время ехали молча под ржание лошадей, светских бесед об упряжках и дичи, обитающей в лесу, и тонкий смех омег. Но затем продолжили диалог, в котором Шое лидировал. Кагеяма смотрел на альфу и своего омегу. Он чертыхнулся и отправил коня рысью. Тобио не помнил, когда полюбил Шое, хотя раньше испытывал к нему отвращение. Шое не был бастардом, но родился от простой дочери мельника. Многие считали его недоледи, и Кагеяме не оставалось выбора, как перенять поведение окружающих. Но однажды Хинате стало интересно взять руки меч, пусть и деревянный, его тонкие руки-спички неуклюже держали оружие. Он предложил поединок с Тобио, и тот согласился, надеясь сокрушить никчемную омегу, которой нужно было родить здорового наследника. Одиннадцатилетний Шое воспользовался самоуверенностью и рассеянностью и неожиданно для тринадцатилетнего Тобио повалил его на спину. Однако Кагеяма не был так прост. Конечно сражение с альфой, особенно сосредоточившимся, в априори обречен на провал. Тобио было уже плевать на свой выигрыш, он запомнил налитые пламенем глаза, смотрящие снизу вверх и пренебрежительно-издевательскую улыбку. После этого события они начали все больше и больше общаться и жаловаться на свои «проблемы». Шое не нравилось слишком придирчивое отношение воспитательниц к его манерам и поведению, а Тобио — чересчур пристальное внимание наставников по конному и оружейному мастерству. Альфа и опомниться не успел, как прильнул к пунцовым губам в библиотеке замка. Они оба были в замешательстве, но и не противились. А теперь, его отобрали, хотя Тобио и отправят вместе с Шое в Королевский порт служить королю, как лорд-командующий или его третья рука при Большом совете. Хотя Ушиджиму королем Кагеяма не считал. Да, Вакатоши суров и благороден, но Тобио думал, что он куда лучше и умнее этого короля. И альфа намеревался сокрушить в бое на мечах наглого королевишку.       Знать прибыла в место назначения. Если в Карасуно уже был талый снег, то тут еще господствовала зима. Блестящая кристаллами снежная поверхность переливалась радугой, а внушительные сугробы возвышались над людьми на несколько метров. Вдали чернела тундра с густым Вечным лесом. Никто не знал, почему листья не опадали даже зимой, а покрывались инеем, старухи рассказывали разные поверья о Духах леса, которые родились на юге и принесли с собой цветущие растения. Они живут глубоко под землей, где растут и расстилаются на огромные территории, питаясь водами Южных божеств и плотью умерших. Если потревожить Духов леса или разозлить, они пошлют на северные королевства хранителей — волколюдей Вендиго и Фенрира, ненасытных тварей, ужасающих своим только видом. Дети трясутся от страха после такой ночной сказки, да что уж там хитрить, и взрослые альфы верят в эти россказни. По легендам Ледяной олень — это сын духов, больше лошади в три раза, из его рогов можно выковать острые кинжалы наравне с фукурадановской сталью, а глаза светятся белым, как нежный голос смерти, подкрадывающейся сзади.       Все было готово, сквайры поставили палаты и столы для закусок из медовых фиников, горьких черносливов с горячим коровьем молоком. Старые лорды и советники присели на стулья, оружейники подготовили мечи с затупленным концом и дали их рыцарям. С королем в Карасуно прибыл седой тучный мужчина, занимавший должность Столба Кораблей уже три поколения и составлял компанию пожилому Кейшину Укаю. — Север велик, с этим не поспоришь, милорд, — сказал он. — Я искренне надеюсь, что благородная леди Шое полюбит южный город Сендай и Пурпурный Замок. В Королевский порт я прибыл совсем недавно, но холодные ветра зимы не смогли украсть сладостность плодов и густоту растений. Знали бы вы, какие аппетитные лакомства готовят из тамошних персиков и лимонов. — Это правда, что в Сендае не бывает зимы, лорд Йошино? — полюбопытствовал омега. Старуха Каеде рассказывала о вездесущем солнце в столице, о том, что их поля покрываются снегом раз в десятилетия, а то и реже, совсем тонким слоем. — Да, миледи, но все же суровые зимы с севера затрагивают и жаркий юг. Я помню только четыре события в моей жизни, когда я видел в столице и ее окрестностях снежный покров. Разве что шесть лет назад господствовал страшный холод, но вы, миледи, еще только начали познавать жизнь, — мужчина сделал глоток горячего молока, чтобы согреться. Тут все обратили свой взор на благородных альф. Юноши начали пробовать меч и уже хотели найти соперника для боя. — Я хочу опробовать свои силы с королем! — громогласно воскликнул Тобио, но в ответ последовала тишина. Все предполагали, что состязаться будет Даичи, так как он намного ближе по статусу Ушиджиме. Укай опешил от такого заявления, и хотел уже было озвучить свое решение, но его прервали. — Я согласен, — ответил Вакатоши, а ему может отказать только глупец или безумец. Он измерил соперника презрительным взглядом и поднял свой меч в знак готовности. Альфы начали бой. Ушиджима замахивался своим огромным лезвием на Кагеяму, а тот свою очередь защищался и пытался начать нападение. Дом Ушиджимы был известен своим напором и силой: они всегда били напролом, и их единственная тактика была несгибаема. Два меча сливались в одно целое и звук бьющегося металла расходился по всей долине, мечники яростно сражались в смертельном поединке, как казалось Укаю, и он догадывался за что. «Порой альфы могут дать вскружить себе голову омежьим женщинам и мужчинам», — подумал Кейшин. По силе благородные юноши не уступали друг другу, но у короля опыта было гораздо больше, что чувствовал Тобио. Пламенный бой согревал всех присутствующих, нечасто увидишь сильных альф в самом расцвете сил, и Кагеяма постепенно начал вырываться вперед своей хитростью. Он был гением не только как всадник, но и оружием пользовался беспрецедентно, однако крепкий Вакатоши сильнее. И вот, уже королевское лезвие готово было обезоружить противника, но Кагеяма проскользнул через атаку, и повредил левую кисть Ушиджимы. «Этот ублюдок будет сношаться с леди Хинатой! На севере таким отрубают голову!» — мысли заполонили сознание Тобио. Меч с грохотом упал на скрипучий снег, а рука Ушиджимы схватилась за травмированную запястье. — Лорд Кагеяма, за Карасуно! — изумленно вскрикнул Шое и радостно-горделиво похлопал. Оруженосцы короля поспешили к Вакатоши. — Нет, все в порядке, — раздраженно сказал он, сверкнув оливковыми глазами. — Это обычный ушиб, что я за король, раз не могу справиться с ребячеством. Просто перевяжите. Оба альфы судорожно дышали и захватывали ледяной воздух, поднимая клубы горячего пара в воздух. Кагеяма желчно улыбался и злорадствовал. — Еще мальчишки, а уже отважные воины! Не зря казна давала золотые в Святую Крипту, раз Боги шлют нам такие подарки, — гоготал мастер над Флотом. — Прекрасный бой, — Хината подошел к мечникам. — Мой король, если нужно, прибудет наш целитель и… — Не нужно, моя леди, не беспокойте свои мысли. — спокойно сказал Вакатоши. Он повернулся к Кагеяме и протянул руку. — Надеюсь сразиться с тобой снова, малец. — С удовольствием, Ваше Величество, — довольно ответил Тобио и принял жест «дружелюбия». Хотя он не понял, почему Ушиджима назвал его мальцом, пусть он всего на три года старше его, но королю перечить было бы невежественно.       Даичи сразился с двоюродным братом короля, наследником Орлиной Скалы — Гошики Тсутому. Как и предполагалось, Укай выиграет у неопытного Тсутому. — Что же, настало время охоты, лорды-альфы, беты, — обратился Укай и поднялся со своего стула. Сквайры и конюхи быстро убрали утварь и запрягли пасшихся лошадей. Омеги и женщины-беты не присоединялись к охоте, поэтому обычно совершали моцион или оставались со слугами и устраивали светские беседы со сладостями. — Вы меня все больше поражаете, миледи. Звероловство — это не то, что должны видеть омеги. К тому же, в Вечном лесу можно заблудиться, — сказал Сатори. — Север — мой дом, милорд, я знаю его с самого детства. В таком случае, вам стоит опасаться Зачарованного леса больше, чем мне. К тому же, я не собираюсь участвовать в охоте. — Хината нашел, чем ответить, и обнажил зубы, одарив Тендо своей улыбкой. Шое уже понял, что король уважает его решение и мнение, поэтому мог позволить отойти от канонов. — Прошу прощение, миледи, — почтительно извинился Сатори, поглядев своими глазами в янтарные вежды. Легкое беспокойство охватило его на несколько секунд.       Поучаствовать в охоте с самим королем хотели многие лорды и их дети-альфы, однако присоединиться смогли только два мелких. В лес Укай взял двух оруженосцев — Хисаши Киношиту и новичка, мальчишку, которому недавно исполнилось тринадцать. Лошади приближались к загадочному черному пятну, где чаще всего обитали Зачарованные звери. Всадники спешились и привязали коней к деревянной повозке, после начали входить в лес. Солнце скрывалось за широколиственными вербами и елями, стояла призрачная, даже мистическая тишина, которая окутывала тело и душу прибывших. — Обычно мы добываем дичь в южных лесах, но пропустить Ледяных оленей для нас — это как осквернить всю историю Укаев Карасуновских, — тихо пояснил лорд Кейшин, стараясь не нарушить спокойствие леса.       В лесу не было ветрено, слышался только хруст снега, на который впервые за долгое время ступали чьи-то ноги. Люди проходили дерево за деревом и вышли на открытый участок, где своими громадными корнями, которые были видны сквозь толстое снежное одеяло, раскинулся гигантский дуб, величиной даже выше самой большой башни Карасуно. И дуб этот разительно отличался от других деревьев, потому что концы его листьев были фиолетового и синего цветов. Его ствол превышал ширину двух крепких коней, а ветви почти полностью закрывали доступ к свету. Люди называли его Священным дубом и считали, что в нем обитает отец всей растительности, начиная с Карасуно и заканчивая далеким Инаризаки, потому что никто никогда не смог прорубить его ветви и корень. Кузнецы верили, что оружие из дерева-прародителя обладает невероятными свойствами, и желали получить хотя бы только одну молодую ветвь. Но любые мечи, любой топор или секира искривлялись под могуществом Священного. Он отражал фиолетого-синий цвет на снег и казалось, что это все — сказочный мир.       Король, его регент Тендо, лорд Гошики и еще один вассал Укаев направились на восток, леди Хинату решили оставить с лордом Укаем, Столбом Кораблей и Хисаши, они двинулись в северную часть леса. Даичи и Кагеяма с тем молодым оруженосцем, другим лордом и его сыном отправились на запад. Кагеяма держал арбалет при себе, надеясь поймать ту диковинную зверюгу, о которой рассказывали старуха Каеде и его отец. Они отошли на насколько километров от Дуба и вышли в небольшую опушку. Солнце в зените и теперь готовилось к закату, к счастью, сегодня облака не застилали белесое небо. Безмятежность все время сопровождала альф и бет в пути, потому они сосредоточились на каждом звуке, каждой тени, каждом шорохе. Внезапно они услышали ропот в сугробе поодаль и обратили внимание на него. Затем что-то зашипело и начало еще больше шуметь, пока не выпрыгнуло из-за сугробов. — Лунный горностай, — завороженно произнес Даичи. Белоснежная шерсть слилась бы со снегом, если бы не багровые пятна и глубокие раны на ней, изумрудные бусинки злостно смотрели вглубь сугроба и светились, пока не стали чернеть. Также внезапно напал другой горностай, обнажая свои когти. Чужая кровь смешалась с собственной, капая на снег, который в свою очередь сразу впитывал в себя жизнь животных. Первый горностай уставал, и его последние минуты хладнокровно ускользали от него, пока второй зверь не пронзил шею. Раненый провалился в чистую снежную поверхность, которая бережно окутала своими петлями смерти и охладило горячую кровь, превращая когда-то яростное животное в безмолвное существо. Живой горностай рьяно впился своими сверкающими лазурными очами в изумленных людей и бросился к заледенелой реке. Кагеяма смотрел на угасающие светло-красные разводы, когда Даичи принес мертвого зверя. — С ним уже ничего не получится сделать, вся шерсть испачкана, — нарушил тишину Даичи. Тобио не знал почему он опечалился, то ли из-за смерти хищника, то ли из-за его грязной шерсти. Все тело было изуродовано и истерзано, будто безумец сделал это, а не твой же сородич. — Нам нужно держать ухо востро, не стоит расслабляться, милорды, — прервал оруженосец. Мужчины и юноши решили забыть о случившимся и стали высматривать дичь. Тут из чащи Кагеяма заметил два сияющих овала и прищурился, но через мгновенье они исчезли. — Ты видел это? — прошептал Даичи. Все уже вооружились арбалетами и луками со стрелами и выжидали. Прошло еще долгих шесть минут, пока топот не раздался по опушке. Кагеяма и Даичи прятались за деревом и кустами, когда к речонке вышел Ледяной олень. Величественный, дикий, гордый. Сосульки свешивались с его широких рогов, а переливающаяся шерсть из ледяных волос покрывала зверя. — Они глупы, по словам лорда Шивасимы, — вспомнил Тобио рассказы бывалого охотника, его дяди. На противоположной стороне сидели лорд Ичиро и его сын, они дали сигнал руками о наступлении. Но Даичи поспешил, выстрелив в оленя, в ответ тот издал трубный рев, из его бока торчала стрела, Укай зарядил вторую стрелу и нацелился на пораженную добычу. — Подожди! Что если придет остальная стая или он удерет?! Но альфа уже выпустил следующую металлическую стрелу и поразил уже шею оленя — Даичи выбежал из укрытия. Он достал свой меч из фукуродановской стали и пронзил оленью голову. Тяжелое лезвие прошло меж белых глаз, громадное тело с грохотом рухнуло на землю. Даичи часто дышал и вынул оружие из черепа животного, а оттуда плеснула светло-голубая мерцающая жидкость. — «Кровь», — подумал Кагеяма. Остальные уже подошли и осмотрели мертвого оленя — Пусть Ледяные олени опасны и колоссальны, но достаточно наивны, чтобы их вот так вот убили. Они слабы в этом, — завистливо сказал сын лорда Шивасимы, Такаши — круглый юноша, как бублик, все время запыхивался и уставал на тренировках. Пухлые щеки тряслись от его слов, словно старушечьи. — Вот это сын лорда Укая! — восхищенно встрепенулся оруженосец. Мужчины завязали зверя за его копыта и вместе потащили к Священному Дубу, где уже должны были закончить остальные. По прибытию их ожидали Ушиджима и Тендо с охапкой Лунных горностаев и зайцев. А лорд Укай только подходил с парой убитой стрелами норок. — Какое зрелище! — воскликнул мастер над Флотом и засмеялся. — Ох, во имя Богов, что за чудище?! Самый огромный зверь, которого я когда-либо видел, разве что морской черт побольше. — Вот он — будущий лорд Карасуно! — продолжил Шивасима и обратился к Укаю. — Милорд, Вам точно не будет стыдно за своего сына.       Кейшин гордо смотрел на Даичи и принимал всяческое вассальное подобострастие. После прелюдий они направились на юг к выходу из чащи леса. Кагеяма был очарован им и его обитателями, поэтому какое-то время задумчиво шел, пока его не вытащил из воспоминаний Шое. — А вы неплохи, — радостно сказал он. Тобио показал свою собственническую улыбку и оглянулся на короля, но тот пока разговаривал с Сатори. — Вечером вы войдете в мои покои, миледи, — Кагеяма почти слился свои голосом с тишиной. — На ночь.  — В-вы… милорд, о чем вы? — щеки и кончик носа Шое сделались пунцовыми, а глаза нервно забегали, стараясь не смотреть на возмутившего их человека. Он сглотнул ком и взял в себя руки. Альфа перешагнул через выступившейся корень вербы. Тёмно-зелёная и синяя листва осталась позади, а ждавшие снаружи сквайры помогли погрузить оленя на повозку и туго перевязали его. — Я впечатлëн, — Вакатоши обратился к Даичи. — Благодарю, Ваше Величество, — неловко засмеялся он. — Однако меткости у вас не занимать. Вы поймали дюжину горностаев! — Они проворная живность, сколько раз ласки разорили наши курятники и переворачивали все вверх дном. Скотоводы проклинали их и ворчливо бранили всеми ругательствами, — присоединился Ханата. Сквайры помогли ему сесть на седло, и всадники пошли иноходом. Они оказались в долине и вместе с омегами и бетами отправились к Крепость. Шафрановый диск медленно садился, пока еще освещая путь. Как только прибывшие вошли в замок их сразу встретили придворные и мясники, чтобы разделить добычу. — Поверить не могу, что это можно есть, — Столб Кораблей краснел и пыхтел, когда слезал с коня. — Извольте, лорд Йошино! Превосходное мясо, возможно, снаружи не съедобно, но внутри скрывается настоящий деликатес! — ответил лорд Укай.       Кагеяма снял с себя аммуницию и отправился в Главный зал для ужина. Он очень устал после напряженного времяпрепровождение с лодами, особенно в присутствии короля. Слуги метались по комнатам с кушаньями на серебряных подносах и кувшинами с сладким вином. Стол освещали пять больших свечей, и от них исходили более маленькие. Все поклонились королю, а слуги заняли место по углам комнаты. Благородные лорды и леди приступили к ужину. На столе стоял вымоченный в вине хлеб, пряная тыква и мелкая птица. Но через какое-то время на стол вынесли широкую тарелку с ароматный мясом на ней, окружённым морковью, картофелем, грибами. Вся трапеза сопровождалась этикетной беседой об охоте, мореплавании, праздниках. Больше всего говорил лорд Йошино, конечно же, о флоте, юге и своем нарциссическом опыте.       Кагеяма сверлил глазами Шое, чтобы обратить на себя внимание, но тот упорно не реагировал на его «знаки». — Король хочет уйти пораньше в свою опочивальню, мой лорд, — изъявил Тендо и поклонился Укаю. — Как будет угодно нашему господину, — ответил Укай. — В любом случае ужин подходит к концу. Милая.       Укай посмотрел на девушку с серебряным кувшином в руках, и оттуда плеснулась бордовая жидкость. Король ушел в сопровождении советника и кузена, тогда Хината попросился у лорда и дяди тоже отлучиться. — Конечно, Шое, — взволнованно произнес Сугавара.       Когда лорд вышел из-за стола, все остальные последовали его примеру. Кагеяма спешил в свою комнату, надеясь на доверие Хинаты. Он приказал стражникам и слугам не входить. Открыв дверь, он увидел Шое в еще зимнем наряде и закутанным в шубы. Он утопал в глубоких северных глазах, не смея шевельнуться. — Миледи. — Милорд, — Кагеяма подошел вплотную к сидящую на простынях омеге и провёл кончиками пальцев по щеке. — Не держите на меня свою обиду, ведь я люблю Вас. Хината не отводил от него медовых глаз и смотрел на задумчивое лицо снизу вверх. Кагеяма взял чужой меховой воротник и резко потянул его на себя. Лицо Шое оставалось в сантиметрах от альфы. — Тобио, мы не можем, я могу забе- Омега не смог договорить, потому что Кагеяма недовольно шикнул и начал снимать один слой одежды за другим. — В Пурпурном замке будет много шептунов, мы не сможем часто видеться, — глаголил Кагеяма, смотря на острые плечи и оголенные ключицы омеги. — И я не хочу, чтобы вы носили ребенка короля, — Кагеяма сказал это у самого уха, встревожив руки Хинаты. Он опустил последнюю ткань, закрывающую тело и прижал к себе бедра. Альфа пристально глядел в чужие очи, изучал каждую частичку и словно гипнотизировал их. Раздевшись сам, Кагеяма повалил легкое тельце на холодную кровать и впился своими губами в чужие, поглаживая ягодицы. Он аккуратно, словно куклу, ласкал нежную плоть, на которой выступила гусиная кожа.       Тобио вошел в девственный орган бережно и осознанно, насколько это было возможно в затуманенном разуме альфы, и начал медленно двигаться, когда ногти Шое надежно вонзились в сильные руки. Он знал, как доставить омеге удовольствие, поэтому начал целовать самые тонкие зоны шеи и наращивать темп. Кагеяма слышал свое имя в лихорадочном голосе, а отрывистые тихие стоны разбивались в его голове и разносились гулким эхом. — Я дам тебе свое семя, — пыхтел он. — Тобио, что если… что если король узнает, его ведь можно… — захлебывался в собственных стонах Шое. Его красные щеки горели, блуждающие руки сцепились за спиной альфы. — В день свадьбы он напьется и ничего не будет помнить, моя любовь. Если кто-то и узнает, то я лишу его головы и посажу ее на пику в своем замке, — Кагеяма потянулся к алым губам и сжал огненно-рыжие волосы. Еще через миг кровать жалобно заскрипела под совокупляющейся парой, и во влагалище попала обжигающая белесая жидкость.       Брюнет повалился на кровать и потянул к себе приходящего в себя Шое, вдыхая неповторимый запах омеги. Он укрыл обоих шерстяным одеялом и провалился в сон.