Трон, Война и Постель

      На турнир в честь рождения лорда Китсуэнады стремились с юга, запада и востока сотни рыцарей. Венчание королей прошло без шума, поэтому их целью было нажиться золотыми, выставленными за победу в боях. — Сукин сын, — чертыхнулся мужчина на лошади, когда мимо него пролетел другой всадник, решивший не медлить с поездкой. — Весь атлас мне запачкал. Они подъезжали к величественному выстроенному из белого камня замка с позолоченными вершинами. Когда-то он сиял своей белизной и непогрешимостью во времена переселенцев с острова Хонсю на новую землю. Этот материк назвали Хоккайдо, и на нем обитали аборигены этого места. Они подверглись гонениям, и сейчас их территории располагаются на северо-западе от Инаризаки. А в самой столице уже вовсю гремел народ. В специально отведенном поле весь двор уже ожидал начала турнира. — Я готов поставить на Сира Огая, — высказался Кита. — Племянник Шото Эдокагавы показывает хорошие результаты у меня на службе, — мальчика отдали на воспитание в Долину с лордом Шинске — младшим братом почившего короля, но взявшего иную фамилию, а точнее фамилию матери. — Сир Накаджима Эйджиро вполне может одержать победу. Он рьяно сражался с хтинисами в своей ранней молодости при Рампо Вторым, — Осаму оживился, когда речь зашла о хтинисах. Ему нужно было встретиться с лордом Шото Эдокагавой, чтобы обсудить его планы по поводу племен. Им уже давно следовало поставить свое знамя на западной земле и установить власть. — Мой король, — вышеупомянутый лорд легок на помине. Это мужчина малого телосложения, достигший шестидесяти с лишним лет. Борода доходила до груди, где красивым швом вышито копье — символ его дома. — Не стану медлить, я был очень признателен Вашему решению оказать помощь в борьбе с разбойниками. Осаму хотел было ответить, но его прервал брат.  — Удивительно, почему ваша собственная четырехтысячная армия не была задействована, — плескался ядом Мия. На морщинистом сером лице заиграли эмоции: лучезарная улыбка вначале сменилась на кривую, а голова слегка покачивалась на тонкой шее. Ещё только домашнее войско Шоты составляло две тысячи, а если взять в счет окружную и вассальную, то в сумме будет девять тысяч пехотинцев и четыре тысячи конницы. Его территории вообще были богаты, но помимо природных даров ещё была чрезвычайно бережливая натура, и, о Боги, как же Атсуму раздражался. Хотя чего скрывать, Осаму считал, что его раздражают все без исключения, разве что к алкоголю и шлюхам он милостив. — Мои воины недостаточно опытны и умелы, в отличие от Вашей королевской армии, — улыбка снова вернулась на его лицо. Атсуму закатил глаза и негромко фыркнул. «А он все продумал», — проговорил про себя Осаму. Но сейчас данность была безразлична ему, так как все равно в ближайшее время он планирует объединить войска. — Я собираю армию против хтинисов, — сказал Осаму. Они с Атсуму уже говорили на эту тему, и тот не высказал как такового отказа и даже предложил пути хитрее, поэтому Мия уверился в своих мыслях. Благородные лорды самых влиятельных домов опешили от такого заявления. И вовсе не от намерений короля, а от того, что он решил сказать это в таких обстоятельствах. — Ваше Величество, я не думаю, что это подходящее место для обсуждения этой темы. Мы можем… — Тут нечего обговаривать — это очевидно, что нам рано или поздно пришлось бы уничтожить хтинисов. В этом нет ни секрета, ни дискуссии. — поставил перед фактом Осаму, наливая себе спиртового напитка. По его руку разлëгся брат блондин, который рассматривал каждого лорда по отдельности, иногда проводя большим пальцем по золотому кубку. Обоих братьев покрывал блестящий бархат винного цвета с вышитыми золотой нитью абстрактными узорами и лисой на груди. Они сидели на одинаковых тронах с лисьей головой на верхушке из разных драгоценных металлов. — Без омег тут нудно, — произнëс скучающе Атсуму. — Хватит, наберись терпения. Мне тоже не по душе тут прижиматься, но лорд… обожает турниры. — Собираешься всем тут лизнуть? — Держи язык за зубами, ведешь себя, как неотëсанный петух. Повезло тебе, что я достаточно благоразумен, чтобы не вышвырнуть тебя. — А я так и жду, чтобы ты устроил переворот против меня и выбросил мое хладное отравленное тело в море, — светловолосый глупо улыбнулся, показывая выразительные ямочки на щеках. Они порой полностью портили его образ, а иногда становились второй короной на лице. Сейчас он выглядел крайне очаровательно, признался себе Осаму внутри. — Я поеду на запад, — Атсуму вопросительно глянул на брата. — А я что, буду отсиживаться тут? Напоминаю, я такой же король, что и ты. Пусть даже ты и лучше, но все равно. — «Как же ты ошибаешься, Тсуму», — подумал Осаму. — Я думал мы вместе построим там новую страну, соседствующую с этой, и разделим ее. — Ты предлагаешь, что ты поедешь? — вокруг шумели люди, ржали лошади, гремел металл, а сквайры копошились вокруг своих хозяинов, поэтому их отдаленные голоса никто не слышал. — Мы не решили, кто возьмет ту территорию… Но всё же тебе лучше остаться тут. Ты так неумел в возведении городов. — А ты тот ещё сукин сын, — Атсуму схватил горсть зеленого винограда и ловко отправил грозди в рот. — Я тоже хочу набить морду этим полуголым козлятам. — Успеешь ещё, — усмехнулся Осаму, намекая на безымянных. — А где твоя невеста? — Алиса выбирает шелка из тряпья своих фрейлин, — язвил Мия. — Куроо наивен, раз подумал, что мы так просто дадим ему армию. — А мы и не дадим. — Пусть у них и война с Фукуродани, но у нас и своего дерьма хватает. — Ну-у-у, у нас самое большое войско на двух материках. Конечно же, Некома надеется на наше содействие, — между Некомой и Фукуродани война продолжается тридцать семь лет с переменным успехом и заключением перемирия на несколько лет, но поделить восточный залив и средиземную гавань они никак не могут. — Почему же вдруг именно сейчас? Они вполне могли заключить договор при нашем отце, — сказал Атсуму. — Очень уж хорошо справлялись эти восемнадцать лет. — Львята зашевелились. И точно не на пустом месте, ты прав, — ответил Осаму и пригубил яблочного эля. — Что-то случилось, причем достаточно серьезное. Может, Фукуродани нашли новых союзников, возможно, в лице королевств Мияги, как Шираторизава. — Неужели Вакатоши станет прогинаться под ними? — Я слышал, что наследник трона Бокуто, Котаро, похож на него. Упрям и решителен. — А сейчас ты скажешь, что я тоже упрямый осел. Не так ли? — передразнил Атсуму. — Может быть, — улыбнулся Осаму. — Я думаю, что они с горными медведями «друзья», — высказывание догадки. — Да, на севере их не защищают горы, — турнир уже начался, но он казался братьям не таким интересным. Настолько, что копошение муравьев было бы занимательнее. — Где все наши славные воины? — выдохнул блондин. — Похоже они готовятся к более серьезным вещам, — произнес Осаму, наблюдая, как в который раз с коня вышибают рыцаря, проделывая ещё больше дыр в теле, и за ним подбегают сквайры, чтобы оттащить сеньора от поля боя. В прошлом, конечно, турниры были жестче, противников добивали, брали в плен на выкуп, нередко рыцари погибали во время таких утех, хотя чего таить, сейчас смерти на турнирах не такое и редкое явление. И вот, победитель на своем блистающем коне в темно-зеленом панцире из лучшего материала подъезжает к знатной леди, готовой повязать свою ленту на его оружие и подарить венок. Остальные улюлюкали гордого сира, а дамы нежно вздыхали от вида крепкого свободного юноши.       Невестам королей отведено отдельное место: чуть ниже от них на трибунах. Девушки уже успели познакомиться. Младшая дочь лорда Эдокагавы не отличалась интересной внешностью и была довольно посредственной, но все же симпатичной. Сверкающие рыже-золотые волосы — ее достоинство и гордость. Алиса Хайба — чужестранка — вызвала интерес и волнение у всего двора. Происходила из древнего рода русов — коренных жителей западной Лавены (материка, где расположены Шираторизава, Некома, Фукуродани, Карасуно и другие государства) и обладала неземной красотой. В ее семье сохранялась традиция… чистокровности. Межродственные браки были основой дома, поэтому планировалось ей выйти за младшего брата, однако у богов были другие планы. Аквамариновые глаза являлись отличительным знаком в происхождении, помимо песочных волос. — Признаться честно, я думала, что тот мужчина с крестом на гербе и щите выиграет, — поделилась Алиса. Она услышала слабое согласие. Девушка сделала вывод, что девочка крайне не уверенна в себе, за достаточно короткое знакомство, поэтому решила больше не беспокоить ее лишними беседами, раз та не реагирует. — Здравствуйте, миледи, — поздоровался седой, даже немощный старик. — Приветствую Вас, милорд Эдокагава, — приветливо ответила Хайба. — Очень надеюсь называть Вас королевой, особенно надеюсь на мою дочку, правда, милая? — тепло обратился он. — Да, отец, — она напрягла пальцы. Лорд внимательно посмотрел на дочь. — Моя дочь недостаточно общительна, миледи, к тому же ее волнует столица и новшества. Поэтому я бы не хотел, чтобы вы давили на её ещё столь юный характер. Я ни в коем случае не хочу оскорбить Вас, о Вашем великодушии и притягательности уже складывают легенды. — О, конечно, милорд, — ответила Алиса.       Рыцарские состязания продолжались. Они проводились в основном для показа своих боевых навыках и демонстрации чести. Но многие полагают, что вино и ложе с омегой было куда заманчивее, чем абстрактное понятие чести. Герольд объявлял все больше имен, многочисленные знатные и не очень рыцари сражались также ради денежного вознаграждения, которое было поставлено Лордом Китсуэнады — Макато Лопоухим. «Как можно было поставить шесть тысяч золотых!» — недоумевал Осаму, собирающийся «поговорить» с лордом… Атсуму часто шутил, что его прозвище и в прямом, и в переносном смысле обозначало его суть. «Он был рожден идиотом», — говорил Мия. Впрочем, Макото приносил хорошие доходы с торговли, но оставался ребенком во взрослом теле. Турнир подходил к концу, победивший рыцарь с честью взял свой выигрыш и теперь принимал множество лент омег. — Кто же знал, что самое захватывающее занятие окажется самым предсказуемым, — протянул Атсуму. — Не прибедняйся, ты сам знаешь. В большей части турниры куда интереснее.

***

Через пару дней. — Хотелось бы увидеть тебя живым, — Атсуму сжимал предплечье сероволосового. — Но не обязательно целым. — Ага, тебе того же. Из столицы уже выходили сотни наездников и пехотинцев, держащих знамëна лисы. Осаму решил ехать на лошади в компании с Суной Ринтаро. Они отошли к рассвету, когда белое солнце красило небо в розовый, голубой и зеленый. Путь обещал быть беспрепятственным, поэтому Мия надеялся добрать до Железных рек к ночи. — Что-то случилось? — спросил Осаму Суну. — Вы сразу подмечаете мельчайшие изменения, — ответил Ринтаро, позволив себе полуулыбку. — Даже в таком спокойном флегматичном человеке, как ты. Они продвигались по широкому полю, где располагались владения земледельцев. Вдали — густой лес, из которого даже сюда доносились щебетание птиц, стук дятла и глухое стрекотание кузнечиков. — Мне шепчут, что при дворе завелись крысы, — сказал он. — Неужели? — усмехнулся Осаму. — И что же эти крысы хотят? — Они считают, что Атсуму был причиной Вашего решения напасть на хтинисов. Причем окончательно, со всей нашей армией. Они полагают, так сказать, что его Величество Атсуму хочет избавиться от Вас. — Наши ссоры бывают так заметны? — задал риторический вопрос Мия. — И кем являются эти «крысы»? — Я, к своему сожалению, не владею всей информацией. Мне не известно, чьи лица были задействованы. — Ты думаешь, что они способны что-то сделать? — Нет. Они не… — Они побоятся даже высунуться из своих нор, — уверенно, в некотором роде даже самодовольно, подняв голову и раскрывая грудную клетку, сказал Осаму. Ринтаро безэмоционально посмотрел на короля взглядом, надеваемый им каждый день. — Не могу оспорить, Ваше Величество, — вздохнул он, контролируя взбушевавшегося коня.       Первое войско достигло Железных рек, берущие свои истоки из холмов лорда Эдокагавы, к закату, как и планировал Осаму. Там король разбил лагерь и поставил шатры. К завтрашней ночи должна была собраться вся армия с пехотой, конницей и лучниками. — Нам повезло, что Лорд севера — ваш дядя, Лорд юга — легко манипулируемый дурак, а Лорд запада уже на нашем пути, — подбадривал его Ринтаро, заходя в шатер. Там Осаму приказал расстелить карту и фигурки их основных сил. Помимо аборигенов были ещë причины завоевать ту землю, безусловно. На ней действовали гейзеры, которые хорошо увлажняли и питали землю, а она в Инаризаки не в таком избытке, как хотелось. Климат засушлив, почвы быстро высыхают, и только южная земля и часть западной пригодны для возделывания и богатого урожая. Войдя под навес, Осаму почувствовал резкий запах воска, тающего под жаром огня свеч. Мия устало упал на мягкий от подстилки из меха стул и раздвинул ноги. — Приведи мне, пожалуйста, всех лордов и командующих, — король запрокинул голову на изголовье из красного дерева, начищенного до блеска. — Но вы же целый день были на коне, — отрицая приказ, Суна налил себе вина и съел чернослив с курагой, лежащие на медном подносе подле других фруктов и огромного граната рядом. — Вам не стоит так торопить себя, хтинисы никуда не убегут. Набираться сил — вот что сейчас важно. У нас есть два дня. — Может ты и прав, Суна, — Мия задумался. — Да, завтра утром соберу всех. — Тогда оставлю Вас в одиночестве, — неловкость внезапно одолела Ринтаро, поэтому он тихо вышел, не дождавшись ответа. В шатре настолько тихо, что за ним лязг металла и неразборчивые разговоры звучали громче обычного, казалось, будто прямо все шумели за толстой тканью. Мия поднялся и зигзагом подошел к столу с вином, а затем к карте. Попутно захватив персик, он откусил пористую нежную структуру. Фрукты в Инаризаке были что надо, думал Осаму. Рассматривая рельеф склонов возвышенностей и плоскогорий, низменностей и равнин и места действующих гейзеров, король не заметил, как его уже во второй раз окликнул стражник. — Да, — продолжая есть плод, Мия хмурил густые темные брови. — Вас просит лорд Шото Эдокагава! — Пусть войдет, — Осаму взглянул на пришедшего мужчину. — Ваше Величество, — Шото кивнул и поклонился, сладко улыбаясь. — Вы постоянно работаете. Государству нужны такие люди, как Вы. Эдокагава тяжело сел на другой стул напротив Осаму. — Вы что-то хотели? — Мия без задней мысли занимался своими делами: раскладывал боевой панцирь, вытирал и полировал меч. — Да, Ваше Величество. Видите ли, при дворе ходят слухи о Вашем брате. — О моем брате? — Осаму навострил уши и постарался не показать лишних эмоций. Шото продержал некую паузу, и Мия не знал, думает ли он, что ему сказать, или наблюдает за королем. — О каких слухах идет речь, милорд? — Есть вероятность того, что Атсуму Мия хочет Вашей смерти, — сказал Эдакагава, а в его голосе таилась явная неуверенность. — Сами подумайте, зачем ему оставаться в столице без особого сопротивления? Повисла тишина. Осаму тщательно выбирал слова, ведь они самое опасное оружие в мире. И только треск костра с каменного камина нарушал тишину. — Продолжайте. — Ваш брат часто желал Вам кончины, не правда ли? Он нередко был настроен агрессивно в Вашу сторону. Вы не думали, что за этим может скрываться нечто большее, чем неприязнь? — Вы считаете, что он может строить козни против меня? — Конечно! Когда Вы оспаривали его решение, Атсуму Мия смотрел на Вас таким взглядом, что даже я почувствовал опасность в нем. — И что вы предлагаете? — Осаму надел все свое обаяние, весь свой шарм и старался построить доверительную ауру. Он внимательно смотрел в глаза Шото, не отводя своих вежд с карих очей. Подходя все ближе, медленно, так медленно, как облако плывет по безмятежному небосводу, не подгоняемая ветром. К его сожалению, Лорд Запада не был наивен и глуп. Но он не мог быть Богом, не так ли? — Мой король, в таком случае я должен надеется на Ваше здравомыслие и доверие, — глаза перестали быть такими внимательными, а руки — напряженными. «Попался!» — Разумеется, милорд. Я клянусь, для меня важна Ваша верность, и я вижу непоколебимую преданность мне, Вашему королю. — Вот поэтому я и хочу, чтобы Вы стали королем. Единственным королем. Атсуму не глуп, вне всякого сомнения, но он непредсказуем. И, как бы сказать, …буен. Неизвестно, что он сделает в будущем. Пока Вам двадцать восемь, и Вы начали править всего четыре с лишним года назад. Юношеский характер испарился, а на смену его пришло хладнокровие. Мы все знаем примеры в истории, как брат убивал своего же брата, причем иногда без особо веской причины. А тут — борьба за престол. — Вы можете быть правы, милорд. Они не лишены здравомыслия, — Мия продолжил. — А кто ещё на нашей стороне? — Весь запад. Я ещё не готов сказать Вам все, но они также находятся на западе. «Дома Миядзава и Мори могут ими быть. У дяди есть предатели? Насколько я помню, они никогда не приносили клятву верности перед ним.» — Мне нужно время подумать о нашем разговоре, милорд, — темно-серебряные глаза Осаму чуьь загорелись. «Они хотят посадить только меня на трон. Но знает ли об этом дядя? Наверное, нет. Хотя опасения Эдокагавы возникли не на пустующем месте. Атсуму всегда настороженно относился почти ко всем, никому не доверял и тем более имел плохие отношения практически со всеми лордами. Да и не только с ними, новый сактрат Кайоши Кетсу был даже ненавистен ему. Заговор в мою пользу… Атсуму посмеялся бы над этим. Но… наши с Тсуму споры неоднократно доходили до драк, разбивание посуды и уничтожение мебели. Что если…» Осаму отбросил все сомнения. Так нельзя, говорил он себе. «Чтобы не произошло, отец не хотел бы нашей погибели из-за друг друга, мать тоже.» Сколько бы раз не были произнесены клятвы смерти, сколько бы раз они не угрожали друг другу выпотрошить живот, а кишки повесить на деревья на съедение стервятникам и воронам, Атсуму на его стороне. Всегда. Так должно быть. Его не должно ничто терзать. О, и он знает как поступить. Следующий день Осаму завтракал в присутствии Ринтаро. Им подали скромные блюда, не отяжеляющие желудок: куриные бедра с морковью, обжаренной в мёде и сливочном масле, а также свежие овощи и хмельное пиво. Осаму облачился в боевые доспехи. Широкая грудь стала ещë шире от грубости и жëсткости железа, на нем вырезан герб дома Мия, разливающийся своим величием по всему панцирю. Он окрашен в серебряно-черный цвет, а среди воинов Осаму называли Черным Принцем. Почему принцем — никому не было известно, может, это связано с великим Богом войны Вуором, который носил исключительно черные доспехи, чтобы всегда быть на готове проститься с братьями по оружию. А, может, какой-то пьяница выпалил это название, пока другие были в эйфории от алкоголя и щебечущих омег. — Когда Вы хотите наступить? — Послезавтра на рассвете, ночью войска должны быть готовы. — Вы уверенны, что лорд Макото и Ваш дядя успеют добраться сюда? — Ты хорош в дворцовом искусстве, но не в воинском, — улыбнулся Осаму. — Пока мои воины отдыхают, набираются сил, войска дяди придут сюда. У меня большая армия, настолько, что я могу позволить себе растянуть ход на дни и ночи, — Осаму благодарил Богов, что у них нет стран-соседей, тогда бы их армия не была такой огромной, какой она есть сейчас. Пусть племена и совершают набеги, беря большие территории, но куда опасней иметь врага, знающего твои тактики, твои мысли, тебя. А с аборигенами справиться не так сложно — их ложные Боги запрещают им проливать кровь в своих священных местах, этим Мия и хочет воспользоваться.  — А что насчет Некомы? — Не стоит драть шкуру неубитого медведя Мы отвоюем наши земли, и тогда уже стоит задуматься о севере. Мой брат считает, что Некома находится далеко. Так ли это? — спросил Осаму, прищуривая глаза от остроты мяса. (Примечание: Заранее извиняюсь за разрыв текста. Я бы все-таки хотела, чтобы вы глянули карту для лучшего понимания. Я кидаюсь севером да западом, а вы толком не представляете масштабы и территории государств. Смотрите описание) — Купеческие корабли движутся по старому пути, который занимает около четырех недель, бывает и меньше. Все зависит от милости водных Богов. — Как ты считаешь, возможно ли за четыре недели безопасно переплыть с армией, численностью как минимум в пятнадцать тысяч, через открытый океан? — Не обязательно за месяц. Этот путь торговый, а значит, на нем как можно больше остановок. Есть дорога ближе: юг Некомы, вместо востока. Она может занять в два раза меньше. — Заставил нас король Куроо, потея, подумать… — выдохнул Осаму, поправляя зажимающий живот панцирь. В них так неудобно, каждый раз думал он. — Отношения с Некомой разумеется важны, но стоит ли оказывать им помощь? — Они прислали нам двоюродную сестру королевы Кенмы, а ее племяник — король. Конечно же, они отчаялись. С востока их зажимает неутомимый Вакатоши с Танджи, с севера — Фукуродани. Они очень ослабли за последнее десятилетие. — Как, впрочем, и Фукуродани. Им их войны до белого каления наверняка. Что же они никак не организовали династический брак, как полагается. То наследников нет, то один из королей — идиот, не сумевший хорошенько подумать перед нарушением перемирия, то королю еще десять, а за него решает совет. — Ну, тут тоже всё не особо отличается.       Мужчины закончили трапезничать. Осаму вышел из своих покоев и отправился к главному, самому широкому шатру, где проводились все важные переговоры. Мия слышал тысячи голосов, раздающихся какофонией по всей местности, вдыхал более сырой и влажный воздух. По всей территории лагеря были поставлены полотна знамен, величественно и грандиозно развивающихся от ветра. Золото солнца и золото лисы сливалось воедино, когда позади всё казалось настолько блеклым и выцветшим. У основателя герба явно был хороший вкус, и он имел отличный художественный потенциал. Зайдя внутрь, Осаму встретился со склонившимися головами. — Мой король, Вы уверены, что следует сейчас установить тактику ведения боя? Ведь нам положено собрать весь военный совет, без лорда Шинске Киты успешный исход не гарантирован. — Не сомневайтесь в моей изобретательности. Я его племянник, мне известно его мышление и виденье построения полка. — Ваше слово — закон, — сказал Шото Эдокагава с изощренной улыбкой. Осаму выдавил и свою. Его Величество подошел к столу, на котором, словно шелк, расстелена карта, а на ней — фигурки воинов-пешек, коней и лучников. — Мне стало известно, что алхимики усовершенствовали технику Жаркой смерти, — король говорил об огне, сделанным искусственно с помощью перьев фениксов и остатков их яиц. Это устройство представляло собой полугустую жидкость с красно-черными остатками скорлупы, оно крайне опасно, поэтому и достать его было само собой очень трудно, учитывая редкость линьки фениксов, если они вообще могли встретиться. — Они нашли более быстродействующую и сильную версию в сочетании с водами болотистого моря Харибды. Похоже, они не зря просили у Вас отряд воинов, чтобы наведаться в земли лорда Шинске, — сообщил брат Макото — Кацуки. Он был умнее старшего родственника, поэтому чуть больше нравился Осаму. — Мы взяли все их запасы. — И сколько же они попросили? — Пятнадцать тысяч золотых, — тихо ответил он. — Пятнадцать тысяч? — повторил Мия, выделяя каждое слово. — Покажешь потом, сколько огня мы получим за пятнадцать тысяч золотых. — Вы хотите использовать его в битве? — Да, мы боремся с коренным населением материка — их много, не сказал бы, что больше чем нас, но кто знает этих ведьм с колдунами. — Они берут в качестве воинов даже женщин бет и омег, — сказал Кацуки. — Но их земли почти не защищены, у них нет коней, технологий как у нас, — продолжил приближенный его дяди, являвшийся на данный момент его лицом и словом. — Защита у них хороша, как и сопротивление. Хтинисы, словно великаны, они сильны и выносливы, их не отяжеляют доспехи и оружие. Они прекрасно метают копья, меткость у них получше нашей, — оспорил Ринтаро. Осаму высоко ценил его ещё за трезвость и объективность при взгляде на любую ситуацию. Многих самоуверенность убивала. — Поэтому я отправлю в авангард самых сильных и быстрых всадников, они дезориентируют хтинисов, пока второе войско в восемнадцать тысяч пойдет напрямую, — Осаму поставил коня и пехотинца впереди трёх фигур. Он хотел разделить их по шесть тысяч в каждом отделе, чтобы боковые полка могли при необходимости окружить город. Один из плюсов, но также минусов: хтинисы обитали на равнинах. — Сколько воинов? — Полторы тысячи всадников в авангарде, которых будут прикрывать на возвышенностях лучники, ста пятидесяти хватит. Во втором войске восемнадцать тысяч. В резерве я сохраню пять тысяч пехоты и тысячу всадников. — Так, получается двадцать шесть тысяч в активности. Но что вы будете делать с девятью тысячами? Отправите в тыл? — спросил Кацуки, достаточно впечатленный быстротой и решительностью короля. Осаму задумался. — Да… Но пусть в авангард добавятся ещё две тысячи пехотинцев, отберите и с хорошими, и со средними навыками. Мы наступим ранним утром, до рассвета. Пока авангард атакует, по периметру выстроятся остальные шесть тысяч. Мы оттесним их к северу, они все равно не смогут никуда убежать, но следует собрать их в стадо. Так легче будет перебить всех вооружённых. — Вы рассчитываете оставить детей и омег живыми? — Многих омег продадим в рабство. Они люди темпераментные, будут бунтовать, но всех перебивать не стоит. Наша цель — уничтожить вооружение. Геноцид никому не выгоден. — Сами Боги против этого, — высказался советник Шинске. — Все же многие могут сдаться и отказаться от террора. Что будем делать с ними? — спросил Кацуки, являвшийся по совместительству лордом-командующим армии. — Будем смотреть по ситуации. В основном покладистых не трогать, следовать обычным правилам: заковать в цепи и отправить в охраняемые земляные норы. — В каком случае Вы хотите использовать огонь? — Если больше половины основных войск будет убито и не жизнеспособно, сам я не хочу пламени. Мы на этой земле будем возделывать культуры, нам она нужна плодородной и живой. Поэтому, когда лучники с огненными стрелами будут обстреливать полчища хтинисов, они должны целиться в самых крупных и в большое сборище. Они и в одиночку убивают троих наших воинов сразу. — Все будет сделано, как вы приказали, Ваше Величество, — поджал губы брат Макото. Он командует авангардом и правым вторым полком, а сын Шото Эдокагавы — бета по имени Такуми. Ему тридцать восемь, на десять лет старше Осаму. Король наблюдал за Такуми, хотел узнать, похож ли он на отца. Будучи крайне тихим и задумчивым, сложно было понять его истинные мотивы, но особой любви к лорду-отцу он не питал. Осаму сделал вывод из имеющегося опыта общения с ним с начала его с Атсуму правления. По крайней мере, его младший брат — средний сын Эдокагавы — все время избегал отца, поэтому служил в королевской гвардии и охранял важных персон. Младшему сыну Эдокагавы сейчас одиннадцать или чуть больше, и он находится на воспитании у дяди Осаму, продолжая давнюю традицию отправлять детей под опеку лордов сторон света. А его дочь, такая же кроткая и тихая, как старший брат, сейчас его жена. Мия почти не проводил с ней ночей, всего пару раз за этот месяц. Хотя им обоим было чем заняться, у Осаму — война с хтинисами, а у Ицуко — развлечения, платья и новоиспеченная Алиса Хайба. — Хорошо. Самое главное в бою — дисциплина, — Осаму сделал акцент на последнем слове, ткнув указательным пальцем о поверхность стола. Пусть он и все равно произнесет ораторскую речь перед сражением. — А что делать с хозяйством? — спросил другой, сильный воин Аран Оджиро. — Оставлять? — Да, все съедобное. Овцы, коровы, козы. Ими же можно и покормить солдат. Мой дядя привезет с собой аккайдеров и ученых, чтобы те изучили почву и растения хтинисов. Возможно, они вывели новую культуру или что-то в этом роде. — Вы в достаточно самоуверены, — произнес Такуми Эдокагава. — Я рад, что Ваша убежденность в победе передастся и нам. — Мы впервые собрали все войско в королевстве. Боги твердят нам о победе, — заметил Ринтаро Суна. Предвоенное собрание подошло к концу. Затем Осаму известили, что Макото Йосецу приближается к рекам, на что Осаму приказал подготовить обед для них. Сейчас он хотел посмотреть на творение алхимиков и количество Жаркой смерти. — Покажите мне, — сказал Мия и увидел, как из прочного сундуку достают большой деревянный сосуд, который не уступал в надежности сундуку. Размер с щит, а объем превышал лошадиную массу. Он был изготовлен так, что ни одна капля не должна вылиться за пределы бочонка. Крышка закреплена жгутами, которые Кацуки аккуратно снял. Осаму приблизился к бочонку и сел на одно колено, заглянув в сосуд. Оттуда пахло сырой, почти тухлой рыбой с примесью гари. Полугустая жидкость янтарного цвета с коричневыми кусочками, плавающими внутри. — Что это? — Это измельченная почва, склеенная слюной шакалов, — ответил Кацуки. — Интересно, — сказал Осаму и подозвал к себе приезжего алхимика, чтобы тот показал действие. — Это все? — У меня есть ещё четыре таких сосуда. А также бочонок поменьше, который можно открыть только через два дня. Видите ли, производство очень долгое и сложное, но результат, поверьте, очень порадует Вас, — старец взял немного жидкости в кувшинообразную емкость и полил ее на предоставленное сено и ткань. Взял он совсем немного, как думал Осаму. Затем ему подали горящий факел, и тот попросил всех отойти. — Я назвал это вратами в преисподнюю, мой повелитель. Сено, ткань и трава за долю секунды оказались охвачены янтарным пламенем. Все было собрано в достаточно большую кучу, но огонь распространялся до травы, заглатывая все больше сена и воздуха. Земля скукожилась в округе, а рыцари, оторопев, вмиг удрали подальше. Но пламя было ещё больше и выше, отражаясь в холодных глазах Осаму диким танцем. Неистовое пламя словно пожирало само себя, взревая, как ядро светилось от собственного жара, а острые огненные мечи безудержно поднимались к небу. — Изумительно, — восхищенно протянул Мия. — И это всего от чаши, — добавил Ринтаро. Вокруг собрались воины, перешептываясь и охая. — Я заплачу полную сумму, даже прибавлю вам немного, — продолжая смотреть на огонь, сказал Осаму. — К вашей милости, мой король. А сейчас его голову занимали мысли о Эдокагаве. Кто бы мог подумать, что изменщики будут вылезать, как плесень и сорняки. И, как всякую грязь, нужно предотвращать ее размножение. Перед смертью отец сказал Атсуму и Осаму: «Никогда не показывайте свою привязанность друг к другу. К двоякому моему счастью, у вас не должно возникнуть с этим проблем, ведь вы — мои мальчики — кровные братья. Пользуйтесь этим, как оружием, как манипуляцией. И тогда вы найдете все ответы». Кто бы знал, что это наставление сослужит Осаму инструментом для выявления мятежников…