Шкатулка

Лю Минъянь сидела на кровати в своих личных покоях и задумчиво крутила в руках стеклянный шар. Внутри него тускло сиял маленький лоскут, иногда теряющий четкость контура. Одна из множества жен Ло Бинхэ, знающая крайне специфичные техники, подарила ей это в знак благодарности за знания о том, как порадовать их мужа. Осколок души человека, которого девушка ненавидела всей душой. Шэнь Цинцю. Именно тот кусочек, которого не хватало Ло Бинхэ, чтобы призвать душу его проклятого учителя и продолжить его мучить. Лю Минъянь должна отдать его. Она хочет отдать его. Тогда ей удастся спросить с него все, ведь душа не посмеет солгать. Но её мужа сейчас не было во дворце; можно было не спешить. Тем более на ночь глядя. - Почему ты сделал это? - С заметным шипением спросила Лю Минъянь, слегка встряхивая шар. Осколок души несколько раз мигнул, почти потухая, и будто бы прилип к дальней стенке. - Почему именно мой брат?! Почему ты его убил?! Заклинательница много лет задавалась этим вопросом, но все её усилия в поисках ответа были бесполезны. Брат не отзывался ни на один призыв, а Шэнь Цинцю упорно молчал. Он так и унес ответ на этот вопрос с собой в могилу. Точнее в ту кучу дерьма, в которую он превратился после смерти. Едва совладав с эмоциями, женщина отложила шар на столик возле кровати и забралась под одеяло. Если понадобится, она сама вытряхнет истину из души этого ублюдка. Даже если сам Ло Бинхэ попытается встать у неё на пути. Она устала от этой боли и хочет узнать правду. Лю Минъянь смотрела на тусклое сияние до тех пор, пока сон не сморил её. *** Некоторым тайнам лучше никогда не быть открытыми. Это был сон. Лю Минъянь поняла это в тот момент, когда открыла глаза. Она была в теле зверька. Лисицы, медленно крадущейся по бамбуковому лесу. Всё вокруг утопало в тишине и зелени. Это был пик Цинцзин. Лисица двигалась медленно, периодически настороженно прислушиваясь. И в какой-то момент послышалось пение. Мягкий мужской голос напевал грустную песенку, слова которой были неизвестны Лю Минъянь. Но вот голос казался знакомым. Зверек, вопреки ожиданиям женщины, стремительно побежал на голос. И вот, пробежав через хорошо замаскированный зеленью тоннель, она оказалась рядом с массивным деревом. Лю Минъянь с неким удивлением поняла, что это был клён с темно-красными листьями. Его массивная крона спускалась почти до самой земли. Такие деревья в огромном количестве росли на территории её клана, почти нигде больше не появляясь. Что оно делало посреди бамбукового леса пика Цинцзин? Однако мысли о клёне мгновенно покинули её голову, когда она рассмотрела человека, устроившегося среди корней. Шэнь Цинцю перебирал струны циня, мягко напевая. Это на его голос бежала лисица, которая вопреки гневу Лю Минъянь с радостным тяфканьем бросилась к мужчине. Тот отложил инструмент в сторону, позволив зверьку забраться к себе на колени. - Привет, красавица. - Шэнь Цинцю слегка улыбнулся, запуская тонкие пальцы в рыжий мех. - Ну, что ты вертишься. Заклинатель был не похож на того жалкого ублюдка, которого помнила Лю Минъянь. Это был тот мужчина, возвышенный и лживый образ которого восхищал людей. Красивая упаковка для мерзкой начинки. - Вот, держи, - Шэнь Цинцю достал откуда-то приятно пахнущие кусочки вяленого мяса и потихоньку скормил всё лисице. Только после этого она успокоилась и, покрутившись, устроилась на коленях заклинателя спать. - Любишь же ты поспать. - Заклинатель усмехнулся и взял в руки книгу, что лежала рядом с ним. Какое-то время ничего не нарушало покоя, кроме дыхания мужчины, шелеста страниц и сопения лисицы. Но звериный слух уловил шаги, и зверек поднял голову. - Он идет, да? Кто? Зверек начал неистово носиться на коленях Шэнь Цинцю. Видимо, это было не очень приятно, потому что он быстро спустил её на землю. В этот же момент из-за дерева показался тот самый человек, которого услышала лисица. Лю Цингэ был таким же, как его запомнила Лю Минъянь. Если бы женщина могла контролировать это тельце, то бросилась бы к брату. Впрочем, зверек разделял её желание и уже через мгновение пытался запрыгнуть на заклинателя. Тот лишь мимоходом потрепал лисицу за ухо, приземляясь рядом с Лордом Цинцзин. - Доброе утро, - Лю Цингэ наклонился и, к священному ужасу и невообразимому удивлению сестры, поцеловал другого заклинателя в щеку. И, судя по тому, что Шэнь Цинцю лишь фыркнул, это было в порядке вещей. Что здесь происходит?! Если бы Лю Минъянь только могла контролировать это тело. Она оттащила бы брата в сторону, чтобы спасти от этого монстра. Но женщина могла только смотреть через лисьи глаза, как Лорд Цинцзин обхватывает руками(которыми совершил и еще совершит множество преступлений) лицо Лю Цингэ и вовлекает того в поцелуй. Такой нежный и чувственный, что не вяжется ни с одним мужчиной перед ней. Просто сон. - Ты опоздал, шиди. - Наконец отстранившись, мужчина усмехается. Он ласково касается губ Лю Цингэ пальцами, пока тот просто млеет от прикосновений. Его голос стал мягким и нежным, с легкой насмешкой. - Я ждал тебя на рассвете. Лорд Байчжань только хмыкнул в ответ. Он отстранился от заклинателя и вскоре всучил ему в руки веер, буркнув, что принес подарок. Когда Шэнь Цинцю раскрыл подаренный ему веер, Лю Минъянь почувствовала, как холодеет всё внутри. Это был совершенно обычный веер, без изысков, с неровным рисунком смеси бамбука и клёна на бумаге. Но это был тот самый веер. Лю Минъянь помнила его. Она помогала брату придумать этот рисунок и даже предлагала нарисовать, ведь рисует тот неважно. Этот веер, как признался ей Лю Цингэ, предназначался для его партнера на пути совершенствования, которого тот безгранично любил. Предложение быть с ним официально. Он собирался рассказывать об этом человеке семье, но погиб раньше, чем совершил задуманное. Неужели этим человеком был Шэнь Цинцю? Лю Минъянь не понимала ничего. Это не могло быть правдой. Вся школа Цанцюн вплоть до самых младших учеников знала о взаимной ненависти Лорда Цинцзин и Лорда Байчжань. Эти двое готовы были друг друга убить. Или всё это было лишь игрой на публику? Нет же, Лю Цингэ был честным. Это в стиле Шэнь Цинцю плести интриги. Впрочем, веер и бамбук. Мало кто любил эти две вещи одновременно. Ей следовало быть внимательнее к знакам. - Веер явно делал не мастер, - Шэнь Цинцю хмыкнул, разглядывая веер и комментируя кривоватый рисунок. По лицу Лю Цингэ тут же начала расползаться краска стыда. Он заёрзал на месте, полностью поворачиваясь лицом к Лорду Цинцзин, но перебить его так и не посмел. - Это ведь ты рисовал, не правда ли? Лю Минъянь хотелось ударить этого мужчину. Да как он смеет?! Её брат вложил в этот веер всю душу! Он вложил в него все свои чувства! А этот неблагодарный... А этот неблагодарный оглядывает веер с всё больше теплеющим взглядом и едва сдерживаемой нежностью. Такие откровенные чувства на лице Шэнь Цинцю остудили пыл женщины. Можно ли так хорошо сыграть эти эмоции? Ло Бинхэ смог бы. - Я...да... мне стоило купить что-то более... что-то красивое. - Лю Цингэ, запинаясь, попытался выхватить веер из рук Шэнь Цинцю, но тот увернулся, отчего они оба упали. Лорд Цинцзин внезапно рассмеялся, заставив другого заклинателя, упавшего сверху, замереть. - Шиди Лю, не будь глупцом, - Шэнь Цинцю раскрыл недавно полученный веер, пряча за ним свою улыбку. Лю Цингэ оставалось смотреть лишь в сияющие глаза. - Это прекрасный веер. Ты сделал его сам. Мне никогда не дарили таких вещей. Несмотря на то, что разговор звучал странно, Лю Минъянь понимала все эмоции, будто просто читала книгу. Шэнь Цинцю буквально светился восторгом и любовью. Такое нельзя было подделать. Нельзя было даже приблизиться к этой искренности. - Тебе нравится? - Лю Цингэ ахнул, приподнимаясь. Он опустил руки по обе стороны от головы Шэнь Цинцю, скрывая того от взгляда робко прижавшейся к земле лисицы. Тот снова сказал, что его шиди ведет себя глупо, если действительно думает, что тому не понравился такой подарок. Лю Минъянь хотелось сказать, что так мог подумать любой, учитывая страсть Лорда Цинцзин к дорогим и изысканным вещицам. - Я хочу предложить тебе быть со мной, - тихо проговорил Лю Цингэ, поднимаясь и помогая подняться шисюну. Они уселись в прежние позы. Только Шэнь Цинцю продолжал крутить перед глазами веер. - Официально. - Разве мы не вместе? - Мужчина удивленно посмотрел на Лорда Байчжань. Его пальцы продолжали скользить по бумаге, будто пытаясь что-то отыскать. - Официально. Перед школой и моей семьей. Если ты, конечно, не против. К гордости Лю Минъянь голос не подвел брата и выглядел тот достойно, когда говорил это. Но сама ситуация была донельзя глупой. Серьезно? Всё это выглядело... слишком обыденно для столь важного предложения. Не замечая своих чувств, женщина решила, что воскресит и убьет Шэнь Цинцю, если тот скажет "Нет". Она помнила, с какой любовью говорил Лю Цингэ о "том самом человеке". Скажи "нет", и я тебя убью. Клянусь. Шэнь Цинцю замер на какое-то время. Такая реакция внезапно сделала обстановку очень напряженной. Выглядело так, будто он собирается ударить Лю Цингэ или... или ударить посильнее. - Официально. - Он хмыкнул, стряхивая оцепенение. - Шиди, разве я не говорил тебе? - Заклинатель обернулся к Лю Цингэ, вновь прикрываясь веером. Только глаза цепко смотрели прямо в глаза напротив. Лю Минъянь почувствовала, как напрягается всё её нутро. Неужели это стало той причиной, по которой Шэнь Цинцю убил её брата? Не хотел позора? Но Лю Цингэ не стал бы позорить человека, которого так любил. Ему нужно было только сказать "Нет", и Лорд Байчжань отступился бы. - Просто так я не откажусь от того, что мне нравится, - Шэнь Цинцю говорил серьезно и, хотя Лю Минъянь не до конца понимала смысл, было понятно насколько это важно. - И ради тебя, Лю Цингэ, я готов пойти на очень многое. Если не на всё. - Даже вызвать на поединок мою маму? - Лю Цингэ насмешливо приподнял брови, заглядывая другому заклинателю в глаза. Тот начал более нервно обмахиваться веером. И Лю Минъянь его понимала. Насколько же самоуверенным нужно быть, чтобы вызвать на поединок их маму. - Честно говоря, я бы предпочел не начинать отношения с родителями своего партнера на стезе совершенствования с драки. - Шэнь Цинцю на секунду отвел взгляд в сторону, чтобы через мгновение посмотреть уже уверенно. - Но я не сбегу. - Тогда решено? Мы вместе объявим о наших отношениях перед школой и семьей после моего возвращения? - Лю Цингэ нежно улыбнулся, умудряясь сочетать это с серьезным взглядом. - Ты всё еще намерен уйти в пещеры Линси? - Лорд Цинцзин внезапно сделался недовольным. Рука, удерживающая веер, нервно дернулась, и он поспешил сложить аксессуар и положить руки на колени. - У меня плохое предчувствие. Предчувствие, что ты его там убьешь? Лю Минъянь тоже не могла отделаться от чувства, что опять упускает нечто важное. Для чего ей это показывают? - Не волнуйся, это же не первое моё уединение. - Лорд Байчжань усмехнулся. Он положил руки поверх рук шисюна, успокаивающе сжимая их. Но Шэнь Цинцю не выглядел как-нибудь спокойнее. Напротив, тревога в его глазах стала отчетлива. - Я люблю тебя, Цингэ, - видимо, слова вырвались быстрее, чем он успел подумать. Такие искренние. - Я так сильно люблю тебя. Шэнь Цинцю несдержанно заключил Лю Цингэ в объятия, отчаянно прижимая его к себе. Тревога, что поселилась в нём, мешала спокойно мыслить уже несколько недель. Он не мог понять её источник, и волновался оттого сильнее. - Я тоже люблю тебя... *** Лю Минъянь подскочила на кровати и, не разбирая ничего вокруг, схватила шар. - Ты лжёшь! - Её яростный крик, наверное, слышало всё крыло, но ей было так плевать. Она размахнулась и бросила шар в стену. И только звон разбитого стекла привёл её в чувство. Она только что своими руками выпустила осколок души Шэнь Цинцю на свободу. - Проклятье! - Что происходит? - В покоях появился Ло Бинхэ. Лю Минъянь не заметила его появления, но была очень рада. Не сдерживая эмоций, она поведала обо всем, что осколок души ей показал. - Ты веришь в это? Думаешь, мой брат мог быть в отношениях с этим ублюдком? Женщина ходила из стороны в сторону, но замерла, не получив от мужа ответа. Она начала пристально в него вглядываться, не понимая, что именно её смущает в тех эмоциях, что отразились на лице Ло Бинхэ прежде, чем он взял себя в руки. Только годы в гареме помогли распознать это чувство. Это же... ревность! Словно молния, её разум озарила четкая и неприятная истина. Он знал это.