Хаос

      Приходить домой поздним вечером уже давно перестало казаться ему чем-то неправильным: работы было много, а собственных загонов на её почве — ещё больше. И не сказать, что он жаловался. Быть врачом на самом-то деле было не так и плохо, как могло показаться на первый взгляд: он занимался делом всей своей жизни, помогал людям и знал, что делает что-то важное, что-то, что автоматически наполняет его жизнь хоть каким-то смыслом. Конечно, минусов было немало: дежурства, отвратительный график работы, толпы пациентов, симптомы и диагнозы которых ему настоятельно рекомендовалось знать наизусть, а в последнее время прибавились ещё и интерны. Ребятами они были смышлёными, но мороки с ними всё равно было будь здоров — глаз да глаз нужен. Однако всё это (и многое другое) не могло перекрыть одно — работа ему нравилась. Очень.       Родители переживали. Особенно мама. И Сяо Чжань, хоть и раздражался, её переживания отчасти понимал: она хотела видеть его счастливым, с выспавшимся взглядом и свежим цветом лица. А ещё, желательно, с женой и парой детишек — себе на радость. Но всё вышеперечисленное с его ритмом жизни было маловероятно, он постоянно пропадал на работе, мог сутками не возвращаться домой, понимая, что новый рабочий день уже близок, а целый час на дорогу — непозволительная роскошь, когда глаза слипаются от усталости, и часто, хватаясь за любую предоставленную возможность, ездил по различным курсам, семинарам и конференциям. В общем-то, дома он успевал разве что спать и иногда есть. Даже с кошкой приходилось туго. Благо до внимания она была не жадной, но кормить её всё-таки требовалось регулярно, поэтому пришлось подружиться с очаровательной старушкой из квартиры этажом ниже, которая за скромную плату в виде его фруктового пирога согласилась навещать Орешек, когда требуется.       Дома было привычно темно и тихо. Только кошачьи лапы шустро стучали по паркету, несясь навстречу к медленно стягивающему пальто в коридоре хозяину.       — Привет, милая, — ласково протянул Сяо Чжань, щёлкая выключателем и жмурясь от чересчур яркого после поездки по ночному городу света, — наконец-то выходные, представляешь?       Она, конечно же, не представляла. Куда ей — у неё вся жизнь была сплошным выходным, и Сяо Чжань бесконечно ей завидовал. Вот бы родиться милым пушистым созданием, которое все вокруг любят, чешут за ухом и кормят кормом премиум класса.       Усталость сегодня была не такой сильной. Спать, конечно же, хотелось, но силы на приготовление ужина и серию какого-нибудь сериала у него всё ещё были, так что от доставки или упаковки лапши из его запасов в самом дальнем ящике на кухне было решено отказаться. Готовка хоть и забирала много времени, но помогала ему отвлечься и расслабиться. Он бы с удовольствием готовил чаще, будь у него возможность.       Накормленная Орешек вилась у его ног и тыкалась в ступни влажным носом, наглым образом выпрашивая себе добавку, но с ним этот номер не прокатывал. Вернее, он бы определённо прокатывал, если бы не строгие указания ветеринара, написанные на уже более года прикреплённом к холодильнику магнитом листке, когда выяснилось, что у его кошки, оказывается, слабый желудок и за её питанием стоит тщательно следить. Куда тщательнее, чем за своим собственным. Она ему не мешала, даже забавляла своим громким мурчанием и маленькими лапками, которыми хваталась за его штаны. Её присутствие всегда добавляло ему ощущение дома.       Стрелка на часах перевалила за одиннадцать и нужно было, наверное, поторопиться с ужином, чтобы поскорее лечь спать, но взгляд, скользнув по полкам в поисках нужных специй, зацепился за винные бокалы, и он почувствовал, что хочет выпить. Совсем немного, буквально пару глотков. В конце концов, сегодня была пятница, впереди два выходных, и мир не схлопнется, если завтра он поваляется в кровати чуть дольше.       Вечер начинал казаться ему приятным. Было хорошо: вокруг витал аромат еды, на губах сладко ощущалось вино, а плечи, обычно напряжённые под грузом всех проблем и обязанностей, наконец постепенно расправились. Они слегка ныли от постоянной нагрузки, и Сяо Чжань оставил у себя в голове маленькую пометку — нужно записаться на курс массажа, когда график будет позволять.       Звонок в дверь раздался неожиданно. Он уже почти закончил со своей карбонарой (будь проклята та поездка на семинар в Палермо, где он окончательно и бесповоротно влюбился в итальянскую кухню), допил вино и мечтал о тёплой ванне с пеной и лавандовым маслом, абсолютно никого не ожидая.       На пороге стоял Ван Ибо. В кожаной куртке, небрежно зашнурованных ботинках и со шлемом в руках — привычная картина. У него были растрёпанные волосы и наглая ухмылка, от которой у Сяо Чжаня всегда предательски подкашивались колени. Даже сейчас, когда в пору было забыться крепким сном.       — Привет.       Он говорил тихо, словно боялся кого-то разбудить или привлечь ненужное внимание, но Сяо Чжань жил один, а соседи у него были совсем не любопытными. Будут убивать — вряд ли высунут нос из квартиры хотя бы на минуту.       — Я тебя не ждал.       Конечно. Он его никогда не ждёт. Потому что Ван Ибо приезжает, когда ему вздумается, не звонит и не пишет, хотя телефон у него всегда под рукой, Сяо Чжань это точно знал. Он даже не боялся поцеловать закрытую дверь — на этот случай у него были ключи. А если вдруг забудет захватить с собой, они всегда были у старушки с этажа ниже.       Сяо Чжань не понимал, в чём его проблема, ведь написать сообщение не так уж и сложно, но со временем всё же свыкся — просто Ван Ибо был таким человеком, слишком спонтанным и своенравным, а он сам, в принципе, ничего против и не имел. Иногда даже было приятно возвращаться в квартиру, где на кухне тебя ждал пакет еды из доставки, а в спальне — тёплое тело, которое, в отличие от еды, дождаться не успело, потому что Ибо тоже уставал.       — Я знаю.       — Мог хотя бы написать.       Сяо Чжань знал, что это бесполезно. Что Ибо останется тем же Ибо, будет приходить, когда ему вздумается, и брать то, что Сяо Чжань готов был ему дать. Но поворчать всё равно хотелось. Может, когда-нибудь этот мальчишка всё-таки образумится?       Его легко подтолкнули вперёд большими ладонями, зашли следом и прижали к стене. Провели носом по щеке, спустились к шее, ключицам, зарылись в ворот домашней футболки и напряжённо выдохнули. Ибо замер. Так и стоял, удерживая его за талию, словно не мог им надышаться.       — Чжань-гэ, — тихо протянул он, наконец поднимая голову, — я соскучился.       Губы сами по себе растянулись в улыбке. Как тут не улыбаться, когда перед тобой этот глубокий, искристый взгляд и очаровательно милое лицо, которое обманывало миллионы людей, потому что, вообще-то, Ибо милым почти не бывал. Только иногда и только с ним, он точно это знал.       — Я тоже, — Сяо Чжань погладил ладонью его шею, надавил на выступающие позвонки и поднялся выше, к коротко подстриженному затылку, — но ты всё ещё мог написать. Тебе повезло, что сегодня я ночую дома.       Ибо немного отодвинулся и самодовольно фыркнул.       — Мне ничего не помешало бы приехать к тебе в отделение.       О. Это была чистая правда, ему и впрямь ничего не помешало бы. Более того, он уже приезжал однажды, чем поставил на уши весь персонал, потому что тогда Сяо Чжань отрубился на диване в ординаторской после экстренной операции, которая длилась пять часов, а его телефон, лежавший без внимания почти целые сутки, разрядился. Наверное, это был единственный раз, когда Ибо ему звонил. Потому что волновался: его не было дома (а по средам он всегда возвращался домой), телефон не отвечал, а соседка снизу ничего не знала, говорила, что даже не получала звонка с просьбой зайти и покормить кошку. Это, в принципе, и не требовалось — кошку Ибо покормил сам. А потом схватил шлем и спустился на парковку. К счастью, тогда всё разрешилось быстро: Лу-Лу, к которой Ибо, едва перешагнув порог отделения, подлетел с вопросами, удивлённо моргнула, прошлась по нему любопытным взглядом и, усмехнувшись, отвела куда надо — обошлось без криков, скандалов и заявления о пропаже. Вот только слухов и вопросов теперь стало больше: если раньше все коллеги во время обеденного перерыва тихо сплетничали о его возможной импотенции, асексуальности и бог знает, о чём ещё, то теперь все разговоры свелись к одному — Сяо Чжань, ведущий кардиохирург их города, соблазняет молодых парней. И не просто парней, а известных спортсменов, чёрт бы побрал Цзи Ли, чей отец оказался ярым фанатом мотоспорта. В такие моменты Сяо Чжань был рад, что его сослуживцы в какой-то период своей жизни решили податься в медицину, а не пошли на журналистику, иначе жёлтая пресса определённо обзавелась бы ещё как минимум десятком не дающих проходу звёздам акул, а их там и без того хватало.       Вообще, неловко ему не было. А за что? Он не стыдился своей ориентации (о которой, наверное, уже не мешало бы рассказать грезившим о милой невестке родителям), никогда не стремился её скрывать и, в принципе, не сделал ничего криминального. Ван Ибо был взрослым мальчиком, хоть и значительно младше него самого.       Со временем разговоры слегка поутихли. Эта тема устарела и коллективу требовалась какая-нибудь новая сенсация, но вот Лу-Лу по-прежнему не отставала: загадочно хихикала, замечая у него засосы, интересовалась, как там дела у «его гонщика», и во всём ли он настолько хорош, как в спорте. Сяо Чжань не реагировал, знал, что подруга просто шутит, поэтому усмехался, наигранно закатывал глаза и уходил, слыша за спиной её громкий смех. Неловко было разве что перед интернами, которые, едва переступив порог больницы, оказались в самом центре всех слухов и сплетен и теперь смущённо краснели, стоило ему появиться в поле их зрения. Но и они скоро привыкнут, Сяо Чжань знал.       — Не нужно, — он улыбнулся и стащил с него куртку, — распугаешь мне всех интернов, они и так зашуганные ходят.       Ибо не ответил. Снова прижал его к стене и поцеловал, влажно приникая своими горячими губами. Это было… приятно. И очень желанно — у Сяо Чжаня начинали зудеть губы, так сильно хотелось его поцеловать. А ещё хотелось, чтобы он трогал: много и долго, абсолютно везде, потому что тело уже успело соскучиться по ласкам. Секс с Ван Ибо вообще был похож на наркотик. Один раз попробуешь — больше не слезешь.       В спальне они оказались быстро, Ибо всегда был слишком вспыльчивым и нетерпеливым, раззадорить его — проще простого.       Он пробирался своими горячими ладонями под футболку, гладил живот, сминал бока и ягодицы и прижимал так близко, что казалось, будто их кожа вот-вот срастётся, став наконец единым целым. Его губы были везде: на щеках, подбородке и шее. Спускались вниз по груди, пытаясь забраться за широкий ворот, и мягко касались трясущихся запястий.       Раздевал его Ибо сам. Стащил футболку, спустил штаны и, подхватив под ягодицами, донёс до кровати. Сяо Чжань усмехался — откуда у него столько сил, совсем ведь тощий.       Одеяло под ним ощущалось приятной мягкостью, и он вдруг вспомнил, как сильно мечтал поскорее заснуть, пока в его дверь не позвонил Ван Ибо. Теперь заснуть ему вряд ли дадут, но Сяо Чжань, если честно, был совсем не против.       Его накрыло приятной тяжестью чужого тела, и он напряжённо выдохнул. Было хорошо, но всё ещё остающаяся на своём месте одежда Ибо его раздражала. Хотелось чувствовать под своими пальцами его горячую кожу, соприкасаться с ней своим животом и сходить с ума от её дурманящего запаха, но Ибо никогда не торопился раздеваться. Сначала доводил его до сумасшествия своими губами и пальцами и только потом, словно делая одолжение, медленно стаскивал с себя всё, что было на нём надето. Иногда Сяо Чжань не выдерживал. Целовал его в губы, переворачивал на спину и садился на крепкие бёдра, а потом совершенно неожиданно поддевал пальцами футболку и как-то совсем остервенело тянул её вверх, слушая тихий, немного хриплый смех. И так до тех пор, пока не разденет его полностью.       — Ибо, — он настойчиво подёргал его за рукав, — сними. Пожалуйста.       Ибо снимать не хотел, но его «пожалуйста», сказанное с придыханием и возбуждённым взглядом, всегда творило настоящие чудеса. Футболка отправилась на пол, а за ней — и тёмные джинсы с рваными разрезами на коленях.       Так было лучше. Гораздо. Ибо был тёплым — даже горячим, — с приятно гладкой кожей и прорисовывающимися под ней мышцами, несмотря на всю его худобу. Ему нравилось его обнимать. Сжимать руками и ногами, водить ладонями по спине с выступающими позвонками и чувствовать грудью чужое учащённое сердцебиение.       Ибо сжимал руками его разведённые колени и целовал то в губы, то в шею, с особым удовольствием втягивая кожу. В понедельник снова придётся натягивать воротник повыше и слушать игривое хихиканье Сюань Лу, но сейчас это волновало Сяо Чжаня в последнюю очередь. Он тоже не отставал: гладил пальцами бока, слегка сдавливал плечи, когда Ибо толкался в его рот языком особенно глубоко, и спускался ниже, к самой кромке белья, дразня совершенно бесстыдно.       По телу прошла возбуждённая дрожь — Ибо вдоволь наигрался с его губами и опустился вниз, сразу же стянув бельё. Поцеловал тазовую косточку, сжал вытянутой рукой сосок и повёл своим развратным языком вниз, от пупка к самому паху. А потом поцеловал головку, слизал смазку и взял в рот. Сяо Чжань тяжело выдохнул и откинулся головой на подушку. Смотреть, что творит с ним Ван Ибо, было просто невыносимо.       У того вообще было странное помешательство на оральных ласках. Он мог делать это долго и особо старательно, хоть и сам сгорал от болезненного возбуждения. Говорил, что ему нравится, и немного краснел своими по-детски пухлыми щеками, совсем очаровательно, будто это вовсе не он только что баловал его глубоким минетом.       Ван Ибо ритмично сосал, насаживаясь глубже, и оглаживал пальцами его подрагивающие бёдра. Сяо Чжаню было хорошо. Пальцы на ногах подгибались, тело напряглось и вытянулось, словно превратилось в электрический кабель, а глаза то и дело закатывались, не желая скрывать его удовольствие. Он тихо стонал (хотя хотелось стонать громче, но было страшно, что услышат соседи) и сжимал пальцами волосы неприлично причмокивающего Ибо, то пытаясь насадить на себя ещё глубже, чтобы головка приятно упёрлась в горло, то желая отстранить подальше, чтобы дать себе хотя бы секундную передышку.       — Ибо, хватит, — пальцы съехали с тёмной макушки вниз, на подбородок, — я не хочу ограничиваться этим.       Сяо Чжань знал: если он сейчас кончит — наверняка отключится от усталости и послеоргазменной неги, даже не добравшись до душа, а ему нестерпимо сильно хотелось большего. К тому же он не любил оставлять Ибо неудовлетворённым наедине с его рукой.       Ибо понятливо кивнул и отстранился. Подтянулся выше, вобрал в рот твёрдый сосок и снова вернулся к губам. Облизал, толкнулся, нетерпеливо стукнулся зубами. А потом поднялся и пошёл в ванную, нужно было взять смазку и презервативы.       Без его тела стало совсем зябко. Сяо Чжань поёжился и обнял себя руками, это ни капли не согревало, но создавало призрачную иллюзию тепла. В ванной громко гремели ящики и слышались тихие ругательства. Очевидно, Ибо не мог найти всё необходимое, и это его злило. Настолько, что он даже пожаловался пробежавшей мимо него кошке на «блядские презики, которые Чжань-гэ запихнул хрен знает куда». Это не могло не вызвать смех.       — Давай оставим их в спальне, — недовольно буркнул он, забираясь обратно на кровать, — у меня всё чуть не упало, пока я шарился по твоим ящикам. И зачем тебе столько кремов? Ты хирург или косметолог?       — Бо-ди! — Сяо Чжань пихнул его коленом в бедро. — Будет тебе за тридцать — поймёшь.       — Говоришь так, будто не выглядишь на двадцать.       Это почему-то заставило смущённо улыбнуться. Ибо, вообще-то, часто делал ему комплименты, хоть и был в этом не особо хорош, но, тем не менее, перекрыть все его комплексы это не могло, как бы сам Сяо Чжань ни старался с ними бороться. Он не считал себя сильно привлекательным или по-особенному очаровательным, не думал, что у него красивое тело или голос, он всю жизнь считал себя обычным. Средним. Его бывшие любовники никогда на его внешности не зацикливались, окружающие тоже не провожали заинтересованными взглядами, но с Ибо он почему-то чувствовал себя так, словно «средним» мог быть кто угодно, но только не он. Тот восхищался абсолютно всем: его руками, узковатой для его комплекции линией плеч, чересчур костлявыми ногами и даже ступнями. Это заставляло краснеть. Но сомнения не убивало. А их разница в возрасте и вовсе только увеличивала их количество — неужели молодой и охренительно красивый Ван Ибо может считать его привлекательным?       Видимо, действительно может, ведь стал бы он тогда с ним спать? Вокруг него толпами вились парни и девушки на любой вкус, но он почему-то по-прежнему приходил к нему. И внутри от этого осознания становилось совсем тепло. Теплее только, когда Ибо крепко прижимает его к себе.       Пальцы скользнули внутрь туго: у них давно не было близости из-за выматывающих графиков в последнее время, и Ибо виновато поцеловал его в бедро, сказав, что нужно было всё-таки начать с одного. Сяо Чжань улыбнулся и щёлкнул его по носу. Ему не было больно, и он попросил ни за что не останавливаться.       Ибо осторожничал. Двигался медленно и аккуратно, внимательно следя за его лицом. Он надавливал на простату, разводил пальцы в стороны, немного сгибал и толкался дальше. А потом, почувствовав, что двигаться стало легче, наконец-то добавил третий. Сяо Чжань простонал, зажмурился и обхватил себя под коленями, открываясь ещё больше. Ибо этим воспользовался — усмехнулся и слабо шлёпнул по ягодице, после чего тут же приник к ней губами. Сяо Чжань едва сдержался, чтобы не заскулить, потому что ему такое, вообще-то, очень нравилось. Он открыл это для себя совсем недавно и пока не знал, как лучше попросить Ибо делать так почаще, потому что хотелось нестерпимо, но говорить прямым текстом было очень волнительно и неловко.       — Давай, — Сяо Чжань отпустил свои ноги и потянулся к его руке, которая по-прежнему толкалась внутрь него, — я готов.       На него посмотрели с недоверием, и он поспешил улыбнуться. Забота и беспокойство Ибо были приятны, но сейчас ему куда приятнее казался его член. Ибо поцеловал его колено, напоследок огладил бёдра и выпрямился. Потянулся чуть дальше, чтобы достать презерватив, но Сяо Чжань успел быстрее — оторвал один квадратик, разобрался с упаковкой и раскатал по твёрдому члену, дождавшись, когда Ибо стянет с себя бельё. А потом снова откинулся на подушку и развёл ноги шире.       Ибо усмехнулся.       — Чжань-гэ такой красивый.       — Замолчи.       Он почувствовал, как начинает краснеть, но подумать о том, насколько смущающими казались комплименты в постели, ему не дали — Ибо уверенно толкнулся внутрь, направляя себя одной рукой. Сяо Чжань поперхнулся воздухом от неожиданности, зажмурил глаза и наощупь схватился за вспотевшие плечи напротив. Ибо понял без слов: поцеловал ключицу и опустился ниже, накрывая его своим телом. Двигался он размеренно, постепенно набирая темп. Сяо Чжаню хотелось быстрее, но он знал, что Ибо давал ему время привыкнуть, поэтому не торопил и старался полностью расслабиться.       Тело бросило в жар. Ему казалось, что он пылает изнутри, и всё это пламя постепенно стекает вниз, к его твёрдому члену, который игриво дразнили редкими прикосновениями. Ритм ускорялся и становился рванее: Ибо почувствовал, что он готов, и наконец-то смог себя отпустить. Он загнанно дышал ему на ухо, тихо рыча, когда было особенно хорошо, и гладил своими ладонями всё, что попадалось им на пути, дольше нужного задерживаясь на оплетённых вокруг его талии бёдрах, что немного соскальзывали и сильнее напрягались в попытках прижаться ближе.       Сдерживать стоны Сяо Чжань ненавидел, но делать это приходилось каждый раз — тревожить наверняка уже спящих в такое время соседей не хотелось. Да и пылать щеками при встрече с ними — тоже. Потерял он бдительность только в самом конце, когда Ибо совершенно неожиданно перестал просто дразниться и плотно обхватил рукой его член, уверенно и быстро доводя до оргазма.       Было так хорошо, что казалось, будто он умер, но тяжёлое дыхание у самого уха быстро вернуло его в реальность. Он был жив, в своей спальне и рядом с Ибо, у которого по-прежнему крепко стояло.       — Иди сюда, — Сяо Чжань поднялся, ласково огладил покрытую испариной шею и настойчиво толкнул чужое плечо, вынуждая опуститься на спину, — потерпи немного.       Он припал губами к шее, оставляя в отместку несколько красных пятен, облизал оба соска и опустился совсем низко, ткнувшись носом в лобок. Презерватив пришлось стянуть — главное, не забыть, куда он его кинул, иначе будет крайне неудобно, если мама решит наведаться и обнаружит столь неожиданную находку.       Член у Ибо был длинный, но в меру толстый, он идеально помещался у него во рту, и Сяо Чжань наслаждался процессом не меньше него самого. Он заглотил наполовину, втянул щёки и закрыл глаза, ощущая на языке солоноватый привкус. Долго Ибо не выдержал — он и без того был на пределе. Гортанно простонал, закусил губу, едва не прокусив её, и отодвинул его за плечо подальше. Запачкать Сяо Чжаня спермой ему не хотелось, но несколько капель всё равно попали на его шею и подбородок. Самого Сяо Чжаня это нисколько не напрягло: он — максимально развратно — усмехнулся, собрал их пальцами и медленно втянул в рот, проделывая с ними то же самое, что ещё минутой ранее проделывал с членом Ибо.       — Чжань-гэ, — томно протянул он и дёрнул его за руку, опуская на себя, — как хорошо, что твои пациенты не знают, на что способен их доктор. Иначе повторного инфаркта им было бы не избежать.       — Ибо! — Сяо Чжань наигранно недовольно надул щёки, ущипнул его за предплечье, а потом всё-таки не удержался и рассмеялся. — Нужно в душ.       Душ Ибо не устроил. Он набрал ванну, развёл в ней горсть ароматной добавки с запахом каких-то цитрусов и, удобно устроившись, опустил Сяо Чжаня спиной на свою грудь. И если до этого было хорошо, то теперь стало просто восхитительно — о ванне Сяо Чжань мечтал с самого утра. А когда Ибо начал аккуратными движениями массировать его уставшие плечи, он и вовсе едва сдержал стон удовольствия. Ван Ибо определённо задался целью устроить ему лучший вечер за последний месяц, и у него это несомненно получалось.       Спать они легли ближе к двум: Ибо, лёжа затылком на его коленях, рассказывал о тренировках и предстоящем заезде, а Сяо Чжань делился последними новостями их отделения. Удивительно, но Ибо всегда было интересно слушать эти глупые сплетни, он даже увлечённо комментировал каждую его фразу, и Сяо Чжань не мог перестать смеяться — он был слишком забавным, даже милым.       Когда Ибо уснул, убаюканный медленными поглаживаниями его ладони, он аккуратно переложил его голову на подушку и опустился рядом, наблюдая за его подрагивающими ресницами и тихо вздымающейся грудью. Было спокойно. Так спокойно, как бывало только с Ибо, и Сяо Чжань ловил себя на мысли, что ему хочется, чтобы так было всегда.       Но будет ли?       Отношения у них были странные. Вернее, отношений у них не было вообще. Они просто трахались, вот, в принципе, и всё. Случайно познакомились, случайно оказались вместе в одной постели, а теперь не могли выбраться из неё уже больше года, чувствуя что-то, что чувствовать, наверное, не должны были.       Они никогда об этом не разговаривали. Сяо Чжань боялся серьёзности — не потому, что был не готов, а потому что не хотел давать ложных надежд и обещаний, ведь он всё ещё был женат на своей работе, — а Ибо был слишком молод и беззаботен, ему всё и так казалось очевидным. Он считал Сяо Чжаня своим и даже не стеснялся об этом говорить. А Сяо Чжань был и не против.       Вот только иногда — когда Ибо улыбался ему своей нежной, очень тёплой улыбкой или просил есть получше и спать побольше — хотелось какой-то определённости. Хотелось перестать отмахиваться от маминых слов и сочувствующих взглядов родственников, которые почему-то считали, что быть одному — плохо. Потому что это не так. И потому что он не один.       Но при этом всё казалось ему правильным и естественным. Ибо, приезжающий к нему, когда вздумается, без звонков и сообщений, его улыбчивое «Чжань-гэ», большие ладони, что так ловко и уверенно скользили ему под одежду, и даже Орешек, которая тёрлась о чужие ноги и любопытно обнюхивала оставленный в коридоре шлем. Словно всё было так, как и должно было быть. Словно ежедневное повторение трёх заветных слов и полная семейная идиллия — это не совсем для них. И, может быть, так оно и было.       Потому что их чувства понятны и без слов, а идиллия у каждого своя. И его собственная была похожа на хаос. Хаос с коротким именем «Ван Ибо».