examine me, doctor

Бэкхен не выдержал и трёх дней. Позвонив боксеру поздно вечером (предварительно выпив для храбрости), Бэк десять минут пытался объяснить, что у него на душе, но в итоге просто смиренно произнес «у меня завтра выходной» и предложил увидеться. Влажные и липкие хлопья оседали на волосах, пока доктор стоял, прислонившись спиной к машине. Воздух резал лёгкие, но морозно не было: еле заметный пар изо рта растворялся в воздухе за секунду. Лукас вывернул из-за угла, неспешно направляясь к автомобилю, пока Бэк пытался сфокусировать зрение сквозь очки с мелкими каплями растаявшего снега на стёклышках. Боксёр остановился перед ним, перекладывая спортивную сумку в другую руку и тепло улыбнулся. Уставшие глаза не укрылись от внимательного взгляда врача. — Как ты? — спрашивает Бэкхен, отталкиваясь корпусом от холодной поверхности машины. — Теперь хорошо, — Юкхэй переминается с ноги на ногу, втягивая носом воздух. Бэк делает два неуверенных шага, сокращая расстояние между ними и цепляется пальцами за края мокрой дубленки, притягивая тело ближе. Его ладони скользят между одеждами, чувствуя тепло, и, наконец, сцепляются в замок на спине. Лукас прижимается щекой к влажным волосам, оставляя невесомый поцелуй где-то в районе макушки и обнимает в ответ. — Ты точно в порядке? — тихо спрашивает доктор, уткнувшись носом в крепкую грудь, однако слова пропадают в складках футболки. — Точно, — тянет боксёр, — можно я поведу? Бэкхен отстраняется, вопросительно глядя на парня. — Есть одно место, куда я хочу отвезти тебя, но перед этим следует длинный рассказ. — Уже интересно, — улыбается мужчина, вкладывая ключи в огромную ладонь парня, — куда поедем? Лукас усмехается, отрицательно мотая головой и как бы говоря "потом узнаешь". Салон успел остыть, поэтому Бэк включает подогрев сидений. Чуть опустив спинку кресла, мужчина пристёгивается и стаскивает ботинки, притягивая колени к животу. Ему открывается великолепный обзор на сосредоточенного Лукаса, что умело выруливает с парковки и выключает поворотники. Несколько минут они едут в тишине, но, выехав на главную полупустую трассу, тёплая ладонь Юкхэя опускается на колено Бэка (и остаётся там почти до конца поездки). — Начать с самого рождения? — шутливо говорит парень, поглядывая на улыбающегося доктора. — С чего угодно. Просто познакомь меня с Вон Юкхэем, — взгляд Бэкхена задерживается на массивных кольцах на пальцах, которые чувствуются на его колене даже через ткань джинс. Ещё никогда ему не было так уютно в этой машине. — Вон Юкхэй, а если точне, Хуан Сюйси, родился в Гонконге, в семье, где три поколения подряд готовили и продавали уличную еду. По крайней мере, в этом была уверена его мама. Почему только она? Ответ прост — отец Юкхэя днём был примерным семьянином и законопослушным бизнесменом, однако ночью семейный ресторан превращался в притон для богатых и не только. Глупо надеяться, что подобное никогда не раскроется, правда? — Лукас грустно усмехнулся, перестраиваясь в другой ряд и продолжил, — лишение родительских прав. Банально, да? Слишком. Вполне ожидаемо для отца и огромный удар для матери. Узнав, что органы опеки явятся с минуты на минуту, мама приняла самое неправильное решение в своей жизни — через пару часов мы тряслись в каком-то грязном продуктовом грузовике и незаконно покидали Китай. Я говорю «мы», но сразу поясню, что речь идёт не обо мне и маме. Мама осталась с отцом, твердила, что до последнего не отвернётся и будет рядом. Лукас замолчал, сжимая одной рукой руль и стискивая зубы. Бэкхен осторожно погладил костяшки его пальцев, стараясь хоть немного расслабить парня. — Я предпочёл забыть, как мы оказались в Корее. Помню только свои дрожащие руки, протягивающие скомканные документы в приемной для беженцев и равнодушные глаза женщины, что осматривала нас на наличие болезней. Листок с номером матери пропал вместе с нашими свидетельствами о рождении. — Лу, но ты так и не сказал, про кого ещё говоришь, — напоминает ему мужчина, перебивая монолог. — Точно. Прости, — ладонь чуть сжимает колено в извиняющемся жесте, — в этой истории отныне два действующих лица — я и моя младшая сестра. Хуан Сюли или Элис, как тебе больше нравится. В голове Бэкхена потихоньку начинает складываться пазл из обрывков воспоминаний: телефонный разговор, забота, проявленная во время звонка и грусть, появившаяся после его окончания. Ну конечно. — Зная два слова на корейском и не имея ничего мы оказались в детском доме, а из-за разницы в возрасте еще и в разных корпусах. Сюли смышленая и общительная, быстро учится и приспосабливается к новым условиям. К тому же она была еще совсем маленькой. Я же оказался среди брошенных и никому ненужных подростков-парней, которых воспитывала улица. Разумеется, в то время открытым и дружелюбным меня точно не назовешь, — усмехается Лукас, останавливаясь на светофоре и поворачивая голову в сторону Бэкхена, — с этого все и началось. Чувства притупились, надежда найти родителей и вовсе пропала, у меня осталась только Сюли, которой явно было не место в детском доме. Желтый сменяется зеленым и машина плавно трогается, довольно быстро разгоняясь. Юкхэй возвращает все внимание дороге, продолжая рассказ. — В семнадцать меня отпустили на заработки под расписку, что я не попадусь полиции. Довольно банально, но Тэн появился именно в тот период жизни, когда я совсем отчаялся. Все, что я умел — это без разбора махать кулаками, но уже через несколько месяцев изнурительных тренировок готов был выходить на ринг. — И сколько лет уже участвуешь во всем этом? — интересуется Бэк, пользуясь секундной паузой. — Догадываюсь, что ты на самом деле не это хотел спросить, — с понимающей улыбкой отвечает парень, — третий год пошел, но я брал перерывы на восстановление. Если так подумать, я стал стабильно прибыльным где-то полгода назад. — А Тэн занимался твоим образованием? — внезапно спрашивает доктор, выпрямляя одну ногу из-за того, что та затекла. — Я выучил корейский в детском доме. Хотел понимать, с какими словами меня избивают. Бэкхен сжимает его ладонь, обхватывая большой палец. Сейчас Юкхэй кажется ему наиболее уязвимым и открытым, нуждающимся в поддержке. — Поверь, Бэк, я дерусь не от хорошей жизни. Я просто ничего больше не умею. Официант из меня никудышный — в общении я полный ноль, о приветливости и речи быть не может. Грузчик — я пробовал, но слишком непостоянная работа. У меня нет образования. И я до сих пор не понимаю, как оказался в этой машине рядом с таким выдающимся человеком, как ты, — заканчивает Лукас и останавливается перед шлагбаумом. Поезд проносится мимо, посылая еле заметную вибрацию. Мужчина удивленно смотрит на боксера, пытаясь понять, в какой момент вектор их разговора сменился. Он полностью разворачивается, привлекая внимание Юкхэя нежным прикосновением к запястью. — Я так хочу, чтобы ты имел возможность посмотреть на себя моими глазами. Лу, — маленькие ладони обхватывают лицо и парень ластится, закрывая глаза, пока подушечки пальцев рисуют линии по бледным щекам, — если бы ты хоть на секунду ощутил, что я чувствую. Бэкхен наклоняется, на секунду выдыхая, и прижимается к потрескавшимся губам, вкладывая в этот поцелуй нечто большее, чем просто эмоции. Это негласное обещание, которое они сохраняют лишь между собой: быть рядом и поддерживать друг друга, без громких слов и безумных поступков. Их лбы соприкасаются, давая возможность отдышаться. — Спасибо тебе, — шепчет Лукас, оставляя короткий поцелуй в левом уголке губ и возвращает одну руку на колено, а другую на руль. Сзади настойчиво сигналят машины. — Так куда мы едем? — закусывая губу и всеми силами скрывая счастливую улыбку, спрашивает Бэкхен. — В гости к Сюли, — обыденно бросает Юкхэй. — К твоей сестре? Прямо сейчас? Без подарка и без вкусной и вредной еды? Лукас смеется, кивая на сумку на заднем сидении. Бэкхен перетаскивает её на колени, открывая молнию и разочарованно стонет. — Рис и лапша? Ты серьезно? — Она подрастающий организм, — оправдывается парень, удивленно кидая взгляды на мужчину. — Так. Я гуглю ближайшие магазины, а ты следишь за дорогой, — Бэк достает из кармана телефон и открывает онлайн-карту. Лукас широко улыбается, снижая скорость и перестраивается в ряд, где меньше всего машин. Впереди долгий и насыщенный день.

***

— Я же ей точно понравился? — в третий раз задает вопрос Бэкхен. — Бэк, она увлеченно слушала твою часовую лекцию о стеоскопе. — Стетоскопе, — поправляет его доктор с умным видом. — Да-да. Та штука, которая случайно оказалась у тебя в бардачке. И зачем же ты её тогда подарил? — Она попросила! — эмоционально восклицает Бэкхен и тушуется, когда Лукас одаривает его теплой улыбкой. Все еще непривычно. — Но может она слушала только потому, что её друзья там сидели? — Её друзья там спали, — быстро говорит Юкхэй, уворачиваясь от маленького кулачка, — без шуток, только Сюли сидела и слушала, как завороженная. Поджав губы, Бэкхен о чем-то задумался. Лукас прикидывал в уме, за сколько они доберутся обратно до центра Сеула, учитывая вечерние пробки. — Поужинаем вместе? — тихо предлагает Бэкхен, возвращая взгляд на спокойное лицо Юкхэя. Не осталось ни следа от утренней усталости. — Конечно. Может, туда, где с кабинками? Бэк прячет улыбку в меховом воротнике куртки и шепчет «тогда бронирую», пока Юкхэй подпевает какой-то попсовой песне, что крутят по радио. Конечно, еще рано говорить даже о банальной влюбленности, но Бэкхен абсолютно уверен в одном — его тянет к парню, что участвует в подпольных боях, имеет три имени, да еще и с темным прошлым в придачу. Бонусом идет младшая сестра — единственный человек, который даёт ему силы жить. Но сможет ли Бэк стать частью их маленького мира? Сможет ли смириться с тем, что для Юкхэя ринг — это неотъемлемая часть жизни, и смотреть, как на теле парня расцветают синяки от чужих ударов? Бэкхен верит, что впереди у них бесчисленные ночи с тягучими поцелуями, тихими разговорами и исследованием тел друг друга. Дрожь, стоны наслаждения и сбивчивое дыхание. Он рассмотрит каждый миллиметр татуировки на животе и узнает её историю, а затем медленно очертит контуры кончиком языка. Порой у них будут редкие встречи из-за плотного графика доктора, но они обязательно найдут повод увидеться даже на несколько минут. И Бэкхену будет плохо, когда после очередного боя парень вернется к нему с синяками и ссадинами, но он сделает все для того, чтобы облегчить боль младшего. Ведь это самое главное — Вон Юкхэй есть у Бён Бэкхена. И наоборот. Остальное незначительно и поправимо.