Неспособная Вэнди и рыжий Доктор

      — Почему вы отобрали именно её в мой класс? Мало того, что она не хочет учиться, так ещё и вести себя нормально не умеет! – мисс Крокембуш в сердцах хлопнула руками по длинному как диван директорскому столу и нахмурилась, издавая гортанное шипение для большей убедительности собственного негодования.       — Аманда, — нервно ослабил галстук мистер Найтли и снисходительно посмотрел на кипящую гневом женщину. – Я понимаю ваше недовольство, но поверьте, мне меньше всего на свете хотелось бы, чтобы именно эта девчонка оказалась в вашем классе. Мне поступил приказ непосредственной важности! – директор оттопырил указательный палец и ткнул им буквально в небо. – Вэнди Ватсон обязана быть в этом классе, так как это способствует её незамедлительном интеллектуальном обогащении. Или вы полагаете, что там ошиблись?       Аманда, поджав губы в досаде, вальяжно выпрямила спину, сделав грудь колесом, и сложила ладони перед собой. Она всегда считала, что именно там и ошибаются.       — Я склонен верить им, потому что они никогда не ошибаются! Даже если она совершенно обычная девочка – это не значит, что она не может стать исключительной! Такие дети, Аманда, заслуживают больше времени и сил, чем вы можете себе вообразить. Если им уделять достаточно внимания, проявлять эмпатию и понимание, то они вырастут благодарными. Они вырастут людьми. Полноценными, самодостаточными, здоровыми людьми. Такие дети вырастут достойными, потому что знают, что такое хорошо, а что такое – плохо. Не потому, что будут делить мир на чёрно белое, а потому что будут обладать состраданием и умением отличать несправедливость. Наш вклад в их развитие – неоценим. И они это знают!       — Но сэр, вы не можете поступить так с моими учениками! Каждый их них выше неё на несколько голов!       — Мисс Крокембуш… почему ваша фамилия Крокембуш? Это же просто французский десерт, представляющий собой высокий конус из профитролей с начинкой, скреплённых карамелью или специальным сладким соусом, и украшенный карамельными нитями, засахаренным миндалём, фруктами, засахаренными цветами. Так почему же ваша фамилия Крокембуш?       — Я не понимаю, к чему вы клоните, сэр. Это выглядит оскорбительно!       — В таком случае, как назвать ваше поведение?       Аманда скривилась в возмущённой гримасе, скрещивая руки на груди. Она перекатывала взгляд в углы большого директорского кабинета, нервно закусывая губы. Аманда была слишком молода, настолько же умная и такая же чёрствая, ведь интеллект всегда застил то самое настоящее, живущее в сердце – чувства. Но Найтли её не винил. Его ноша была столь же непосильной.       — Перед вами стоит непростая задача, Аманда: либо вы учите этих детей эмпатии и сотрудничеству, либо я вынужден распустить ваш класс за ненадобностью. Ваши дети очень умны, поэтому им не составит труда поступить в какой-нибудь престижный колледж сразу же.       Аманда отдёрнула на себе пиджак и поёжилась. Видимо плотный тёплый ворс спивался её в затылок мелкими кусачими зубами. Женщина отступила на шаг назад и сложила руки за спиной, становясь в послушную позу солдата. Осталось только отдать честь, но Аманда не спешила. В её взгляде читалось разочарование. Не для этого она посвятила пол своей жизни. не для дрессировки обычных, ни на что неспособных детей. Опять всё придётся начинать заново. Но какой в этом толк, если через пару лет ребёнок забудет всё, что когда-либо знал? Так случается со всеми, кто хоть на йоту отличался от остальных. Они поддаются социальному течению и не пытаются сопротивляться. Они никогда не следуют своему пути. Лишь немногие способны противится давлению, потому что оно кажется им неправильным. Конечно, ведь они не на 700ста милях под водой, с какой стати им терпеть это давление? Если только камень, привязанный к их ноге их же собственными родителями, или родственниками, или друзьями – а порой и всем вместе, не утащит его на ту самую глубину, где атмосферное давление способно выжать из них жизнь.       — Надеюсь, вы понимаете, что делаете, — смиренно выдохнула Аманда. – Сколько таких детей, как эта девочка, привозят сюда? Подумайте. Хорошенько подумайте, зачем нам это?       Мистер Найтли встал из-за стола, обошёл его и положил руки Аманде на плечи. Та бросила на них презрительный взгляд и Найтли тут же поторопился их убрать, переминая пальцы. Слабое «извините» без всяких сожалений, на самом деле. Аманда перестала верить этим словам уже очень давно. Поэтому повела плечом, пытаясь избавиться от чужого гнетущего её прикосновения, и взяла себя в руки.       — Во-первых, мисс Крокембуш, ваша задача здесь одна: обучать детей, а не задавать лишних вопросов. Во-вторых, эта девочка особенная уже потому, что она единственная за всё время нашего существования приедет сюда. Единственная обычная девочка. Какое-то время она будет аутсайдером, это верно. Но что не ломает нас, делает сильнее, правильно? – Найтли потёр уголки рта, внимательно глядя на Аманду. – То, что вы думаете и о чём помышляете… вы же понимаете, что это невозможно? За каждый вашим шагом они будут наблюдать. И не доведи боже, если с этой девочкой что-нибудь произойдёт. Это будет всецело на вашей совести. На вашей репутации. Скажется на вашей жизни. Я понятно объясняю?       — Предельно, сэр. – Сжав за спиной кулаки, ровно ответила Аманда, глядя куда-то сквозь Найтли.       — Малейшая педагогическая ошибка – и вы будете стёрты.       — Так точно, сэр.       — Все эти дети – лишены сострадания, любви, надежды. Интеллект способствует прогрессированию депрессии, потому что людям свойственно испытывать чувства и с их помощью развиваться. Мозговые клетки не статичны, им нужна подпитка, чтобы эволюционировать. А эти дети – застыли в этом как только раскрыли в себе способности смотреть на вещи в буквальном смысле их значения. Вы же понимаете, что всем людям свойственны эмоции и утверждать, что их нет – абсурд. Они есть, но изолированы. Они отвлекают и мешают думать. Испытывать эмоции – это больно. Но что, если объединить эти две связующие? Да, эта девочка совершенно обычная. У нас есть отличный шанс провести эксперимент. И вы, Аманда, мне в этом поможете.       Найтли нервично похлопал себя по карманам и достал из внутреннего ингалятор. Одна мысль об неслыханном открытии возбуждала его. Аманда видела это в его расширенных зрачках. Мужчины. Алчные мужчины. Им нравится чувствовать власть. Даже сейчас, удерживая Аманду в своих клещах, мужчина отчаянно пытается доказать, где настоящее место женщины. Она бы с радостью плюнула ему в лицо, но это не по уставу. А во рту уже собралась слюна, такой соблазнительной и аппетитной была сама мысль об этом.       Найтли с шумом, похожим на душный ветер в трубах, вдохнул из ингалятора и его, напряжённое доселе лицо, расслабилось. На его тонких губах промелькнула тень самодовольной ухмылки, но Аманда осталась несокрушимой. Почему, почему «летучка» всегда такая обременительная? Почесаться нельзя, всегда под надзором этих нездоровых жёлтых глаз. Как он, этот мужчина, может приказывать мне, женщине? – возмущалась про себя Аманда, поглаживая языком нёбо. Рослый и сгорбленный, с крючковатым носом, кривыми губами и безумным взглядом, который холодил кровь в жилах.       — Все эти юные вундеркинды понятия не имеют, что на самом деле значит быть человеком. Быть человеком, а не полезным для правительства ископаемым. Их технологии и изобретения могут всколыхнуть мир, но также это значит его погибель. Технологии порождают лень. Когда человек длительное время находится в комфорте, он перестаёт существовать как самостоятельная личность. За него всё делают другие. За него всё делает нечто другое. И он верит в то, что так будет всегда.       — А во что, тогда, верят самые умные в мире?       — В глупости. Не все «самые умные» обладают критическим мышлением. Оно не показатель интеллекта. Это всего лишь набор когнитивных способностей, что позволяет нам рационально думать в зависимости от цели, и готовность применять их, когда это нужно. Критическое мышление гибкое, оно требует доказательств и распознает обманчивые попытки убедить себя. Стив Джобс был гением, iGod, как в народе его называли. Неугомонный перфекционист, меченый гениальностью и одарённый врождённым чувством красоты. Он был способен мечтать по масштабному и обладал талантом вдохновлять других. На деле же он был тем ещё психованным ублюдком. – Найтли сунул руку в карман и начал деловито расхаживать по кабинету, поправляя туго стянутый на шее галстук. – Но в него все слепо верили, называли не президентом компании, а «настоящим творцом, ищущий святой Грааль, эстет, которым двигало желание изменить мир». Тьфу! Когда ему диагностировали опухоль поджелудочной железы, которая оказалась операбельной, Джобс отказался от операции. Буддист и вегетарианец, одним словом. – Небрежно выпалил Найтли, неоднозначно на что-то намекая. – Он скептически относился к традиционной медицине и непоколебимо верил в другие, безумные методы. Наш iGod обратился к знахарям и целителям, глотал растительные капсулы, пил фруктовые соки и очень долго постился. Когда ему ничего не помогло, он согласился на операцию, но опухоль настолько разрослась, что оказалась неоперабельной.       — Сын студентки-одиночки, которая отдала его на усыновление другой семье с условием, что он обязательно должен поступить в университет. Джобс увлекался Индией и буддизмом, в подростковом возрасте был хиппи и много путешествовал. А однажды некая девочка, которой он рассказал про свою жизнь, поразила его фразой: «то, получается, родители тебя никогда не любили?» Вы забываете про глубину проблемы, основываясь только на поверхностных фактах. – Упрекнула Аманда без страха быть поверженной.       Найтли нравилось, когда та вступала с ним в полемику, поэтому на её протест он лишь довольно усмехнулся, будто ожидал чего-то эдакого. Аманда же, в свою очередь, никогда не проигрывала и поэтому была такой самоуверенной. – Вы никогда не копаете глубже, потому что довольствуетесь широко известными фактами. Вы делаете это специально, мистер Найтли? Чтобы позлить меня?       — Ну что вы! Наоборот, чтобы поощрить и как можно дольше с вами побеседовать. К сожалению (а может и к счастью?) вы – единственный человек, которого я считаю равным себе.       — С ваших уст всегда срываются обидные слова. Хорошо, что я не умею обижаться.       — Вы слишком умны для этого. Вот почему вы – педагог, мисс Крокембуш. Вы обладаете и тем и другим качеством, эмпирическим и эфемерным.       — Это метод кнута и пряника?       — А вы предпочитаете, когда вам больно?       — Даже не старайтесь со мной флиртовать.       — Вам нравится меня мучить.       — Пока вы не попросите пощады, мистер Найтли.       — Не попрошу, — самонадеянно заявил Найтли.       — Дважды, — подчеркнула Аманда с непроницаемым выражением лица.       Ничто так не забавляло, как эти дешёвые ролевые игры посреди разразившегося конфликта интересов. Найтли умел разрядить обстановку, только вот Аманда никогда не чувствовала себя в безопасности. Только похотливый взгляд облизывающегося мистера Найтли на себе.       — Я выбрал вас потому что вы лучше всех справитесь с этой задачей. У вас прекрасное критическое мышление и достаточно мозговых извилин, чтобы посодействовать достойному обмену способностей.       — Не вы выбрали меня, а я сама согласилась помочь вам. Пусть даже это идёт вразрез с моими принципами, однако я не работаю одна. Мне понадобится помощник. Поговаривают, у вас есть модифицированный человек.       — Да, имеется, — кивнул Найтли, расстёгивая пуговицу на пиджаке и усаживаясь обратно за свой до неприличия длинный стол.       — Приведите его в порядок и пришлите ко мне. Хоть будет с кем поболтать.       — Ты всегда можешь прийти ко мне, Аманда.       — Я всегда этого не хочу, Джеймс.       Вэнди поселили в отдельном кампусе, нашпигованному всякой поражающей воображение техникой. Ей было одиннадцать и с собой она всегда носила полный рюкзак разными блокнотами, исписанными и новыми ручками в потёртом пенале; кучу мультяшных стикеров в специальном контейнере, чтобы печатная краска не повредилась, и чтобы они не помялись. Пару наушников, один из которых постоянно барахлил и отказывался нормально работать, если того не подвесить на определённом уровне, или не подёргать за гнездо хорошенечко, чтобы звук не обрывался и не зажёвывался, будто в старой истрёпанной пластинке. Сменную обувь, потому что новые конверсы натирали, и кошелёк с деньгами. Несколько занятных художественных книг и зарядный кабель, который мог послужить и USB в случае чего.       — Теперь ты будешь жить здесь, — мягко улыбнулась Аманда, открывая перед девочкой дверь в её комнату. – Если тебе что-нибудь понадобиться, ты можешь нажать эти кнопки в соответствии с тем, в чём ты нуждаешься, и тебе все предоставят.       Женщина указала на пять разноцветных кнопок прямо над прикроватной тумбочкой.       — Например, если тебе понадобится собеседник или помощь с домашним заданием, ты можешь нажать зелёную кнопку. На ней нарисована обычная лампочка, что означает «возникла идея» или же «нужна идея». Если ты голодна, нажимаешь жёлтую с изображением парующей тарелки. Если тебе страшно или плохо – нажимаешь красную с восклицательным и вопросительным знаками. Люди думают, что испытывают смешанные чувства в момент, когда их мозг не способен совладать с миллионным количеством нервных импульсов, посылаемых организмом и поэтому испытывает все эмоции разом. Когда ты взволнована, то чувствуешь, как мысли мутятся, а это значит, что мозг сбоит, он не может обработать информацию и определить путь решения возникшей проблемы, так как не видит прямой угрозы, а лишь чувствует, что что-то не так. Это похоже на то, когда ты разговариваешь по телефону и одновременно занимаешься каким-то бессмысленными делами вроде накручиваешь на палец кучерявый телефонный провод, или расхаживаешь по комнате туда-сюда, пританцовывая, или просто рисуешь какие-то каракули на стикерах для пометок, вообще не имея понятия, почему. Твой мозг ищет того, с кем беседует и когда не находит – впадает в панику. В общем… Вэнди, что случилось? Почему ты…       — Скажите, мисс Крокембуш, для чего я здесь? Это школа такая, да? Мама мне говорила, что мы не увидимся целый год. Это значит, что Рождество я проведу здесь? – Вэнди скинула рюкзак на кровать и запрыгнула на неё, раскачиваясь на мягком и пружинистом матрасе.       Её лицо выглядело по-детски заинтересованным, но вот голос встревожил Аманду. Она прикрыла дверь в комнату и присела перед Вэнди на корточки, зачёсывая длинными пальцами короткие волосы назад. Она задумчиво покрутила стальное кольцо на среднем пальце и вытянула губы, обдумывая слова, уже собравшиеся прямо на кончике языка.       — Да, Вэнди. К сожалению, Рождество ты проведёшь в этом заведении. Твоя мама не сможет навещать тебя, потому что сюда… сюда не так просто добраться, — с деликатной доходчивостью объяснила Аманда.       — А где мы? В какой части Лондона?       — Мы не в Британии, дорогая. Мы гораздо дальше. – Аманда осторожно взяла руки Вэнди в свои ладони. – Мы на другой планете.       Потрясённая Вэнди выдохнула что-то вроде «вау» и её глаза загорелись.       — Значит ли это, что я – инопланетянка?!       — В каком смысле?       — Если я на другой планете, значит, я – пришелец!       Аманда слегка усмехнулась, накрывая ладонями руки девочки.       — Точно! Ты пришелец. Мы все здесь – пришельцы.       — Так это колонизация или вторжение?       Брови Аманды поползли на лоб. Затем её губы сразила куда более широкая улыбка. Ну, что за любопытное дитя. Такое невинное и пытливое. Женщина смотрела на девочку с неподдельною нежностью, испытывая пронзительное волнение. «Сколько же тебе придётся вытерпеть среди этих бесчувственных умников, дорогая Вэнди. Сохрани свою невинность. Хотя бы попытайся. Иначе в противном случае тебе светит их несчастная участь».       — Здесь находится наше учебное заведение. Понимаешь ли, это такой план: сначала мы собираем потенциальные светлые умы, затем мы облачаем их в знания, как воина в специальные доспехи, а потом отправляем их на Землю.       — То мы мирные колонизаторы?       Аманда плюхнулась рядом с Вэнди, не отпуская её рук. Она не могла позволить, чтобы девочка чувствовала себя уязвимой. Хотя бы в данный момент. Ради всех последующих.       — Если можно так сказать! Умники могут многое сделать для нашей планеты. Здесь нет места примитивному разуму, потому что гениальность – это ген, который не всем дано унаследовать. Было проведено много исследования на эту тему и было обнаружено, что он, как и любой другой ген, ну, например, наследственность любого психического заболевания или полноты, может существовать в каждом человеке. Но любая предрасположенность нуждается в дополнительной стимуляции. Чтобы прыгнуть выше указанной линии нужно обязательно много тренироваться, чтобы в ответственный момент раскачаться и подпрыгнуть настолько высоко, насколько возможно, понимаешь?       — То есть, если прыгун будет годами готовиться к этому прыжку, то в этот самый ответственный момент он сможет не думать о механике, а интуитивно побить заданный рекорд?       — Это в том случае, если он поставит перед собой такую цель, — сказала Аманда, а потом внезапно прикусила язык, возводя на Вэнди удивлённый взгляд. – Но он не побьёт рекорд, ведь ему всего лишь надо перепрыгнуть указанную линию!       — Но если прыгун должен перепрыгнуть указанную линию, то разве это не будет значить, что он побьёт заданный рекорд?       Аманда показала, как работают остальные три кнопки, а именно: розовая открывает дверь в ванную комнату, синюю можно использовать в качестве организации досуга (Интернет телевидение, компьютер, PS4, виртуальной реальности и даже целый кинотеатр с попкорном, колой и мороженым), а фиолетовая служила для гардероба и прочих мелочей.       Мисс Крокембуш оставила Вэнди одну в комнате и чувствовала себя чрезвычайно странно. Найтли говорил, что эта девочка совершенно обычная, но Аманда испытывала подозрительное смятение, будто её обманули. Её мозг пытался прочесть все ощущаемые ей эмоции и не справился с «управлением». Разгулялась мигрень, и она сказала своему модифицированному секретарю принести ей болеутоляющее.       — Питер, завтра у меня невероятно трудный день и ты мне нужен рядом. Так что у тебя одна ночь, чтобы перезагрузить все свои файлы, обновить программы и повысить качество своей продуктивности, потому что нас ждут великие дела. Понимаешь?       Питер поставил перед Амандой стакан с водой и пастилку таблеток от мигрени.       — Это связано с той девочкой, мадам?       — О, да!       Женщина резко откинула голову назад, проглатывая таблетку, и запила её водой.       — Найтли сказал, что приказ про её обучение здесь поступил Сверху, но я уверенна, что в этом замешан кто-то ещё. У меня предчувствие, Питер. Что слышно от Доктора? Он порадует нас своим присутствием?       Секретарь открыл планшет и сверился с календарём дел.       — Да, он обещал прилететь завтра.       — Чудесно! Дети будут ему очень рады.       — Но они его ненавидят, мэм.       — Конечно ненавидят! – всплеснула в ладони Аманда. – Кому бы нравилось, что кто-то умнее его, да ещё и наслаждается этим?!       Они обменялись ироничными улыбками.       — Я так не люблю нянчиться с глупыми детишками, что мне стало не по себе, когда я почувствовала симпатию к этой Вэнди Ватсон. Она показалась мне такой одинокой... Не может обычная девочка задавать такие взрослые вопросы. – Аманда откинулась на упругую спинку кресла и закинула ноги на стол, скрестив голени. – Я будто в зеркало глянула. – Женщина сделала внезапную паузу, а Питер лишь с сочувствием посмотрел на неё. – Нам придётся о ней хорошенько позаботиться. Ты готов?       Питер кратко кивнул.       — Отлично. Как хорошо, что тебе поменяли начинку, потому что ещё одну язвительную морду я бы просто не выдержала, — Аманда довольно ухмыльнулась. – Мне нужен друг, а не ещё один Найтли.       — Как пожелаете, мадам, — покорно сказал секретарь.       — Скажи мне, Питер, ты же не полностью андроид, в тебе 65% от человека и только всё остальное – модификации, тогда почему ты такой послушный?       — Я не послушный, а улучшенный. После того, как вы решили покидаться в меня ножами, начальство постановило об улучшении меня для гармоничного взаимодействия с вами. Для этого вы прошли множество тестов, в особенности психической совместимости, на результатах которой создали комфортную для вас программу социального взаимодействия. Получается – я единственное в мире существо, с которым у вас совместимость на целых 85,5%. Остальные проценты вычли для большей реалистичности нашего общения.       Аманда подвигала плотно сжатыми губами и скрестила руки на груди, с трудом перетягивая впившийся в андроида взгляд на свои ноги. «Единственное в мире существо, с которым у меня практически идеальная социальная совместимость. Что может быть хуже этого? Ещё никогда я не чувствовала себя такой одинокой. Может ли быть, что Вэнди поступила к нам не просто так и по этой причине?» Женщина взбрыкнулась, будто от холода, что озадачило Питера и тот бросился на поиски пледа, спрятанного с остальными одеялами где-то в раскладном диване, в самой куче постельного белья и сменной одежды.       Вэнди сидела за задней партой и что-то рисовала в скетчбуке. Кривые линии, выходящие за рамки любого визуального искусства, делали её рисунки несколько уродливыми. Может это был всего лишь её особый стиль рисования? Нет, у неё никогда не получалось изобразить то, что в её голове. Как бы она не старалась, даже повторить очертания воображения ей не удавалось, поэтому Вэнди обошлась кучерявыми облаками, пушистыми деревьями и кривой дорожкой, выстланной жёлтыми кирпичами, ведущей куда-то под радугу. Несколько сварливых чёрных птиц в виде парящих в небе галочек, соломенное пугало и стальной дровосек. Они протягивают к ней руки, приглашая за собой в сказочную страну, полную приключений и невообразимых вещей. На каждой новой странице она рисовала новый сюжет с этими же персонажами, но никогда не изображала себя, будто оставаясь за кадром и наблюдая со стороны. Словно она не достойна этих всех приключений, лишь опасливо заглядывает в щёлку и тревожно отстраняется время от времени, чтобы осмотреться, не идёт ли кто-нибудь, не спугнёт ли кто-нибудь эти чудеса по ту сторону двери, от которой не существовало ключа. В двери даже замочной скважины под него не было, Вэнди самостоятельно вырезала в дереве небольшое отверстие, чтобы тайно следить за происходящим.       Аккуратно, осторожно, тихо подкрадываясь к двери каждую ночь, вставая на колени, чтобы прижаться к ней лицом, стараясь не часто дышать. Даже сейчас, вырисовывая картинки, они будто не дышала, боясь спугнуть человечков с листа бумаги. Неуклюжий Изумрудный город и много, очень много зелёного цвета! Высокий и сутулый Великий Волшебник с тростью в руке и цилиндром на голове грозно ступает по кирпичной дороге, нахмуривая свои толстые седые кустистые брови. Девочка настолько сильно погрузилась в красивые картинки, что не заметила две густые тени, нависающие над ней вот уже несколько минут.       Вэнди подняла взгляд и неловко улыбнулась двум стоящим девочкам. Они были старше неё на три года, а значит не очень жаловали «малявок».       — И что ты рисуешь? – наклонившись ниже, упираясь рукой в край парты, поинтересовалась рыжеволосая девочка, убирая непослушные пряди за ухо. – По-моему, это полная ерунда. Ты действительно веришь в эти сказки?       — Если я их рисую, то это не значит, что я верю в такие сказки. Мне нравится сам концепт, — отвесила Вэнди, продолжая наводить чёткую линию цилиндра грозного Волшебника жирным карандашом. – Вам бы не помешало немного воображения.       — Обычно такие как ты и слова не могу вымолвить, потому что трясутся перед нашей гениальностью. Что-ж, прийти консенсусу мы не сможем, ты мне не нравишься. Не понимаю, о чём только думала мисс Крокембуш, когда решилась на это. Тебя должны были отдать в другой класс, отстающий на три года, но они усадили тебя за одну из наших парт и думают, что мы это примем? – вторая девочка игралась с цветными мелками и как бы нечаянно скинула один на пол и он разбился.       — Учитесь в самой продвинутой школе во всей Вселенной, а ведёте себя как обычно – бестактные гомо сапиенс. Интеллект ещё не всё, правда? – Ватсон закрыла скетчбук и потянулась за разбитым мелком.       Она собрала его в ладонь и положила в потёртый набитый канцелярией пенал. Девочки не успели возразить, потому что в класс вошёл преподаватель. Буквально влетел и с ходу потребовал дисциплины. «Не может этого быть!» У Ватсон пересохло во рту. Она раскрыла скетчбук и глянула на Волшебника. Затем перевела взгляд на преподавателя, потом снова на Волшебника и её пробрала мелкая дрожь. Она с треском захлопнула скетчбук и сунула его в рюкзак, резко застегнув змейку. ЗИП. Сквозь тишину. Неловким движением локтя Вэнди зацепила остальные валяющееся на парте мелки и те с грохотом посыпались на пол один за другим, девочка не успела их подхватить на лету. Брыньк. Чпоньк. Бздыньк. Вэнди залилась краской и второпях стала собирать разлетевшиеся мелки. Несколько разбиты частей закатилось под ноги других учеников, приводя Вэнди в немое отчаяние, быстро сменившееся паникой. Кто бы мог подумать, он так похож! Так похож!       Аманда нервно теребила пальцами карандаш, повернувшись лицом к широкому окну. Искусственные лесные деревья и пение птиц, восставшее гулом в голове. Вот пошёл небольшой дождь, с нарастающей силой унижая могучие деревья, заламывая их листву. Ветер заставлял их стволы трещать и визжать, а лесных жителей – разбегаться по своим убежищам или трястись в кустах от страха. Аманде самой было не по себе. Она отправила эту девочку в логово зверя. Найтли небось ликует, он думает, что это по его велению Аманда согласилась присмотреть за Вэнди Ватсон. Но дела уже давно обстояли не так.       — Прибыл Доктор, мисс Крокембуш.       Питер тихо вошёл в кабинет. Аманда не слышала щелчка дверной ручки. Карандаш замер между её указательным и большим пальцами, но сама женщина не торопилась поворачиваться к Питеру лицом. она всё наблюдала как крупные капли дождя били по стеклу, разбиваясь, стекали ручьями вниз.       — На этой планете нет лесов. Здесь никогда не идёт дождь. Меня никогда это не задевало, однако сейчас я чувствую себя встревоженной. Не в смысле обеспокоенной, а взбудораженной. Взволнованной чувствами, понимаешь?       — Конечно. В моей груди всё ещё бьётся человеческое сердце.       — До сего момента я не понимала, как интересно наблюдать за дождём. Не понимала, как же я по нему соскучилась и как его люблю.       Аманда выдержала тянущую паузу. Она не требовала от Питера ответа, ей на какой-то миг захотелось, чтобы её кто-нибудь выслушал. Женщина развернулась к Питеру и сунула карандаш в специальный стакан на столе.       — И как он?       — Обругал местный кофе, плеснув его через плечо, прямо в лицо мистеру Найтли, который возник, как из-под земли. Раскритиковал его внешний вид и приказал ему охранять ТАРДИС, пока он не закончит, цитирую: «с этой кучкой человеческих лоботрясов», при этом любовно плеская директора по плечу. Вручил ему чашку и двинулся в сторону класса. Ей-богу не представляю, что он задумал.       — Что и всегда – заговорить всех до смерти, а потом свести с ума.