Медвежий дол

Каждый участник экспедиции - огромной процессии движущейся сквозь заснеженные горы - шёл навстречу своему счастью. Кто-то предвкушал сладкие вина, жирные кабаньи туши на вертеле и роскошные апартаменты, которые сулило владение искусным ремеслом, освоенным за долгие годы. Кто-то надеялся выбрать супруга получше, чем можно было найти в родном племени: краше, да здоровее. Всем молодым мужчинам родичи складывали с собой дорогие отдарки - откупы за невесту, да заворачивали их в меха. Девицам хольдского племени, в отличии от многих других, приданное было не положено. Они ходили почти с пустыми руками, чтобы дорога их была легче, потому как женщины Хольдов сами собой являли огромную ценность, ибо славились долголетием, которое наследовали их дети. Наконец, кто-то шёл торговать и покупать. Этих было большинство и шли они во главе цепочки, подгоняя перед собой скот: в основном козлов, собак и меховых быков. Каждый шёл урвать свой кусочек счастья. На территории Косматов, словно в прекрасных землях из сказок старух, можно было обрести богатство, славу, любовь... Можно было обрести своё предназначение. Или смерть. Хошихи была той единственной, кто шёл на смерть. Знай её соплеменники сразу об этом намерении, её бы не взяли с собой. Кому нужны лишние хлопоты, связанные с похоронным обрядом, отнимающим драгоценное время? Молодые Хольды рассчитывали завершить свой путь по истечению четырёх суток. Но Хошихи обманула. Надев всё лучшее, что было у неё из вещей, она, под дружный смех соплеменников, объявила, что хочет идти, как невеста. Взаправду таких надежд она не питала. Хошихи была худощавой, нескладной и не такой уж редкой красавицей. Внешность её - скуластое лицо, раскосые, тёмные глаза и такие же чёрные, как полярная ночь, волосы, прямые сколько их не вей - часто встречалась во всех племенах и отнюдь не считалась эталоном. Она была слабым щенком помёта и для продолжения рода годилась, как нельзя, плохо. Ахьяла - вот совсем другое дело. Она злорадствовала над Хошихи больше всех и велела не позорить славу хольдских невест, да знать своё скромное место. Ахьяла была высокой, пышной и почти рыжей. Её золотистые колечки волос к весне становились такого редкого, яркого цвета, за который любой парень родного племени готов был пожертвовать самым дорогим, что только имел, даже если всё, что он имел - это две руки. Но Ахьяла желала для себя только лучшей доли, а чтобы не ошибиться, да не продешевить, шла она в Косматовы земли сравнивать всех, готовых побороться за неё мужчин, да выбрать из них достойнейшего. Никто и даже Ахьяла, впрочем, не мог запретить Хошихи участвовать в экспедиции, а когда исход её судьбы стал для всех очевиден, раздражение молодых людей начало стремительно расти. - Уйдём до рассвета и бросим её тут, - подслушала как-то Хошихи разговор своих сверстников, - а в Косматах и дома скажем, что пропала по пути. Тот, кто сбился, ищет дорогу сам! - Нет, - твёрдо ответил брат Ахьялы Ифе́л. Единственным, кто испытывал к девушке жалость и заступался за неё сколько мог, был Ифел. В племени высокому, плечистому парню прочили судьбу вожака, и Хошихи не сомневалась, что лучшего выбора Хольды сделать бы не смогли. Ифел был великодушен, силён и временами проявлял признаки настоящей мудрости. - Вышли вместе и отвечаем за всех, - сказал парень, - а звериной твоей хитрости нет места в человеческом племени, Ахьяла. - Да, ведь она же больная! - воскликнула та в отчаянии, - до конца этого пути, не то, что обратного, ни за что не дотянет! - Молчи, глупая! - рявкнул в ответ брат, - Не зови беды... Ахьяла надула губы и что-то пробормотала про будущего мужа, но Ифел разозлился от этого ещё больше и прогнал от себя сестру. С той минуты Хошихи из страха перед тем, что Ифел передумает или Ахьяле удастся подговорить остальных, прицепились к соплеменникам, словно банный лист. Она старалась ни секунды не оставаться в одиночестве и надоедала им всё больше и больше, хотя и вела себя тихо, словно мышка и лишний раз даже не поднимала взгляда. Неприязнь к подруге возникла у молодых людей ещё и от усталости. Хошихи выбивалась из сил, но всё равно заметно тормозила процессию. Это раздражало всех, но в особенности негодовала Ахьяла и вскоре стало понятно, что она возненавидела Хошихи. - Хо-ши-хи! Изящное имя - подарок от отца, которого она никогда не знала. Многие поколения, все которые помнили и которые канули в забытье, народ Хольдов слышал лишь завывания ветра, его змеиное шипение в голос со смертью, стоящей у порога и скребущийся в дверь, да редкие ночные шорохи. Потому хольдский язык был полон шипящих и свистящих звуков, а перекрикивать ветер у этого племени считалось неприличным. Хошихи - значит обещанная богине Шох. Богине жизни и вдоха. Это было необычное имя, и всё, что Хошихи в себе нравилось, ограничивалось только им. - Хо-ши-хи! - Ахьяла не стеснялась перекрикивать ветер. Она была наделена особым талантом выплёвывать имя Хошихи с таким презрением, что оно сразу теряло всю свою прелесть и вызывало тошноту. Ахьяла не упускала ни единого случая прокричать её имя, делая паузу после каждого слога. В конце-концов из гордого и благородного, оно стало казаться девушке простецким и недостойным. Если Ахьяла добивалась того, чтобы в следующем поколении детей не появилось на свет ни одной Хошихи, то в этом она преуспела. От очередного её выкрика соплеменники начали кривиться и бросать сердитые взгляды на девушку, плетущуюся позади всех. - Хо-ши-хи, торопись! Из-за тебя мы опаздываем! Имя Ахьяла значило всего лишь "собака в упряжке".