Вирус

~Полгода спустя. Остров Хайнань~ Во время мировой пандемии целый континент исчез в кровавой волне, превращаясь в пустое пространство, кишащее мертвецами. Европа и Америка закрыли границы, изолировав себя от кошмара, надеясь удержать хаос за пределами стен. Оставшиеся в живых были вынуждены искать спасение на островах, до которых зараженные не могли добраться. Одним из таких остров стал Хайнань – крупный остров посреди Китайского моря. Остров Хайнань стал символом надежды, местом, где можно начать сначала, преодолев трудности и страхи прошлого. Его владельцем еще до падения мира оказалась семья Хэ, владевшая крупными предприятиями в Азии. В эпоху разрухи оказалось легко взять никому не нужные материалы и построить на острове все необходимое – хижины, мельницу, склад с припасами, а также посадить семена для выращивания овощей и трав. Остров превратился в небольшую общину для беженцев, оазисом посреди руин. На отдаленном острове вдали от зараженных людям удалось вернуть былой мир и покой. А их меценат и благодетель в лице Хэ Чэна помогал людям, чем мог в силу своих возможностей. Весть о безопасном острове посреди Китайского моря разлетелось с его легкой руки. Он желал, чтобы этот слух дошел до одного конкретного человека, и, когда он будет готов, навестил его. Глухие волны океана мягко бились о берег, словно пытаясь стереть следы прошедших ужасов. Но даже здесь, на затерянном среди бескрайних вод острове, нельзя было забыть о прошлом. Каждый звук казался тревожным сигналом, каждая тень — предвестником опасности. Однако жизнь продолжала идти своим чередом. Люди учились жить заново, восстанавливая забытые навыки выживания. Дети играли возле берега, женщины собирали водоросли и рыбу, мужчины строили новые дома и улучшали укрепления. Жизнь шла вперед, несмотря ни на что. Чэнь тяжело вздохнул, глядя вдаль. После провала попытки создать лекарство прошло почти полгода. Этот провал оказался колоссальным, так как породил новую волну зараженных, еще более опасных и способных учиться. Его родной город стал руинами, покрытыми пылью и пеплом. Среди развалин начали появляться первые признаки растительности, словно природа пыталась вернуть себе утраченное пространство. А люди по большей части и не пытались вернуться в города, которые теперь уже принадлежали зараженным. Хайнань встретил одинокую лодчонку глухими раскатами прибоя и влажным соленым ветром, кружившим песок вдоль побережья. Лесистые холмы острова скрывали свою тайну от посторонних глаз густым туманом, словно защищая покой последнего убежища. Тянь первым заметил приближение корабля. Поднявшись на вершину утеса, он увидел маленькую лодку, осторожно пробирающуюся сквозь прибрежные рифы. Сердце тревожно застучало, воспоминания нахлынули волной. Шесть месяцев изоляции сделали своё дело: привычка ждать смерти стала частью повседневности. И вот — долгожданная встреча, в которую уже никто не верил. — Только не убивай его сразу, — шутливо произнес Тянь, любовно потрепав брата по плечу. — Я тоже хочу сначала его обнять, прежде чем как следует врезать. Чэн фыркнул, пряча за улыбкой волнение. — Может, это и не он. — Наверняка он, — уверенно подтвердил Тянь, поспешно подталкивая брата вниз с утеса. — Больше некому. Чэн неохотно спустился вниз с крутого утеса, не спуская глаз с быстро приближавшейся лодки. Преодолевая последние метры по песчаному берегу, он почти сорвался на бег. Один человек. Только один. Слабая надежда вновь ожила в его сердце. А вдруг? Из лодки неловко от качающих его волн выбрался худощавый парень с усталым взглядом. Он пошатывался, будто боясь потерять устойчивость, потом выпрямился и медленно направился по пляжу к знакомой фигуре. Песок хрустел под ногами, лёгкий морской ветер трепал волосы, придавая фигуре ещё большую хрупкость. Сам Чэн сильно постарел от стресса последних лет. Скулы заострились, волосы на висках поседели, и только упрямая осанка как у военного доказывала в нем несокрушимую гордость. Он наблюдал за движением фигуры, стиснув зубы. Сердце бешено колотилось, внутри нарастало чувство тревоги и ожидания. Так давно он мечтал увидеть этого человека снова, мысленно прокручивая сценарии встреч десятки раз, стараясь представить эмоции, реакции, слова. Но реальность оказалась совершенно иной. Сейчас перед ним стоял абсолютно чужой человек, отражение прежнего Мо практически отсутствовало. Они остановились примерно в двух метрах друг от друга, изучающе всматриваясь в лица. Первый порыв сказать что-нибудь громкое, резкое, обвинительное моментально угас. Вместо него возникло мучительно знакомое ощущение беспомощности, неспособности выразить мысли словами. Внутри кипела боль, гнев, растерянность, радость, облегчение — весь спектр эмоций разом ударил по сознанию. Молчание длилось секунду-другую, пока они оценивали друг друга. Затем губы Мо дрогнули в едва заметной улыбке. — Привет, старик, — негромко произнёс он, делая первый шаг вперёд. Чэн усмехнулся. В миг вся тяжесть спала с его плеч. В незнакомце перед ним проступили знакомые черты. — Ты выглядишь хуже, чем я ожидал, — тихо произнес Чэн, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Мо лишь кивнул, опустив взгляд. Видно, что ему трудно смотреть Чэну в глаза. Несмотря на побег и обещание вернуться другим человеком, Гуань Шань так и остался в какой-то степени сломленным мальчиком, не верящим, что заслуживает любви и тепла. — Последние годы выдались нелегкими. И снова повисла гнетущая тишина, нарушаемая шумом волн, набегающих на берег. Чэн сделал уверенный шаг вперёд, чувствуя необходимость нарушить тягостное молчание. — Значит, ты решил вернуться, — резко бросил он, холодно взглянув на Мо. Голос прозвучал грубее, чем хотелось бы. Надо было начинать разговор спокойнее, деликатнее. Вдруг оборвать связь окончательно станет проще простого. Мо чуть заметно улыбнулся, увидев знакомый взгляд мужчины. Беспокойство отражалось в глазах, однако в глубине светилась надежда, осторожная, робкая. Он слишком много раз предавал доверие этого человека, и вот теперь Хэ боится вновь дать ему шанс, боится снова обжечься. Он потерял слишком многое. — Да, вернулся, — спокойно отозвался он, слегка прикрывая ладонью усталый взгляд. Лицо напряглось, челюсти сжались сильнее. Чувствовалось напряжение, стремление оправдаться заранее. — Знаешь, шесть месяцев вдали от людей научили меня одной вещи: одиночество убивает гораздо быстрее вируса. Эти слова вызвали мгновенную вспышку воспоминаний. Вспышки боли, страха, чувства вины, которым не находилось выхода. Каждую минуту эти переживания преследовали обоих мужчин, заставляя сомневаться в собственных силах. Чэн скрипнул зубами, борясь с эмоциями. Он хотел кричать, требовать объяснения, винить Мо в произошедшем, бросить обвинения, отказаться прощать. Но вместо этого неожиданно ощутил тепло старой привязанности, ушедшей в прошлое, оставившей глубокий след в душе. Он попытался сделать второй шаг, подойдя ближе к старому другу/врагу. Чэн уже не знал, кто они друг другу. Движения были резкими, отрывистыми, отражающими внутреннюю борьбу. Рука нервно скользнула по чужим волосам, подушечками пальцев огладила скулу, затем подбородок, дыхание участилось. — Почему именно сейчас? — выдавил он, борясь с напряжением голоса. — Прошло столько времени, столько всего случилось. Мо смотрел внимательно, ровно. Казалось, в его глазах промелькнуло понимание, сочувствие, сожаление. Он тяжело вздохнул, медленно закрыл глаза, возвращаясь в настоящий момент. Мотнул головой, случайно сбрасывая чужую руку, но не мог набраться смелости, попросить вновь о прикосновении. — Когда понял, что побег ничего не решит, — тихо начал он, открывая глаза и вновь смотря на Чэна. — Прятаться бесполезно, проблемы остаются там, где ты оставил их. Нужно двигаться дальше, пытаться исправлять ошибки. Иначе останешься потерянным навечно. Несколько секунд тянулись бесконечно долго. Оба стояли неподвижно, изучая лица друг друга, ощущая взаимное притяжение и отталкивание одновременно. Столько непонимания, обид, подозрений накопилось за прошедшие месяцы, ставило под угрозу восстановление связи. Мо первым нарушил молчание, делая шаг вперёд и задирая голову, чтобы взглянуть в глаза мужчине. — Давай поговорим начистоту, — предложил он тихим голосом, протянув руку. — Мы оба пережили многое, потеряли семью, друзей, потратили впустую драгоценное время. Хватит прятаться за стенами обид и подозрений. Лучше примем правду, какой бы тяжёлой она ни была. Чэн нерешительно пожал предложенную руку, почувствовав легкую дрожь пальцев бывшего знакомого. Впервые за долгое время возникла уверенность, что возвращение Мо способно принести пользу, возобновить утраченный контакт, восстановить прерванные нити взаимоотношений. — Хорошо, — согласился он, выпустив воздух из лёгких. — Будем говорить честно, открыто. Начнём всё сначала. — Я задолжал тебе правду! — Боюсь, одним разговором твой долг не погасить. Чэн сжал руку Мо сильнее, отметив, как у парня дернулась мышца на скуле. — Для начала я готов внести задаток, — пересохшими губами вымолвил он. — Ну а потом... Гуань Шань виновато опустил голову, все его тело сжалось, ожидая любой угрозы, однако рука, крепко сжимавшая его запястье, придавала решимости. — Я весь твой Чэн, — выпалил он, вздёрнув голову. — У меня больше ничего не осталось, мне некуда пойти. Если у меня есть что-то, что тебе нужно, то возьми это. Я готов на все, ради твоего прощения. Конечно, у меня еще есть новости, которые ты обязан услышать, но я не уверен, хочешь ли ты вообще слушать меня. — Я дам знать, когда тебе заткнуться. Легкая улыбка коснулась губ Хэ, однако Гуань Шань был слишком взволнован, чтобы заметить это. Коротко кивнув, он затараторил: — Кажется, я понял, почему зараженные меня не замечают. Когда я только начинал свои исследования, то брал образцы у отца. Это с его ДНК все началось. Ведь помочь-то я собирался именно ему. Так вот, главный компонент вируса составляла эта самая ДНК, то есть ген, отвечающий за агрессию, которую мы пытались укротить. А Шэ Ли сказал, что добавил в вакцину мой маркер, и я подумал... Чэн угрожающе вскинул голову, прищуренные глаза смотрели с холодком. Будь Гуань Шань чуть внимательнее, то обратил бы внимание, что настроение мужчины изменилось сразу же после упоминания имени конкретного человека. — Мо, остановись на мгновение! Но Мо не слышал его, задыхаясь и спеша поведать то, что выяснил в разлуке. — Думаю, если отец был бы жив, то и его зараженные бы не трогали. Он и был своего рода нулевым пациентом, а я лишь унаследовал удачные гены... Чэну пришлось заткнуть его поцелуем. Миг и поток слов Гуань Шаня был нагло прерван горячими губами, а затем и языком, так властно и по-хозяйски вторгшись к нему в рот. Когда мужчина так же резко оторвался от его губ, Мо уперся руками в грудь Хэ, пытаясь заполнить легкие воздухом. — Ты все говоришь не о том. Это не то, что я хочу от тебя услышать, малыш. Мо поперхнулся воздухом от ласкового прозвища, которое он не слышал очень долго. Глаза в миг увлажнились, но по телу растеклась приятная нега. — Ты хоть представляешь, что я почувствовал, когда вернулся в лабораторию и не нашел тебя? В коридоре и в лаборатории повсюду была кровь, Чжань лежал с перекушенным горлом, а тебя нигде не было. Знаешь, сколько сценариев я успел напридумывать прежде, чем нашел твою записку? А сколько после ее прочтения? Чэн сильно сжал плечи Мо, грозя переломать хрупкие кости. Будто ухватил маленькую птичку в кокон своих пальцев. Одно неверное движение способно разрушить чужую жизнь. — Мне правда жаль! Я не могу изменить прошлого, но сейчас я здесь и я готов ответить на все твои вопросы и принять любое наказание. Хэ шумно выдохнул, с силой огладив бока Гуань Шаня, затем рукой ухватил его футболку на груди, притянул к себе нос к носу. — Пока у меня только один вопрос. Глаза Мо округлились в ожидании, рот приоткрылся, уже готовый дать ответ. Чэн серьезно вглядывался в лицо парня, точно зная, что будет делать, если увидит хотя бы проблеск лжи. — Намерен ли ты и дальше убегать от меня? — Нет, — последовал незамедлительный ответ. И вновь оба замерли, ожидая, когда напряжение спадёт. — Верный ответ, — выдохнул Чэн, забрасывая руку на плечи парня. Уверенной хваткой он повернул его в сторону леса, туда, где стоял трехэтажный пентхаус, в котором он жил с братом и с Би, чуть вдали от размещенных хижин и ферм. — А что если бы я попытался сбежать? В глазах Мо горел любопытный огонек, однако в тревожности он хрустел пальцами. — На этот случай у меня с собой пистолет. Глаза Гуань Шаня расширились, ноги замедлили ход, но мужчина подталкивал его со спины, заводя в лес. Склонившись к уху парня, он жарко прошептал. — Учти, в спальне я прикую тебе наручниками для надежности. Мо нервно сглотнул, невольно обернувшись в поисках спасения, но видел лишь удаляющийся берег. — Еще вопросы? Гуань Шань неуверенно покачал головой, пытаясь осознать, в какую ловушку он только что попался. Вдали уже мелькала крыша дома, а недалеко на тропинке уже кто-то их поджидал. Два человека. Двое мужчин – высокий и широкоплечий со светлым ежиком волос на голове, сложивший мощные руки на груди, и человек пониже с темными волосами в расслабленной позе уже разминал костяшки пальцев в ожидании долгожданной встречи. Мо тревожно сглотнул, вновь предприняв попытку ретироваться, но безуспешно. — А по поводу остального, — продолжил Чэн, уверенно ведя его на справедливую расправу. — Когда я был в Тибете, слышал такую фразу: "У этого действия не будет эха". То есть не будет последствий. Это значит, что человек обещает не повторять прошлых ошибок, не продолжит приносить вред дальше. Я прошу лишь об этом, Мо. Не совершай больше таких ошибок. И больше полагайся на людей рядом с собой. Мо неуверенно шел дальше, обдумывая сказанное. Каждый шаг давался легче, хоть неизвестность и пугала. Теперь оставалось лишь пройти этот путь навстречу новому будущему, которое ждало их обоих. Будущее полное трудностей, боли и борьбы, но также и возможностей для новых начинаний. * * * Время прошло быстро. Земля изменилась навсегда. Те, кто выжил, нашли способы приспособиться к новым условиям существования. Общины сформировались вокруг городов, охраняемых мощными укреплениями, некоторые обосновались на островах. Эти сообщества старались поддерживать порядок и защиту от угроз извне. Среди выживших ходили легенды о таинственном лекарстве, способном излечивать болезнь, но многие считали это мифом. Ведь никто не мог подтвердить истинность слухов. Вакцины не существовало. Лечение оказалось невозможным. Мутации вируса ускоряли процессы разрушения мозговых тканей, делая людей беспомощными перед болезнью. Так закончилась история пандемии, оставив после себя неизлечимую инфекцию и глубокие психологические травмы у целого поколения. Хотя лекарство так и не было найдено, человечество сумело выжить и адаптироваться к новым обстоятельствам. Мир менялся. Мир шел дальше.