Ты меня не звала, но я пришёл.

      Я смотрела на неё и не могла понять, в какой момент она так изменилась. Где тот здоровый румянец и вечно заигрывающая улыбка? Где сверкающий взгляд и ровный тон кожи? Почему сейчас на меня уставилось это унылое страшное пугало, с нездоровой бледностью, синяками под глазами и абсолютно потухшим взглядом?       «Я просто выгляжу как лось, а в душе я бабочка» — подумала я с грустью и начала собираться в универ.       В последнее время все было странно. Настолько, что даже выглядеть хотелось соответствующе внутреннему настрою (которого, к слову, не было).       Сказать, что я снова не выспалась — не сказать ничего, пожалуй, так что опустим момент о недосыпах и наконец начнём, мать вашу, собираться.       Выбор пал на чёрные джинсы и темно-серую огромную толстовку, скрывающую любой намёк на то, что мы называем грудью. «Смешаюсь с грязью, тоже неплохо», — улыбнулась я. В последнее время мне настолько не хотелось выделяться, что каждая вещь светлее серого попадала в огромную корзину в углу комнаты с надписью «мусор». Что-то изменилось во мне, но я никак не могу понять, что. В один момент мир стал серым, нет, даже чёрным. Все было беспросветно; какой-то туман, густой, необъятный, страшный. Хотелось закрыться от всего окружающего, хотелось спрятаться как можно дальше от страха, который с каждым днём я ощущала все отчетливее и отчетливее.       Многие заметили изменения во мне, да, что греха таить, все их и заметили. Даже Лора, моя кошка, чувствовала эти изменения.       Скрыв патологическую усталость за кучей косметики, я ещё разок взглянула на себя и всё-таки осталась довольна результатом. Кожа уже не казалась такой бледной, а глаза, благодаря изогнутым стрелкам, не выглядели так опустошенно. «Сойдёт», — отметила я и побежала на такси (в метро не пойду, не быстрее). Сегодня я не могла никак опоздать на пару, контрольная неделя всё-таки, а по философии препод ну очень душный и за каждую пропущенную минуту после звонка даёт по два теор вопроса после написанной контрольной. В общем, проблем у меня настолько сейчас много, что хоть по философии их нахрен не хотелось.       — Твою мать, Лори, ты издеваешься? Я десять минут назад меняла лоток! Снова нагадишь за шторой — спущу на шарф!       Кошка лишь повела ухом и продолжила спать.

***

      В такси я закурила, обдумывая, как выбраться из сложившейся ситуации.       Все было странно уже недели как две. Мне стало жутко…       Нет, не недели. Последние два месяца со мной происходит что-то странное… И я никогда не забуду ту самую жуткую ночь, когда пришёл он. Или я его придумала? Плод воображения, возможно? Но я точно помню, что это он, кто-то пришёл за мной. Я не знаю ни его имени, ни лица, я просто знаю, что кто-то нашёл меня. А кто этот кто-то — хрен его знает.       Началось довольно безобидно. Я часто просыпалась ночью от того, что безумно сушило в горле. Никогда не придавала этому значения, для меня проснуться посреди ночи было делом обыденным. И я всегда спокойно вставала и шла пить. Но в ту ночь…

Н̧͎͇̖͍̼̲͉̯̏́̍̐̽̚а̸̼̭̥͆̽̄̈́͊͒̾̀́̾ш̵̨̩̼̪̪̜̝͈̭͋͗͑̃͊͒͐͌̈ё̸͚̗͖̝̘̀̍̈́͊͝л̸̡̰̖̻̺̞̻͖̉͆̏̐͗̓̂̀͆̈́̚! ̖̤̂̑̀̑́͆̀̀͘͠͝~̴̡̡̖̱̯͚̼̹̓̾͊

      Я открыла глаза и почувствовала чей-то взгляд на себе. Смотрю на часы… 3:15. Ещё спать и спать.       — Лори, это ты? — сказала я и с ужасом поняла, что губы не слушают меня. Я молчу, не говорю ни слова.       Лори? Лор?.. Тишина. Я не могу издать и звука. Ничего не чувствую… Что за бред. Голова все понимает, разум не затуманен, но я лежу бревном и молчу. Я сплю? Да, сон настолько реалистичен, что выглядит живым. Но так я думаю лишь пару минут, потому что нет смены действия, не происходит ничего. Я правда просто лежу. Вот я пытаюсь закрыть глаза и сосредоточенно думаю о каком-то позоре десятилетней давности. Не могу уснуть, я все ещё тут. Снова открываю глаза, но… тут мне реально стало страшно. 3:15. Чувствую, как рядом на кровати сопит кошка. Бред. Просто какой-то абсурд, прошло не меньше семи минут, как меня что-то разбудило. И спать не хочется…       Постепенно я начинаю осознавать, что все происходящее — не сон. От этого по позвоночнику прошёл холодок. Чувство непреодолимого страха только усилилось, оставляя за собой шлейф необъяснимой тревоги. Черт, что-то давит на грудь, я не могу дышать.       На кухне мама о чём-то болтает с папой. Смех. Начинают о чём-то спорить. Вот они включают телевизор и обсуждают новости. Но они умерли же три года назад!       Щёлк. Тишина. Никаких разговоров, шума телевизора. Только Лори мирно сопит рядом. Позади себя слышу какие-то шорохи и — бряк… Топот детских ножек.

С̶͚͒̓͐п̴̨͙̙͓̈́́и̷̻̹̉̅̽̍͝ͅ, ̵̤̘̟̗̝͋̇̅͆ ̸̗̦̀̆̃́̍̒͘м̸͓̼̳̳͔̳̩͗̉̏͊̒о̶͈̥̘̋̀̈́я̶̧̯̏ ̷̼̦̫̯̿ͅр̷̧͇͙̠͚͆̀͂а̴͈̞̒͊͋̒͋͊͂д̵͉̠̿̂̂о̵̠́̌с̴̧͖͓̖̤̈́̈́͒̒͗͗̆т̸̭͗̃̋͑ͅь̸̩̼͙͕̼̾͜, ̸̳͈̻͉̞̏̊̚͘ ̵̘̖̏͌͒у̷̡̀̍͐̍̒̓͝с̴̢̛̰̹͈̦͙̄̏͠н̵̲̘͚͖̑̏̎͝͝и̵̬͍̂̅̉̈̇̚

      Из оцепенения меня вывел голос водителя.       — Приехали.       — Да? Спасибо. Сдачи не надо.       — Соф, ты как? Сегодня выспалась? — уже после пары ко мне подошла Вика с шоколадкой. — Держи, у меня философия стоооолько сил отняла, думаю, у тебя тоже.       — Спасибо, котик, — от сладкого грех отказываться.       — Ты принимаешь лекарства? — прозвучал больной для нас обеих вопрос.       — Я прервала курс, начались осложнения. Постоянная бессонница и апатия только усугубили ситуацию, а мой врач только разводит руками. Говорит, перенапряжение, на «сонный паралич» не похоже, — продолжаю я, закидывая дольку в рот.       — Соф, эта странная жесть какая-то. Объясни, как так? Врачи толком помочь не могут, ты как не высыпалась, так и не высыпаешься, выглядишь, прости, совсем никудышно. Может, всё-таки осенняя хандра? Я правда переживаю, друг, и совсем не знаю как помочь.       — Викааааа, как же я рада, что ты у меня есть! — приобнимаю её. — Ты действительно делаешь все, что в твоих силах. Я не знаю, что со мной, правда. Это не депрессия, не хандра, просто… Не знаю, в общем.       — А как дома? — у нас обеих приподнялось настроение. — Лора все так же шарахается?       — По-прежнему. — я обиженно поджимаю губы и добавляю — Ещё эта засранка начала гадить за шторой в комнате! Уже заколебалась вечно хлоркой отмывать, скоро руки облезут.       — Пхахахахах, проказница. Мстит тебе за что-то, — смеётся Вика и делает маленький глоток кофе. — Обожаю латте перед историей. Слушай, не хочешь ко мне переехать? Двушка, парней водить разрешается, курить на балконе можно, с домашними животными только приветствуется.       — Не квартира, а просто мечта, — смеюсь я и смотрю на подругу. — Не знаю, Вик, но если честно… Я ещё подумаю.       — И долго ты так будешь думать? Ты же знаешь: с вещами помогу, на метро или такси тащиться не будешь, лично помогу собраться и перевезти.       — На метро с тюками своими я, конечно, поеду. Да собирать толком нечего.       — И это меня тоже беспокоит, — Вика поставила пустой стаканчик на подоконник. — Твоё это «собирать толком нечего». Что за пессимизм? Что вообще за пацанский прикид? Хоть на мейк не забила. Короче, порефлексируй ещё день и переезжай.       — Люблю тебя.       Оставшиеся две пары я провела в хорошем расположении духа, даже куда-то улетучилась привычная мне тревожность. Мы ещё немного поболтали с Викой и в чём-то я была с ней согласна. Я правда зациклилась на ночных кошмарах, уж слишком. И так зациклилась, что перевела сон в свою повседневность. Да, пожалуй сон. Страшный, реалистичный, дурацкий сон. И она права ещё в одном. Пожалуй, надо просто сменить врача.

(>^.^)>(^*o*)^

      Придя домой к полуночи, я вытащила из корзинки более-менее приличные платья и закинула в стирку. Спать, скорее спать! Есть совсем не хотелось, да и по ночам я не приветствовала это дело, дабы не набирать лишнего. Но ночные посиделки с подругами за бокалом вина я одобряю.       И завтра схожу в парикмахерскую. А то что это вообще такое.       Так я и поплелась спать, забыв о кошке, которой нигде не было и которая всегда меня встречала у порога, как только я приходила после работы.       Сон был тревожным и беспокойным, но не цепляющим и бессюжетным. Дурацкие рожи, кровь, детский плач, смех…       Открываю глаза. 3:15. Безумно сушит в горле. Хочу встать, чтобы попить воды, но меня придавило к кровати. Какой-то странный гниловатый запах…       Лори, Господи, Лор… Губы предательски молчат и не издают ни звука.       За шторой что-то зашуршало и я как наблюдатель, просто могла смотреть. Когтистая ручка помахала мне и спряталась. Это он. Снова пришёл ко мне. Вижу копытце, а потом…       За долю секунды эти копытца добежали до меня, нет, доскакали, притопывая и подпрыгивая. Он улыбался.       Хоп. Резкая боль.