Ангельское поголовье и демоническая порода (Angel Stock and Demon Breed)

Был краткий период, когда делающаяся все более очевидной беременность Кроули немного расстраивала Азирафаэля. Не из-за отказа от холостяцкой свободы, которая, если уж говорить начистоту, не особо его привлекала, по крайней мере последнюю тысячу лет. И не из-за утраты прежней размеренной ангельской жизни, той, которую он вел до так и не наступившего Конца Света, хотя ангел и обнаружил, что скучает по новостям из своей бывшей конторы. Но Азирафаэль был сластолюбцем («гедонистом», как выразился бы Кроули) и солгал бы самому себе, если бы сказал, что не почувствовал себя слегка удрученным, узнав, что у его партнера нет никакого желания заниматься любовью вне периодов жара. Азирафаэль отлично помнил, что получал удовольствие от секса, занимаясь им на регулярной основе в те пьянящие допотопные дни, когда Небеса все еще разрабатывали правила поведения для своих сотрудников, касающиеся их общения с людьми. Секс не был для него такой всепоглощающей страстью, как для многих смертных, но он был приятным занятием, по крайней мере наравне с кружкой горячего какао или хорошей разминкой после долгого сидения в неподвижности. К счастью, разочарование Азирафаэля прошло, как только он обнаружил, что, хотя секс и был достаточно приятен, поцелуи под угрозой разорвать реальность в клочья оказались гораздо более захватывающими. У них неплохо получалось, он и сам это признавал. Особенно ему нравилось, когда Кроули становился покорным и податливым под его пристальным вниманием, ослабляя защиту и почти загипнотизированный не поддающимся количественному измерению метафизическим ощущением. Он становился таким уязвимым, таким открытым. Одно неверное движение любого из них могло привести к фатальным последствиям, и все же Кроули раскрывался снова и снова, распростертый под Азирафаэлем, как самый красивый шитый золотом гобелен, мерцающий доверием, любовью, нежностью и всем тем, что демоны не должны были чувствовать. — Азирафаэль, — пробормотал Кроули тем мягким и хрупким голосом, который ангел впервые услышал в пабе в тот день, когда должен был наступить Конец Света. В ответ Азирафаэль заключил его в объятия и целовал до тех пор, пока они не оказались настолько близко друг к другу, насколько это было вообще возможно, запутавшись друг с другом в постели, в коттедже и в той жизни, которую они делили. Грянувший удар грома застал обоих врасплох. — Черт! — Кроули чуть не свалился с кровати, удерживаемый от падения только удачным сочетанием испуганных ангельских конечностей и скрученных простыней. Свечи на ночном столике — они еще не успели заставить коттедж поверить, что в нем есть электричество, — погасли, когда давление воздуха в комнате изменилось, а реальность скрипнула, приспосабливаясь к новому присутствию. Гавриил поправил шарф и вышел из почерневшего круга, выжженного на досках пола. Азирафаэль с удивлением обнаружил, что действует автоматически, упихивая Кроули себе за спину и полностью игнорируя тот факт, что демон пытается сделать то же самое с ним. — Не бойся и внемли! — сказал Гавриил самым настойчивым, самым агрессивным и самым не вызывающим ни малейшего энтузиазма голосом, который Азирафаэль когда-либо слышал от Архангела. И тут же добавил, поморщившись: — Мне это нравится не больше, чем тебе. — Кроули, — тихо произнес Азирафаэль, придерживая демона рукой и освобождая его ноги от простыней. При других обстоятельствах он, возможно, расстроился бы (или даже расчетверился в самом прямом смысле этого слова) тем, что был пойман на месте преступления своим старым боссом, но в данный момент у него были более серьезные причины для беспокойства. Например, он внезапно и очень остро пожалел, что отдал свой старый меч обратно тому курьеру. — Беги. — Черта с два, — прошипел в ответ Кроули, шаря рукой по тумбочке в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Словно по сигналу, раздался беззвучный рев, как будто кто-то принудительно с силой ударил по ушам, наполнив всю комнату. И вот уже Вельзевул тоже стоит там, в точно таком же круге обугленного пола. — Не надо было этого делать, — пробормотал Кроули, когда Повелитель мух стряхнула с пояса несколько обгорелых клочков и встала рядом с Гавриилом. К чести Гавриила, он выглядел таким же озадаченным появлением Принца Ада, как Азирафаэль и Кроули. — Что ты здесь делаешь? — потребовал он отчета театральным шепотом, рассчитанным не на то, что его не услышат, а скорее, что попросту проигнорируют, если какие-то гипотетические слушатели, конечно, понимают свою выгоду. — Я сейчас на задании. — Как и я, — сухо ответила Вельзевул, прищуривая глаза. — Мы вновь получили известие, что дитя Великой Силы имеет место быть. — Конечно, вы получили известие! — возмутился Гавриил. — Я же послал тебе записку. Но я думал, что мы договорились и моя сторона будет первой в этом деле. — Да? Что-то я не припоминаю никакой такой договоренности. — Эй, ребята? — Кроули поднялся с кровати, все еще держа в руках экземпляр «Турриса Вавилона» Афанасия Кирхера, который Азирафаэль принес для легкого чтения перед сном. — Вы же знаете, что на этот раз опоздали на три месяца, верно? Гавриил и Вельзевул бросили на него одинаково обиженные взгляды. — Как я и собирался сказать, — продолжил Гавриил, выпятив грудь. — Демон Кроули, ты был избран для выполнения священной задачи... — Нечестивой задачи, — перебила его Вельзевул. — ...великой задачи выносить дитя Господа Бога нашего... — ...Падшее отродье Сатаны... — Э-э, извините меня! — заговорил Азирафаэль, терпение которого уже подходило к концу. Мало того, что их старые менеджеры явились ни с того ни с сего, чтобы испортить совершенно романтический вечер, так теперь они пытались еще и втянуть Кроули в какую-то работу на общественных началах! — Добрый вечер, да, простите, что прерываю, но, похоже, ни один из вас точно не знает, что вы здесь делаете. Могу ли я предложить вам уйти и вернуться, когда вы будете лучше подготовлены? Гавриил и Вельзевул, которые до сих пор игнорировали присутствие Азирафаэля, теперь обратили все свое внимание на него. — Солнышко, — холодно сказал Архангел. — Может быть, тебе лучше держаться подальше от того, что тебя не касается и в чем ты ничего не понимаешь, а? На одно отвратительное мгновение Азирафаэль съежился под его пристальным взглядом. Он ощутил, что начинает сворачиваться в клубок, пытаясь стать меньше, и ледяная тошнота разлилась по его желудку. Затем он почувствовал, как за его спиной под Кроули прогибается матрас, и вспомнил, что ему нужно было сделать. Он выпрямился. — Я думаю, что это в самом прямом смысле касается меня, — сказал он, выпятив подбородок. — В конце концов, я же являюсь отцом. Он не строил предположений, как они оба отреагируют на это заявление, но был совершенно уверен, что в списке возможных вариантов не было Гавриила и Вельзевул, разразившихся смехом. — О, Азирафаэль, ты настоящий бунтарь, — сказал Гавриил, вытирая несуществующую слезу в уголке глаза. — Твои вечные шуточки... Знаешь, мы там, в офисе, почти скучаем по ним. Азирафаэль слегка улыбнулся, потому что, если быть честным, ему больше нечего было делать. За его спиной Кроули кипел так сильно, что Азирафаэль чувствовал жар его обнаженной кожи. Он слепо потянулся назад и сжал колено демона с тем, что, как он надеялся, могло быть воспринято как утешение и поддержка. — Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — сказал он. — Ты ведь не думаешь, что этот ребенок действительно твой?— спросил Гавриил с усмешкой, которая была, если уж на то пошло, еще более отвратительной, чем у Вельзевул. — Ты думаешь, мы не заметили бы, если бы кто-то зачал нефилима? Особенно после того, что случилось в прошлый раз? Азирафаэль открыл было рот, чтобы выдвинуть контраргумент, но обнаружил, что у него его нет, и сжал губы. Он и правда должен был понимать, что Небеса будут пристально следить за любым интимным контактом между ангелами и человечеством после того случая в Месопотамии. И понимал. Да что там! Он ведь и сам сомневался, что был, хм, производящим, когда делал усилие для Кроули, он ведь предпринял тогда все необходимые меры предосторожности... Просто предположил, что, должно быть, где-то все-таки напортачил, и принял последствия этого. Но если это не так, то что же тогда остается? Кроули, который, как всегда, немного опередил его, сказал: — Зато я совершенно уверен, что не соответствую стандарту Непорочного Зачатия. — О, — сказал Азирафаэль, и тут ему в голову пришла одна мысль. — Об этом я ничего не знаю. Однако полагаю, что технически все ангелы были «зачаты» без греха. — Технически этот ребенок — результат того, что вы... испачкали друг друга своими слюнными эссенциями, — сказал Гавриил, скривившись от отвращения. — Строго говоря, это считается божественным зачатием. Значит, ребенок принадлежит Небесам. — Этот ребенок из породы демонов, — настаивала Вельзевул, явно не желая отпускать столь приятную мысль. — Он — законная собственность легионеров проклятых. — Подожди, — снова заговорил Кроули, его голос звучал немного выше обычного. — Ты хочешь сказать, что я забеременел от поцелуев? — Так и есть, приятель! — Гавриил поднял руки, очевидно достигнув какого-то предела своей выносливости. — Ладно, я ухожу. Они только сказали, что мне нужно зайти и доставить вам весть, и я это сделал. Биз, у нас все еще есть планы на завтра? — Подавись ими, дрочекрыл! — фыркнула Вельзевул. — Ну что ж, — сказал Азирафаэль, как только оба бывших начальника отправились в свои офисы, отчего у него и Кроули зазвенело в ушах. — К сожалению, я уверен, что это не последний их визит. — Кроме шуток. — Кроули наконец отложил томик Кирхера в сторону на ночной столик и скользнул обратно на кровать, притеревшись к спине Азирафаэля и сердито уткнувшись подбородком в ангельское плечо. — Я думаю, что они явятся сюда с очередным оповещением в июле. — Откуда такая точность? — спросил Азирафаэль, наслаждаясь теплом, прижатым к его спине. Он протянул руку и провел пальцами по волосам своего демона. — Не хочешь показать ход своих мыслей? — Да все очень просто. Они сказали — ребенок, единственное число. Учитывая, что прошло уже три месяца, а я только начинаю испытывать трудности с тем, чтобы влезть в брюки, я бы сказал, что это должно пойти на полную девятку. — Человеческий ребенок, — задумчиво произнес Азирафаэль. Возможно, им все-таки понадобится больше места для детской. — Ну, гуманоид. Я бы не удивился, если бы он все же получился с некоторыми чешуйчатыми частями. Зачатие через поцелуи, — добавил Кроули, качая головой. — Все эти столетия выдумывал дурацкие мифы о беременности, чтобы напугать подростков, и вот как это по мне долбануло. Азирафаэль выдавил из себя смутную улыбку. По правде говоря, он бы с удовольствием вернулся к тем поцелуям, которыми они занимались до того, как их так грубо прервали, но настроение было явно испорчено. Слова Гавриила застряли у него под кожей, как щепки, и каждый раз, когда Азирафаэль пытался их вытащить, они впивались все глубже. — Эй, — резко сказал Кроули, словно почувствовав, что что-то не так. Он скользнул к Азирафаэлю на колени с плавностью, которая была бы невозможна при человеческом позвоночнике, обхватив руками шею своего возлюбленного. — Для протокола, помнишь, что я всегда говорил про твоего старого босса? Он полный придурок! Хихиканье Азирафаэля больше походило на вздох. — Ты упоминал. — Все, что он сказал, не имеет никакого значения, слышишь, ангел? — Это мало что меняет, — сказал Азирафаэль, но он понял, что Кроули имел в виду. Ребенок все еще принадлежал ему, даже если это было сделано божественными средствами, а не обычными. Но было ясно, что Ад и Рай не захотят смотреть на дело таким образом. Вельзевул даже назвала ребенка «собственностью Ада». От этого Азирафаэлю захотелось содрогнуться, а если не получится, то просто держаться за Кроули как можно крепче, пока ему это позволено. — Давай примем ванну, — предложил он вместо этого. Когда он не распаковывал библиотеку, то читал литературу о том, каково быть родителем в первый раз, и там много говорилось о важности сближения с супругом, особенно после напряженного дня. А сегодня день уж точно выдался напряженным. — Хочешь, я отнесу тебя? Кроули нахмурился в показном недовольстве, хотя румянец на его щеках говорил совсем о другом. Честно говоря, они оба были настолько бестолковы и неопытны во всем этом деле привязанности, что было даже удивительно, как они набрались смелости добраться так далеко. — Я ведь могу идти пешком, — сказал Кроули неуверенно. — И даже совершенно не ковыляю. — Но это же весело, — возразил Азирафаэль. — А я, помнится, пренебрег своей прямой обязанностью перенести тебя через порог, когда мы только въехали. — Из-за огромной паутины, закрывающей вход. — И все же... Кроули хмыкнул. Ангел воспринял это как согласие и наклонил голову, чтобы вовлечь его в легкий, не угрожающий реальности поцелуй. Когда-нибудь (и довольно скоро) им придется считаться со всей тяжестью сказанного Гавриилом и Вельзевул, но только не сегодня вечером. Прямо сейчас были только они и их выбор — тот самый, который они не должны были делать. И который они все-таки сделали. Потому что только они и они одни и могли его сделать. И этот факт, вероятно, пугал Небеса и Ад гораздо больше, чем их маленький гамбит адского огня и святой воды. Во всяком случае, они оба знали, что их выбор действительно важен. КОНЕЦ