Розы цвета боли - ф

puscifer — Rev 22:20

А сейчас, пожалуйста, с удовольствием высоси из меня все соки.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. И так, кажется, еще кучу раз, пока сердце не перестало бешено биться, давая возможность разумности вернуться в тело и, наконец, проанализировать происходящую ситуацию. Я сейчас дома у Виктора…а, кстати, почему именно дома, а не, допустим, в отеле? Да и с чего взяла, что дома у него? Схожу с ума — стремительно лечу в пучину безумия! Огляделась вокруг, медленно перебирая взглядом по предметам интерьера, чтобы голова не закружилась еще сильнее. Спальня — необычная. И, кажется, на большее описание я не была сейчас способна, потому как в висках резко зазвенело, что я поморщилась, поднимая руку к лицу, чтобы потереть глаза. К счастью — в комнате было довольно темно, что не могло не радовать меня сейчас, и, все же, даже такое количество света меня раздражало — во всех смыслах. — Стефани, тебе стоит принять таблетку, иначе будет только хуже, — строгий голос — лед, от которого мурашки прошлись по позвонкам и ниже — к ногам, заставляя поджать колени. Такие привычные мурашки, что стало на мгновение страшно — привычные — как можно было привыкнуть к незнакомцу? Или это новое ощущение после вчерашнего, которое случилось — я ведь ни черта не помню, но при этом — что-то точно изменилось. Как говорится — тело помнит. О, нет… резко приподняла одеяло, смотря на свое тело туманными глазами — пыталась, по крайней мере. — Мы не спали, если ты беспокоишься, — снова то спокойствие — тяжелое и сложное, что я не понимала как вообще тон спокойствия можно окрасить в такие сложные нотки, после которых хотелось задуматься — потеряться внутри себя, загоняя куда-то далеко и глубоко, что… — Стефани, — снова мое имя на его губах, а я резко повернула голову, уже более сфокусированным взглядом смотря на источник «шума», который так настойчиво пытался достучаться до меня. — Что я здесь делаю? — голос вышел настолько тихим, что я даже сама не ожидала подобного, хотя в голове фраза до этого звучала очень даже уверенно. Покуксилась, поджимая губы. — Вначале лекарство и много воды, а потом уже обсудим твое поведение вчерашней ночью, — это что — легкая ухмылка, которая мимолетно проскочила на лице, но в тоне отразилась довольно четко, что я невольно сморщила лоб, не сводя взгляда с парня, который стоял в дверном проеме, сложив руки на груди. Так далеко и так близко — но сама не поняла о чем речь — то ли о Викторе, что пристально наблюдал, то ли о стакане с водой и блюдце, где находилась таблетка — надеюсь, просто от похмелья, а не с ядом. Да и зачем ему меня травить, если только он не маньяк, который любит парализовывать жертв, а потом творить с ними всякое. О, господи, Стефани! Какую же хрень ты любишь выдумывать. Черт с ним, плевать, похуй. Боль в висках становилась невыносимой — сдавливало голову тисками, а мне вроде как хотелось жить. Неловко подтянулась на кровати, пытаясь усесться. Я подумала, что Виктор поможет, но он стоял неподвижно. В какой-то степени даже жутко — будто и не дышал, а был картинкой, на которую смотришь и не понимаешь реальности — я схожу с ума, блять. Просто качусь с горки — как катится моя крыша. Подняв взгляд на парня, я помедлила, прежде чем взять таблетку с тумбочки и закинуть в рот. Но сделала это, запив почти всем содержимым стакана — вода оказалась безумно вкусной — результат обезвоживания после… литра водки? Или сколько там я успела высосать из маленьких рюмочек. Мне должно быть стыдно за прошлую ночь — я не сдержалась — целовалась в открытую с Адель, я вела себя… тупо, знаю. Но я бы не была собой, если бы стыдилась своего поведения. Хочешь скрывать маленькую обиженную девочку на мир — делай вид, что так задумано. Кто по пьяни не сосется? Уверенность — залог спокойствия, а потому мне не было стыдно. Плевать на всех — у меня на все есть оправдание. Но… если не углубляться во вчера, что делать сегодня… сейчас? — Спасибо… наверное. — голос слегка дрожал, да и вообще будто был не моим, но, думаю, у парня не было проблем со слухом. Он вдруг сделал пару шагов в мою сторону, чуть наклонился, и неожиданно коснулся моего лба — странный жест, что я дернулась, но его лицо даже не изменилось в выражении. Хотелось чуть ли не отпрыгнуть в сторону, но сил не было как физически, так и морально — противостояние энергозатратно. — Советую еще поспать. Как проснешься, я буду внизу. — спокойно проговорил тот, словно врач очередной пациентке, только он еще был таксистом, видимо. Подработка… нехватка денег, все дела. Но даже смех в своей голове меня не выручал — одно огромное и сплошное непонимание свербило в мозгу, чуть ли не застилая бегущей строкой обзор. Черт, ну объясни мне — что тут происходит. Почему, как, а самое главное — зачем я тут. — Я тебе не ребенок, чтобы укладывать меня в кроватку. Объяснись! — голосок прорезался, но не от смелости, а от абсурдности, я никогда не любила чего то не понимать — это давило и возвращало в детство, делая меня вновь пятилеткой, что только изучала мир. — Поверь, твои поступки говорят как раз об обратном. — он задумал отчитывать меня? Да кто ты такой — Виктор какой-то там мудак! Откинула его руку от своего лба, что заставило его выпрямиться, и, кажется, я видела, как его глаза закатились. Отодвинув боль на второй план, я подлетела с кровати, только вот как в дурацких мелодрамах — я пошатнулась, не удержавшись на ногах и быстро присела на кровать обратно, сжимая ткань простыни, хвала — он хотя бы не подхватил меня за талию, прижимая к себе, и смотря на мои губы жадным взглядом — когда-то я перестану думать о подобном бреде, когда-то точно… Виктор выдохнул и перевел взгляд в сторону, прежде чем заговорить, — не стоит обижаться на правду, Стефани. Ты вела себя вчера… — он замолчал, подбирая слова, чтобы меня… не обидеть? — вычурно. — Ты хочешь судить меня? Судьей заделался? Или папочкой? Какого хрена ты вообще решил, что тебе можно так поступать?! — я всегда переходила на агрессию, когда не знала, как сказать умно и красиво, а с ним, кажется, я никогда не знала как говорить умно и красиво. Второй раз был успешнее — я встала с кровати, почти упираясь в парня, автоматически подняла голову, чтобы смотреть прямо на Виктора. Только вся уверенность быстро выветрилась, когда парень посмотрел в ответ сверху вниз. Хищник. А я гребаная лань, которую загнали в угол.

***

Ему стоило бы хорошенько подумать, прежде чем в ночи мчаться на другой конец города, чтобы забрать незнакомую ему девчонку — она даже имя свое не назвала ему в ту встречу — лишь истерика и глупость ребенка — он не любил глупости, он не любил истерики, он не любил неподчинение, и все же — она здесь. Виктор не хотел признавать, что его тянет к ней с первой встречи — с первой секунды, как услышал ее голос — его тянула боль, что скрывалась за маской безразличия и напускной уверенности — только что было за тягой? Парень не понимал сам — и не хотел понимать. Отбрасывал мысли в сторону, отвлекаясь на дела — лишь бы не рассуждать о школьнице, которая вызвала в нем эмоции — в вековом камне, что вдруг треснул, не страшно ли, что рассыпается вовсе, оставив кучку пыли после себя? Не разрушит ли она тебя, мальчик? Или тебе хотелось стать пеплом? Кажется, они были в этом похожи — маска скрывала истину. А под коркой одна и та же начинка — из страданий прошлого под соусом боли настоящего с толикой перчинки в виде наказания самих себя за придуманные грехи. Они, кажется, стоили друг друга, только что выйдет из этого тандема? Виктор был в какой-то степени оскорблен и расстроен поведением девочки — только вот это про «всегда» или про какой-то конкретный случай? Их первая встреча, вторая… короткие и оскорбительные — непривычно для вампира его статуса — все были уважительны, даже та же бедовая журналистка — хоть и с огоньком, но понимала и знала границы в общении с Ван Артом. А Стефани… ни то, что границ не знала, но и вела себя так, будто они в замкнутом пространстве, где творить позволялось все, что душе вздумается. Это… заставляло его злиться. Только это новая эмоция, что вызвала у него девчонка — кажется, лишь начало — какие еще грани вскроет эта взбалмошная школьница? Но он знал — та поездка была не последней. Он понимал, что их тяга взаимна — даже групец увидит этого, а Виктор был далеко не глуп. Они тянулись — ни как любовники, ни как родные души — как противоположности. Это животное — мышь не хотела, но тянулась в пасть к коту, а тот лишь раскрывал рот, показывая острые клыки, готовый проглотить добычу — это природа, это их натура — хищник и жертва. Один обязательно погибнет… Но перед этим насладится играми. Игра — Виктор решил для себя, что это просто развлечение в период скуки души, несмотря на занятость в делах журналистки, что со своей псиной бегала по городу в попытках понять пророчество. Но не хотел признавать, что помимо желания развлечься — внутри было что-то еще — давно забытое и утраченное — то, что он запретил себе ощущать, то, что он поклялся не делать. Но разве есть запреты для хищника, что учуял свою добычу? Отрицай, мальчик. Не думай об этом, вампир. Но он поднял телефон, отвлекшись от беседы с Мией и Максом — отвлекся, когда они беседовали о поездке в другую страну, чтобы выяснить подробности и понять пророчество, чтобы спасти мир, понять — кто же такая по итогу журналистка? Но Виктору было не интересно. Он решил поучаствовать ни потому, что хотел помочь, а потому, что приключение должно было быть увлекательным. Да и с его любовью к истории — грех не быть в гуще событий. Только вот сейчас он не слушал — читал сообщение от номера — ему известного — посреди ночи легкая улыбка коснулась губ. — забери меня, прошу… мне сейчас так плохо… вот адрес:… Он знал. Черт, конечно он знал, что это не она писала. Но хотел подыграть — поучаствовать в том, что происходило сейчас. Это интереснее, это вызывало у него злобу — животную ярости — он ждал, что она сама напишет ему, что прибежит, скуля, что позволит с собой играться как он того желает. Но гордость не задета. — Думаю, стоит поехать, — начал тот, поднимая глаза на существ рядом, что заставило тех резко замолчать. — Нет, ты же в курсе, что это опасно? — начал Макс, перебирая пальцами, то сжимая, то разжимая те. — Это не опасно, потому что там везде мои хорошие знакомые, что присмотрят за ней, — он перевел взгляд на Мию, — если ты пообещаешь вести себя хорошо и слушать взрослых, то и проблем не будет, просто сиди в отеле в Амстердаме, пока мы не разберемся с охотником. — Я буду, обещаю! — Мия засветилась и закивала головой, а Макс уже хотел возразить, но Виктор поднял руку, прерывая того. — Или мы отправим ее в безопасное место, или она продолжит попадать в неприятности. А нам будет проще выследить охотника и убить его , когда Мия будет в безопасности. А теперь простите, но мне пора удалиться, — он встал из-за стола, подхватывая пиджак, и ушел — потому что ему предстояла не близкая дорога по адресу, что был прислан ему пару минут назад. *** - Потому что ты слишком инфантильна и недальновидна. Ты действуешь импульсивно, подвергая себя опасности. Не думаешь о последствиях. И однажды ты поймешь, что все испортила. - хлесткие слова, что кнутом били по коже. Каждое слово - глубокий порез на коже, что начинал кровоточить, и, казалось, еще немного - настигнет смерть. Мгновения после его слов показались вечностью - мгновения, когда я не просто послушала, а услышала его слова, пропуская через себя осознание его высказываний. Я поняла, что этот мерзкий человек был прав. Каждое слово - точное попадание в цель. И болезненно это были лишь потому, что я прекрасно понимала это, я знала, но отрицала. Только он не был прав в одном - я уже все испортила. Казалось, я испортила все своим появлением на свет. Тем, что не была идеальным ребенком для своих родителей - не была той пай-девочкой, что исполняла несбывшиеся мечты своей матери, которые она решила воплотить в своем чаде. Тем, что полюбила когда-то девочку, а не мальчика. Тем, что просто ходила не так, как все хотели. Я портила все, к чему касалась. Я отвратительна сама себе. И я знала это. Я жила с этим осознанием, и несмотря на всю свою видимую силу, я была слабой и жалкой. Меня сложно задеть. Я кремень снаружи - можешь говорить что угодно - я выдержу, не дрогнув ни мускулом, только вот понимала, что всему есть предел. Дело не в оскорблениях, дело в обстоятельствах. Порой тебе могли нанести такой урон, что крепкая скорлупа лопалась. Никто не железный. У всех есть недостатки. У всех есть слабости. И моя была в том, что я внутри избитое и зашуганное животное, которое выло без остановки - от боли. Губы изогнулись в ухмылке - я пыталась держать лицо, но дрожь прошлась, заставляя чуть поджимать их, не имея полного контроля. Он задел меня - он, блять, задел меня. Но я не должна показывать вида. Я должна держаться. Я не расклеюсь перед каким-то ублюдком, к тому же и незнакомым, что похитил меня. Чем он думал вообще? Мы знакомы всего ничего. Точнее... черт! Мы даже не познакомились. Но он знал мое имя... Я не тупая. Картинка начинала складываться. От осознания я вдруг рассмеялась как-то злобно, что лицо исказилось, а я отшатнулась от парня, отворачивая лицо, смотря куда-то - просто в никуда, собирая осколки воспоминаний, чтобы получить общее видение. - Так ты с моими друзьями познакомился, они тебе все любезно рассказали, сука, я даже догадываюсь - кто, - повернулась к парню, прищурившись, - рыжая такая, озорная. Это ведь она все подстроила? - скривила губы и свела брови в злости, уже предвкушая, как я бью Адель по лицу за такие тупые шутки или не шутки - плевать. Смысл был в другом - она крупно облажалась, и даже несмотря на то, что мы все такие сучки-подружки, Адель переборщила. Тупая стерва. - Отлично, ты уже можешь логически мыслить, - проговорил парень, как бы хваля, только ни в голосе, ни в мимике не было похвалы, скорее, просто озвучил факт, - она написала мне, попросила забрать, потому как больше никого не знала, ты была слишком пьяна, чтобы добраться до дома. Вот же сука. сука. сука. сука. Я кричала внутри, желая кричать и снаружи, но лишь сжимала и разжимала челюсть, прожигая стену - идеально было бы ударить по ней кулаком пару раз, разбить ту вазу с цветами, кинуть стул в дверь. Я злилась. Так, как никогда прежде. Я даже знала мотивы Адель - красивый парень, помогу ка я ей с ним, будет круто, проведут ночь. Не со зла... или? Блять, мысли путались - злость застилала разум пеленой, и это несмотря на то, что у меня было жуткое похмелье, что разрывало голову. По вискам били молоточки, а по телу бегал ток. Может, и с лучших побуждений, а может чтобы развлечься - я знала, что проведу жесткую беседу с Адель, и все же, я отвлеклась от парня - тот как-то померк на фоне выходки подруги. Плевать. Я в моменте расслабилась, опуская плечи, и замерла, прикрыв глаза. Просто концентрация на дыхании. Просто попытка успокоиться, отпустить ситуацию и избавиться от давящего гнева внутри, что болезненно царапал внутри. Я могу злиться вечно, я могу ругаться, буянить - но какой смысл? Я устала... Виктор ублюдок - но... Но. Как-то мне сказали, что все сказанное до "но" - не считается. А потому Виктор резко стал не таким ужасным. Ну, помог. В конце-концов, приехал за незнакомой девицей. Ненормальный. - Почему ты ответил? Приехал за мной? Ты даже не знаешь меня... - вдруг поинтересовалась, посмотрев на парня, что все это время держал дистанцию, давая мне выплеснуть эмоции. *** Не знает... не знает ее - как иронично. Девочка даже не понимала, что он успел понять ее лучше остальных. Он разбирался в людях, он слишком хорошо понимал их, улавливал тонкости, что редко удается понять обывателю. Но сказать так Стефани было странно. - Я откликнулся за зов помощи, не привык оставлять даму в беде, - легкая ухмылка коснулась губ на бледном лице парня. Просто, без намеков - парень не мог сказать о своих ощущениях, не мог поделиться своими мыслями, не мог озвучить ей правды - она ему интересна как... женщина? Как жертва? Как объект? Виктор сам задумывался на эту тему, не понимая - что за тяга к девчонке. Он не мог объяснить, хотя привык все контролировать. Она привлекала - своими внутренними переживаниями - он буквально ощущал их вкус на языке- привкус металла. Парень просто хотел утолить свое любопытство, свой порок, потому что привык получать все, что желал, а сейчас желал он Стефани - простую школьницу с непростой судьбой, потому как иначе откуда такая боль в голосе? Она пахла болью - боль же пахла старым пеплом и глубоким океаном. Виктор просто не мог пройти мимо - не отреагировать на свои ощущения, на то, что он словно ожил на миг. Он словно все время был выключен - прибор имел погрешность, останавливая ход, но услышав девушку - начал двигаться, винтики закрутились, запуская пыльный механизм. Нельзя подавить то, о чем давно забыл - погружался в новое, изучал, хотел понять, но ответы не находились. Он не глуп - он использовал Стефани в своих интересах - разобраться, может, поиграть. Девочка - инструмент. Он эгоист - живет для себя и только, а зацепившись за что-то - он не отпускал. Девочка - кукла в его руках, которую он мог заставить делать все, что пожелает. Девочка - единственное, что вызывало у вампира за столько лет хоть какие-то эмоции, разбавляя его кромешную тьму внутри маленькими проблесками света. Она в его лапах - он держал крепко. Она теперь его. Она для него. - Герой, значит, или рыцарь на... что там за тачка у тебя? - она даже улыбнулась, заставляя Виктора чуть склонить голову, отпечатывая образ девушки в голове - пухлые губы чуть изогнуты, больше на одну сторону, создавая подобие ямочки на одной щеке, а длинные ресницы и черная подводка делали ее образ вульгарным - но пока что Виктору это нравилось - не хотелось менять девочку радикально. Она нужна ему такой, какая сейчас. - Ликан, - ответил, чуть изгибая губы в легкой ухмылке. - Впервые слышу, - она посмотрела наверх, задумавшись. - Это ограниченное производство. И нет - я не герой. Просто воспитан правильно. - понизив голос, Виктор сделал акцент, разливая бархатистое звучание по комнате. Он далеко не герой - она даже не могла представить себе. Но и не злодей. Кто же он? Виктор, услышав этот вопрос - оставил бы его без ответа, потому что классификация слишком узкая, не имеющая к нему отношения. Помогать девчонке с особенностями, спасать ее, но при этом пить кровь беззащитных девушек - где грань, когда ты плохой, а где хороший? А может и не было ничего хорошего и плохого? Никогда не было, ведь все зависело от угла обзора. Видя цифру 6 с одной сторону, с другой можно увидеть 9. Ничего в жизни не делится на четкие границы, все размыто настолько, что весь мир вполне мог быть в серых оттенках, отражая суть вещей, но все пестрило, лишь скрывая истину. - Стефани, позволь мне загладить вину за свое нетактичное поведение. Я не желал тебе зла. Я искренне хотел помочь. Мы просто начали не с той ноты. Так, может, напишем собственную мелодию? *** Я выдохлась настолько, что считала появление здесь не таким и ужасным событием. Резко переосмыслила все. Я просто устала злиться. Устала быть язвой. Может, хотя бы именно с Виктором я позволю себе расслабиться? Позволю себе с почти что незнакомцем, что совсем вел себя не как типичный парень, совершал странные поступки в отношении меня - первая встреча явный показатель - быть собой. Глупо, может? Просто стоит отдохнуть, хорошо подумать? Я сделаю это, но пока - отдамся моменту. Я чувствовала, что если Виктор меня не тронул, не изнасиловал - то и не будет этого делать в принципе, а потому уже была чуть спокойнее. Даже голова перестала так сильно гудеть. Я наклонила голову, нахмурившись. Посмотрела на парня, складывая руки на груди, будто собиралась снова язвить и ругаться, но на деле просто задумалась. Он тоже резко изменился. И мне, если честно, такое поведение нравилось больше, хотя его фразы и были помпезны, не вызывали смеха или отвращения - они шли парню, как бы создавая полную картину, образ, что идеально описывал самого Виктора. - Звучит красиво, но что ты имеешь ввиду? - я расслабила лицо, устало улыбаясь. - На самом деле, тут все не настолько метафорично. - парень протянул руку мне. Я немного замялась - засмущалась даже. Глупо настолько, что хотелось себя ударить. Дура ты, Стефани. Херню творишь, в херовые ситуации попадаешь, да и сама херня в итоге. Но такие мысли лишь от собственного бессилия - с ним это было с первой секунды. Это пугало меня, я не привыкла быть... слабой. Я ненавидела это в себе, делая все, чтобы скрыть этот факт, чтобы не чувствовать это. Но... кажется сейчас впервые - мне было приятно - вынужденно быть той самой слабой девушкой. И в беде то я была, и спасли меня... да уж. Не думала, что опущусь до такого. Но приятно. Стыдно за саму себя и мысли. Но, черт, правда приятно. - Опирайся на меня, нам нужно будет спуститься на два этажа ниже. Не хочу, чтобы ты споткнулась и повредила ногу. - голос даже стал мягким, хоть все еще гипнотически бархатистым. Я сдалась. Повелась, беря парня за руку, подходя ближе. Обхватила двумя руками его плечо, ощущая мышцы под пальцами. Мы двинулись из комнаты. Я впервые видела его... дом? Огромный и очень стильный - постарались дизайнеры. Парень богат - это поймет даже дурак. Виктор положил пальцы другой руки поверх моей - такие холодные - придерживая, когда стали спускаться по лестнице. Второй этаж был огромным - даже камин был. Или мы не на втором этаже? - Это какой этаж? - нахмурилась. - Первый, мы идем в подвал, - спокойно ответил. - Все таки убивать будешь? - не было сил пугаться, уже не было никаких сил - просто желание спокойствия. - Не буду. - такой строгий ответ. Над шутками придется работать... Но, на самом деле, я ожидала всего - но не музыкальной студии в подвале с профессиональным оборудованием. Виктор не врал - он композитор. И сейчас они будут сочинять собственную мелодию.