Правдивая история Итачи: книга глубокой ночи

Итачи осторожно обувался в прихожей. Сегодняшняя миссия кардинально изменит его жизнь. Он все еще не надел ботинки. Сегодня придет конец его мирной жизни. Но все в порядке… Он готов взять на себя этот грех. — Старший братик… — звонкий голос Саске остановил Итачи, который уже собирался встать. Он решил остаться, хотя бы ненадолго, ведь если он уйдет, то больше не сможет вернуться домой. Он уже приподнялся, но снова опустился на порог и оглянулся на младшего брата. — Помоги мне сегодня потренироваться в техниках с сюрикенами. Просьба, которую он уже не сможет перенести на другой раз. По правде говоря, он очень хотел всегда быть рядом со своим младшим братом. Он мечтал, чтобы настал день, когда Саске станет полноценным шиноби, и они смогут вместе отправиться на задание. Но теперь этой мечте не суждено было сбыться. Хотя он и сомневался в том, что ответить, каким-то образом ложь сама слетела с его губ: — Я занят… Лучше попроси отца. — Но если говорить о техниках с сюрикенами, то ты более искусен, чем он, старший братик… Даже такой ребенок, как я, понимает это. Его младший брат расстроенно опустил глаза и сложил руки за спиной. Если подумать, то Итачи всегда держал своего брата на расстоянии, оправдываясь тем, что занят. Он подумал, что было бы лучше, проводи они вместе больше времени, но сожалеть было уже слишком поздно. — Старший братик, ты всегда ведешь себя так, будто я для тебя обуза… Это не так, — хотелось ответить Итачи. Но он так и не озвучил эти слова. Потому что отныне он будет жить, ненавидимый своим младшим братом. Продолжая молчать, Итачи поманил его. Ни о чем не подозревая, Саске подошел к нему. Не вкладывая ни капли силы, Итачи ткнул младшего брата в лоб указательным и средним пальцами. — Прости меня, Саске… В другой раз. — Ай. Итачи смотрел на Саске. Его младший брат надулся, скорчив недовольное лицо, от чего оно стало немного красным. Будучи ребенком, он анализировал рост Саске исходя из его реакции на этот жест. Если он останется еще ненадолго, он будет не в силах уйти… Придя к такому выводу, Итачи встал и тяжелым шагом пошел прочь, бросив несколько слов, даже не оглядываясь на Саске: — Сегодня у меня не будет времени приглядывать за тобой… — Ты все время тыкаешь меня в люб со словами 'прости меня, Саске…', но этот 'другой раз' никогда не наступает. Оставив недовольного брата позади, он открыл дверь прихожей. Едва переступив порог, он от чистого сердца извинился перед младшим братом: Прости меня, Саске… Скала, на которой они встречались с Шисуи… Он провел уже около семи часов в медитации, сидя на ее краю. Как бы он ни старался прогнать от себя ворох мыслей, они сменялись одна за другой, не оставляя его. Воспоминания о двенадцати годах жизни всплывали в его сознании и исчезали, всплывали и исчезали. Его воспоминания о том, как, будучи ребенком, он хотел стать сильным шиноби; о днях, когда он боролся, несмотря на невзгоды, преодолевая трудности со своими товарищами и приятелями; об узах долга, которые затягивали Итачи во тьму. Затем его воспоминания и мысли смешались в мутный поток, и Итачи поддался ему. Сожалеть было слишком поздно. Карма, которую он будет нести с этого момента, не была чем-то, что он легко может объяснить. Она выходила за пределы его воспоминаний, сомнений, колебаний и решимости — всего. Вот почему сам Итачи не мог предвидеть, каким человеком он станет, когда этот день закончится. Единственное, что он отчетливо понимал — это то, что в конце этого дня из всех членов его клана в живых останется лишь его младший брат. Итачи глубоко вздохнул. Сквозь приоткрытые веки лучи заходящего солнца освещали его поле зрения, скрытое ресницами. Начало миссии все приближалось. Все приготовления были уже завершены. Когда Итачи начнет действовать, Мадара последует за ним. Сегодня в квартале Учих, благодаря Данзо и Корню, не было никого, кроме членов клана. Военная Полиция также вернулась домой раньше обычного. Было объявлено, что сегодня ночью явятся несколько торговцев, чтобы обновить инвентарь штаб-квартиры. По этой причине жителям деревни было приказано разойтись по домам пораньше. Очевидно, этот приказ был отдан Данзо. Мертвые не рассказывают сказок. Если все причастные к этому люди будут мертвы, некому будет рассказать, что приказ был ложным. А тем, кто ждал начало завтрашнего государственного переворота, вернуться домой было даже выгодно. Вдобавок к этому... Возвращение домой его младшего брата было отложено. Было решено, что сегодня его учитель в Академии поможет ему в техниках с сюрикенами. Этот учитель был самозванцем. За него себя выдавал человек из Корня. Он использовал настолько хитроумную технику маскировки, что его младший брат, который еще даже не был генином, ничего не заметит. Итачи приготовился двинуться в сторону квартала. — Ну что ж, пора, — сказал Итачи, глядя в небо, вставая. Он посмотрел на возникшую перед ним иллюзию Шисуи. Сегодня со всем будет покончено. С будущим клана и мирной жизнью Итачи. Итачи затаил дыхание, услышав веселые голоса, доносящиеся с другого конца коридора. Из освещенной светом люминесцентной лампы комнаты с обеденным столом раздавались два женских голоса. Один из них принадлежал матери, другой — девочке, которую он хорошо знал. Итачи пнул ногой мусорное ведро, стоявшее рядом с ним, нарочно поднимая шум. — В чем дело? — спросила девочка маму. — Я не знаю. — Пойду посмотрю, — сказала она с ноткой нервозности в голосе, и Итачи медленно начал ощущать ее присутствие. Оставаясь незамеченным, он пробежал по коридору и спрятался в ближайшей комнате. Затем, дождавшись, пока ее присутствие исчезнет, Итачи проскользнул к обеденному столу и, прежде чем ее мать заметила его и закричала, заставил ее потерять сознание с помощью шарингана. Он беззвучно положил ее на пол и принялся ждать девочку. — Мам, упало мусорное ведро… — произнесла Учиха Изуми и замерла, — Итачи-кун? Опустив взгляд на свою лежащую на полу мать, Изуми уставилась на него в полном оцепенении, с лицом человека, который совершенно не понимает, что происходит. — П… Почему? Больше он не слышал голоса Изуми. Он сконцентрировал свою чакру в глазах. Мангекё шаринган. — Цукиёми… Изуми застыла как вкопанная. Итачи сосредоточился на своем гендзюцу. Гендзюцу Цукиёми могло управлять временем, пространством и всем, что можно было измерить. Эту способность Итачи обрел, когда пробудил мангекё шаринган. Время, которое проходило внутри этого гендзюцу, составляло сотую, тысячную, десятитысячную часть от реального времени. Итачи точно воссоздал иллюзию мира в Деревне Скрытого Листа, мира в клане Учиха и себя, свободного ото всех страданий. Изуми смеется рядом с ним. Изуми становится чунином. Она следует за ним. Итачи к тому времени уже стал джонином. Он протягивает обручальное кольцо сердящейся Изуми. Изуми оставляет путь шиноби. Брак. Роды. Уход за детьми. Взросление их детей. Изуми стареет вместе с Итачи. Спустя семьдесят лет после их первой встречи. Их волосы поседели. Мангекё шаринган потреблял огромное количество чакры, оказывая на пользователя техники сильное воздействие. Итачи глубоко вздохнул, словно только что выбрался со дна глубокого моря. На его глазах Изуми, улыбаясь, рухнула на колени. Итачи поддержал ее, присел рядом и крепко схватил ее за худые плечи. Голос улыбающейся Изуми звучал так, словно принадлежал старухе, которой уже за восемьдесят: — Спасибо. — Это тебе спасибо. Он крепче сжал ее плечи и замолчал. Изуми продолжала улыбаться. Ее дыхание оставалось спокойным. Разум и тело неразделимы. Когда разум затухает, гибнет и тело. Изуми умерла, окутанная счастьем. Осторожно опустив на пол переставшую двигаться Изуми, Итачи, пошатываясь, кое-как встал. Эта интенсивная потеря чакры заставляла его тело дрожать. Убив Изуми собственными руками, он избавился от последних сомнений. — Спасибо, Изуми. Итачи оглянулся и увидел ее рухнувшую под воздействием шарингана мать. Когда он вышел из дома Изуми на главную улицу, пространство за его спиной вдруг начало дрожать. — Ты уже начал? — ровным голосом заговорил Мадара. Итачи даже не оглянулся на него. Он лишь почувствовал легкое смятение. Вот-вот должны были наступить сумерки. Вечерняя звезда, возвещавшая о приближении ночи, выглядела до ужаса притягательно. — Я постараюсь убить столько женщин и детей, сколько смогу, — забота Мадары до ужаса раздражала Итачи, — Я займусь западной частью квартала, а ты — восточной. Действуем по ранее оговоренному плану. Не переусердствуй. — Заткнись. — Ты все еще ребенок. Когда мрак станет невыносимым, ты будешь сломлен. Он уже давно был сломлен…