Правдивая история Итачи: книга глубокой ночи

Итачи проглотил слова, промелькнувшие у него в голове, и, обернувшись, посмотрел на Мадару. Не было никакой возможности узнать, какое выражение лица скрыто за маской. Все тело Мадары, облаченное в длинный черный плащ, достающий до щиколоток, источало зловещую чакру, наполненную жаждой убийства. — Нет необходимости беспокоиться. — Я не беспокоюсь. Это лишь обычная предосторожность, чтобы миссия прошла гладко. — Не надо меня недооценивать. — Я не недооцениваю тебя. Именно поэтому я не хочу, чтобы ты бессмысленно тратил свои силы, вот и все. Разобраться с женщинами и детьми, которые кричат, плачут и пытаются убежать — мой долг, поскольку я могу использовать пространственно-временное ниндзюцу, что более эффективно. Ты так не думаешь? Он должен закончить с миссией до того, как Саске вернется в квартал клана. У него не было времени на пустую болтовню с Мадарой. — Поступай, как хочешь. — Как все закончится, давай встретимся снова, — сказал Мадара и растворился в воздухе. Итачи сделал короткий вдох и закрыл глаза… Он обернулся в темноте в поисках новой жертвы. Жена Инаби попала в иллюзию раньше, чем успела понять, что происходит. Когда Итачи вытер кровь со своего клинка, он, взмахнув им, перевел взгляд на мужчину, потерявшего дар речи. — Т… ты понимаешь, что творишь? — задал свой глупый вопрос Инаби. Не отвечая, Итачи медленно сокращал расстояние между ними. Каждый раз, когда он делал шаг вперед, Инаби отступал. — Чего ты боишься теперь? Сейчас ты лицезреешь последствия ваших же действий. — П… предатель. — Так что я убью вас. Он резко оттолкнулся от пола и сократил расстояние между ними. Инаби пытался сложить ручные печати. Огненный шар. Но уже слишком поздно. Инаби лишился головы прежде, чем огненный шар успел вырваться из его рта. Итачи положил руку на дверь в прихожей. Внутри дома, погрузившегося в тишину, ощущалась чакра только одного человека. В дальней комнате в конце коридора кто-то был. Итачи положил руку на раздвижную дверь. Человек спросил: — Кто там? Не отвечая на вопрос, доносившийся по ту сторону, Итачи открыл дверь. — Ты? На него смотрел мужчина с суровым выражением лица и черной точкой на лбу. Несомненно, это был Текка. — Я ощущал движение чакры по округе. Этим преступником был ты, Итачи? Текка, будучи известным обладателем шарингана даже в клане Учиха, мог превосходно чувствовать чужую чакру. Не было ничего удивительного в том, что он прекрасно понял, какая трагедия творится в деревне. — Сейчас ты здесь. Тогда что за непонятное мерцание чакры я все еще ощущаю? — Сейчас нет смысла беспокоиться о подобном. — И правда… — Если ты почувствовал, что в деревне происходит что-то странное, почему не покинул ее? — Ты пришел раньше, чем я успел это сделать. Вот и все. Текка попытался встать. Держа ниндзято в руке, Итачи немедленно вошел в комнату. Текка поднялся и схватил его. Шаринган… Итачи без колебаний встретил волну чакры, исходящую из его глаз. — Ха! На лице его жертвы проступило удивление. Очевидно, его поразило то, что его глазная техника не сработала. Секундой позже его удивление сменилось на сожаление, когда он узнал узор, возникший в глазах Итачи. — Не говори мне, что это мангекё шаринган! Стоило Текке закричать, в его живот по самое основание вонзился меч. В тот момент не брызнуло и капли крови. Их лица оказались так близко друг к другу, что они соприкоснулись носами. — Неверная оценка способностей противника — это, парни, ваше самое слабое место. — Итачи… Из щели в стиснутых зубах Текки потекла кровь. Отпрыгнув назад, Итачи тут же вытащил свой ниндзято. Татами пропитались морем крови. Но ни капли не попало на самого Итачи. Вскинув правую руку вверх, словно пытаясь схватить воздух, Текка рухнул на колени. — Я никогда не прощу тебя, Итачи… Это были его последние слова. Итачи повернулся спиной к трупу и вложил меч обратно в ножны. — Я и не прошу у тебя прощения. В единственной комнатке квартиры, предназначенной для одного человека, не было даже кровати. В этой маленькой комнатке, в которой, казалось, никто не живет, прислонившись к стене, сидел человек. — Убейте меня быстро, капитан. По этой резкой речи было ясно, что этот человек — Мезу. Мезу сидел, скрытый темнотой. Но кто бы ни увидел его, для любого он был Учихой Кагеном. Тяжело волоча ноги, Итачи встал перед Мезу. — Если вы не убьете меня, капитан-сан, все пойдет прахом. Не стоит беспокоиться. Пусть все закончится быстро. — И ты не против? — Я был готов к этому с тех пор, как меня нашел Данзо-сама. Мезу под личиной Учихи Кагена грустно улыбнулся. — Как младший брат, я много раз думал о том, что хотел бы оказаться на месте старшего брата. Не выказывая ни малейшей дрожи, Итачи пронзил грудь улыбающегося Мезу. С тех пор, как Изуми уснула вечным сном, прошел уже час. Итачи убил столько соклановцев, что сбился со счета, и все же он не собирался замедлять темп. Его сознание давно оцепенело. Он забыл обо всем, даже о том, что все это ради спокойствия деревни и сохранения жизни Саске. Он просто продолжал размахивать своим мечом. Его следующая цель — мать, отец и их сын. Когда юноша, который, судя по всему, только поступил в Академию, перестал двигаться, Итачи услышал позади себя крик. Он узнал этот голос. Мужчина бежал через коридор, громко крича и поднимая шум. Он, спотыкаясь, сбежал вниз по лестнице и распахнул дверь. Итачи следовал за ним. Они оказались на улице. Мужчина продолжал бежать в попытке спрятаться. Он даже перестал кричать, словно его горло одеревенело от ужаса. Вокруг не было никого, кроме него самого. Сколько бы он ни кричал, его никто не заметит. Он прошел под каменными воротами, выходя к общественному парку. На прямоугольной игровой площадке было разбросано детское снаряжение. Он рухнул на землю, а затем начал отчаянно пробираться через качели, при этом выглядя весьма жалко. Итачи остановился всего в шаге от него и посмотрел на мужчину, пытающегося подняться. — Сдавайся. От леденящих слов Итачи седовласый мужчина задрожал. Это был Яширо. — У… убив меня, ты ничего не изменишь. За всем стоит другой человек. Даже Фугаку-сама не знает о нем. Мною манипулировали. — Ты до последнего пытаешься спрятаться в чьей-то тени? — Поверь мне. Я всего лишь пытался следовать воле этого человека. Он из нашего клана… — глаза Яширо широко раскрылись и напряглись, когда он посмотрел за спину Итачи, — Т… ты… — Давно не виделись. Хотя мы и познакомились всего два дня назад. Яширо дрожал, глядя на фигуру Мадары. — Но почему? Услышав этот незрелый вопрос, Мадара с отвращением рассмеялся. — Не нужно призывать меня по таким пустякам, Итачи. Они заранее определились с тем, что делать, если возникнет чрезвычайная ситуация. Если Итачи выпустит свою чакру, думая при этом о Мадаре, он явится с помощью своего пространственно-временного гендзюцу. — Извини, но я выбрал Итачи. Вот и все, — быстро объяснил Мадара, и Яширо, ошеломленно глядящий на него, выглядел так, словно у него не было сил даже возразить. — Полагаю, это будет бесполезно, но лучше тебе бороться до последнего. — П… подожди се… — Остальное оставляю тебе. А я продолжу выполнение своей задачи, — сказал Мадара Итачи и снова растворился в воздухе. — Чувство, когда то, во что ты безоговорочно верил, рушится… Тебе это тоже знакомо? — Кх… Из-за этих людей Шисуи потерял веру в клан, потерял все. А потом умер. Итачи подумал о Шисуи, словно это могло хоть немного утешить его. — Ну, и что ты собираешься делать? — задал вопрос Итачи. Если бы Яширо осознал все свои ошибки, то не продолжал бы пытаться оказывать бесполезное сопротивление. — Я… Я отлично понимаю, что ты чувствуешь… Я… я остановлю государственный переворот. Умоляю… — Оставить тебя в живых? — Умоляю тебя, Итачи. Не делай этого. Он выглядел чрезвычайно жалко. Он был так самонадеян, будто всерьез считал, что сможет в одиночку остановить государственный переворот. Не поддайся этот человек искушению Мадары, возможно, клану выпала бы другая судьба. Когда он подумал об этом, в его груди вспыхнула жажда убийства, которая даже ему самому показалась странной. — Встань. Когда Итачи безжалостно бросил ему этот приказ, Яширо посмотрел на него, широко раскрыв свои узкие глаза. — Если ты шиноби, почему бы тебе не сойтись со мной в честном бою? — ... — Ты позабыл о своей гордости шиноби? Пытаясь хоть как-то унять свой страх, Яширо встал и потряс головой, собираясь с силами. — Не нужно недооценивать меня. — Раз уж ты так хорош в хвастовстве, почему бы тебе не поторопиться? — спокойно сказал Итачи, и глаза Яширо налились алым цветом. Итачи даже не защищался. Чакра Яширо бросилась к Итачи, паутиной опутывая его тело. Это была его глазная техника. Яширо, сделав глубокий вздох всей своей диафрагмой, надул щеки, крича: — Огненный шар! Из-за того, что кроме воздуха из его рта ничего не выходило, его охватило беспокойство. — Где пламя? — Эх… После того, как ты бы ослабил мое тело с помощью шарингана, ты бы выпустил большой огненный шар. Предвидев, что я смогу избежать пламя с помощью прыжка, ты бы вонзил кунай или что-то еще в беззащитное место. Предвосхищая, что ты будешь на шаг впереди меня, ты бы снова использовал свой шаринган в ближнем бою. Так ведь? Он сделал шаг в сторону застывшего на месте Яширо. Итачи безжалостно смотрел на него. — Но ты даже не заметил, как попал в мою глазную технику, когда упал, потому что тобою управлял лишь страх. Только после того, как Яширо услышал эти слова, он понял, что глаза Итачи покраснели. — Я предложил тебе сразиться со мной, чтобы ты полностью осознал свою беспомощность. — А… Ааа! Из приоткрытого рта Яширо текли слюни. — Ты с самого начала недооценивал меня. Узор в глазах Итачи изменился. Мангекё шаринган. — Цукиёми. Мангекё шаринган Итачи увлек Яширо в холодную темноту. Яширо, распятый на кресте посреди черного как смоль моря, беспокойно озирался по сторонам. То тут, то там поднималась текучая гладь темного моря, постепенно формируя человеческие очертания, превращающиеся в бесчисленное множество Итачи с ниндзято в руках. — Этот мир контролирую я, — произнес Итачи, протягивая руку к Яширо. Его меч вошел в живот Яширо, и пронзивший его Итачи исчез в море тьмы. — Я не позволю тебе умереть. Одно за другим, лезвия пронзали тело Яширо. Он был похож на ежа с серебряными иголками и совсем перестал двигаться. В тот момент, когда Итачи растворился в черном море, его меч ниндзято исчез. Бесчисленное множество Итачи снова закрыли все поле зрения Яширо, на лице которого проступило облегчение. — Вот она, истинная агония. Лицо Яширо, стянутое судорогами, расплылось в улыбке, когда он преодолел свой страх. Несколько секунд в реальном мире для Яширо растянулись, вероятно, на несколько дней. В гендзюцу, созданном мангекё шаринганом, в него снова и снова вонзались клинки. Когда иллюзия была снята, его рассудок уже помутнился. — Да… Смерть… Ха… Глядя сверху вниз на смеющегося и судорожно дрожащего Яширо, Итачи медленно обнажил меч, который покоился за его спиной. Теперь его голос не достигнет ушей Яширо. Итачи все равно нечего было ему сказать. Его безжалостный меч сверкнул, и голова Яширо слетела с плеч в лунной ночи. Итачи снова направился к воротам квартала. Единственными выжившими членами клана Учиха, жившими в этом квартале, была семья лишь одного человека. Семья Учихи Фугаку… Скоро Саске вернется домой. Итачи повернулся в сторону ворот квартала. Присев на корточки на коммуникационном столбе, он посмотрел себе под ноги. Отсюда ему было хорошо видно ворота квартала. Позади него виднелась пугающе огромная луна. Улицы, лишенные человеческого присутствия, погрузились в мертвую тишину. Вдалеке послышался вороний крик, из-за которого чудилось, словно одна из черных ворон выбилась из стаи. Кто-то прошел через главные ворота. Маленький мальчик с рюкзаком на плечах. Его любимый брат. Глядя на бегущую фигуру брата, Итачи подумал, что ему давно, очень давно следовало поговорить с ним. Слова, которые он хотел ему сказать, были похожи на гору. Какую их часть Итачи мог открыть Саске? Нет, он не смог бы сказать ему ни капли правды. Итачи, успокоив свое сердце, спрыгнул со столба и направился в сторону дома, оставив спешившего домой брата позади. В комнате ощущалось присутствие двух человек. Итачи прошел по узкому коридору, даже не сняв ботинки. Открыв дверь, он увидел фигуры своих родителей, сидевших плечом к плечу. Он молча встал у них за спинами. — Значит… Ты выбрал другую сторону… — не оборачиваясь, сказал отец, подавляя эмоции. В его тоне проскальзывал намек на то, что он все понимает. — Папа… — непроизвольно произнес Итачи и сам себе удивился. С тех пор, как Итачи закончил Академию, он называл его 'отцом'. Со временем это стало настолько привычным, что он и забыл, что когда-то называл его 'папой'. Почему же теперь он назвал его так? Когда он был ребенком… Когда не было ни бремени клана, ни разногласий с деревней, ни изоляции, ни разочарования, когда его семья могла испытывать искренние чувства… Возможно, это было самое счастливое время в жизни Итачи. И теперь, когда ему придется распрощаться с семьей, он почувствовал тоску по своему прошлому 'я'. — Мама… — Я все понимаю… Итачи… Ее голос звучал ласково, словно она хотела обнять его. — Итачи… — позвал его отец, — Только обещай мне… — в его искреннем голосе не чувствовалось ни малейшей обиды, — Позаботиться о Саске. И отец, и мать все понимали… То, как сильно страдал Итачи и то, насколько тяжелым было это решение: они понимали все. Более того, они пытались достойно принять судьбу клана, которую сами на себя навлекли. Его отец совершенно не желал скрещивать мечи со своим сыном. А если бы отец направил лезвие на Итачи, его мать защитила бы его ценой собственной жизни. Она была полна любви к своему сыну, который стоял за их спинами, несмотря на то, что он мог убить их в любой момент. Как они могли дойти до этого?.. Несмотря на то, что он решил ни о чем не жалеть, несмотря на то, что он был уверен в своей готовности к этому моменту, фигуры отца и матери больно ранили сердце Итачи. — Понял. Стоило ему ответить, и из его глаз хлынули слезы, заструившись по щекам. Его руки, держащие меч, дрожали. — Не бойся… Ты сам выбрал этот путь. Итачи вспомнил слова отца, сказанные им после долгого разговора, когда Итачи только присоединился к Анбу. » — Это нормально — быть верным собственным убеждениям. Ты должен найти свой ответ, несмотря на все сомненья. И затем, когда ты найдешь его, наберись решимости и твердо отстаивай его.» Решимость… «-В этом мире мало кто принимает собственные решения в своей жизни. Все они живут, опираясь на кого-то другого и сбегая от ответственности. Никогда не живи так. Живи своей жизнью и принимай собственные решения.» Он не должен был бояться. Так его учил отец. — Если сравнивать с твоей болью, наша продлится всего мгновенье… Даже стоя перед лицом смерти, его отец думал о том, какой жизнью отныне будет жить его сын. — Возможно, я был слишком нетерпелив… — в укор себе сказал Фугаку, — Мне следовало больше верить в тебя. Может быть, мне следовало довериться тебе, усмирить клан и подождать. — Папа? Его голос дрожал из-за слез. И отец, и мать, вероятно, заметили, что он плачет. Итачи впервые плакал перед кем-то. — Может быть, ты бы стал первым Хокаге из Учих. Отбросив даже тьму клана, избавив деревню от предрассудков и выковывая свою судьбу своими собственными силами… Отец прервался. То, что он пытался подавить свои чувства, было видно по его дрожащей спине. — Я лишил тебя будущего. Итачи не мог найти слов для ответа. Нет, если бы он сейчас открыл рот, то окончательно бы потерял над собой контроль. — Но уже слишком поздно… — Фугаку глубоко вдохнул, — Даже если наш образ мышления отличается, я все равно горжусь тобой. Отец гордится им. Он бы хотел услышать эти слова при более счастливых обстоятельствах. Насколько счастливее он был бы, если бы мог услышать эти слова из уст отца, с улыбкой смотрящего на него, стоя в шляпе Хокаге перед жителями деревни… Это была мечта, которой никогда не суждено было сбыться. Он не мог больше терять время. Его брат вот-вот вернется домой. Вонзив меч в спину матери, он тут же пронзил ее. Сильная боль охватила сердце Итачи. От вытащил лезвие и направил его на отца. — Ты действительно ласковое дитя… Опустив взгляд и уткнувшись в широкую спину, он оперся на отца. Совсем как ребенок, выпрашивающий отца, чтобы тот покатал его на спине. Если подумать, он никогда не вел себя как балованный ребенок со своим отцом. Никогда не досаждал ему и даже не плакал. И все же… Ещё в детстве... Ему следовало сблизиться с отцом. Из глаз Итачи непрерывно текли слезы. Они безжалостно ударялись о ладони, сжимавшие рукоять меча. Легкая дрожь, исходившая от меча, окончательно стихла. Когда он почувствовал, что жизнь покинула его отца, он медленно вытащил меч. Каким-то образом ему удалось убрать меч в ножны все еще дрожащими руками. Оставалось еще кое-что. Вытирая слезы, Итачи ждал своего часа.