Занесло.

Леви шёл вслед за остальными, переступая через коряги, нахмурив брови. Мокрая одежда липла к телу, холод пробирал до костей, но он не считал своё состояние критическим. Климат здесь был жаркий — если бы не тень лесной чащи, он бы давно просох. Под густыми зелёными кронами было сыро и прохладно. — Что случилось? — Эрен вынырнул из своего типи, как по команде, заметив приближающихся. Его взгляд сразу упал на мокрого Леви, и он нахмурился, метнув обвиняющий взгляд в сторону Микасы. — Что ты сделала? — Я? — брюнетка сжала кулаки, выглядя оскорблённой. — Он сам! — Эрен, — вмешался Леви, подходя ближе. Альфа тут же начал осматривать его, ворочая из стороны в сторону. Аккерман недовольно вскинул руки, отстраняясь. — Хватит. Всё в порядке. Я прыгнул в озеро сам — нужно было достать кое-что. — В родниковое озеро, — поправил Армин, и брови Эрена взлетели вверх. — И вы ему позволили? — альфа зарычал, обводя всех строгим взглядом. Леви замер. Стоило потянуть носом — и по телу побежали мурашки. Эрен пах мятой. Свежей, яркой, щекочущей — Аккерман готов был выть, лишь бы вдохнуть этот аромат глубже. Он мечтал о ней каждый день своего заключения, вспоминая как приятно было пить излюбленный чай вместе с ней и сочной долькой лимона. Вкус буквально ласкал его язык, оседая фантомными ощущениями, и ноги покосились. Наблюдательный юноша подхватил его тут же, не став ждать пока Леви и вовсе перестанет твердо стоять на ногах. Корзинку от чего-то стало держать тяжело, словно набита она была не травами, а камнями, но Леви упорно не хотел выпускать ее из рук. Опираясь на взволнованного шатена он промычал, но встряхнув головой решительно взглянул в раскосые зеленые глаза. — Эрен, — омега даже не ожидал, что выйдет так хорошо - голосовые связки словно не слушались его, — послушай меня. Вот это растение, — опустив взгляд на корзину, прямо на листья того самого куста, Аккерман чуть нахмурился. Оно не выглядело уже так привлекательно, начиная сохнуть, — нужно срочно передать лекарям. Пусть сделают из него отвар. — Зачем? — альфа свел брови к переносице, удерживая брюнета за талию и осматривая содержимое корзины беглым взглядом. — Дай выпить его вождю. Эрен замолчал. Переведя сомневающийся взгляд на омегу он, держа его в своих руках, свел челюсти. Леви мог его понять, не каждый сын вздумает поить больного отца чем попало. — Эрен, пожалуйста, — Аккерман тихо проскулил, чувствуя как ему становится все хуже. Тело словно слабело и находиться рядом с альфой в такой близости было невыносимо. Жар окутывал тело, сковывал, не позволяя отстраниться, — я почти уверен, что это поможет ему. — Почти? — слыша сомнения в голосе Леви Эрен мотнул головой, взглянув на корзинку еще раз, — Леви, я не могу пои.. — Эрен! — омега вскрикнул, хмуря брови и обессиленно сжимая его предплечья, — я уверен, что это ему поможет. Но чем больше ты, черт возьми, медлишь, тем хуже! Он ведь умирает! Просто, блять, отдай свой чертов приказ! Молчание повисло вновь. Армин, Криста и Имир никогда бы не позволили себе так разговаривать с сыном вождя. Вести себя так. Микаса в том числе. Она, будучи уверенной, что омега поплатится за свои выходки, молча наблюдала за этой картиной, пока Эрен, глядя в светлые глаза Аккермана, вдруг не произнес: — Хорошо. И тогда возмущения захлестнули и ее: — Но Эре..! — Отнесите корзину к лекарям и скажите, чтобы сделали отвар из этой..травы. Из всей. Пусть позовут меня, я сам поднесу отцу, когда она будет готова. И пусть отправят кого-нибудь ко мне, — выуживая из бледных и порозовевших пальцев корзинку Эрен передал ту Армину. Последний принял ее безоговорочно, ринувшись исполнять приказ. Криста и Имир, помедлив лишь чуть-чуть, дернулись вслед за блондином. Только Микаса осталась стоять на месте, наблюдая за тем, как шатен поднимает обессилевшего Аккермана на руки, словно тот и не весил ничего. Глаза его были закрыты. — Мне повторить? — строго продолжил он, глядя на девушку, и та вздрогнула, опуская свой взгляд. Она убежала молча, не ответив Эрену ничего. Даже не мотнула головой - юноша проводил ее взглядом до самого типи лекарей, при входе в который она пропала из виду, и только после этого двинулся в собственный, уверенно перехватывая Леви в своих руках для удобства. Стоило им только войти внутрь, как альфа выдохнул судорожно, спустя мгновение с наслаждением потянув носом - Леви пах потрясающе. Ему стоило огромных усилий не подавать виду на улице, но сейчас, когда чужой аромат расцвел в его собственном жилище, переплетаясь с мятой..Альфа не мог сказать наверняка чем именно пах омега - нос заполонил вихрь ароматов и только одно можно было сказать точно - это ягоды. Эрен их обожал. Облизав собственные губы, словно на них оседал вкус, юноша осторожно уложил брюнета на его ложе. Омега хрипло промычал что-то, пытаясь открыть глаза, но выходило плохо - шатен буквально видел, как у Аккермана плыло все перед глазами, когда он пытался взглянуть хоть куда-нибудь. — Тшш, — тихо прохрипел юноша, горячими руками спускаясь на бедра омеги, чтобы стянуть с него одежду. Леви протестующе замычал, когда почувствовал прикосновения ниже. Его слега выгнуло на кровати от касаний, на что Эрен отреагировал тихим и убаюкивающим урчанием. Омега, дрожа от пробирающих все его тело звуков (а может от холода?), успокоился. Он чувствовал, как альфа стянул с него абсолютно все, а после был укрыт. Разобрать чем именно было сложно - глаза все так же не желали фокусироваться. Зато слух уловил - альфа принялся разжигать костер, чтобы согреть Аккермана. Леви слышал чьи-то голоса и позднее, но разобрать их не мог. Тело отказывалось повиноваться и его утянуло в сон - достаточно глубокий для того, чтобы совсем не реагировать на происходящее вокруг. В неком бреду омега помнил, как просыпался. Он видел перед собой Эрена, который придерживал его за голову и поил чем-то. Видел незнакомцев, которые мелькали то перед ним, то возле. Слышал детский смех на улице и никак не мог прекратить дрожать. Его бил озноб, такой, какого мужчина не чувствовал прежде, но..внезапно стало тепло. Омега чувствовал, как его поднимают и перекладывают куда-то, но сказать что-либо или дернуться он не мог. Аромат мяты окутал его, как кокон, и тело расслабилось - Леви жадно втянул воздух, чувствуя сладкую негу. Он даже чуть потянулся, пригревшись словно кот на солнце; уткнулся носом в нечто теплое, с довольным мычанием вдыхая приятный аромат. Так и провалился в глубокий сон.

***

Рассвет только начинал окрашивать небосвод в нежные оттенки розового и золотого, когда в тишину лагеря ворвался торопливый топот. Эрен сидел у входа в своё типи, устало потирая глаза, всё ещё не до конца оправившись после бессонной ночи у ложа Леви. Воздух был свежим, но в нём витала тревога — та, что не отпускала его с момента, как отцу приготовили отвар, напоив им и Леви. Вчерашним вечером. — Эрен! — голос Армина прозвучал взволнованно, но не испуганно. Скорее — взбудораженно, с ноткой надежды. Альфа поднялся на ноги, навстречу другу, и тот, запыхавшись, остановился перед ним, глаза сияли. — Он пришёл в себя! — выдохнул Армин, почти не веря в собственные слова. — Твой отец... он заговорил. Спросил, где ты. Сказал, что чувствует тепло. Эрен, он жив! Мир на мгновение замер. Эрен стоял, не двигаясь, будто не мог поверить. А потом — как будто что-то внутри него прорвалось — он шумно выдохнул, прикрыл глаза и сжал кулаки, чтобы не дрожать. — Спасибо, — прошептал он, голос сорвался. — Спасибо, Армин. — Это всё Леви, — добавил блондин, улыбаясь. — Его отвар. Он сработал. Эрен кивнул, глядя в сторону типи, где спал омега. В груди разливалось тепло — не только от облегчения, но и от гордости. Он чувствовал, как будто весь мир на мгновение стал светлее. — Я пойду к нему, — сказал Эрен твердо, уже направляясь к жилищу отца. — Но сначала... Он вернулся внутрь, к Леви, и, склонившись над ним, тихо прошептал: — Он жив. Ты спас его. И я никогда не забуду этого. Леви не ответил. Даже не дернулся, а Эрен, впервые за долгое время, позволил себе быть просто сыном — счастливым, благодарным, живым.

***

Сквозь вязкий, тягучий сон Леви медленно всплывал к поверхности сознания, словно пробираясь сквозь густую воду. Первое, что он ощутил — это тепло. Оно окутывало его, мягкое, обволакивающее, как шерстяной плед в зимнюю стужу. Под боком — что-то упругое и тёплое, словно чужое тело. Аромат мяты и спелых ягод витал в воздухе, проникая в лёгкие, успокаивая, убаюкивая. Он знал этот запах. Он мечтал о нём. С усилием Леви приоткрыл глаза. Мир плыл, очертания расплывались, но среди этой акварельной неясности он различил силуэт — Эрен. Альфа сидел рядом, склонившись над ним, его рука крепко, но бережно сжимала ладонь омеги. На губах Леви ощущался терпкий, чуть горьковатый привкус — отвар. Он понял: его поили. — Ты проснулся, — голос Эрена был низким, почти шёпотом, но в нём звучала такая нежность, что Леви невольно сжал его пальцы в ответ. Он попытался приподняться, но тело будто налилось свинцом. Мышцы не слушались, дыхание сбивалось. Эрен тут же подхватил его, подложив руку под спину, словно знал заранее, что тот попробует. — Отвар подействовал, — продолжил он, глядя в затуманенные глаза Леви. — Отец пришёл в себя. Ты был прав. Аккерман слабо улыбнулся. В этой улыбке было всё — облегчение, усталость, тихая гордость. Он хотел что-то сказать, но Эрен мягко приложил палец к его губам, не позволяя говорить: — Тшш. Отдыхай. Я рядом. Леви замер. Его глаза медленно закрылись, и он позволил себе расслабиться. Впервые за долгое время он не чувствовал тревоги, не боролся с болью или холодом. Он просто был. Был рядом с тем, кто заботится, кто держит его, кто не отпускает. Аромат мяты стал гуще, насыщеннее, переплетаясь с теплом тела альфы. Леви потянулся, как кот, уткнулся носом в грудь Эрена, и с тихим, довольным мычанием вдохнул его запах. Всё остальное — исчезло. Остался только этот момент. И он был бесценен.

***

Леви проснулся в тишине. Не от звуков, а от ощущения — лёгкости, тепла, покоя. Глаза открылись медленно, без боли, без тяжести. Он лежал на мягком ложе, укрытый, не чувствовал ни холода, ни озноба. Воздух был наполнен ароматом — мята, древесная кора, и что-то родное, тёплое, как запах дома. Он не помнил, как пахнет дом, но был уверен, что именно так это и ощущается. Рядом, на краю ложа, спал Эрен. Его голова покоилась на согнутой руке, дыхание было ровным, губы чуть приоткрыты. Он выглядел уставшим, но спокойным. Леви смотрел на него, не двигаясь, боясь нарушить эту хрупкую гармонию. Сердце сжалось от нежности — альфа не ушёл, остался рядом, охранял его сон и покой. Леви осторожно пошевелился, и Эрен тут же проснулся, словно чувствовал каждое движение. Он медленно приподнялся, потянулся, и, заметив взгляд омеги, улыбнулся — мягко, по-домашнему. — С рассветом, — прошептал он, голос хрипел от сна, но был наполнен теплом. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, — Леви сел, опираясь на локти. Тело слушалось, голова была ясной. — Что это было? Эрен сел рядом, его рука легла на плечо Леви, поддерживая, будто по привычке. — Переохлаждение, — ответил он, глядя ему в глаза. — Ты прыгнул в родниковое озеро, а потом ещё таскал корзину, мокрый, по лесу. Твоё тело не выдержало. Мы боялись, что ты не очнёшься. Леви нахмурился, вспоминая, как всё плыло перед глазами, как он терял сознание. — Сколько прошло? — Почти два дня, — Эрен улыбнулся шире, глаза его засветились. — Ты спал, почти не реагировал. Но отвар помог. И... отец заговорил. Он пришёл в себя. Леви замер. Он не ожидал, что может проспать столько. И, будем честны, не ожидал, что отвар все же подействует. — Значит, растение... — Оно спасло его, — Эрен кивнул, и в его голосе звучала гордость. — И тебя тоже. Ты спас вас обоих. Омега отвёл взгляд, но Эрен мягко коснулся его подбородка, заставляя снова встретиться глазами. — Я горжусь тобой, Леви. И благодарен. За всё. Леви не ответил. Он просто позволил себе улыбнуться — искренне, спокойно. А потом, не думая, потянулся ближе, уткнулся лбом в плечо альфы, чувствуя, как тот обнимает его в ответ. Утро было тихим. Но в этой тишине было всё — забота, тепло, и начало чего-то нового.