Один день

У Ёнджуна сильная простуда, и это даже не воспаление хитрости, как мог бы подумать Бомгю поначалу, ведь он всегда считал, что иммунитет у старшего будь здоров. А то, что Джун его динамит уже который день, это просто он с ним видеться не хочет. Но на самом деле старший болен высокой температурой, болью в горле и насморком. Короче, грипп у него. Как умудрился заболеть? Он без понятия. Просто в какой-то момент он почувствовал недомогание, и быстренько слёг, даже толком не поняв, что с ним. Бомгю всё порывается навестить старшего в его общаге, но Джун наотрез отказывается от встречи, не дай боже его парень тоже заболеет. Ещё чувствовать вину за его состояние здоровья, нафиг надо, своих проблем хватает. Но Гю не успокаивается и смсками уверяет того, что редко болеет, а о том, что он может заразиться, вообще речи быть не может. И пока Джун ему расписывает в смске поэму о том, какой Гю безалаберный, опрометчивый и прочее-прочее, тот уже пролезает к нему в приоткрытое окно. Средь белого дня это делать было рисково, но ему так хотелось увидеть старшего, что он пошёл на такие крайние меры. Ёнджун роняет телефон из рук, когда Бомгю появляется перед ним во всей красе, с розовыми от бега щеками и натянутыми до ушей губами. — Вот и я, хён! — выпаливает парень, разводя руки в стороны. И не давая старшему, что-либо сказать, набрасывается на него с объятьями, придавливая возмущённого хёна своим телом. — Чёрт возьми, Бомгю, я же болею! Уходи! — раздражается Джун и пытается оттолкнуть от себя младшего, но из-за болезни, все его попытки тают на корню. Каждое резкое движение отдаётся болью в мышцах и суставах, а голова так вообще начинает кипеть с большей силой. Бомгю обнадёживает старшего, что никакая болезнь ему не страшна и ничего с ним не случится. Тянется к его губам, чтобы сладко поцеловать своего больного котика и подарить сомнительный, на взгляд Джуна, «поцелуйчик здоровья». — Я принёс тебе много вкусного витамина С, — говорит Гю, чмокая парня в перерывах между словами. Ёнджун хмурится и пытается увернуться от чужих губ, но младший крепко хватает его за щёки и фиксирует голову прямо. Нет, Джун, конечно, тоже скучал по своей крошке, но точно бы не рискнул приставать с поцелуями пока тот болеет. Уму не постижимо, как Боми не боится заболеть. Совсем бессмертный, что ли? — Ты совсем дурачок? Я пью таблетки, они хорошо помогают, — хрипит севшим голосом старший, — Спасибо, конечно, но я не хочу, чтобы ты заболел, так что, будь добр, покинь мою комнату, — как можно более твёрже произносит он, хотя никак не может убрать улыбку со своего лица. Бомгю игнорирует просьбу хёна и кладёт голову на его грудь, чувствует, как под ней колотится сердце и улавливает еле слышные хрипы в лёгких. — Как ты тут один? Как я могу уйти, если ты болеешь? — Боми крепко сжимает тело Ёнджуна, просовывая руки под его поясницу. Парень под ним горячий как раскалённая лампа. Его тело липкое от пота, а кофта уже вся стала влажной, — Тебе бы переодеться, — улыбается Гю, смотря на покрасневшее и одутловатое лицо Джуна. Несмотря на то, что Ёнджун сейчас выглядит, мягко говоря, как труп, даже в таком состоянии, Бомгю кажется, что прекраснее парня нет на свете. Под кофтой он пальцами проходится по спине старшего, переходя на рёбра и тянется ладошками к часто вздымающейся груди. — Перестанешь меня лапать и я сразу же это сделаю, — хихикает Джун. Состроив кислую мину и нехотя встав с страшего, Боми идёт рыться в его шкафу, пока тот, кряхтя, словно дед при смерти, пытается встать. По нему видно, что он чувствует себя отвратительно, поэтому всё, на что его хватило, так это усесться на край кровати. Ну ничего, добродушный Гю поможет своему любимому сменить одежду. Он стягивает мокрые вещи с бледного тела и натягивает сухие. Пока Ёнджун ловит круги перед глазами и пытается удержать тяжёлую голову, младший невзначай интересуется: — Может пойдёшь ко мне? Я о тебе позабочусь, хён, ты всё равно на больничном, — Гю целует Джуна в щёчку и заглядывает в его влажные глаза. — Нет, Боми, я не хочу доставлять тебе хлопот, — старший вяло отталкивает парня от себя и хочет уже зарыться под одеялко, но Бомгю всё никак не отлипает и нагло устраивается на полу между ног Джуна. Он утыкается носом во внутреннюю сторону бедра хёна, крепко сжимая в руках его талию. — Мне страшно, что я уйду, а ты тут сдохнешь, — обеспокоено бубнит он, что Джун ни слова не может разобрать, но начинает хихикать от смешных звуков. Затем Боми резко поднимает голову и, решительно смотря на старшего, твердо выпаливает: — Всё, я заберу тебя к себе. У Ёнджуна нет сил спорить с ним, поэтому он лишь смиренно наблюдает, как тот уже складывает некоторые джуновы вещи в свой рюкзак. — Ой, вот, возьми мандаринку, — кладёт Бомгю в руки хёна цитрус и продолжает сбор вещей дальше. К вечеру Ёнджун уже отлеживается у своего парня дома. Он чувствует себя нужным и счастливым. Ему немного неудобно, что он распространяет инфекцию, но разве можно было спорить со своим ненаглядным, когда тот был настроен так решительно? Хоть Джун и был уверен, что по-любому заразит Бомгю гриппом, особенно с этими каждодневными «поцелуйчиками здоровья», но... зараза к заразе не пристала, ни в первый день, ни даже через неделю.