Икремус. Сага

Горький опыт минувшего дня должен был заставить меня подумать о том, чтобы смотреть прогноз погоды заранее, но в суматохе вечера я забыл об этой мысли. Когда я открыл глаза и заметил, что что-то изменилось, моя интуиция подсказывала, что такое легкомысленное отношение к ближайшему будущему подложило мне свинью. Свет, лившийся из окна, стал другим — будто небо было чистым и ясным. Но когда я встал и выглянул в окно, то понял, что дело было вовсе не в небе. Снег. Белый, слепящий глаза, опавший на подъездную дорожку. Снег, который не таял, давая понять, что температура за ночь упала ниже нуля. Снег, который скрывал лужи от вчерашнего дождя. Нетрудно сопоставить два этих тезиса, чтобы сделать из них весьма очевидный вывод — остатки воды и влаги от мороза превратились в каток. Я спустился, когда Шарлин уже уехала на работу, но любезно оставила записку на столе: «Поменяла тебе резину на колесах. Увидимся вечером!» Несмотря на отсутствие каких-либо дополнительных украшательств текста, которыми так любили злоупотреблять матери в разных подростковых сериалах, Шарлин предпочитала проявлять заботу делом и совершенно не умела об этом говорить. Мне стало даже немного стыдно, что я не спустился раньше и не застал ее, чтобы отблагодарить за этот жест лично. Нельзя было сказать, что я плохой водитель, но с моей удачей лучше перестраховаться. Вот бы только придумали еще резину на подошвы собственных ботинок. Но даже иррациональный страх, который вызывала у меня подобная погода, не мог заставить меня пропустить учебный день, но вовсе не потому, что я так отчаянно рвался получать знания. Эдит Каллен, заговорившая вчера со мной впервые за все то время, что я был здесь, магнитом тянула меня через девять кругов ада, которые мне нужно преодолеть на пути в школу. Стоило признать, что это было глупо, но от этого мой интерес никуда не пропал. Совершенно очевидно, что она наврала мне про линзы — об этом я думал весь вчерашний вечер, пытаясь понять, насколько реалистичной был этот феномен смены цвета глаз из-за погоды. Когда мы вчера попрощались — вернее, Эдит вылетела из класса за секунду до звонка, не сказав ни слова, — какие-то особые чары, которые почему-то заставляли верить всему, что она говорит, начали рассеиваться. Через несколько часов я осознал, что люди часто врут о чем-то, чтобы казаться особенными, и, возможно, Каллены специально создали вокруг себя подобный ореол, чтобы отличаться от остальных. Загадкой оставалась только цель подобной игры — у них не было никого кроме друг друга, так кого же они пытались привлечь своей загадочностью? Настроение нашей беседы тоже было странным. Эдит перебивала, пытаясь угадать мои мысли, спорила, если ошибалась, и ликовала, когда оказывалась права, то отстраняясь, то приближаясь. Когда-то я читал о подобных психологических уловках. Обычно их использовали с целью эмоциональной привязки и дальнейшего психологического насилия, и, признаться, Эдит Каллен действительно могла похвастаться всеми стереотипными чертами, которые обычно имеют манипуляторы. Разумом я понимал, что от нее лучше держаться подальше, вот только его заглушало внутри что-то более сильное. Я бы назвал это расцветом чувств, но люди постарше явно считали, что дело скорее в гормонах. По дороге до Форда я едва не разъехался в шпагат, но вовремя ухватился за дверцу, чудом удержавшись на ногах. День обещает быть веселым. С зимней резиной я ощущал себя гораздо увереннее за рулем, поэтому позволил себе поразмышлять по дороге в школу о своей новой социальной роли. Как и любому человеку, мне льстило чужое внимание, однако чрезмерная популярность вызывала некоторую тревогу. Я явно вызывал интерес у Мики и Эрики, вероятно, выбиваясь из общины маскулинных хоккеистов и бейсболистов, что было немного странно. Возможно, моя молчаливость и замкнутость, а также увлечение нетипичными для здешней публики вещами, делало меня в их глазах кем-то, кем Эдит Каллен казалась для меня. Тем не менее, в Аризоне мною не интересовались так рьяно, так что от внимания девушек мне становилось немного не по себе. Более того, ревность Джека, которую он пытался скрывать, создавала невидимый конфликт внутри их устоявшейся компании, а мне этого совершенно не хотелось. Мест на парковке было уже не так много, что должно было обозначить скорое начало первого урока. Возможно, на дорогу я потратил чуть больше времени, чем обычно, но, с другой стороны, я совершенно не хотел становиться причиной аварии в центре Спунса. Я припарковался близко к тому месту, которое занимал обычно, оставляя по обе стороны Форда свободные парковочные места — вписаться в желтую маркировку, которую засыпал ночной снег было всегда легче, чем между двух машин, — и осторожно вышел наружу. Почва под ногами, несмотря на снег, была твердой, и если передвигаться медленными шагами, я не упаду посреди парковки на глазах у одноклассников. Стараясь не оглядываться по сторонам, я открыл заднюю дверь, чтобы достать рюкзак, но краем глаза все равно заметил в конце парковки знакомый серебристый Вольво и изящный силуэт рядом, вероятно, принадлежащий Эдит Каллен. Невольно улыбнувшись, я повесил рюкзак на плечо и захлопнул дверцу. А затем услышал странный звук. Однажды мы с Ренатом и Пиппой ходили на весьма странное мероприятие — что-то вроде гонок, но вместо того, чтобы обгонять друг друга, пилоты по очереди гоняли машины практически вокруг своей оси, пытаясь «жечь» резину. Вокруг ужасно воняло, черная пыль оседала на коже и попадала в нос, но самым запоминающимся был звук. Приблизительно такой же скрежет я услышал сейчас, вот только вместо того, чтобы циклично повторяться, он становился все громче. Я поднял взгляд и увидел, как прямо на меня движется черный минивэн, за рулем которого с нескрываемым ужасом пытается выровнять руль моя одноклассница Тейлор. Несмотря на то, что все произошло всего за несколько секунд, от выброса адреналина я ощутил этот момент как вечность, успев увидеть страх на лице Эдит Каллен, панику в глазах Тейлор, десятки других испуганных взглядов, направленных в эпицентр происходящего. Мое тело будто окаменело, а в голове пронеслась единственная мысль о том, что перед столкновением я ничего не успею предпринять. Возможно, если бы у меня было больше времени, я бы успел попрощаться с матерью, отцом, его новой женой и моей едва начавшейся жизнью, ценность которой я пока так и не осознал. Но что-то, толкнувшее меня в сторону, помешало даже начать свою мысленную прощальную молитву. Звук столкновения последовал сразу же, как только я оказался на холодном снегу за другой стороны Форда. Носом я уловил едва различимый аромат, который показался мне знакомым, но не был похожим ни на что, что можно было бы как-то описать. Локоны русых волос упали на мое лицо, а тонкая, но сильная рука сжала мою талию крепче, пытаясь оттолкнуть еще дальше. Я открыл глаза и увидел, как пара ярко-медовых глаз уставилась на меня с неподдельным ужасом. Эдит замерла, словно это был фильм, который поставили на паузу, ее алые губы приоткрылись, а ноздри расширились, после чего она отстранилась. Другая ее ладонь, которая упиралась в крыло моего Форда, на секунду оказалась у меня на затылке, быстро прощупывая его пальцами. Повисла пауза. Наверное, она длилась недолго, но мне показалось, будто прошла еще одна вечность, прежде чем я услышал низкий бархатный голос Эдит. — Ты в порядке? Ее интонация была ровной, но я все равно уловил в нем страх. — Да, — быстро ответил я, пытаясь сесть, но Эдит схватила меня крепче, не давая пошевелиться. — Осторожно! — чуть громче сказала она, и ее взгляд забегал чуть выше моих глаз. — У тебя разбит висок. Как по команде я ощутил, как запульсировало слева рядом с ухом, а затем — боль в копчике, которым, очевидно, я ударился об асфальт, и ладоням, которыми я пытался тормозить. Но это занимало меня куда меньше, чем осознание, которым я сразу же поспешил поделиться со своей спасительницей. — Как ты так быстро… — Я стояла рядом, — отчеканила Эдит уже строже, перебив мой вопрос. Это сбило меня с толку. Я посмотрел куда-то вниз, снова предпринимая попытку сесть — в этот раз Эдит мне позволила это сделать, — но память, оставшаяся после этого инцидента в сохранности, подсказывала мне, что это снова была неправда. Я собирался переспросить, но внезапно взволнованные звуки толпы, которые все это время мое сознание игнорировало, стали громче, и со всех сторон нас окружили люди. Все завертелось, студенты и учителя принялись суетиться, пытаясь всех нас спасти. Я оглянулся — несколько человек толкали минивэн, а какая-то девушка, чьего имени я не запомнил, пыталась открыть водительскую дверь, чтобы вытащить Тейлор. — Тебе лучше пока не двигаться, — произнесла Эдит, которая все это время смотрела на меня. — Здесь слишком холодно. Конечно, я имел в виду температуру асфальта, на котором я уже почти перестал ощущать собственную задницу, но взгляд ярко-медовых глаз тоже нельзя было назвать теплым. Эдит как будто уловила этот непроизвольный каламбур и едва заметно улыбнулась. — Ты стояла возле своей машины почти в конце парковки, — сказал снова я. Улыбка с ее уст исчезла. — Нет. — Я видел тебя! — запротестовал я негромко, но все равно было слышно, что мой голос стал выше. — Я стояла почти рядом с тобой, — ее выражение лица сменилось на… смесь злости и чего-то еще, что я никак не мог уловить. Не знаю, что на меня нашло, но я продолжил настаивать на своем. Что-то внутри меня заставляло спорить, словно если я заставлю Эдит признаться, что все было так, как помню я, передо мной откроется некая особая истина. Но она не сдавалась тоже. — Элайджа, — Эдит медленно, почти по слогам произнесла мое имя, — я стояла рядом с тобой, а потом оттолкнула. — Она продолжала смотреть на меня, и это стало напоминать мне какой-то гипноз. — Нет! — воскликнул я чуть громче и выше, чем следовало бы парню. — Элайджа, пожалуйста! — Зачем ты пытаешься мне это внушить? — Элайджа, доверься мне. Почему-то Эдит продолжала называть меня по имени, а ее голос смягчился таким образом, словно она пыталась меня уговорить. Ее лицо смягчилось под стать голосу, и я в какой-то момент ощутил, что больше не хочу и не могу с ней спорить. — Мы вернемся к этому разговору позже? — моя интонация прозвучала вопросительно, хоть я и собирался поставить Эдит перед фактом. Мне действительно хотелось разобраться в происходящем — даже не в том, что произошло на самом деле, но почему она так рьяно отстаивала свою версию. — Да! — бросила она немного раздраженно, резко меняясь в лице. Я не успел на это отреагировать, хоть меня и смутила эта внезапная перемена. Кто-то принес носилки из медицинского кабинета, но Эдит, наконец отпустив меня, запротестовала. Несмотря на то, что мы, кажется, оба хорошенько приложились об асфальт, она встала без труда, даже не морщась, и я тщетно попытался последовать ее примеру, чтобы не выглядеть хлюпиком. Однако травма головы дала о себе знать — когда я попытался встать, голова закружилась, и кто-то подхватил меня сбоку. Кажется, это был мистер Варнер. Карета скорой помощи ожидала меня с распахнутыми дверями, привлекая ко мне еще больше внимания. Вертеть головой было тяжело, но я все равно попытался найти взглядом другую участницу этого происшествия. — Спокойнее, — санитар слабо похлопал меня по плечу, но все же я успел увидеть, как Эдит безо всяких врачебных проверок просто посадили на переднее сидение. А потом — очень знакомую полицейскую машину, которая каждый день стоит под моим окном. — Элайджа! — воскликнула Шарлин, почти на бегу заскочив в машину скорой, как только меня туда занесли. — Я в порядке, правда, — я попытался ее успокоить, ощущая, что сама обстановка вокруг меня вызывала куда больше паники, чем то, что произошло на самом деле. Эти носилки и толпа взволнованных людей, бегающие вокруг меня санитары и быстрые движения дежурного фельдшера, вытирающего кровь с моего виска, сделали из аварию, о которой в Финиксе бы забыли через пять минут, целое событие. Мне не нравилось быть в его центре, особенно учитывая тот факт, что я довольно легко отделался и ничего себе не повредил. Шарлин, переспросив про мое самочувствие снова, наконец оставила меня без внимания и переключилась на работников скорой. Воспользовавшись этим, я немного привстал с кушетки, на которую меня усадили уже в салоне, и осмотрел место аварии. Я помню, что перед тем, как минивэн столкнулся с Фордом, Эдит буквально подхватила меня и оттолкнула назад, практически перекидывая через машину, и сейчас, глядя на высоту своего багажника, я попытался представить, как это выглядело со стороны. Разве это может сделать один человек, тем более девушка? Мое телосложение нельзя было назвать крупным, скорее наоборот, и все же необходимо приложить некоторые усилия, чтобы умудриться перебросить такой вес через машину. Судя по тому, как толчок сдвинул Форд — теперь на парковочном месте он стоял практически по-диагонали, — удар не был сильным настолько, чтобы перевернуть его, однако достаточным для того, чтобы лишить меня ног. Удивление у меня вызвали вмятины на корпусах обеих машин: я не был экспертом, однако моих знаний геометрии было достаточно для того, чтобы определить, что их форма выглядела слишком скругленной. В глаза бросилась еще одна деталь, на которую прежде я не обратил никакого внимания. Родственники Эдит, стоявшие чуть поодаль, смотрели на карету скорой прямо в стекло боковой двери, за которой только что исчезла их сестра, но в их взглядах не было страха. Неужели они совсем за нее не переживают? Эдит не была похожа на хрупкую девушку, обладала высоким ростом — кажется, она была выше меня, — и казалась сильной, хотя тип ее телосложения я бы назвал астеническим. Но даже будь она такой как Эмма, Эдит только что стала участницей аварии и могла получить травму! Вместо тревоги в их взглядах и позах было что-то похожее на осуждение. Словно Эдит сделала нечто плохое, бросившись спасать меня от минивэна и Тейлор, которая потеряла над ним контроль. Никто из них не двигался, лишь только подол длинного светло-серого плаща Росса развевался на ветру, давая понять, что Каллены — не скульптурная композиция посреди парковки, а живые люди. «На вид они больше похожи на первое», — промелькнула мысль у меня в голове, и на этом моменте двери скорой закрылись, и мы покинули место происшествия. По дороге я попытался еще раз воспроизвести в голове все произошедшее, но теперь, когда перед глазами не было ни парковки, ни вмятин, ни Эдит, воспоминания казались больше похожими на стоп-кадры поврежденной пленки, которые мне нужно было расставить в правильном порядке. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что стал додумывать там, где образовались пробелы — не из-за травмы головы, но потому, что угол обзора вплоть до того, как все наконец после удара замерло, у меня был слишком маленький. И реакция Калленов, и разговор с Эдит, и необычные вмятины на машинах кричали о том, что здесь что-то было не так. Когда мы приехали, санитары вынесли меня на носилках — снова, из-за чего я боялся оглядываться, боясь лишний раз столкнуться с любопытными взглядами. Эдит покинула машину и, словно выйдя на подиум, устремилась ко входу в главный корпус. Каждый ее шаг источал уверенность и грацию. Если бы я не знал, что она несколько минут назад оказалась втянутой в дорожное — пусть и на парковке — происшествие, я бы ни за что не поверил. Она не выглядела так, будто у нее что-то болело или она проявила какие-то физические усилия. Почему-то меня это даже немного раздражало. Меня посадили на медицинскую койку, померили давление и температуру, после чего медсестра покинула помещение. Меньше чем через минуту на носилках принесли Тейлор — ее голова была обмотана бинтом, в некоторых местах краснеющим от крови. Сама она выглядела хуже, чем я, прямо-таки источая слабость, но стоило ей заметить, что я ее рассматриваю, ее глаза округлились а брови изогнулись домиком. — Прости, Элайджа, я не хотела! — Все в порядке, — на автомате ответил я, даже не подумав над своими словами. — Как ты себя чувствуешь? — Я думала, что убью тебя! — ее голос, и без того высокий и звонкий, сейчас звучал почти истерично, и от этого я вдруг ощутил необъяснимое чувство вины. Я не чувствовал почти ничего, кроме легкой головной боли, хотя должен был отделаться травмами гораздо серьезнее. — Извини, я ехала слишком быстро, думала, что опоздаю, но сегодня так скользко, и меня занесло… — затараторила она, игнорируя подошедшую медсестру, которая принялась снимать с ее головы повязку. — Ты не задела меня, не волнуйся, — попытался успокоить ее я, но этого теперь сам начал почувствовал, что было в этом что-то не то. — Как ты так быстро исчез? Я видела тебя прямо перед собой, думала, что… — Эдит оттолкнула меня. — Эдит? — тон голоса Тейлор изменился, беспокойство сменилось удивлением, словно я только что сказал что-то не то. — Эдит Каллен, — повторил я. — Она стояла… недалеко от меня. Я повторил то же самое, что сказала мне сама Эдит, но врать я не умел никогда, так что прозвучало это очень неправдоподобно. Я не успел подумать, стоило ли с Тейлор делиться нюансами произошедшего, и, если честно, сам не понимал, почему я не сказал так, как я все это видел. Так, как было на самом деле. — Я не заметила ее… — Тейлор поморщилась — то ли от того, что попыталась вспомнить, был ли там еще кто-то, то ли от того, что медсестра как раз обрабатывала ссадину на ее щеке. — А она быстрая! Она тоже тут? — Да, она… где-то тут. Она в порядке. Конечно, наверняка я не знал и оценивал состояние Эдит лишь по ее виду и поведению, но едва ли ей стало внезапно хуже по прибытию. Рентген головного мозга показал, что со мной все в порядке, но медсестры настояли на том, что нужно было сделать еще несколько процедур. Я не сильно протестовал, хотя и был уверен, что со мной все в порядке, — возвращаться в школу мне не хотелось, главным образом из-за того, что там мне не дадут проходу, расспрашивая о моем самочувствии. Впрочем, здесь вопросами меня забрасывала Тейлор, вперемешку с извинениями и сожалениями, игнорируя мои заверения, что я в полном порядке. В какой-то момент я закрыл глаза, чтобы хоть как-то абстрагироваться, и на целых пять минут мне удалось создать иллюзию тишины, пока из нее меня не вытянул знакомый голос. — Он спит? — спросил низкий, бархатный голос, принадлежащий Эдит, заставляя меня открыть глаза. Она стояла прямо надо мной, едва заметно улыбаясь и рассматривая мое лицо. Я хотел что-то сказать, но Тейлор вновь начала извиняться, теперь уже перед Эдит. Я видел, как она закатила глаза перед тем, как повернуться и сказать какую-то дежурную фразу вроде «все в порядке», после чего разрезала пространство между мной и Тейлор белой шторкой. — Что говорят врачи? — она присела на высокий стул, который обычно занимала медсестра. — Со мной все отлично, но они меня никуда не пускают! — запротестовал я немного по-детски. — А тебя почему не обследовали? — Связи, — улыбнулась Эдит. Словно в подтверждение этого ответа дверь помещения отворилась, впуская эти самые «связи». Светловолосая женщина в белом халате, старше Эдит, но явно моложе Шарлин, пересекла комнату и остановилась напротив моей койки. Несмотря на униформу и строгую прическу, на доктора она была похожа куда меньше, нежели на актрису или модель с необыкновенно бледной кожей, правильными чертами лица и безупречной осанкой. — Доброе утро, мистер Свон. Как вы себя чувствуете? Ее голос звучал глубже, чем у Эдит, но обладал невероятной мелодичностью. — Я в порядке, — повторил я на автомате. Доктор Каллен кивнула и улыбнулась. Эдит уступила ей место и отошла в сторону — надо мной включилась лампа, и доктор приблизилась, закрывая собой свою дочь. — Исходя из результатов рентгена все и правда хорошо. Голова не болит? Эдит сказала, что вы сильно ударились. — Нет, — ответил я, опуская взгляд, когда доктор коснулась моей головы, осторожно ощупывая ее от макушки до затылка. Ее мягкие и осторожные движения были похожи на успокаивающий массаж, который мне хотелось продлить до конца своей жизни, но тут она коснулась виска, и моя реакция меня выдала. — Больно? — Ее пальцы замерли. — Да нет, — небрежно ответил я, отмечая, что в этот раз мой голос звучал намного правдоподобнее. Доктор Каллен улыбнулась и достала маленький фонарик. — Следите за светом. Она принялась водить им перед одним глазом, затем перед другим. От яркого света все остальное помещение как будто на время потемнело, но через несколько секунд пришло в норму. Доктор Каллен отстранилась. Я снова увидел Эдит, выражение лица которой выражало… что-то вроде насмешки над моей попыткой храбриться. Я наморщил лоб, ощущая легкое раздражение, но Эдит оставила этот невербальный ответ без внимания. — Ваша мать ждет в вестибюле, чтобы забрать домой. Кажется, вы отделались легким испугом, но от занятий лучше сегодня воздержаться. Если будет кружиться голова или ухудшится зрение, сразу приезжайте ко мне. — А она? — спросил я резко, кивая в сторону Эдит, и тут же закусил губу. Должно быть, это прозвучало немного грубо. — Мне нужно сообщить хорошие новости, — Эдит подмигнула. — В этом вряд ли есть нужда. Почти вся школа ждет в вестибюле. — Доктор Каллен встала и спрятала фонарик в кармане халата. — Только не это! — обреченно сказал я. — Хотите остаться здесь? — спросила доктор. — Нет! Я поспешил встать, но в процессе немного потерял равновесие, из-за чего доктору Каллен пришлось поддержать меня. — Осторожнее. — Я в порядке! — возможно, эту фразу напишут на моей каменной плите, если я буду ее так часто повторять. — Лучше выпить тайленол, — порекомендовала она, когда убедилась, что я надежно стою на своих двоих и меня наконец можно отпускать. — Голова почти не болит! — Вам очень повезло, — доктор улыбалась, подписывая документ о выписке. Краем глаза я заметил, как Эдит не сводит с меня взгляд. — Все благодаря вашей дочери. Не знаю, что со мной было бы, если бы не она, — я посмотрел на нее в ответ, а затем вновь глянул на доктора, но та уже была поглощена бумагами. — Это точно! — несмотря на то, что доктор Каллен изображала радость, прозвучало это все же немного дежурно. Затем она переключила внимание на Тейлор. — Вам придется задержаться тут подольше, — она подошла ближе и наклонилась. Я, решив не отвлекать доктора от ее непосредственных обязанностей своей подростковой чепухой, пробурчал что-то вроде «спасибо» и глянул на Эдит. — Нам нужно говорить. У тебя есть минутка? Эдит уже не улыбалась. Более того, как только я произнес свой вопрос, в ее глазах что-то изменилось, и теперь вместо покровительственной насмешки я видел нечто похожее на раздражение. — Тебя ждет мать. — Я хочу поговорить, — я старался говорить тихо, чтобы не мешать доктору Каллен, но та целиком была поглощена новым пациентом. Эдит ничего не ответила. Развернувшись, она стремительно покинула помещение и отправилась по коридору куда-то, словно мы опаздывали на важную операцию. Я поспешил за ней, отмечая, что она и правда была выше, а ее шаги — шире, что, вероятно, делало меня рядом несколько неуклюжим. Развить эту мысль я не успел — Эдит завернула за угол, где коридор наконец заканчивался, и резко остановилась. — Что? — спросила она с раздражением. — Ты обещала рассказать, как все произошло, — мой голос звучал чуть менее уверенно, чем я произносил это у себя в голове. — Я спасла тебе жизнь, а ты мне предъявляешь претензии! Эта внезапная агрессивность сбивала с толку и даже немного пугала, но я не намерен отступать. Стало как будто немного неудобно и даже обидно от того, что Эдит пришлось предпринимать какие-то действия. — Но ты обещала! Звучало, наверное, по-детски, как и моя интонация, но теперь, когда мы наконец одни, я не мог отступить. — Ты ударился головой и не знаешь, о чем говоришь, — процедила она, отводя взгляд. — Все у меня в порядке с головой! — Так чего ты хочешь тогда от меня? Повисла пауза. Если до этой реплики Эдит казалась просто раздраженной, то сейчас в ее голосе слышалась самая настоящая злоба. От этого мне стало не по себе. — Я хочу знать правду, — ответил я тише, но все так же решительно. — Ради чего я лгал всем? — А ты как думаешь, что случилось? Это было похоже на какую-то манипуляцию, но я никак не мог понять, какую именно и к чему она должна была привести. Беседа развивалась стремительно, и я не успевал придумывать аргументы, которые должны завести оппонента в тупик. Сейчас нужно было сосредоточиться, чтоб выложить все подробности, которые я заметил во время аварии, чтобы Эдит объяснила каждую из них. — Я знаю, что тебя не было рядом. И Тейлор сказала мне, что не видела тебя! Думаешь, у нее та же форма амнезии? Удар был слишком сильный, он должен был перевернуть мою машину и раздавить нас обоих, но каким-то чудом минивэн остановился прямо перед Фордом, словно его кто-то остановил. Я видел вмятины и… — я сам не верил в то, что действительно произношу это вслух, — одна из них была такой формой, словно ее оставило чье-то плечо. Не мое! Да и как ты вообще перебросила меня через багажник за машину? И у тебя при этом нет ни царапины! Звучало это словно какой-то бред. Все время от аварии до больницы я пытался в своей голове оформить это во что-то вразумительное, но сейчас это казалось фантазией ребенка, а не пересказом событий. И, судя по лицу Эдит, она считала так же. Я сжал губы, стараясь дышать медленно и спокойно, чтобы не сорваться от того, в какую ловушку я попал. То ли сознание меня обманывает, то ли это какой-то розыгрыш, то ли… — Думаешь, я смогла бы плечом остановить минивэн? — ее брови изогнулись в удивлении, а уголки губ слегка приподнялись. Я мог только надеяться, что она не собирается после нашего разговора снова отвести меня к своей матери, чтобы та показала меня психиатру. — Да, — ответил я — еще тише, но все с той же уверенностью. Эдит прекрасно изображала удивление, и ей бы очень повезло на актерском поприще, но я пообещал себе не отступать. — Тебе все равно никто не поверит, — неожиданно проговорила она. Злость опять сменилась небрежной насмешкой, и Эдит будто расслабилась. — Я не собирался идти с этим на телевидение! — воскликнул я. Почему меня это так злило? — Тогда какая разница? — Большая, — теперь уже я едва сдерживал гнев. — Мне это важно. Я не люблю врать, и я должен знать, зачем я это делаю. Эдит лишь хмыкнула. Я вдруг заметил, что наконец на ее лице отразилась усталость. Странно, что этот разговор ее вызвал, а спасение моей жизни — нет. — Просто скажи спасибо и забудь об этом. — Спасибо! — бросил я. — И забудь, — снова повторила Эдит. — Нет! Она вздохнула. Я смотрел не без злобы, не зная, почему моя реакция приобрела такие масштабы. Спектр эмоций, который я ощутил за последний час, был таким ярким, а гнев — таким неестественно сильным для меня, что я даже не мог вспомнить, когда еще испытывал нечто подобное. Эдит, хоть и немного расслабившись, тоже упрямилась. Ее выражение лица и поза выражали готовность к следующей атаке или обороне, словно мы и правда собрались драться. До меня вдруг дошло, насколько нетипичным было такое поведение для девушки. До этого дня Эдит казалась мне намного более… смиренной, нежели сейчас. — Тебе-то что? — наконец спросил я, нарушая недолгую паузу. Лицо Эдит вдруг переменилось — зрачки стали больше, глаза округлились, губы сжались. Казалось, будто она сейчас расплачется. Но перемена была мгновенная, продлившаяся меньше секунды, после чего все вернулось как было. — Да ничего, — теперь ее голос звучал холодно и безучастно, словно и не она вовсе спорила последние пять минут. Эдит обошла меня и скрылась в коридоре, оставляя меня наедине со своими вопросами. Я сосчитал до десяти, слушая ее удаляющиеся шаги, после чего отправился за ней в сторону вестибюля. Здесь стоял шум почти как в столовой во время ланча. Доктор Каллен не ошиблась, к нам с Тейлор действительно пришла едва ли не вся школа Шарлин, едва увидев меня, подошла ко мне, но я опередил все ее вопросы, в очередной раз ответив, что со мной все в порядке, и в качестве подтверждения показал бумагу о выписке. Мне не хотелось говорить, поэтому я не сказал ни слова и, кажется, Шарлин поняла, что я не был настроен на беседу. Она вывела меня на улицу, и мы пошли в сторону полицейской машины. Краем глаза я заметил, как со своих мест встали Джек, Мики и Эрика, и это стало дополнительным стимулом уйти как можно скорее. Из-за того, что всю дорогу домой я думал о нашем с Эдит разговоре, я не сразу услышал, как Шарлин что-то сказала о моем отце. Лишь когда я переспросил, она не без вины в голосе призналась, что рассказала Ренату о произошедшем. — Не нужно было ему ничего говорить, — сказал я устало, хоть внутри злился намного сильнее, чем показывал. Несмотря на то, что Шарлин извинилась, я все равно выразил свой протест когда вышел из машины и громко хлопнул дверцей, а потом без единого комментария поднялся в свою комнату. Наверху мне пришлось минут двадцать потратить на то, чтобы заверить отца, что ничего сверхъестественного со мной не произошло — разумеется, кроме этих странных вмятин и девушке, которая смогла без труда поднять мой вес, но это ему знать необязательно. Эдит все еще занимала мои мысли, и даже уговоры Рената вернуться обратно в Финикс, на меня никак не действовали. Я скучал по этому городу, потому что там была моя зона комфорта, но была одна единственная причина, которая меня держала здесь сильнее, чем самый мощный магнит. Разговор с отцом окончательно меня выжал. Как только мы попрощались, я вышел из комнаты ровно на две секунды, чтобы предупредить Рената, будто собираюсь поспать. Затем, взяв из ванной баночку с тайленолом, я проглотил три капсулы и вернулся к себе. В кровати я провел остаток дня, уставившись в потолок.