Икремус. Сага

      Сказать, что второй день в новой школе плохим — ничего не сказать. Возможно, стоило бы оценивать все произошедшие события иначе, учитывая то, что я смог снискать некоторую популярность, но для ранимого подростка с хрупкой душевной организацией из-за чрезмерного увлечения чтивом от сестер Бронте, все миллион хороших причин быть удовлетворенным разбиваются об одну.       Эдит Каллен не пришла в школу.       Я никогда не интересовался тем, что испытывают люди, потерявшие дом из-за урагана на среднем западе, или голодающие африканские дети, считающие свое бедственное положение приемлемой нормой. Если поставить их горе на весы против моего юношеского разочарования, результат будет предельно предсказуем, но дело ведь не в этом. Разница восприятия — вот что заставляет допускать мысль о том, что эти вещи можно сравнивать. Когда-то я очень сильно отравился и больше месяца сидел на довольно строгой диете. Это все еще не уравнивает меня с теми детьми из Африки, но какое-то скупое представление о том, что они могли бы испытывать, я имею. Голод — штука дикая, вместо чувств на первый план выходят инстинкты, а единственным утешением может стать только самовосхваление своей силы воли. Обида — вещь социокультурная, а значит, способна трогать не только струны требовательного желудка, но и тонкой души.       До того момента, как я хлопнул дверью моего «женского» Форда, ограждаясь от внешнего мира и возвращаясь к увлекательному самокопанию, из результатов которого можно было слепить уже огромный замок, я свято верил в то, что причиной скверного настроения стала череда не очень приятных мелочей. Вроде навязчивости Мики за обедом, болтовни Эрики, ревности Джека, который вынужден смотреть на проявления знаков внимания мне со стороны некоторой части женской половины школы, изначально предназначавшихся ему. А еще я случайно зарядил на физкультуре мячом в голову одному парню. И мистер Вагнер на тригонометрии задал вопрос, на который я не смог ответить верно. То, что за ланчем в кафетерии я не увидел Эдит, с которой намеревался обсудить ее поведение по отношению ко мне, просто добило меня, стало последней каплей. Глядя на пустой стул, я моделировал в голове столько способов развития этой беседы, пока чистосердечное признание в своей трусости не нарушило все мои мечты. Конечно, у меня бы не хватило смелости подойти к ней и заговорить. Не представляю, как другие парни это делают, особенно после того взгляда на биологии, которым Эдит пронзила меня вчера точно колом.       За партой мне тоже пришлось сидеть одному. Убеждая себя в том, что так мне намного удобнее, я попытался сосредоточиться на том, как я пахну. Мой дезодорант не отличался своеобразным запахом, который можно было бы назвать на любителя, но к концу последнего урока я твердо решил, что все равно его сменю. Возможно, и стиральный порошок тоже. Вовсе не потому, что вчера они могли прийтись кому-то не по вкусу, а потому, что в прошлом году у Пиппы было раздражение кожи и пазух носа, из-за чего пришлось перестирывать всю одежду в доме чем-то натуральным и гипоаллергенным.       В мой список покупок добавилось еще два пункта. Супермаркет здесь был небольшой, так что я рассчитал, что поход за продуктами не отберет у меня много времени. Шарлин все еще не умела готовить. Несмотря на то, что она столько лет живет одна, все эти годы о ней заботилась закусочная, расположившаяся ровно посередине между нашим домом и полицейским участком. Я не был большим противником фастфуда, но в прошлой школе на лекции о дисциплине питания наслушался достаточно про диабет, ожирение, гастрит и прочие неприятные вещи, которые могут появиться из-за неправильных пищевых привычек. Так что вызвался готовить на двоих утром и вечером.       Мое увлечение кулинарией казалось странным большинству людей, которые об этом узнавали. Впрочем, Пиппа однажды мне сказала, что в будущем это здорово впечатлит девушку, с которой я захочу построить отношения. Вспоминая о том, как Эдит выбросила вчера целый поднос с едой, мысленно я уже набирал номер папиной жены, чтобы поспорить о ее утверждении.       Скорее всего, когда мне будет сорок, над своей склонностью любой тезис сводить лишь к одному имени, я только посмеюсь. Если вспомню имя, а то ведь, как любят говорить люди с опытом, впереди еще вся жизнь, множество знакомств, влюбленностей и разочарований. Передо мной, правда, примеров не так много — хотя брак родителей можно рассматривать как предупреждение о том, что бывает, если бросаешься на шею первому встречному.       Увы, мне больше нравилась романтическая версия о совместном будущем с невероятно загадочной девушкой из не менее загадочной семьи, добровольно изолировавшей себя ото всех, чтобы выглядеть еще более загадочно, хотя куда уж больше. Учитывая дороговизну машин Калленов — уж в этом-то я должен разбираться! — денег у них тоже огромное множество, что довольно логично, если вспомнить, кем работает их мать. Интересно, чем занимается отец, о котором никто ничего так и не рассказал, кроме того, что тот любит коллекционировать детей, видимо, подбирая их по внешности, возрасту и предпочтениях в еде.       Когда я вернулся домой, Шарлин еще не было. Тем лучше — у меня есть время заняться нашим ужином. Ничего замысловатого, лишь запеченная картошка с чесночным соусом, свиные отбивные и легкий салат. Возможно, на выходных приготовлю что-нибудь более экстравагантное — пусть у Шарлин будет хоть какое-то разнообразие после стольких лет однообразных и вредных бургеров.       Пока маринуется мясо, есть время проверить электронную почту. Из непрочитанных — сообщение от отца, который каждым своим словом напоминал курицу-наседку, отправившую своего цыпленка наконец во взрослую жизнь.       «Элайджа, ответь как можно скорее! Как ты долетел? Надеюсь, что дождь тебе еще не надоел. Я очень скучаю. Пиппа передает тебе привет. Мы собрали вещи во Флориду, но я никак не могу найти свою розовую кофту. Целую, папа».       Стало немного неловко перед ЦРУ, которые наверняка прочли это сообщение вместе со мной. Не только из-за цвета отцовской кофты.       Учитывая то, сколько времени прошло с момента отправки сообщения, мне стоило поспешить с ответом. Ренат не отличался особым терпением и любил иногда накрутить себя в тех случаях, когда ему долго не отвечают. Если бы они общались с Шарлин, он бы наверняка позвонил ей, чтобы узнать все ответы, но мое дальнейшее промедление все еще может спровоцировать такой сценарий. Правда, стоит признать, что у него есть чувство такта — не звонить мне, отвлекая от занятий в школе или, что маловероятно, но довольно желанно для моего отца, времяпровождения с новыми друзьями в Спунсе.       «Папа! У меня все отлично. Дождь льет как из ведра. Школьная программа отстает от той, что в Финиксе, приходится все повторять. У меня уже есть друзья, мы вместе ходим на ланч. И девушка, только она пока об этом не знает, — последнее предложение я стер.       Розовую кофту мы по ошибке положили в мой багаж, но я могу ее выслать тебе, когда освоитесь во Флориде.       Как буду новости, я напишу. Не волнуйся, у меня все в порядке. Целую, Элайджа.       P. S. Шарлин купила мне машину!», — фиалковый женский трехдверный хатчбэк, но этого отцу знать не надо.       Несмотря на то, что я прочел уже всю литературу за этот учебный год, в ожидании Шарлин я увлекся «Грозовым перевалом», чтобы как-то занять время. Зачитавшись, я едва не забыл про ужин, — вместе с книгой спустился на кухню, пытаясь совместить чтение с готовкой, но, в конце концов, бросил тщетные попытки, полностью сосредоточившись на отбивных. Шарлин вернулась практически беззвучно, словно специально намеревалась застать меня за «женским» романом, но никак этого не прокомментировала.       Поздоровавшись, она сняла верхнюю униформу и отстегнула кобуру. Судя по стремительным шагам в мою сторону, Шарлин намеревалась отужинать прямо сейчас, но до полной готовности мне нужно было еще минут десять.       — Пахнет вкусно! — прокомментировала она и, чтобы не стоять без дела, присела на диван и включила телевизор. Обложка книги была удостоена секундного внимания, после чего Шарлин предпочла тактично не замечать ее.       Когда стол был накрыт и мы сели за стол, ужин проходил в полном молчании. Ничего удивительного, ведь за столько лет, что мы провели порознь, тем для разговора у нас было не так много, а если умножить их еще и на нашу «разговорчивость», результат получается еще более скудным. Тем не менее, Шарлин все же решила нарушить тишину, чтобы как-то скрасить наш второй совместный вечер.       — Как тебе школа? Успел завести уже друзей?       — Да, на паре предметов сижу с парнем по имени Джек. Хожу на ланч с ним, Эрикой, Тейлор и Мики.       Если бы на месте Шарлин был кто-то другой, после такого тезиса явно последовали бы если не слова, то хотя бы мысли о популярности среди девушек, которые тут, в отличие от Финикса, почти на шею вешались от необъяснимого недостатка внимания. Но Шарлин была не такой и, возможно, поэтому этот ужин не причинял мне чрезмерного дискомфорта.       — Джек — это тот, что из футбольной команды? Кстати, они нашли себе нового ресивера? Возможно, тебе было бы интересно…       — Нет, — я ответил прежде, чем Шарлин закончила. — Футбол… это не то, что мне интересно. Я даже не знаю, кто такой ресивер.       Шарлин подняла брови и лишь молча кивнула. Возможно, даже с разочарованием, которое ей удалось скрыть, чтобы не навязывать свою точку зрения. Известно, что в нашем городке шериф Свон была одним из самых ярых фанатов диванного спорта, особенно футбола. Вероятно, ей бы хотелось, чтобы единственный сын мог разделять это хобби.       — Почему бы им не рассмотреть кого-нибудь из Калленов?       Вопрос явно был глупым, иначе Шарлин бы не проглотила так быстро свой кусок свинины, толком не прожевав. Но мне нужно было с чего-то начать то, что волнует меня больше всего за последние два дня, так что я не сдержался.       — Насколько я знаю, они вряд ли подойдут. В футболе важен рост и телосложение.       — Ты хорошо их знаешь?       — Доктора Каллен знаю — замечательная женщина.       — В школе о ее детях другого мнения. Их вроде… не любят.       Сказать, что Шарлин эта информация шокировала — не сказать ничего. Впрочем, вскинутые вновь брови походили скорее на раздражение, и мне не была понятна такая реакция.       — За все то время, что они живут здесь, ни одного инцидента не произошло ни с кем из всех детей Карлисы. Нам очень повезло с тем, что ее муж захотел переехать в этот город, ведь на ней держится вся наша местная медицина! Несмотря на то, что специализация доктора Каллен — стоматология, она практически регулярно дежурит в травматологии и даже выезжает на дом. А ведь это большая редкость! Да, может, они и кажутся здешним… своеобразными, но исключительно из-за того, что все — прекрасно воспитаны. Честно говоря, я ожидала от них проблем, когда они переехали, ведь все дети — усыновлены, еще и все подростки. Но оказалось, что они куда более порядочны, чем те молодые люди, чьи семьи живут здесь из поколения в поколение, всегда приветливы и имеют хорошие манеры. Такому дикому месту как Спунс, этого очень не хватает, но почему-то хорошее поведение делает их в глазах других какими-то фриками!       До последнего я не был уверен в том, что Шарлин употребляет подобные слова в своем лексиконе. Ее длинная тирада произвела неизгладимое впечатление, перебившее все те пересуды, что я слышал в школе. Мне стало даже немного легче — значит, какая-никакая интуиция в отношении Эдит у меня сработала.       — Они довольно милые. Просто держатся особняком, вот и все. Но кажутся довольно симпатичными.       Шарлин вмиг переменилась в лице, не скрывая улыбки. Никогда не думал, что к девиантному поведению она относится настолько либерально. Может, не знает о том, что Эмма на самом деле — девушка, а Росс — парень?       — Тебе стоит взглянуть на доктора Каллен для полной картины. Все клиника сходит по ней с ума. Хорошо, что Карлиса замужем…       Остаток ужина мы вновь провели в тишине. Затем Шарлин помогла мне убрать со стола и вернулась смотреть телевизор, тогда как мне пришлось мыть всю посуду. Поднявшись к себе, я вернул книгу на полку и принялся за домашнее по математике. За всеми этими делами я уже и думать забыл об Эдит, так что уснул довольно быстро.       Вся последующая неделя прошла без эксцессов. В какой-то момент я и забыл, что со мной в классе была девушка, что не терпела моего присутствия рядом. На поприще спорта мне тоже повезло — не без легких шуточек в мою сторону меня перевели на волейбол, где команда договорилась не пасовать мне лишний раз, чтобы не сливать игру.       Периодические наблюдения за столиком, который занимала теперь уже четверка Калленов, разбавлялись обсуждением поездки в Ла-Пуш. Ехать мне не особенно хотелось, но я согласился все равно и даже принимал участие в планировании — это должно было пойти мне на пользу и отвлечь от не самых приятных мыслей по поводу собственной непривлекательности, навеянных некой особой. Время от времени, мое сознание подкидывало мне допущение о том, что Эдит Каллен пропускает школу из-за меня, но я открещивался каждый раз, придумывая все новые и новые причины, по которым можно не посещать занятия целую неделю.       Уехала куда-то к дальним родственникам?       Нет, она же приемная.       Заболела?       Звучит более вероятно.       Спросить об этом у ее сестер и братьев, чтобы узнать наверняка и, в случае чего, пожелать скорейшего выздоровления?       Это было бы даже более странно, чем само поведение Эдит рядом со мной на биологии.       Хорошо, что неделя пролетела быстро, и на выходных мне не представилась возможность пойти на такие крайние меры. Кроме того, у меня накопилось много дел — уборка в новом доме, включающая в себя прачечную и супермаркет, домашнее задание, с которым пришлось помогать Джеку, поиски библиотеки и дальнейшее разочарование в ней из-за скудного запаса книг, но что самое главное — крепкий и долгий сон из-за непрекращающегося дождя, к коему я стал постепенно привыкать.       В понедельник я вернулся к учебе отдохнувшим и в приподнятом настроении, ведь дождь наконец закончился, пусть и на улице все еще было ужасно холодно. Перечитать «Грозовой перевал» оказалось отличным решением, так как на первом же уроке, на котором я сидел с Мики, у нас был проверочный тест.       Удивительно, но привыкал я гораздо быстрее, чем думал изначально. Прошло так мало времени, а я уже ощущал себя здесь почти как дома, с некоторыми оговорками. У меня немного обветривалась кожа на лице и тыльной стороне ладоней, но, возможно, я по этому поводу спрошу совета у Шарлин, если она еще не определила меня в лигу голубых парней после увлечения готовкой и чтения дамских романов.       Когда мы вышли из класса литературы, Мики радостно закричала.       — Снег идет!       Мне стало не по себе, ощутив, как от холода краснеют нос и уши. Но во дворе все были приятно взбудоражены, что не вызывало у меня ничего, кроме недоумения. Мики мгновенно подловила эту реакцию, видимо, удивляясь тому факту, что я нее выражаю никакого восторга.       — Ты не любишь снег?       — Нет. Снег всегда означает холод. — Я посчитал, что продолжать эту беседу бессмысленно, так что не стал объяснять, почему плохо отношусь к холоду. К тому же не сильно хотелось признаваться в том, что снег я видел лишь по телевизору.       Увлеченность происходящим постепенно стала увядать в глазах моей новой подруги. Мики собиралась что-то ответить, но снежок, попавший ей в голову, ее прервал. Наверное, любой другой бы не стал признаваться в своей боязни подобной погоды и, уж тем более, мириться с тем, что дама, которую он сопровождает, была атакована кем-то со спины, но все, о чем я мог думать — как бы кто не решил «познакомить» со снегом меня. Натянув на голову капюшон, я поежился от одной мысли об этом и развернулся в сторону спортивного зала. Мики то и дело оборачивалась, пытаясь выяснить, кто посмел зарядить в нашу сторону снежком. Я подозревал в этом Эрику, но мыслями не поделился.       — Увидимся за ланчем? — прозвучало как вопрос, но ответа ждать я не планировал, стараясь как можно скорее ретироваться с «поля боя». Не зря, ведь Мики уже наклонилась за порцией снега, которая, видимо, улетит, в сторону следующего потенциального обидчика. Очень немужественный поступок с моей стороны, но вроде бы Мики все равно — она лишь кивнула и махнула свободной рукой.       После испанского двор мне пришлось пересекать уже с Джеком, который перманентно пытался затащить меня играть в снежки. Предварительно я достал из рюкзака папку, чтобы ею отбиваться, но это было лишнее — Джек с тем же недоумением переспрашивал, как я могу не любить снег, но бросить им в меня не решался.       За ланчем все говорили только о погоде, и я попытался сделать вид, что меня тоже интересует эта тема. Скорее по привычке, нежели из какой-то сознательной причины я посмотрел в сторону столика, где обычно сидели Каллены, и замер.       Их было снова пять.       Не уверен, что смогу объяснить это даже самому себе, но отчего-то стало так обидно, что я наклонил голову вниз, всматриваясь в собственные ботинки, и несколько раз моргнул, пытаясь убедиться в том, что не буду разводить мокроту при людях. Я не был готов к тому, что сегодня пойдет снег, но возвращение Эдит Каллен выбило меня из колеи.       — Элайджа? — я услышал голос Джека.       — Что это с ним? — Мики тоже сразу обратила внимание.       — Голова закружилась, — соврал я и коснулся ладонью лба. Приступ внезапной жалости к самому себе прошел через несколько секунд, и я поднял взгляд на встревоженное лицо Мики. — Содовой выпью, аппетит пропал.       Выждав еще немного, пока Мики и Джек переварят этот ответ и отвлекутся, я глянул в сторону Калленов снова. Мысленно я уже смоделировал, как иду в медпункт, чтобы отпроситься с биологии, если встречусь взглядом с Эдит, но та, как и остальные, над чем-то смеялась, не обращая на меня никакого внимания. Эмма стряхнула подтаявший снег со своих волос прямо на Росса, Алекс откинулся на спинку стула, смеясь громче, Джасмин что-то шепнула Эдит.       Я присмотрелся получше, ощущая, как что-то изменилось.       Эдит Каллен не стала выглядеть еще более привлекательно или наоборот, но какая-то деталь будто бы делала ее более живой. Бледное лицо, каким я его запомнил, посвежело и даже немного подрумянилось, синяки под глазами уменьшились. Было что-то еще, что почему-то ускользало от моего внимания.       — Ты куда смотришь? — от голоса Джека я даже немного дернулся.       Взгляд Эдит, до этого направленный на Джасмин, переместился слегка в сторону — точно на меня. Я опустил глаза, прикрывая веками зрачки и медленно повернулся обратно к столу.       — На тебя смотрит Эдит Каллен.       — Надеюсь, она не злится, — зачем-то ответил я.       — С чего бы ей злиться? Или ты ей что-то сделал на прошлой неделе? — Джек, улыбаясь, хмыкнул. Если бы я только знал, что именно я сделал не так…       — По-моему, я ей не нравлюсь. — Внутри все сжалось, и я вновь приложил руку ко лбу, прикрыв глаза.       — По-моему, тебе нужно в медпункт. Калленам никто не нравится, они всех презирают. А она до сих пор смотрит!       — Ты можешь на нее не пялиться? — я шикнул в сторону и хотел было встать, но организм все еще протестовал.       Джек отвернулся. Наверное, хотел еще это как-то прокомментировать, но Мики отвлекла нас обоих, объявляя о том, что после уроков во дворе нас ждет массовая баталия. От этого мероприятия все сидящие за столиком пришли в восторг, и больше остальных — Джек, который соглашался с любой идеей Мики, даже самой отстойной. Для меня же это стало последней каплей. Придется двигаться к машине перебежками.       До конца перемены я так и не решился ничего съесть. Встал из-за стола, не дожидаясь остальных, чтобы не оказаться вовлеченным в очередной бой снежками, и в классе оказался одним из первых. Чудесно, успею посмотреть старые конспекты с лабораторной работой, которую мы будем делать сегодня.       То, что Эдит Каллен опустилась на соседний стул, я определил только когда ее тень закрыла какое-никакое подобие света от окна слева. Чтобы не провоцировать девушку, я решил сделать вид, будто, увлечен чтением своего конспекта, не обращая на соседнее место никакого внимания.       — Привет, — услышал я сбоку.       Не сразу поверив своим ушам, я на несколько секунд просто застыл. Эдит Каллен сказала мне «привет»? Мои брови дернулись, морща лоб, и мне понадобилось еще некоторое время, чтобы избавиться от признаков удивления. Правда, с опозданием я пришел к выводу, что одна эмоциональная реакция сменилась другой, и когда я повернул наконец голову на звук низковатого голоса Эдит, девушка явно могла прочесть в моих глазах плохо скрываемую обиду.       — Я Эдит Каллен. А ты Элайджа Свон? — ее тон звучал так, словно мы познакомились только что, — что чисто технически так и было, — и на своем первом уроке биологии я сидел один.       Вместо ответа я молча рассматривал ее лицо теперь уже вблизи, подмечая капельки от талого снега на одной стороне волнистой челки, ямочку на идеально ровном, широком подбородке, похожем больше на мужской, густые брови, которые придавали несколько дикий и немного суровый вид, если бы не приподнятые уголки тонких алых губ. И глаза… медово-карие, почти золотистые, явно контрастирующие с чрезвычайно холодным тоном кожи.       Стоп.       — Ты носишь контактные линзы? — Как глупо. И грубо. Но об этом я подумал прежде, чем задал вопрос — никогда не умел вести светские беседы, особенно с новыми знакомыми. Тем более, когда еще неделю назад эти новые знакомые с ненавистью испепеляли меня взглядом.       На лице Эдит я прочел секундное недоумение, но довольно быстро она исправилась и вновь приподняла уголки губ в приветственной улыбке.       — Нет. Мои глаза иногда… меняют цвет из-за погоды. Вернее, так кажется.       Сощурившись, я попытался отложить этот момент в памяти, чтобы почитать дома о подобном эффекте. Наверное, Эдит уже об этом спрашивали, раз она так быстро нашлась с ответом.       Мистер Баннер начал урок. Как и было оговорено на прошлом уроке, сегодня у нас лабораторная работа по распознаванию клеток репчатого лука — нужно было определить фазы митоза и расположить в соответствующем порядке, который мистер Баннер проверит через двадцать минут. Трудностей возникнуть не должно, так как я это уже делал в Финиксе, но соседке по парте не признался — раз уж она проявляет ко мне дружелюбие, почему бы и не воспользоваться моментом, чтобы продемонстрировать себя с лучшей стороны?       — Хочешь начать? — Эдит легонько подвинула ко мне микроскоп.       Улыбка на ее лице угасала по мере того, как утекало время на подходящий ответ. Я молча пялился, все еще думая про ее глаза и, видимо, вычерпал весь хронологический лимит.       — Хорошо, давай я.       — Нет-нет, все в порядке! — я неуклюже коснулся микроскопа, цепляя ее руку — пальцы были прямо-таки ледяные, будто Эдит держала руку в снегу всю перемену, — и заглянул в окуляр. — Профаза!       Кажется, она мне не поверила. Вновь улыбаясь, она положила ладонь на основание штатива — так, чтобы ненароком не прикоснуться ко мне опять, — и спросила:       — Могу я взглянуть?       Стало даже немного обидно, хотя и подобная проверка вполне естественна, раз я ни секунды не выждал, прежде чем ляпнуть правильный ответ. Я только кивнул, отпуская микроскоп и сжимая ручку в правой руке. Как только Эдит подтвердила мои слова, я вписал ответ в нужное поле.       — Анафаза, — тем временем ответила Эдит, успев сменить образец и рассмотреть его. — Хочешь взглянуть?       — Да. — Я едва не отбросил ручку на ее половину стола, со скрипом притягивая к себе микроскоп. Странно, что подобное поведение ее не смутило, ибо я мгновенно ощутил себя так глупо, что прижимался глазом к окуляру слегка дольше, чем нужно. — Да, — повторил я, кивая ей на ручку и, пока Эдит записывала ответ, меняя образец. — Интерфаза!       Я подвинул микроскоп, но Эдит едва глянула, сразу вписывая следующий ответ.       — Ты не любишь снег, — сказала она как будто между прочим, в утвердительной интонации, будто знала наверняка.       — Не очень, — признался я, думая о том, что, вероятно, Эдит подслушала один из моих разговоров с Джеком.       Мы по очереди расправились с последними двумя образцами, после чего мистер Баннер забрал бланк ответов.       — Мисс Каллен, неужели вы не поделились с мистером Своном микроскопом?       Этот вопрос меня уязвил еще больше. Неужели он думает, что я не способен определить фазы самостоятельно?       — Вообще-то мистер Свон определил три из пяти фаз. — Эдит будто бы намерено назвала меня на по фамилии, повторяя за преподавателем, но куда больше меня тронул тот факт, что вступилась за меня она прежде, чем я успел открыть рот.       — Вы не пользовались учебником? — спросил мистер Баннер уже у меня. Мне стало дурно.       — Нет.       — Замечательно, — удовлетворенно улыбаясь, он медленно побрел дальше между рядами.       И вновь предоставляя возможность продолжить разговор.       — Холод тебе тоже не нравится.       — И сырость, — добавил я, не спрашивая, откуда ей все это известно.       — Тогда ты ошибся городом, — Эдит улыбнулась так, будто бы это была для нее какая-то шутка, но, заметив мое недоумение, тут же поправилась: — Спунс — самый дождливый город в Штатах. И один из самых холодных.       — Наверное, — странность этого разговора не вызывала во мне интереса, но время до конца урока нужно было хоть как-то скрасить, так что я не сопротивлялся и просто плыл по течению.       Такой простой ответ явно вызвал у Эдит недоумение.       — Тогда зачем ты приехал сюда? — тон ее голоса звучал как-то сурово, будто бы я оказался на допросе, но возмущаться я не стал.       — Это… сложнее, чем ты думаешь.       — А ты знаешь, как я думаю? — с ответом Эдит нашлась прежде, не умаляя требовательности в собственном голосе. — Я хочу понять.       Новая попытка возмущения растворилась в меде чужих глаз, заставляя выложить все карты. Информация не секретная, почему бы и не поделиться?       — Я жил с отцом почти все время, но в сентябре он женился и…       — А ты говоришь ничего сложного, — перебила Эдит слегка триумфально, однако напряжение из ее голоса исчезло, сменяясь более нейтральным интересом. — Не поладил с новой мачехой?       — Нет, Пиппа великолепная. У них, правда, довольно большая разница в возрасте, но инфантилизм моего отца хорошо ее скрашивает. — Стоит ли сказать, что Пиппа выглядела почти как моя ровесница?       — Тогда почему ты не остался с ними?       — Пиппа профессионально занимается теннисом, много ездит по соревнованиям.       — Профессионально? — Эдит задумалась.       — Ты знаешь всех теннисисток в Штатах?       Вопрос остался без ответа. Вместо этого Эдит решила пойти дальше.       — И он отправил тебя жить сюда, чтобы путешествовать вместе с молодой женой?       — Я сам себя сюда отправил.       — Зачем? — в золотистых глазах Эдит было столько непонимания, что это даже немного пугало. С чего ей вообще интересна моя заурядная и скучная жизнь? — Не понимаю.       — Отец волновался каждый раз, когда Пиппе нужно было уехать, и скучал. Я бы хотел, чтобы они были счастливы.       — Но теперь несчастен ты, — подытожила Эдит.       Мне хотелось запротестовать опять, пусть даже Эдит оказалась наконец права. Сам факт того, что она будто бы за меня решала, что я чувствую, так и провоцировал возразить.       — Жизнь вообще несправедлива. Разве не читала то, что задают по литературе? Примеров полно.       Эдит хмыкнула так, будто бы о несправедливости знала намного больше по личному опыту, что снова вызвало новую порцию раздражения. Пусть даже и живя в приемной семье, она была красива, умна и богата. Я не завидовал ее положению, но понимал, что это могли делать другие. Судя по реакции Джека на них каждый раз, когда я о них упоминаю — так они и делали.       — Но ты хорошо держишься. Правда, явно страдаешь, просто не хочешь показывать.       Я так и не понял, Эдит похвалила меня или попыталась поймать на неискренности, поэтому и не смог ничего сказать в ответ, реагируя лишь недовольно сжатыми губами.       — Я не права? — в голосе послышалось некоторое самодовольство, — уверена, что все именно так и есть.       — Тебе-то какое дело? — не выдержал я, уже не скрывая раздражения.       — И правда. — Факт того, что она со мной согласилась, удивил меня еще больше, но раздражение спало.       Однако я продолжал молчать.       — Не хочешь разговаривать? — Эдит спросила так, будто не понимала причины вовсе. Какой-то бред.       — Ты просто меня подловила, — признался я наконец. — Отец говорит, что меня читать очень легко, все на поверхности. Нужно только нажать на кнопку, как включить Kindle — незамысловатое изображение превратится в текст.       — Я с трудом нахожу эту кнопку, — голос Эдит звучал так, будто она говорит правду.       — Нет, ты довольно проницательна.       — Обычно, так и есть… — она задумчиво опустила глаза, но голос мистера Баннера не дал мне шанса задать новый вопрос.       За то время, на которое он взял слово, я успел обдумать внезапную перемену в общении с новой соседкой по парте. Стоило мне переменить мнение о ней, как я заметил, что Эдит вновь отодвинулась к краю стола, вжимаясь пальцами в столешницу и норовя уйти как можно скорее. Нет, решительно не понимаю! Что я не так сказал?       Со звонком девушка вылетела из класса так же быстро, как и в прошлый раз, оставляя меня в полном недоумении. Я даже не успел заметить подошедшую ко мне Мики, которая тут же принялась перебивать вещи на моей парте, будто это ее.       — Каллен в хорошем настроении сегодня, да? — легкая нервозность в голосе, несмотря на улыбку, выдавала в Мики неуверенность, но мне не было интересно обсуждать произошедшее с ней.       — Не понимаю, что с ней было в прошлый понедельник, — сказал я скорее из вежливости, нежели из желания действительно узнать мнение новой подруги.       К концу учебного дня снег окончательно превратился в дождь. От масштабной битвы во дворе я был спасен, но здорово намок, пока бежал через всю парковку к своему Форду. Краем глаза уже садясь в него я заметил, серебристый Вольво, около которого стояла Эдит Каллен. Она смотрела на меня, не скрывая этого, отчего мне стало немного неловко. Я завел мотор, развернулся и едва не въехал в стоящую рядом Тойоту. Хорошо, что все обошлось.       Выезжая из парковки мимо Вольво, я вновь обратил внимание на Эдит. Она улыбалась.