Спам

Тони Старк сидел в жёстком кресле у больничной койки, сгорбившись, уперев локти в колени и сцепив пальцы в замок. Он не помнил, когда в последний раз дышал нормально. В груди было тяжело, будто кто-то запихнул туда кусок свинца, а сердце билось глухо, неравномерно, словно отказавшийся работать двигатель. Он ненавидел больницы. Ненавидел белые стены, этот удушающий запах антисептика, постоянное мерцание приборов, которые издавали раздражающие сигналы, следя за чьей-то жизнью. Но сейчас они следили за жизнью Питера. Парень был бледен, слишком бледен. Его кожа казалась тонкой, почти прозрачной. Под глазами пролегли тени, а губы сжались в тонкую линию. Он не двигался, не моргал, только его грудь едва заметно поднималась и опадала под мерное пиканье мониторов. Если бы не эти звуки, Тони бы, наверное, уже сошёл с ума, не зная, жив ли он. Тони провёл ладонью по лицу, сжимая переносицу. Всё было его виной. Он должен был предугадать, что Питер вляпается в очередную передрягу, что он, как всегда, полезет спасать мир, несмотря на то, что ещё не до конца оправился после последнего раза. Тони говорил ему, что нужно время. Что он ещё ребёнок. Он сам убеждал себя в этом, чтобы держать дистанцию, чтобы не привязываться, не давать слабину. Но чем больше он отдалял Питера, тем сильнее тот пытался доказать свою значимость. Тем больше рисковал. Тем опаснее становились его поступки. «Ты же гений, Тони. Так какого чёрта ты не можешь предотвратить хоть одно несчастье?» Мужчина сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу ладоней. Боль была приятной, реальной. В отличие от этого кошмара. Он вспомнил, как игнорировал звонки Питера. Как закрывал глаза на его просьбы. Как обещал, что всегда будет рядом, но раз за разом отталкивал его. «Я не его отец» — твердил он себе. «Я не должен становиться для него чем-то большим». Но разве это имело значение сейчас? Его взгляд снова скользнул к Питеру. Такому неподвижному. Такому тихому. Это был не тот мальчишка, который болтал без умолку, который носился по Лаборатории, сыпал шутками, раздражал всех своими бесконечными вопросами. Этот Питер выглядел… хрупким. Будто любое неосторожное слово или движение могло сломать его окончательно. Тони резко поднялся, чувствуя, как его одолевает паника. Он не мог сидеть. Не мог просто смотреть, как его Паучок балансирует на грани между жизнью и смертью. Он начал мерить палату шагами, загоняя дыхание в ритм своих быстрых движений. — Тони. Голос Пеппер был мягким, но настойчивым. Она стояла в дверях, её лицо выражало беспокойство, но глаза были полны той же самой боли, что и у него. Она подошла ближе, осторожно положив руку ему на плечо. — Ты не можешь винить себя в этом. — А кого мне ещё винить? — хрипло ответил мужчина, не глядя на неё. — Я мог бы остановить его. Я мог бы… Я должен был быть рядом. Но я только отталкивал его. Думал, что это защитит его от опасности нашего мира. Что, если я не буду подпускать его близко, он не пострадает. А теперь… Его голос сорвался. Он сжал челюсти, стараясь подавить дрожь в голосе, но Пеппер уже всё понимала. Она всегда его понимала лучше остальных. — Он сильный, Тони, — прошептала женщина. — И ты тоже. Но тебе нужно перестать бороться с призраками прошлого. Ты заботился о нём так, как умел. Да, может быть, ты ошибался. Может быть, нужно было быть честнее, внимательнее, но ты делал все, что было в твоих силах, ты не железный. — Я не просто ошибался, Пеп, — он резко развернулся к ней, глаза миллиардера горели отчаянием. — Я предал его. Я давал ему надежду, а потом бросал его. Он считал, что может рассчитывать на меня, а я… я просто закрыл дверь и выкинул телефон. Я не отвечал. Не слушал. А теперь… может быть, я потерял его навсегда. Пеппер посмотрела на него с нежностью и болью. Она знала, как тяжело ему даются эти слова. Как глубоко внутри он всё это держал. Осторожно, мягко, она сжала его руку. — Если бы ты его потерял, ты бы это уже знал. Но он здесь. Он борется. И тебе нужно бороться тоже. Тони сделал резкий вдох, пытаясь справиться с эмоциями. Он медленно кивнул, опуская голову, а затем снова сел у койки Питера, крепко сжимая его холодную ладонь. — Просто… просто держись, парень, ладно? — голос был хриплым, надломленным. — Я не переживу, если ты сдашься. Я не смогу… В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь мерным пиканьем аппаратов. Тони не сводил глаз с лица Питера, надеясь, что вот-вот произойдёт чудо. И в какой-то момент ему показалось, что пальцы парня едва заметно дрогнули. Или это был всего лишь порыв воздуха, пробежавший по комнате, нарушивший неподвижность этого безмолвного сна?