"Моральное строение человека"

      Даэки помогут, — глас изворотливый, хитрющий. Он, будто эхо, звучит из темноты коридора. Такой пронзительный и писклявый, словно отражение какого-то молодого и неокрепшего голоса. — Помогут, — так же пискляво, но с нотками не доброжелательными и крикливыми. — Ха! — Могучим, таким, абсолютно другим, голосом заканчивается шепот во тьме. Во тьме не видно её детей, теней, но слышно шорохи, всплески, бряцания, громкие хлопки, выстрелы и крики... Не столько отчаянные и молящие о пощаде, о помощи или быстрой смерти, не столько сообщающие о страхе и ужасе, сколько высокомерные, самонадеянные и победные "А-а-а!" и жаждущие сражения "Й-а-я-ы-ы-й-а-а!". Но даже такие, они, были поглощены царицей тьмой, задушены и утихомирены. Усмирены крики тех, кого пожрали тени, которые живут при свете. Даэки, Белые Пустоты, почти люди.       Хадит поможет, но не даэки, — то же существо, что и усмехалось в последний раз. — Хадит нужен человек. Живой. А даэкам этот человек не нужен, — скользкий, мгновенно булькнувший звук раздался из темноты лестничного пролёта, а затем что-то тяжелое стало катиться по ступенькам, медленно и, перекручиваясь через себя и только потом падая на следующую ступень, всё время издавая этот чавкающий и "жидкий" звук. — Как и людям, что пришли за ним. Живым не нужен. На этой лестничной площадке не было источника света, ведь если бы он и был там, то каждый, каждый! проходящий под ним, невольно ударялся бы головой об него.       Хадит уберёт весь мусор. Человек, нужный Хадит, иди. Она поможет, — дверь из облегчённого металла захлопнулась, отгородив тех, кто был на крыше от тех, кто был на лестнице и ниже.       Ты был прав! Они помогли! — Хан обернулся, взглянув на лицо Юна.       Самим сражаться не... — Ён положил Хану руку на плечо и помотал головой из стороны в сторону. Нара схватила Юна за плечи, растопырив пальцы.       ... Не смотри на ту дверь, лучше посмотри назад, — она отодвинула парня от себя: он оступился и рефлекторно повернул голову влево. Ги вздохнул. И во вздохе его слышался свист чего-то падающего, свист воздуха, окутавшего камень, падающий с сердца.       Уходим, — парень развернулся спиной к единственному выходу с крыши. — Раз Хадит всё уладит, то нам остаётся вернуть ему должок.       А именно, пойти с ней, — добавляет Нара, уже пропустив брата и Юна вперёд себя.       Кто ты? — Прищурив глаза, интересуется Хан у тёмной фигуры, стоящей около решётки.       Наонна, — назвав своё имя, фигура проявила своё лицо на месте, где оно, предположительно, и должно быть. Бледно-молочные ресницы, тонкие и незаметные губы, припухшая переносица и маленький кончик носа, прямые и ломкие локоны цвета пены и выразительные, глядящие с явной украдкой, яро-синие глаза.       Даэка, Древняя Хранительница, друг Хадит и этого человека, — кроме её лица, всё остальное было укрыто тьмой, поэтому она указала на Юна чем-то, напоминающим вытянутую и прямую палку, а не рукой. — Нам пора уходить, — произнесла Наонна своими тонкими губами и прошла сквозь решётку. Но не просто так, а разъединяя каждый прутик, связанный вместе; осторожно разрезая каждый из них в месте переплетения, дабы потом, при восстановлении, не было видно небольшого шва сплавки. Кропотливая работа была сделана, заняв у Наонны семь секунд: решётка со звоном разошлась в разные стороны, открыв небольшой проход к краю и выступу крыши.       Если вы позволите, — даэка вновь скрыла своё лицо в тени. — Я отворю для вас вторую дверь... У Ёна не было причин идти впереди, но он, как истинный лидер, был горд своим положением, посему, и пошёл первым в объятия царицы тьмы.       Я удостоверюсь, что ничто не угрожает моим друзьям и только потом допущу их к тебе, Нао-онна, — выделив последнее слово усмешкой, он прикоснулся к "телу" Даэки. Хлад и сопутствующая ему обжигающая боль пронзила ладонь парня: он вскрикнул, но крик оборвался хрипом и повторился уже внизу, рядом со зданием, у первых этажей.       Чёртова стерва! Я знаю, что Даэки мо... перемещать безболезн ... но и в места пол... ше, чем мус... бак..! — Не полностью крича каждое слово, Ён говорил отрезками и обрезками слов. Но Наонна оставалась непоколебима, по крайней мере, без её лица было трудно определить, какие эмоции она испытывает.       Ха-ха-ха! — сводя на нет все крики и мимолётную тишину, засмеялся Ги. — Давай туда же! К братцу! — Он прыгнул во тьму, ногами коснувшись "тела" существа. Смех затих и раздался ниже. Брат и сестра проделали процедуру без выкрутасов и эмоциональных порывов. Настал черёд Юна.       Нет, вниз ты не пойдёшь, — сказала Наонна и, став тенью парня, перенеслась из пространства в плоскость поверхности крыши. — Ведь нужен нам, человек, — дверь позади распахнулась, Хадит преодолел пятисантиметровый порог тёмным пятном жидкости и дверь снова закрылась.       Да и мы тоже тебе нужны, — отозвался он, слившись и с тенью Юна и с Наонной.       Верно... — тихо шепнул юноша. — Ещё не все поплатились за свои грехи, — ухмылка расстилалась на лике Юна неровной полосой с оголённым верхним рядом зубов.       Юн!.. — Кричала Нара, сложив ладони у рта в виде треугольника, касаясь каждым пальцем противоположного, — Юн!.. Ты чего застрял! — Он же не должен бояться, ведь знает о Даэках больше, чем мы, так почему?       Сестрица! Не кричи! Я сам его позову! — Хан дернул Нару за правое плечо, стараясь разъединить её "мегафон" из пальцев. — Юн, чёрт возьми, спускайся! — Даже тише, чем девица, закричал парнишка. — А-то мы не успели тебя отругать!       И почтить поги... убитых, — себе под нос шипел Ён, судорожно стряхивая с рук неприятные и липкие частички мусора.       Извините, но сегодня я буду поздно, — для себя шепнул юноша на крыше и, пройдя между разрывом решётки, направился к закрытой двери. Решётка позади стала раскручиваться, а затем, выпрямившись, замерла беззвучно: разрывы стали укрепляться и сшиваться друг с другом, нагреваясь, плавясь и остывая. Конечно, без вмешательств Хадит и Наонны не обошлось: тень Гюна растянулась от его пяток и ступней, до решётки, противоположной выходу. Закончив, Хадит, в отличии от Наонны, задержался у злосчастного пятисантиметрового порога, оставив в его тени частичку своей сущности.       Какого дьявола?! Куда ушёл этот парень!? — Возмущался Ги, не в силах устоять на месте: мельтешил перед глазами старшего брата.       Решил помочь Хадит и Наонне? — Предположил Ён.       Может, решил-таки, наоборот, помешать и выяснить больше о враге? — Усмехнулся Хан.       Не-е-ет... Скорее, долг пошёл отдавать. И рассказал какой-нибудь секрет им, — не спокойно, но и не очень волнующимся голосом говорил Ги.       Успокойтесь!.. Он нас только что спас! — Вмешалась Нара, почти перекричав всех присутствующих.       Ну, вообще-то, нет. Он лишь исправил свою ошибку и загладил вину перед нами, — исправлял Ён Нару своим любимым способом: делая свои поступки величественными, трезво оценивал поступки других. — Так что, вероятнее всего, он и Даэкам пошёл возвращать долг. Лестница, где происходила бойня, была чиста. Потертости краски, местами отколотые края и прочие "боевые шрамы", полученные со времён первых уроков и придавали ей некую чистоту, в плане непоколебимой стойкости, мол, храбрая и сильная лестница не даёт спуску всем, кто находит причину ступить на неё.       Человек, так что же на самом деле случилось?       Ну-у... В тот день, брат не обнаружил своих наушников лишь потому, что я их спрятал.       А почему ты их спрятал? — Даэки принимают любой секрет, но самое главное, они никогда не дадут солгать.       Потому что мой друг повредил их микрофон.       Твой друг?       Да, он был одним из вас... когда-то, — Юн спускался по лестнице, не глядя на ступеньки. — А потом его... На площадке, между четвёртым и пятым этажами, стояли двое мужчин, разодетых в тёмные спортивные штаны с двумя красными полосками по бокам и такие же толстовки с одинаковой надписью: Tahlreth & Hadar.       Надеюсь, ждали недолго, — отмахнувшись от теневых созданий, Юн подошёл к этим мужчинам.       Цель мертва? — Спросил один из них до жути хрипящим, как старая дверь, сделанная из дерева и обитая войлоком с двух сторон, голосом.       Более чем, — усмехнулся парнишка, продолжив спускаться вниз.       Доказательства?       Наверху, под дверью, — Юн отвечал язвя, даже глухой мог услышать эти усмешки, в виде короткого протягивания последних гласных в словах. Двое мужчин направились наверх, а Гюн Сан - вниз.       Ну-с, раз нам всё равно ждать, так давайте посмотрим на то, что валялось внизу? Ну, то, что я принял за большие осколки телефона Хана, — растраченное попусту время никого не радует, особенно в таких ситуациях и особенно Ги.       Хэ-э. Я останусь тут, если Юн-таки придёт сюда, а вы идите, — отразил свою позицию старший Сон Хи.       Тогда я пойду с Нарой! — Воодушевлённо произнёс парень в брюках в полоску, свитер-пиджаке и с серо-зелёной бабочкой. — В путь! — Он взял её руку и потянул за угол.       Удачи!.. — Шепнул Хан и заулыбался, сотворив из указательных и больших пальцев сердечко. Ён приложил руку ко лбу, безнадёжно выдохнув, но свободной рукой указал большим пальцем вверх.       Облажаешься, но хоть сразу, — так же тихо, как и Хан, произнёс парень в брюках-бананах и полуфраке. На крыше те парни ничего не нашли, кроме собственной смерти. Как только дверь открылась, из-под порожка вырвалась тень. Непростая тень, а материальная и в виде чудесной и прямой линии, разящей как необыкновенно красивая молния, такая же стремительная, как пуля Герлиха, выпущенная из пушки с коническим стволом, и очень смертоносная, как яд свирепой змеи. Она пронзила свою первую жертву в середину стопы и, пройдя по всей длине ноги, разрывая всё: от сосудов до костей и хрящей с суставами, вышла между шестым и седьмым ребром, проткнув левое легкое. Дышать и говорить уже было сложно, а от жутчайшей боли дрожало тело и ослабели ноги, поэтому не было ничего удивительного в том, что человек упал вперёд, повредив лёгкое ещё раз: обломленные рёбра вонзились в легкое. Второму было не хуже, не лучше: тень настигла его во тьме коридора, проткнув сразу насквозь. Она знала, куда целиться, посему и попала в грудину, сломав кости в её области. Кусочки и обломки костей стали закупоривать и резать сосуды и внутренние органы. Крик был слабым и глухим, сопровождался стенаниями и обильным кровоизлияние через рот и сквозную рану. Кусочек сущности выполнил свою задачу и слился с темнотой лестничного пролёта... Кровь стекала со ступеней и капала, капала и лилась дальше. И запекалась она в "боевых шрамах" лестницы. На крыше ей некуда было стекать, поэтому она разливалась только под своим хозяином. И смеялся тогда Юн и Ги с Нарой, но по разным причинам. И мало беспокоились тогда Ён с Ханом... И никто из детей одного погибшего не знал, что папа больше не придёт... И смеялось солнце, не давая тепла, но делясь светом. И смеялись даэки, разоблачившие суть смертей этих двух людей.