"Моральное строение человека"

Зашифрованное имя первого – Хек, а второго – Коч. У Хека семья – сын Ли и дочь Мэй, а у Коча только жена – Гела. Ли и Мэй двойняшки, им по семнадцать лет, Гела на третьей неделе беременности. Но сегодня их объединила трагедия. Они ещё не знают, что большие ладони любимого мужа больше не обнимут и не успеют обнять первого ребёнка; не знают, что их больше не смогут покатать на плечах, играя. Они не знают, что этим вечером никто не появится на пороге; они не знают, что вчера в последний раз сидели за столом и лежали в кровати вместе с тем, кого уже сегодня не станет.       Клинок, — мужчина с проткнутым легким шепнул своему другу только одно слово. Только это слово Хек предпочёл сказать перед смертью.       Таинства Свобо... ного Ми... а, — ответил тот, у кого собственные рёбра забирали жизнь.       Не гово...и п... ощай... И настала тишина, выслушав последние слова, последние вздохи. "Клинок таинства свободного мира" – некое пожелание, обещание, данное ими двумя в прошлом. Они даже решили запечатлеть его на своей одежде. "Не говори прощай" – слова из песни, которая играла в машине. Но... в этом случае посыл был иным. Данное обещание должно было быть исполенным... Может, оно скажет прощай им сейчас, но однажды... Их дети повторят его? Эти двое ехали сюда, к этому зданию, на задание. В тот раз, когда звучали эти слова, Хек и Коч вспоминали своего начальника, от которого ушла жена. По его словам, он просил уходить её молча. А сейчас оба мужчины знали при каких обстоятельствах прощаются именно они: они потеряли будущее своих детей, своё собственное... Им просто не повезло наткнуться на Юна. Это простая случайность...       Ги, как думаешь, могло ли тебе показаться, что ты что-то видел? — Шагая из стороны в сторону позади друга, сомневаясь, говорила Нара.       Не-е, я уверен, что тут были какие-то фрагменты черного цвета!.. — Опровергал парень слова подруги. — Ха! Говорил же, что тут...       Боже! Это же!.. - В этот момент Ги пожалел о том, что ему не показалось. Осколки рукояти и затвора, рамы, магазина, несколько патронов... Всё это и было теми черными фрагментами.       Подожди. Мы не можем быть уверенными на сто процентов, что это именно то, что я видел, — вдруг это оказалось здесь случайно? Хотя, как детали от оружия могли сюда попасть?! Не может быть такого, чтобы они оказались здесь случайно... — Нара, они же здесь появились не сразу... Или они уже были здесь, когда упал телефон? Или же их подбросили после того, как мы оказались на крыше? — Предположил юноша, оглядывая части огнестрельного оружия. На одной из деталей, кажется, кусочке затвора, было написано "USP", а рядом выцарапано "X". Кто же так небрежен с оружием? Или это особый знак? Может, имя обладателя?       Нара?.. — Из-за длительно осмотра Ги забылся, а когда мысли отпустили его: он увидел, что Нары уже не было рядом. — Нара..! — Ги растерялся, обернувшись назад, после резко повернувшись вправо, затем заглянул куда-то вперёд, привстав на носки. — Нара, — дыхание учащалось и сбивалось, глаза искали, оглядывая каждую вещь, окружающую парня. Руки тянулись вперёд и вновь опускались, ибо ничего не смогли схватить, пальцы сжимались и разжимались. Всё тело чего-то хотело, чего-то жаждало, всё пространство начало кружиться и мелькать. Нара. Где она? Куда она могла уйти? Как давно её нет? Нара... Нара! Юн спустился на первый этаж. Замер, искоса взглянув вправо.       Наонна? Что не так? — Спросил парень, приподняв обе бровки. Тёмная сущность застыла в двух шагах от юноши, а её лицо было обращёно к лестнице.       Нет, ничего, — даэка отступила к парню, став единым с его тенью.       Хадит, что с теми двумя? — хладно и ровно звучал глас юнца.       Мертвы, — могучая глухота этого существа куда-то пропала: теперь он говорил звонко, почти хрипя от этой звонкости. Открыв дверь, ведущую наружу, Юн словил удар в грудь.       Ах, — вскрикнула девица, отпрыгнув от парня, — Юн! — Приглушённо сказала она, держась двумя пальцами за переносицу.       Нара? — удивился парень, пытаясь восстановить дыхание постукиванием кулаком между ключицами. — А где все...       Юн, ты зачем заставил нас волноваться? Почему не сказал, что знаешь о том, что кто-то выжил? Почему решил справиться со всем в одиночку!? — Девица резко вдохнула через нос, приводя газообмен в норму.       Я... — а, она думает, что я намеренно отпустил их, чтобы разобраться самому? Но как она узнала? Что ещё она знает? — Хадит, — шепнул Гюн Сан. — А что ещё мне оставалось? Не подвергать же вас опасности вновь? — Подойдя к подруге он положил руку на её плечо. — Я всего лишь исправил свою ошибку. Ничего более. Идём к остальным. Нара схватила его за предплечье, чуть ниже локтя, и потянула за собой.       Сначала заберём Ги, а потом встретимся с остальными, — ответ Гюна её не успокоил, даже наоборот, взволновал больше. — Мы нашли осколки оружия, Ги сейчас разбирается, что это за модель или модификация, — девица внезапно разжала пальцы, отпустив парня. — Ы-а-ах... — Боль пронзила область плечевого сустава, не давая пошевелить правой конечностью.       Юн... Юн... А-а... Беги! Они нападают! — Из-за ужасной боли Нара была лишена возможности двигать рукой, но попыталась схватить парня левой и увести отсюда. — Бежим, Юн, — слёзы выступили из очей, размывая нижнюю подводку и сливаясь с брызнувшей изо рта слюной, скатились по шее. — Ю.. Юн? — Он не двинулся, когда девушка потянула его за собой. — Что с тобой? Ты ранен? — Заметив, как друг склонил голову, Нара приблизилась, дабы осмотреть его на наличие ран, хотя бы видимых из-за внешних повреждений. — Эй... Дружище, — мягко шепнула она, искривлёнными губами и со слезами на щеках. Крови на одежде она не нашла, может быть потому, что не успела, а может и потому, что действительно не искала, ведь боялась увидеть её на этом юноше.       Юн, — каково же было её удивление, когда сияющая улыбочка, царившая на лике парня, показалась.       Дорогая Нара, — ни одна улыбка не была способна вызвать такого удивления. Такого властно подавляющего все остальные чувства, кроме осознания того, как ты бессилен перед её непоколебимой озлобленностью. — Какие они? Кто они? — Тихо говорил он, приподняв брови, тем самым изобразив недоумение с особенно важной улыбкой.       Юн, как это кто? Они... Та организация, — вздрогнув и отступив назад, утверждала испуганная девица.       Их никогда не было. Были лишь даэки, — разворачиваясь спиной к подруге, юноша поднял голову. — И те, кто мешал моим планам. — Юн вместе с Наонной и Хадит, выглядывающими из-за спины юноши, повернулся к Наре. Лицо Наонны было таким же, как и тогда, на крыше, а вот лик Хадит оставался тёмным и бесконтурным. — Ты же не станешь мне мешать, Нара? Единственное, что оставалось сделать, так это вернуться назад. Ги так и сделал, но Нары не было вместе с Ханом и Ёном. Подойдя к ним, он вздохнул и быстро заговорил.       Я... потерял Нару. Но перед тем как мы разминулись...       ... Как это потерял мою сестру!? — Хан кричал громко, даже, громче чем громогласно. — Что значит потерял!? — В такой ситуации Хан не хотел ни слушать, ни разговаривать. — Где!? Показывай! — Схватив виноватого за предплечья, еле дыша, высказывался он.       Да, Ги, показывай, где потерял и что нашёл, — Ён выглядел спокойным, хотя переживал не меньше, чем Хёк. Младший Сон Хи уже миллионы раз обвинил себя, проклял, пожелал себе годы неудач, если с головы Нары упадёт хоть один волосок, даже пообещал Хану, что будет делать всё, что тот попросит!.. Но только мысленно.       Что это? — Грозно произнёс Хан. — Я спрашиваю, откуда тут осколки пистолета!? — Пиная ту самую часть затвора с надписями, шипел юноша.       Ты уверен, что это пистолет? — Присаживаясь на корточки и подбирая обломок, интересовался Ён.       Ха! Да! Это ХэКа ЮэСПи. Компакт. Вон по той херне видно же! — Он указал пальцем на фрагмент с надписями. — Только, что значит икс я не... Нара! Юн! — Хёк сорвался с места, спеша к своим сестре и другу. Ён подобрал какую-то часть с земли и положил к себе в карман. Ги, осознавая, что девушка в порядке, закрыл глаза и легкие слезинки, словно пушинки, но переливающиеся металлическим блеском, упали наземь.       Хорошо, что Юн нашел тебя, сеструнь!       Юн? А... Нет, это я его нашла, — улыбаясь, она крепко сжимала своё раненное плечо чуть выше места, где плечевая кость соединяется с суставной впадиной.       Ты ранена! — Вскрикнул Хан, видя не только как она сжимает плечо, но и размазанные под глазами чёрные полосы. — Ён! Вызывай скорую! — Наводя панику, суетился Хёк. Ги тут же подключается, рыдая ещё сильнее. Он просит прощения у всего семейства Хёк. Хан долго не злился, только попросил перестать ныть и помочь.       Хан, давай свой телефон сюда, — протянув руку, сказал Ён.       На! — Резко оторвав липучку и почти вырвав собачку у замка, Хёк вытащил телефон и сунул его в вытянутую руку старшего Сон Хи.       Значит, ты говоришь, что пошёл разобраться с остальными? — Сидя на стуле, возле постели, в которой лежала Нара, спросил Хан.       С теми людьми из организации, которых не добили даэки? — сконкретизировал Ён.       Да, - ответил Юн, глядя в окно. Ги находился снаружи. И Юн наблюдал именно за ним.       Когда мы убегали, её ранили, — продолжил парень, не отрываясь от своего занятия.       То есть... Нас теперь будут преследовать? — Сказал Хан, положив руки на колени и сжав ладони в плотный замок.       Нет. Юн же сказал, что разобрался с оставшимися, — встрял Ён.       Но никто не отменял того, что об этом узнает организация, — гаркнул Хёк.       Нет. Они не узнают, — отойдя от окна, Юн безлико ухмыльнулся. — А даже если и узнают, то все подозрения падут на меня...       ... Ведь они знают только о тебе, —- воззрившись на окно, добавил Ён.       Именно. Так что я пойду и сейчас же сдамся им, — юноша шагнул в сторону двери.       Нет, Юн, — Хан закрыл глаза, опустив голову на руки, сложенные в замок. Такой голос сестры сильно давил на него. Ён отклонился на стену, взглянув на Нару.       Не ходи, — продолжила шептать девица. — Ты запутался. Тебе не нужно идти туда. — Она повернула голову набок и немного приподняла веки. — Я понимаю, зачем ты сделал то, что сделал, но... остановись, — глас девушки дрогнул и прервался. — Я понимаю, что так ты пытаешься нас уберечь, но...       ... Ха! - язвительно усмехнулся Гюн, приложив руку к лицу так, что растопыренные пальцы коснулись лба, а ладонь закрыла нос и рот. — Ха-ха-ха... Какая же ты недальновидная, Нара, — он дошёл до двери. — Ты не представляешь, кому хочешь объявить войну. Если они узнают о том, что их драгоценные "камушки" были разбиты кем-то вроде меня, то сразу нацелятся на тех, кто рядом со мной. — Открыв бледную дверцу, он обернулся, взглянув на подругу. — Но если я сдамся им сейчас, то никто не будет вас искать. В его песочных глазах Нара увидела страх; Ён – смирение; и только Хан признал в них ярое пламя гнева... Дверь хлопнула, закрывшись, а Юн неспешно пошёл по коридору. Мимо него промчался Ги... Младший Сон Хи поздно осознал, что это был Юн: оба разошлись. Уже на пороге палаты Ги стал свидетелем печальной картины. Ён смотрит в окно, полупрозрачным взором. Хан сжимает левую ладонь сестры, которая безутешно плачет, отвернув лицо к вошедшему.       Он ушёл, — шептала девица.       Снова ушёл, — глухо говорил Хан.       Я иногда забываю, что у него такая холодная кровь, — искоса воззрившись на брата, приглушённо и совсем вяло сказал старший Сон Хи. — Ведь он вечно выглядит как простодушный ребёнок.       Хадит, что ты повредил Наре? — Выйдя из больницы, Юн повернул направо, продолжив идти. Минуя магазины и дома, он остановился у кафе "Каахель".       Акромиально ключичную и клювовидно акромиальную связки, — вместо даэка Хадит ответила Наонна. — И настолько, что её руку может парализовать, хе. — Усмехаясь, это создание отделилось от парня. — А ты ведь не так хотел, да? Юн прошёл мимо заведения.       Нет, именно этого я и хотел, — прикрывая глаза, он сдержанно вздыхает. — Когда Хадит вернётся, сообщи. Мне нужно, чтобы он рассказал мне, о чём говорили мои... друзья.       А взамен? — Скрываясь в тенях зданий, шепчет даэка.       Я расскажу тебе, кто был тем самым другом, сломавшим наушники брата, — Гюн Сан шёл по хорошо знакомой ему дороге... От "Каахеля" налево и дальше, пока не достигнет дома с единственным не заколоченным окном. — Меня уже ждут, — шептал он, вращая глазами то вправо, то влево. — Сдаюсь, — поднимая одну руку, он опускает голову и замирает. — Не бойтесь, даэки ушли, — приподняв голову, он глядит исподлобья, но никакого движения нет. Я ошибся?