"Моральное строение человека"

Ицувари вышел из палаты, не закрывая за собой двери. Юн уже не улыбался, глаза прижмурил и при каждом выдохе тихо постанывал. Рю слышал нечто похожее на приглушённое мычание. Сколько минут назад я вызвал медсестру? Сколько, мать их, минут назад!? А если у меня тут кровотечение? А если клапаны не справились, блять! Вдруг я буквально вижу уже последние движения губ пациента? А если... Из-за этого опоздания на моих глазах умирает ребёнок, только переживший операцию, а я не в состоянии ему помочь, ведь швы разошлись и кровь хлещет во всю? Или из-за хуёвого осмотра была пропущена серьёзная рана, подающая признаки своего присутствия только сейчас..! И на кой хер тогда эти технологии, если они бесполезны в критических ситуациях?! Или тут дело в людях?.. Уволю. Уволю! Всех, к чёртовой матери, уволю!       Ицувари-и-и... Ох, только гляньте! Явился! Мужчина приподнял подбородок кверху, глядя на подбегающего человека. Это был один из его подопечных, помогающих спасать Юна – Шуцимон Аме.       Ицувари Рю!.. Я сразу понял, что это вы... Вызывали. Да, Шу, конечно, чёрт возьми... Оправдания сейчас потекут. Вот отдышится и начнёт мне доказывать свои теоремы о срочном разговоре с... Э-э... Любовницей, к примеру. Чем там ещё молодёжь оправдывается?.. Всякой хуйнёй несусветной! Я просто не дам ему и минутки на раздумья.       Держи, — главврач протянул парню блокнот, раскрытый на сорок второй странице.       Е... Эл... Кхм... Лоб... Веки... Челюсть и нос? — Аме принял его и, ничего не спросив, стал читать содержание открытых страниц.       Это только лицо, — мужчина поправил свой хвостик, потуже затянув резинку, отделяющую тёмные волосы сверху от блондинистых снизу. Зайдя обратно в палату, Рю сразу взглянул на аппараты. Если просто бросить взгляд на показатели, то всё весьма неплохо. Температура тела, давление, частота дыхания и электрокардиограмма – с виду – стабильны. Но Ицувари внимательно изучает показатели, тратя на каждый около семи-десяти секунд. И первое, что врач обязан проверить – ЭКГ. Бегущая и ломаная линия пульса имела направленные вниз зубцы, большие интервалы между комплексами, сегментами... И эта цифра – пятьдесят.       Шу, иди Вэя запрягай. У нас ВЧД повышено и глаз... Возможно, папиллоэдема. Аме, всё ещё читая о травмах пациента, только кивнул.       Па-пи-лло-э-де-ма-а, — повторил Рю, выхватывая из рук молодняка блокнот. — Низкий пульс – это тебе не оправдания придумывать. Тут причину искать нужно, а не следствие. Бегом за Вэем! Аме выскочил из палаты и побежал к лестнице. Бейджик, прикреплённый к верхнему карману халата, дрогнул, покосившись на бок. Бумажка с надписью "Главный фельдшер Шуцимон Аме" выглянула из-под прозрачного пластика.       Глаза. Ранения этого органа очень... Эм... Это печально, терять зрение. А тут аж папиллоэдема! Мы не должны допустить развитие этой раны! Мы обязаны спасти глаза этого ребёнка! Ведь... при ином исходе он больше не увидит такой прекрасный мир. Никогда... Шу не успел дочитать до строк, информирующих о ранении глаза, или, возможно, про него Рю написать ещё не написал. Но в любом случае помощник не знал о том, насколько серьёзна травма и оба ли органа пострадало... Должен ли он вернуться и уточнить? Или он обязан был спросить раньше? Видно, в стрессовых ситуациях и при давлении со стороны, ему трудно мгновенно оценить ситуацию.       Святые бабочки! — Замерев в двух метрах от двери, Ги увидел Ханну и ещё одну девушку, разговаривающую с ней. Они обе стояли к нему спиной. У незнакомки короткие и светлые волосы, видна крепкая шея, на ней сломанная застёжка цепочки, теперь завязанная в узелок и скрепленная звеньями отличающимися по цвету.       Ха На, — подходя ближе к девушкам, Ги постепенно опускал взор к ногам. — Я палату осмотреть хочу, — он остановился, когда увидел не только свои туфли, но и черные носки спектейторов незнакомой девушки. — Могу? — Взглянув на собеседницу исподлобья, прошептал юноша. Незнакомка улыбнулась, стягивая с правой руки резиновую перчатку.       Нет, — хватая подбородок Сон Хи, она наклонила голову вправо. — Это место преступления и гражданским сюда нельзя. Парень кладёт руку на руку девушки, схватившую его.       А я не с вами говорю, — убирая конечность незнакомки от своего лица, он глядел в пол.       Нет, господин Ги, вы не можете пройти внутрь, — вмешалась Ханна. Незнакомка улыбнулась шире и позволила парню освободиться от хватки.       А вот я пройду и изучу место происшествия, — кинув взор на медсестру, она продолжила. — Если позволите.       Да, конечно, старший следователь Денко Сайго, — Ха На положила руку на плечо Ги. Сайго прошла в палату, с блеском в глазах взглянула на оставшихся и что-то шепнула, что-то оканчивающееся на "кари".       Вы не в том положении, чтобы останавливать или мешать людям, — отстранившись от медсестры, Ги пошёл обратно.       Я знаю, — ответила медсестра вполголоса и, кажется, сжала ладони. И где же это знание проявляется? В каком месте? Когда? Сон Хи ничего не ответил и продолжил идти. Мимо промчались двое в халатах. И у того, кто был справа, Ги приметил скосившийся бейджик.       Вы сейчас свою должность потеряете. — Не останавливаясь проговорил парень. Аме замедлился и обернулся. Врач, бежавший рядом с ним, тоже остановился.       Шу, — гнусаво прошипел он.       Просто зацепите его получше и ничего не потеряете, — проходя мимо замершего и наблюдающего Шуцимона, Ги поправил выпадающую бумажку, запихнув её обратно в пластиковое покрытие. — И не нужно больше вопросов, — обратив внимание на имя сего неосторожного человека, юноша продолжил идти. Аме молча продолжил следить за уходящим.       Шу! Вэй Ши не отличался терпением, и не любил тратить время на бесполезные действия. Д... — Шуцимон вздрогнул, прикрыв глаза, а затем поспешил с коллегой к начальнику. Они вновь промчались мимо Ги, но на этот раз фельдшер сам обратил на него внимание, мельком оглядев лицо. Его полные влаги глаза смотрели в пол и первая капля слёз была готова вырваться на свободу. Но Шу не остановился. Он спешил. К человеку, раненому физически. Почему он сказал, что боится Сон Хи Ги? В чём этот страх? Что такого страшного в этом юноше? Настырность? Настойчивость ли? Или он теперь боится его из-за полученных ран? Или это другой страх? Страх за чужую жизнь? Но он сказал, что боится его... А не за него. Или он его запугал и при первом же неисполнении приказа – избил? Блять, ну таких версий можно хоть сколько напридумывать. Ну что ж, допрос проведу не я, а полиция. Пусть она этим и страдает... А я.. Эх... Больше пятидесяти не выдаёт.       Что же с тобой происходит, — Ицувари встал из-за стола, дописав последние заметки о ранах Гюн Сан Юна.       И-и-ицу-ува-ар-и-и, — уже на подходе к двери, кричал Шу, но вместо него зашёл Вэй.       Здравия, начальник, — подойдя к Юну, поздоровался Ши.       Кровоизлияние, небольшой отёк век, думаю, прямой удар по глазу? — Кивнув на приветствие, Рю подошёл к коллеге.       Нет, дорогой, благо не прямой и зрение потеряно не будет, — лишь взглянув на движение глазного яблока под закрытыми веками, помощник опроверг предположение. — И это ни какая не папиллоэдема, а...       ... Пятна и фокус сбит. — Юн открыл глаз, прервав незнакомого ему врачевателя.       Боль? — Вглядываясь в открытый глаз юноши, Вэй прищурился, наклонившись вперёд.       Нет, только неприятные ощущения при движении. А к нему он не так холоден, как ко мне, кх... Рю отошёл к столу, ткнув пальцем в блокнот.       Ши, тащи его к себе. Видел ЭКГ? — Нахмурившись, главврач вздохнул, опустившись на стул.       Видел. А сам-то он дойдёт? — дёрнув бровями вверх, усмехнулся Вэй.       Я помогу! — Вызвался Шу.       Хер! Нельзя его беспокоить! Везите так! — рявкнул Ицувари и прикрыл очи. — Вы его плечи видели? А бока? — Ровно, но грубовато говорил Рю.       Да-да, мамочка всех покорёженных, извиняюсь, — вроде и не желая отвечать на гнев гневом, но огрызаясь прошептал заместитель директора, то бишь Вэй. Вскоре заместитель, главный фельдшер и пациент покинули палату. Рю остался один.       Сорвался на мальчишек, ну что за хуйня...       А-ха, — Денко вдруг вскрикнула, осматривая кровь на полу. — И ни одного волоска в этой кровище, — то ли с восклицанием, то ли раздражённо сказала девушка. Даже на подоконнике ни пылиночки, ни крупиночки, ни капельки!.. Хотя... Сайго окунула ладонь в кровь.       К-к... Ха-а... А-а, — вздрогнув, она отдёрнула руку. Капли крови тут же разлетелись позади Денко, попали на её обувь и рукава.       Кх, — приподняв верхнюю губу, она поднялась и отступила шаг назад. — Действовал профессионал? Нет, думаю, тут дело даже не в качестве и не в опыте. — Сайго взглянула на молчащие аппараты. — Возможно, сюда никто не входил, — девушка встала спиной двери, справа от кровати. — Только выходил... — Отступив назад, она замерла. Хруст из-под спектэйторов был до жути громким, но ощущения, что под ногой что-то есть, не было. Это из-за подошвы? Это из-за неё я не чувствую того, что у меня под ногой? Чёрт, если это была незамеченная мной улика, то все преступления, которые я когда-либо раскрывала – подстава. И я... никудышная ищейка. Ах-а-а... Медленно поднимая ногу вверх, Денко зажмурила глаза.       Только бы, эта улика не сильно пострадала... Надо было бахилы надеть... Надо было подумать. Надо было взять с собой бригаду... Ы-а... Надо было! Да, конечно, надо было! От подошвы стали отлипать чёрные крупинки и сыпаться на пол.       Что же это... — Сайго сделала шажок назад и присела на корточки, не поднимая пяток. — Какого хрена? — Девушка плюнула на указательный палец и прикоснулась им к полу. — Песок? Чёрный?.. На подушечку пальца прилипло несколько кристалликов чёрной, похожей на песок, материи. Денко прищурилась, поворачивая палец с предполагаемыми уликами.       И всё-так, это точно был не профессионал...       Ён? — Возле операционной никого не было. И внутри, похоже, тоже. — Эм... Ы... Ён... — Ги приложил руку к глазам, закрыв их ладонью. Слёзы медленно скатывались по щекам.       Ну чего ты, брат. Ги почувствовал как нечто тёплое коснулось его макушки.       Десяти минут не прошло, — зарывшись пальцами в волосы младшего, Ён потрепал их, водя рукой из стороны в сторону, — Хана уже увезли в палату. Пойдём к нему? Ги не видел выражения лица Ёна, но его голос давал знать, что причин для печали нет... Однако эти проклятые слёзы никак не останавливались.       Ён... Ы-ы... Все... Все пострадали. Все они, — опуская руку вниз, шептал Ги. Старший Сон Хи не раз видел, как страдал его брат. Но причинами на то были неразделённая, жестокая любовь; боль физическая; горькие и колкие слова; стыд... А сейчас он так страдает из-за чужой боли. Из-за ощущения разной чужой боли...       Ги. Хану лучше. Мне тоже... Упоминать ли Юна? Спросить ли про поиски Нары?       А Юну?       А... — Отведя взор, Ён убрал и руку с головы брата. — И ему...       Нет!.. Ему не может быть лучше! Не должно! В светло-зелёных глазах отчаяние, пустая надежда, наслаждение или печаль? Что же в твоей душе, Сон Хи Ги? Ён уже не видит в этих глазах жизни, там что-то страшное, там пустота и мутность...       Ён, этот парень, он... — Взор Ги скользнул по горизонтали и упёрся в окно, в прозрачную, но крепкую гладь, — С...к...ло, — еле шевеля языком прошептал парень.       Ги!.. — Положив руки на плечи юноши, Ён тряхнул его назад, а затем вперёд.       Он стекло... — Продолжил Ги, стеклянным взором глядя на брата.