В темноте

— Да что вы прицепились. Ну, может, заболел человек. С кем ведь не бывает, — сказал кто-то из толпы. Ник на это никак не отреагировал. Только слушал и молчал, временами покусывая губы. Его дело здесь вообще было маленькое. Он первым начал этот разговор, а теперь ему осталось лишь молча досмотреть до конца и узнать, чем все это закончится. — Вообще, надо было бы действительно кому-то заехать к нему и проведать. Мало ли насколько все плохо. Он же нам никогда бы не сказал, — вставил кто-то другой, и его тут же поддержали тихим гулом еще несколько человек. Ник же и дальше упрямо продолжал молчать. С самого начала он просто не хотел показаться слишком навязчивым, а теперь ему действительно было интересно, чем все это закончится. Один коллектив — это ж почти то же самое, что и один организм. В его случае, организм был достаточно противоречивый, а без руководства над ним Ренарда даже немного хаотичный. О том, что капитан не выйдет на работу в ближайшее время, им сказали три дня назад. Конкретно почему не сообщили, лишь намекнули, что после того нападения он заболел, — тяжело и серьезно — и в ближайшее время надо будет работать без него. Исполняющего его обязанности должны были назначить в скором времени, а вы без него как-то крепитесь, держитесь и надейтесь на скорейшее выздоровление. Это не было чем-то таким уж и необычным. Шону Ренарду выписывали длительный больничный почти каждый год: в него стреляли, избивали, закрывали в рефрижераторе и пытались утопить. Это все можно было легко списать на специфику профессии, и все к его больничным относились более-менее спокойно. Но в этот раз что-то было не так. Почему-то пошел слух, что капитан после прошлого инцидента отходил от тяжелого ранения, и это никому спокойствия не добавило. Поэтому, когда Ник предложил, чтобы кто-то навестил Ренарда от имени всего коллектива — это вызвало гораздо более оживленный разговор, чем он вообще надеялся. Конечно, капитану уже звонили. Он ответил ровным спокойным голосом, что, разумеется с ним, все хорошо, а на вопрос, как сильно он был ранен, лишь ответил, что надеется вернуться поскорее. Прозвучало убедительно, но на деле никто как-то особо и не поверил. Либо поверили все, а Ник просто слишком сильно себя накручивал. Даже Хэнк не был в курсе, что он до этого звонил Ренарду отдельно ото всех. Тот ответил все таким же ровным и спокойным голосом, что все хорошо и он надеется вернуться поскорее. Ник же не верил от слова совсем. Что-то воротило его душу, никак не давало покоя. Зная характер Шона, тот никогда не сказал бы, что с ним действительно что-то произошло, пока думал, что может справиться сам. То есть, почти всегда, впрочем. — Да чего вы к этому все прицепились. Кто вообще хочет к нему ехать в вечер пятницы? Может, он вообще занят, — сказал детектив Паттерсон и сделал глоток кофе. Его слова, в целом, были большой ошибкой. — Ну, конечно, тебе ведь на всех плевать. Забыл сколько раз он закрывал глаза на твои опоздания? — в разговор резко вмешался молчавший до этого Хэнк. Они с детективом Паттерсоном недавно серьезно поссорились, поэтому теперь он агрессивно занимал противоположную позицию в любом споре. Паттерсон дураком не был и окончательно поссориться с человеком на полторы головы выше и гораздо сильнее не решался. — Да я же не против, но разве есть желающие? — Вообще-то я могу, — поднял руку Ник, и это была вторая его фраза за весь разговор. Первая была, когда он, собственно, предложил, чтобы кто-то навестил Ренарда. На том они и порешили. Никто больше заморачиваться по этому поводу особо не захотел. Ник должен был заехать после работы к капитану с чем-то… Чем-то, на что они потом обязательно скинутся. Все сложилось достаточно удачно. По большей части благодаря Хэнку, который даже не задумывался, как он сейчас помог своему другу. И как, возможно, усложнил жизнь своему боссу. Вечером у всех были свои планы. Каждый из полицейских стремился побыстрее уйти из участка, а Ник поехал в ближайший супермаркет за апельсинами. Вроде их всегда приносили заболевшим? Сегодня из планов на вечер у него был только капитан. Ник хорошо понимал, что его чрезмерное волнение со стороны могло выглядеть необоснованным, слишком неоднозначным. Что он вообще будет говорить Ренарду, когда приедет? Что его отправили от лица всего коллектива поинтересоваться здоровьем капитана лично? Он уже заучил эту фразу, как мантру, поэтому, скорее всего, да. Ничего лучшего он, пока ехал в лифте, так и не придумал. Ник постучался и вскоре услышал за дверью шаги. Шон, очевидно, ждал кого-то. Скорее всего, кого-то совершенно другого, но ему самому это было даже на руку. Он услышал как щелкает замок, а после увидел Ренарда в домашней одежде. Сперва даже показалось, что с ним действительно все хорошо. — Капитан... — Ник? — Ренард был явно удивлен его услышать. Именно услышать, ведь глаза в целом выглядели так, словно в них залили стеклоочиститель. Обычно ясно-зеленые, теперь они были как два мутных стеклышка. Неудачно сделанные линзы, которые невозможно снять. Ренард закрыл дверь сразу же как только понял, кто на самом деле перед ним. — Капитан, откройте. Это по работе. Вы не можете теперь не открыть, — он стучал с силой в дверь, даже не думая, что сейчас врал и что ему за эту ложь может потом и влететь Мысль, что Шон мог ослепнуть как-то даже в голове не укладывалась. Лучше бы его еще раз избили или там… Придушили немного? Тогда было бы хотя бы понятно как это лечить. Стучать пришлось еще несколько минут, прежде чем опять послышался щелчок двери. Ренард выглядел недовольным. И чертовски злым. Разговор у них этим вечером должен получиться очень долгим.