В темноте

Капитан Шон Ренард имел полное право сетовать на то, что каждый год начало осени почему-то оказывалось тяжелым. Словно в календаре его жизни на первой странице сентября кто-то синим маркером написал огромными буквами слово “Пиздец”, а затем обновлял его с завидным постоянством. В этом году он уже принял все как должное, размышляя о цикличности некоторых событий в человеческой жизни, о том как работает Фортуна и колесо Сансары, и не начать ли, в конце концов, курить, чтобы не накапливать напряжение и не срываться потом на своих сотрудниках. В понедельник при задержании достаточно заурядного преступника пострадало двое полицейских, в среду была тяжелая встреча с окружным прокурором. В четверг его пытались убить, а в субботу он проснулся и понял, что полностью ослеп. Кроме последнего пункта, собственно, было почти что типичное начало сентября. Ник сидел напротив него в кресле, словно его личное проклятье, и ожидал каких-то объяснений. Господи, и чего он только сюда приперся? Был бы Шон на десять лет моложе — действительно подумал бы, что прокляли. Или там… Порчу навели? Есть же порча на безденежье или неудачу. Так почему же не может быть порча на присутствие Грима в самые неудачные моменты твоей жизни? В комнате немного пахло цитрусовыми. — Ты что, приехал ко мне с апельсинами? — Ренард чуть потер переносицу. Он довольно быстро научиться координировать свои движения, ходить по дому, не врезаясь каждый раз в мебель, набирать нужное количество воды в чайник, чтобы тот не залил кипятком всю поверхность, и даже кое-как пользоваться смартфоном. И это все, когда он с трудом привык к тому, что вокруг него теперь была кромешная тьма.. Мешало кое-что совершенно другое. — Было бы невежливо приехать к вам с пустыми руками, — он услышал голос Ника, и ему вдруг стало до неприличия интересно, как тот сейчас выглядел. Как сидел в кресле, во что был одет и с каким выражением лица сейчас с ним разговаривал. Шон по большей части был визуалом. Информацию он всегда для себя выстраивал в планах и схемах, в разговорах рассматривал людей вплоть до мелочей вроде пятна от чернил на руке, а в отдыхе предпочел бы фильм или посещение галереи прослушиванию музыки или аудиокниги. Он привык в любой ситуации полагаться на свои глаза, и обычно этого хватало. Гораздо реже приходилось ориентироваться на слух или осязание. Да, в драке или даже при первой опасности все ощущения смешивались, дополняли друг друга, но зрение… Эта потеря стала слишком весомой для него. Теперь, чтобы как-то нормально существовать нужно было идти против собственного типа мышления, против самого себя: Шон стал предельно внимательным, максимально пытался компенсировать потерю одних ощущений, обостряя другие, чтобы хоть примерно представлять, как выглядел мир вокруг. — И ты привез мне единственные фрукты, на которые у меня аллергия, — Шон чуть усмехнулся. Он знал, что на краю кофейного столика лежала ручка с красным колпачком (рабочая, ее вид он помнил почти до каждой царапинки), и взял ее, чтобы чем-то занять руки. Теперь ему постоянно хотелось чего-то касаться и что-то ворочать в руках. — Может, хочешь чаю или кофе? — Вы серьезно думаете, что меня интересует сейчас чай или кофе? — Ник сказал это рассерженно и чуть растерянно и, зная его темперамент наверняка взмахнул рукой. — Может, расскажете, как вы в итоге оказались вот таким? — А ты думаешь, что мне очень хочется с тобой об этом говорить? Но учитывая, что ты и так от меня не отстанешь... — Ренард понимал, что ему придется рассказать хоть что-то. Иначе Ник, зная его упрямство, буквально не уйдет. Так и останется сидеть в этом кресле. Не сказать, что присутствие Гримма, когда ты особо уязвим, радовало, но и катастрофой не было. По крайней мере в этот момент. В четверг, когда он забирал машину с парковки, на него напали и попытались убить. Случай довольно посредственный: кто-то налетел на него с ножом, а потом попытался пристрелить. Попытка предсказуемо не удалась. Шон легко перехватил пистолет и почти успел выстрелить, как нападавший вдруг брызнул ему в глаза из перцового баллончика и дернулся забрать пистолет обратно. Шон несколько раз выстрелил наугад, двигаясь под защиту других автомобилей, и только в безопасности смог дождаться, когда зрение вернется, и позвонить в полицию. Патруль приехал быстро: нападающий не успел убежать с парковки. В нападающем узнали старшего брата преступника, который две недели назад погиб при задержании. Мотив мести вырисовывался достаточно четко, чтобы на этом дело и закрыли. Перцовый баллончик был совсем обычным. Промыв глаза, Шон сразу же забыл о нем, что, видимо, и стало его самой главной ошибкой. Последующую головную боль и жжение в глазах он списал на усталость, длительную работу за компьютером да и в целом плохую неделю. А потом проснулся одним утром и понял, что не видит совсем ничего. — И что вы думаете это на самом деле было? — Ник слушал его все это время, не перебивая. И смотрел в упор. Ренард не мог сказать точно, он почти не контактировал с людьми в таком состоянии, но понемногу учился предполагать, смотрел на него человек или нет и с какой приблизительно эмоцией. Это помогало воссоздать хоть какую-то картинку в своей голове. — Тот парень не мстил за своего брата. Он согласился на заказное убийство и даже не предполагал, что было в том баллончике. — Значит, вас могут опять попытаться убить. — Не стоит волноваться, — Шон легко покачал головой и дальше продолжил ворочать ручку в руках. — С этим я как раз уже разобрался. Осталось только устранить последствия. — И как разобрались вы, конечно, рассказывать мне не собираетесь. — Не думаю, что в этом есть хоть какая-то потребность. Он слышал, как Ник шумно выдохнул сквозь нос, попытался представить его лицо в этот момент и заочно решил, что тот все же считает его мудаком. — Сколько людей вообще знают, что вы ослепли? — Очень ограниченный круг лиц. — Вы же понимаете, что вам теперь нужна помощь почти во всех делах? — Ник, нет, — он прервал этот разговор достаточно резко, понимая, о чем пойдет речь. Вот ему сейчас ко всему прочему еще и Беркхарда в роли сиделки не хватало. — Поверь, очень благодарен тебе за беспокойство, но у тебя своя личная жизнь, а я не являюсь ее частью. Говорю один раз по-хорошему: я не тот человек о котором ты должен беспокоиться. — Как вы вообще телефоном пользуетесь? — Поверь, я очень упрям. Они оба замолчали и просто сидели в неприятно повиснувшей тишине. Ренард знал, о чем говорил. Может, ему действительно не помешала бы помощь в каких-то совершенно мелких вопросах, но если он примет ее от Ника, то ничем хорошим это не закончится. С его-то привычкой и желанием контролировать все вокруг и чужой… предположительной привязанностью. Это же был Ник. Он бросался на помощь всем своим друзьям или просто знакомым, при этом откладывая собственные проблемы. В этом случае, это того не стоило. Тем более, что со слепотой Шон, скорее всего, разберется за несколько дней. Он усмехнулся. Ну надо же, наверное, кто-то из его предков был бы очень рад вот такому вот Гримму под боком. Неужели он оказался гораздо более сентиментальным, чем предполагал изначально? Или как это еще называется? Справедливость? — Наверное, мне стоит уйти тогда уж. — Скажи всем на работе, что я заболел чем-то сезонным. Завтра по моей рекомендации назначат человека, исполняющего мои обязанности. — Не завидую я ему тогда, — Ренард услышал легкий шум. Ник встал со своего кресла, забрал пакет апельсинов, застегнул куртку. Ну надо же, он даже не снял ее, когда заходил. Удивительно, что Шон это вообще не заметил. Они вышли в коридор, и он провел Ника до двери, пусть и считал, что это выглядело, наверное, глупо. Когда ж это было видано, чтобы слепой зрячего вел? — Ник, прости, что спрашиваю, — добавил он вслед, думая, что потом непременно об этом пожалеет. — Как это выглядит со стороны? — Что именно? — Ник остановился где-то в дверях, прежде чем ответить. — Мои глаза. Я же себя в зеркале не вижу. — Как у утопленника. Или просто как у слепого. Простите за неудачное сравнение. Но там нет ничего необычного, чтобы пугать других, правда. Вы, главное, поправляйтесь скорее. Ренард услышал хлопок двери, а после позволил себе выдохнуть и закусив губу, опереться затылком о стену. На следующее утро исполняющим обязанности капитана назначили Ника Беркхарда.