В темноте

Его молчание продержалось меньше суток. Во многом помогло то, что весь день Ник был на работе, разбирался в очередных везеноских конфликтах, навещал Монро и Розали. Но потом нужно было возвращаться домой. К Шону домой. Адалинда была права, он обязан все рассказать. Среди всего его безумного мира Шон казался островом спокойствия, плечом, на которое можно было опереться. Даже если он не любил его, то Ник все еще любил Ренарда. И понимал, что прежних дружеских отношений им уже не вернуть. Как только Шон обретет зрение, все, что они с таким трудом построили, закончится. Хотя нет, все закончится еще, когда Ник расскажет всю правду. И закончится весьма плохо. Ему повезет, если во время рассказа Ренард не задушит его от злости подушкой. — Нам нужно поговорить, — он решился на это уже поздним вечером, когда нормальные люди уже ложились спать, и тем самым полностью перечеркнул их прежний разговор. Точнее, монолог Ренарда. Ник этим вечером, слишком взволнованный, постоянно молчал, не слишком внимательно слушая, как Шон рассказывал ему о везенах. — Что-то случилось? — Шон сразу приподнялся в кресле, его лицо было достаточно обеспокоенным. Видимо, прежний разговор они вели чисто ради приличия. — Адалинда в городе. — Она успела что-то сделать? — Нет-нет, — быстро перебил его Ник. — Она нормальная. В смысле, совсем нормальная. Вернулась в город, купила квартиру, устроилась обратно в фирму, пробует наладить обычную жизнь. Впрочем, она ведь тоже обычный человек и заслуживает на счастье. — Будем надеяться, что так и есть. Нам здесь еще проблем с ней не хватало, — хмуро отозвался Ренард и потер пальцами висок. — Я просил у нее помощи. Она помогла мне, кстати, — Ник на секунду запнулся. — Я спрашивал у нее, что нужно сделать, чтобы вернуть тебе зрение. — Ник, я же просил… — Нет, подожди, — резко перебил его опять Ник. — Сначала дослушай до конца. И он начал говорить. Сначала сбивчиво и несмело, но Ренард действительно собирался прежде всего дослушать: молчал до самого конца и сидел с предельно серьезным и нечитаемым лицом. Ник немного осмелел и начал говорить почти нормально. Он рассказал все с самого начала. Как узнал, что Адалинда в городе, как навестил, ее, чтобы убедиться, что она никому не причинит зла, как рассказал ей, что происходит с Шоном и попросил помощи, как опоил отваром и, наконец, как узнал, что с ним происходит. — Понимаешь, я хотел рассказать тебе сразу, но боялся, как ты отреагируешь, — заканчивал он так же сбивчиво, как и начал. — Мне жаль, что я не могу помочь. Честно, я хотел бы… Очень хотел. Но теперь, когда ты знаешь, что это конкретно такое, то хотя бы предельно ясно, как с этим бороться. И если нет какого-то альтернативного зелья, то… Ты мог бы попробовать опять с Адалиндой… Вы вроде были неплохой парой… А теперь, когда она не пытается никого убить… — Ник, ты дурак? — вдруг резко перебил его Ренард, и он заткнулся, не зная, что сказать. Шон, видя, что ему и не собираются отвечать, продолжил более спокойно. — Дурак. Но это ничего. Я, как оказывается, тоже дурак. Поэтому, друг друга стоим. — Я сейчас не совсем понимаю. Шон нервно выдохнул и облизал губы. — Скажи мне, что конкретно говорила тебе Адалинда. Желательно слово в слово. Не о заклятье, а именно о том, как его снимать. — Что зелье тут не поможет. Что нужен ритуал. Нужен всего лишь поцелуй, но все не так просто как кажется. — Ник, — ему на секунду показалось, что голос Ренарда стал более несдержанным. — Ник, скажи мне, ты вообще знаешь, что такое ритуал? — Наверное, да. — Ник, — он красноречиво поднял бровь. — Кажется, нет. — И ты даже не удосужился ее расспросить. Может, тогда узнал бы, что любой ритуал должен сопровождаться либо специальным зельем, либо специальной атрибутикой, — Шон выдохнул шумно и протер лицо, как делал это прошлой ночью Ник. — Значит так, мы сейчас на время упустим то, что ты мне соврал и напоил какой-то дрянью. Звони немедленно Адалинде и скажи, что мы оба сейчас к ней приедем. — Зачем? — чуть неуверенно спросил Ник, все еще не совсем понимая, что происходит и почему Шон вдруг сорвался с кресла и начал натягивать на себя свитер поверх футболки. — Беркхард, не тупи. Целоваться будем. Там нужное для этого зелье полчаса делается. Впрочем, пить его придется именно тебе. — А после этого что будет? — все еще неуверенно спросил он. — А после этого мне вернется зрение и мы поедем обратно домой, где будет полномасштабная ссора. Я буду говорить о том, что Адалинда меня своей дрянью могла и убить и как ты вообще посмел накачать меня снотворным, а ты ругать меня за то, что я тебе не рассказывал, что со мной происходит, и помогать мне пришлось почти насильно. А на следующий день я устрою тебе основательный ликбез по магии в жизни везенов. А то мало ли, не хочется, чтобы еще раз произошла такая вот ситуация. — Ну надо же, как все у тебя спланировано, — хмыкнул он себе под нос. — Ник, твою мать, быстрее набирай Адалинду. — А, да-да, конечно, — он быстро нашел нужный контакт в телефоне и нажал на кнопку вызова, надеясь, что она еще не спит. Через две минуту ему ответил сонный женский голос. Но совсем не тот, что он ожидал. — Джульетта? — Господи, Ник, — голос по ту сторону трубки зевнул и вздохнул чуть печально. – Уже за полночь. Мы только уснули. Чего тебе? — Эм, а можешь разбудить Адалинду? Сказать, что мне с Шоном нужно сейчас срочно к вам заехать. — Да, хорошо, — Джульетта зевнула еще раз. — Мы перезвоним вам через пять минут