Держи меня крепче

Хлопок двери заставил Магнуса дёрнуться всём телом. Нервы были натянуты как струна. Он столько надежд возлагал на встречу с Алеком… Всё пошло не так. Он ошибся, просчитался. И впервые в своей долгой жизни потерпел столь сокрушительное фиаско. Когда парень умчался от него, как от худшего кошмара, у Магнуса опустились руки. Наслаждение, которое бродило в крови, рассеялось без следа. Ему на смену пришла беспомощность. Он мог бы попытаться остановить Алека. Или прорваться за ним следом. И понимал, бестолку. Александр был в таком состоянии, что не услышал бы ни слова сказанного им. Получается, всё было зря. Зря, он сунулся сюда и терпел издевательства нефилимов. Зря надеялся и мечтал. Он мог бы спалить это место дотла, но этим он не добьётся ничего. Приведя себя в порядок, Магнус рассуждал. Пытался понять, почему всё вышло так? Когда его любимый так изменился? А может, был таким всегда? Что вообще он знал о парне, с которым девять лет жил под одной крышей? Ему казалось всё. Сейчас Магнус в этом сомневался. И вот, когда он утратил всякую надежду, напротив снова стоял Алек. Бледный, словно не живой. Но это не делало его, менее красивым и желанным. Только вот с желаниями, ему предстоит быть осторожнее… Поэтому несчастный маг боялся не то что слово сказать, он пошевелиться опасался. — Ты обещал Сопротивлению информацию, если я приду к тебе, — заговорил Алек и Магнуса передёрнуло от того каким пустым был его голос. — Я пришёл. И даже заплатил. Своим телом. Расскажи, что знаешь о планах Асмодея и уходи не проливая крови. — Алек! — не выдержал Магнус. — Чёрт тебя возьми! Ты чего несёшь?! Какое заплатил своим телом? — Разве нет? — зло рассмеялся парень. — Не успел я войти, как ты припечатал меня магией и трахал пока не насытился. Ты своё получил. Имей хоть каплю чести и выполни обещание. — Да что с тобой? — шокировано вопрошал Магнус. — Ты себя вообще слышишь? Правда думаешь, что я всё это сделал с целью какой-то платы? Кем по-твоему я тебя считаю? — Своей собственностью, — равнодушно выдал Алек. — Удобной вещью. Когда нужно убийцей и воином. Иногда компанией для развлечений и разговоров. И личной куклой для секса, если приспичит. Отшатнувшись, Магнус налетел на злополучный стол. Он ушам своим не верил. Это неправда! — Сейчас тебе понадобилась шлюха, — вещал Алек. — Я пришёл и своё ты получил. Сдержи слово хоть раз. — Хватит! — заорал Магнус. — Я больше не могу слушать эту ересь! Ты не в себе, потому что несёшь такую чушь, что у меня слов не хватает! Ты всегда был и есть человек, которого я люблю! И сделал я это лишь потому, что это был наш способ решать разногласия! — Решать разногласия? — ещё больше разозлился Алек. — Мы никогда ничего не решали! Всё «решение» разногласий, как ты говоришь, сводилось к тому, что я принимал то, чего хотел ты. Моё мнение тебя никогда особо не интересовало. А так же чувства и желания. Всегда были твои потребности и моё их исполнение. Больные отношения где один властвует, другой безоговорочно подчиняется. Магнус онемел. Он сам об этом думал. О многом сожалел. Но до последнего надеялся, Алек не станет их счастливое прошлое рассматривать с такой точки зрения. Сам Алек хотел лишь поскорее уйти. Он был выжат. Истерика, озарение, чужие издёвки истощили его. Это разговор забирал остатки душевных сил. Но он обязан закончить его. Наконец-то навсегда поставить точку. — Возможно, я где-то был не прав, — хрипло заговорил Магнус. — Чёрт! Ладно! Я был мудаком в наших отношениях и не ценил тебя так, как ты того достоин. Но ещё можно всё исправить. Мы всё сможем, Алек. Вместе. Теперь всё будет по-другому. Парень возвёл глаза к потолку. Его губы несколько раз шевельнулись, словно он хотел что-то сказать, после чего парень невесело усмехнулся. — Опять обещания, которые ничего не стоят, — выдохнул Алек. — По-другому… Ты бы не смог, Магнус. Я слишком хорошо тебя изучил. Знаешь, что я понял, проживая среди охотников и наблюдая за разными парами? Крепкие и счастливые отношения — это всегда компромисс. Каждый хочет сделать счастливым другого. И если возникают моменты разногласий, люди сообща ищут пути их решения. И уж точно один подавлять другого, не захочет. А у нас было именно так: ты во всём подчинял меня себе. Я так больше не хочу. — Дай мне шанс, — прошептал Магнус подходя всё ближе. — Когда-то ты забрал из семьи ребёнка и лишил его детства, — продолжал свою речь Алек. — Потом ты не стал объяснять подростку, где он не прав. Ведь родные могли раскрыть ему глаза. Затем ты решил, что взрослому и подавно мать не нужна, и убил её. Магнус сморщился. Это было самым слабым местом его плана. Именно смерть Маризы стала точкой невозврата. И с этим при всём своём могуществе и жарком желании, он не мог ничего поделать. Он не бог. — Я бы всё отдал, чтобы изменить свою ошибку, — прошептал мужчина, делая ещё пару шагов к Лайтвуду.— Алек, чтобы не было в у нас в прошлом, я люблю тебя. Поэтому верю, ещё не всё потеряно. — Ты не любишь меня, — фыркнул Алек. — Неправда! — горячо возразил Магнус, и подойдя вплотную обхватил милое сердцу лицо ладонями. — Люблю. Бесконечно. Дёрнувшись, Алек вырвался из рук бывшего возлюбленного. После чего сморщился передёрнулся и потёр места где были руки мужчины, словно желая стереть его прикосновения, причиняя этим Магнусу острую боль. — А может, и любишь, — согласился Алек чуть успокоившись. — Только тогда я предпочёл бы не знать такой любви. Твоя любовь убивает. Она разрушает личность. Ты сам как хищный цветок, Магнус. Яркий, красивый и такой же ядовитый. Манишь к себе, а потом, поймав жертву, подчиняешь её себе, заражаешь собой. Мне удалось вырваться, а сегодня я смог излечиться. Ты, конечно, можешь силой забрать меня отсюда, но даю, совет, лучше сразу убей. Потому что сам я к тебе не вернусь никогда. Всё кончено. Уходи отсюда, а прежде выполни уговор. — Нет, Алек, — с болью произнёс Магнус. — Не бросай меня. Ты мне нужен. Но Алек его будто не слышал. Повернувшись спиной он направился к двери. Магнус смотрел ему вслед и чувствовал, как осыпаются прахом его мечты и надежды. На глазах выступили слёзы. — Думаешь они тебя примут?! — в отчаянии закричал Магнус. — Думаешь, станешь своим среди охотников? Они не простят тебе того, что ты был со мной, не забудут! Среди нефилимского племени ты всегда будешь парией, но при этом всё равно выбираешь их! Почему, Алек? — Потому что, пусть я и изгой, но здесь я свободен. Никому нет дела до того как я и где я, если я не представляю опасности. Тут я могу быть собой. Ответив, Алек вышел и захлопнул дверь. Снова его поджидала толпа. Выглядел народ несколько разочарованным. — Шоу не будет, — издевательски протянул парень. — Приходите в другой раз. После его слов, все смешки и шепотки разом смолкли. Некоторые из присутствующих вовсе смутились, как дети, которых поймали за непристойным занятием. Зато Алек смог уйти без аккомпанемента чужого презрения. Магнус, оставшись один, обвел убогое место своего заточения безумным взглядом. Серые оттенки стали казаться ещё более тоскливыми. Мир вообще, словно разом утратил краски. Обессиленно опустившись на кровать, Магнус зарыдал. Горько, как когда-то, очень давно, в детстве. Ему была жизненно необходима эта минута слабости. Пришло понимание — он потерял своего ангела и исправлению эта катастрофа не подлежит.

***

Утром Клэри возблагодарила свой дар. Обилие слёз не лучшим образом сказалось на внешнем виде, но всего один росчерк стило и она снова выглядела свежей и полной сил. Спустившись на кухню девушка озадачилась: готовить ли на Лайтвуда? Может, его уже в убежище нет. А если и есть, то чёрт знает, что теперь будет с их договорённостями, ведь Клэри была твёрдо намерена обозначить границу. Алек был в Горе. Явился спустя минут пять после самой Клэри. Выглядел он — краше в гроб кладут. На миг её сердце сжалось от жалости, очевидно плохо ему. Потом Клэри вспомнила, какого ей было вчера, пока он развлекался с Магнусом. Это помогло взять себя в руки. — Доброе утро, — тихо поздоровался Алек. — Доброе, — ответила Клэри, бросив на него нечитаемый взгляд. И всё. Больше Клэри на него не смотрела. Ни улыбки, ни непринуждённого щебетания. Словно он превратился в предмет мебели. Горечь комом встала у Алека в горле. — Уже знаешь, — заключил Алек. — Злишься? Злилась ли она? Клэри и сама не знала. Разочарование и боль, глушили все остальные чувства. Но ей нельзя их показывать. — Нет, Алек, не злюсь, — вздохнула Клэри. — Я разочарована. Алеку показалось, что ему со всего маху ударили в солнечное сплетение. Больно. Даже дыхание на мгновение перехватило. Лучше бы Клэри, как и другие, гадость какую сказала, чем это «разочарована». Он по себе знал, разочарование гораздо страшнее злости или обиды. Это потеря веры. Вчера, вернувшись от Магнуса Алек снова забрался в душ, так как не мог избавиться от ощущения грязи. После, хотел выбраться на ужин, но стоило выйти из комнаты, понял: не так уж он и голоден. Чужие издёвки неожиданно стали ощущаться настолько остро, что единственным желанием стало спрятаться от всех. Сидя в комнате и размышляя обо всём случившемся, Алек умудрился накрутить себя так, что его снова начало потряхивать. Вроде бы можно порадоваться, он наконец окончательно разрешил всё с Магнусом. Только почему радости никакой? Может потому что, перед этим его отодрали чуть ли не глазах всей Горы, тем самым сделав посмешищем? Или из-за того, что тем самым, он предал себя и нарушил данное обещание? Да, Магнус раздул из искры его желаний пожар, но это отменяет того, что они были, и за это было стыдно. Поэтому было больно. Магнус лишил его матери, а перед этим перекроил всю его жизнь под свои нужды, а он продолжал его любить какой-то частью своего существа. Сейчас он излечился от этого недуга, но какой ценой! Он снова не мог спать. Старые кошмары сменились новыми, в которых он шёл всеми презираемый, один сквозь годы, ведь даже близкие не простили ему этой преступной слабости. Лишь ближе к утру Алек смог заснуть спокойным сном, видимо, дошёл до какой-то черты, где включились защитные механизмы психики. Иначе как объяснить, что утром вчерашние отчаяние, боль и отвращение к самому себе, ощущались как-то блекло? Он довольно быстро смог собраться с духом, чтобы покинуть свою комнату. Ни взглядом, ни мимикой не выдал, что чужие насмешки его как-то задевают. И если уж быть честным, было обидно и мерзко, но терпеть было можно. Но «разочарована» от рыжей поколебало самообладание Алека, причинило боль. — Понимаешь, то что случилось… — все слова сбежали от Алека. — Алек, не надо оправдываться передо мной, — закатила глаза Клэри. — Это твоя жизнь. Жаль только, что она тебе не принадлежит. — Что? — уставился на неё Алек. — Знаешь, когда мы с тобой общались, слушая всё что ты говоришь и как ты это говоришь, я была уверена: ты принял решение и ни за что от него не отступишь, — заговорила Клэри, внутренне морщась от жестокости собственных слов. — Но как показала практика — я ошиблась. Ты с потрохами принадлежишь Магнусу. Чтобы ты не говорил вдали от него, это теряет значение, когда он рядом. Достаточно Бейну захотеть и ты побежишь за ним на край света и сделаешь всё, чего бы он не пожелал. Странно только, что ты до сих пор здесь. Возможно, частично он и заслуживал таких слов. Были времена, когда так всё и было. Только они остались в прошлом. И горько от того, что Клэри этого не видит. — Ты ошибаешься, — процедил сквозь зубы Алек, не желая показывать как задели его эти слова. — Я тут, потому что я так хочу. — Правда? — вскинула брови Клэри. — А мне кажется, маг просто по каким-то причинам не сильно хотел пока забирать тебя. Может, даже оставил тебя шпионить… — Не правда! — возмутился Алек. — Пусть над этим Питер с отцом думают, — продолжала девушка, не обратив внимания на восклицание собеседника. — В любом случае, Магнус теперь знает, где это убежище и в любой момент может превратить это место в ад. Ну, или навестить тебя, если захочет поразвлечься. Одна просьба: в следующий раз делайте это потише. Ни к чему отвлекать людей от дела. Вся кровь бросилась Алеку в лицо от понимания: девчонка тоже слушала, как они с Магнусом сексом занимались. Он горел от стыда, мечтая провалиться сквозь землю. — Не будет никакого следующего раза, — выдавил Алек, которому стало совсем паршиво. — Мы окончательно разорвали все контакты. — Как знаешь, — покладисто кивнула Клэри, ведь ей самой было тяжело говорить всё это. — Давай определимся, наши договорённости в силе? Я тебя кормлю, ты учишь меня приёмам. Или мне поискать другого тренера? Думаю, это будет не сложно. Потому что, прости, но думаю взаимовыгодное сотрудничество — наш потолок. Более близкие отношения, предпочитаю иметь с людьми, которые владеют своими словами и поступками. Господи! Что она несёт? Откуда в ней такая злость, рождающая столь жестокие и обидные слова? Захотелось срочно извиниться, сказать, что не думает так. Поддержать парня, который и так выглядит разбитым. Нельзя. Слишком хорошо Клэри помнила, как это началось. Любопытство, постепенно переросло в уважение к навыкам, потом пришло человеческое сопереживание, которое повлекло моральное сближение… Итог: этот нефилим с непростой судьбой и характером, стал интересовать её как парень. Хочет ли она усугублять безнадёжное? Нет, конечно! Значит любыми способами надо оттолкнуть Алека и впредь держаться на расстоянии. — Не надо никого искать, — с трудом произнёс Алек. — Отлично, — кивнула Клэри, после чего поставила перед ним тарелку с блинчиками, свою порцию она подхватила и направилась к выходу. — Тогда увидимся в тренировочном зале через полчаса. Оставшись один, парень механически жевал завтрак, не чувствуя вкуса. Внутри разрасталась пустота. Вот так. Начинает сбываться то, чего Алек боялся. Уже один близкий человек отрёкся от него.

***

Созерцая обстановку спальни, где каждая мелочь напоминала об Алеке, Магнус страдал. Удивительная вещь — магия, после того как разнёс комнату в пыль, ему понадобилось лишь десять минут, чтобы вернуть всё как было. Теперь смотрел на вещи, которые были свидетелями их счастья и понимал, надо всё менять. Кардинально. Чтобы ничто не напоминало о так глупо потерянной любви. Он помнил Алека ещё тощим мальчишкой с огромными голубыми глазами, видел как тот превратился в стройного юношу. Окончательно повзрослевший Лайтвуд буквально свёл Магнуса с ума. Высокая стройная фигура, непокорные смоляные волосы и грешные глаза. Как не поддаться соблазну? Только, несмотря на весь жизненный опыт, Магнус не ценил своего ангела. Был слишком уверен, что тот от него никуда не денется и обращался не так, как полагается с любимыми. Глупо. Силы миры, как же глупо всё вышло! Он всё разрушил. Своей пустой ревность. Тем, что разучился ценить главное и за столько лет, так и не смог понять Алека, не узнал его настоящего. Да и хотел ли? Нет. Его всё устраивало как есть. В итоге страдает сам, но гораздо хуже знать о мучениях Александра. Из-за него. Он невольно ухмыльнулся, вспомнив лица охотников, когда до них стала доходить истина — он ни секунды не был их пленником. Проклятый антимагический ошейник, конечно, мешал, но лишить его таким образом сил? Смешно. Пусть и с неким усилием, но Магнус по-прежнему мог пользоваться магией, иначе ему пришлось бы несладко. Он мог снять эту железку в любой момент, но решил не нагнетать обстановку, подарить нефилимам иллюзию контроля и безопасности. И всё же, они поняли реальный расклад, не совсем ещё безнадёжны. Всё складывалось так хорошо, пока он сам всё не испортил. Решил пойти по привычному пути наименьшего сопротивления. Не подумал, как за время, пусть и недолгой разлуки, мог измениться Алек. И он изменился или стал становиться собой? Не имеет значения. Важно то, что его действия, вместо того, чтобы стать шагом к примирению, ещё больше оттолкнули парня. Оборвали последние ниточки, затушили искорки чувств тлеющие в душе Алека. Разговор с Алеком вывернул Магнусу наизнанку. Долгая жизнь — тяжкое бремя. Сколько раз ему уже приходилось говорить любимым «прощай»? Сколько раз он переживал эту нестерпимую боль и задыхался от беспомощности? Но никогда прежде, он не терял возлюбленных так, по собственной вине. Совладав с отчаянием спустя какое-то время, маг смог наконец действовать. Магнусу вспомнилось, к нему приходил лысый, который Моргенштерн, но он затруднялся ответить, что тогда ему сказал. Вроде, пообещал позже всё сделать и попросил дать время прийти в себя… Он не смог уйти, не узнав как Алек. Потому избавившись от ошейника, при этом получив ожёг, сильный был артефакт, Магнус отправился мысленно исследовать это место. Он был готов захохотать, обнаружив в сотне метров от себя одного из приближенных отца — Клэта. В отличии от Магнуса, демон действительно был пленником. Для него магический ограничитель оказался приговором. Помогать этому ничтожеству вырваться он и не подумал. Этот тип ему никогда не нравился. Да и не это его цель. Спустя минут двадцать блужданий по убежищу охотников, с постоянным риском быть обнаруженным кем-то из магов, а то и простыми охотниками, которые могли захотеть проведать его и наткнуться на его тело, он нашёл Алека. Алек спал, но было видно, сны его посещают нерадостные. Он вздрагивал и хмурился, иногда что-то бормотал. Лицо блестело от пота. Что же с ним? Спешно вернувшись в свою камеру, Магнус из воздуха сотворил листок бумаги с ручкой, где коротко изложил пару любопытных для нефилимов фактов. После чего, осторожно, подстраиваясь под магические потоки этого места, не нужен ему шум раньше времени, открыл портал в спальню Алека. — Пожалуйста… Не правда… Я не смогу один… Этот жалобный шёпот, выбил почву из-под ног Магнуса. Да что тебе сниться такое, ангел мой?! Он сам не знал, зачем он пришёл в эту комнату. Посмотреть на Алека? Увидеть его в живую, возможно, последний раз? Или узнать его чуть лучше, например, что так его мучает? Первым делом, Магнус подарил Алеку спокойный крепкий сон, тот, что без любых сновидений. Потом осторожно, чтобы не навредить, проник в сознание заглядывая в увиденные недавно сны. Кошмары, в некоторых из которых, был он. Сам не заметил, как перешёл на воспоминания, а оттуда решил исследовать чувства. Зачем? Наверное, Магнус глупо надеялся, что у него остался хоть какой-то шанс. Сколько бы не искал, ничего. Устав разбирать крохи, он зачерпнул чувства и эмоции полной горстью. И утонул в них. Магнусу хотелось умереть. Исчезнуть. Что угодно, только бы не чувствовать этого ужаса. Чужие: боль, отчаяние и горечь душили его. Он захлёбывался безысходностью и отвращением, которые чувствовал к себе Алек. Но окончательно разбили его сердце злость и ненависть, испытываемые охотником к нему, Магнусу. Вырвавшись из трясины эмоций Алека, Магнус никак не мог отдышаться. Следом, пришло осознание, его лицо снова мокрое от слёз. Да что же это? Так много боли! И всё из-за него! А ведь Александр ещё так молод. Это были его первые отношения, первые чувства, и Магнуса наизнанику выворачивало от понимания, какой след они оставили. Так не должно быть! Несчастливая первая любовь явление вполне обычное, но таких разрушений она оставлять не должна. Память забрать он не мог. Точнее, мог, но какой это имеет смысл? Окружающие напомнят, а парень только сумасшедшим себя считать начнёт. Не было возможности избавить Алека от убивающих его чувств, если перестараться, можно сделать человека пожизненно эмоциональным инвалидом. Но он мог часть его страданий оттянуть на себя, облегчить муки. Магнус это сделал. После окончания процедуры, его трясло. Чужие эмоции, помноженные на его собственные, разрывали. — Ты сильный, ангел мой, — хрипло прошептал Магнус касаясь лица спящего охотника. — Ты со всем справишься. И когда-нибудь, ты встретишь человека, который сможет тебя оценить так, как ты того достоин. Мне так жаль, что я не стал этим человеком. Не смог тебя понять, не захотел. Прости меня. Я так люблю тебя, Алек. Ты ещё обязательно будешь счастлив. Затем Магнус нагнулся и коснулся невесомым, преисполненным нежности поцелуем, губ Алека. Последнее, украденное прощальное прикосновение, отозвалось жжением в груди, заставляя стиснуть зубы от боли. Не желая привлекать лишнего внимания к Алеку, Магнус снова вернулся в свою камеру откуда уже открыл портал домой, пробивая грубую брешь в защите убежища. И вот, он сидит один в спальне, полной счастливых воспоминаний, которые окончательно отбивали желание дышать. Казалось, вся его жизнь лежит в руинах. Рациональный разум понимал, это и близко не так. Только вот сердцу плевать на доводы рассудка, как и чувствам, обострённым чужими страданиями. Магнус знал, рано или поздно, ему придётся покинуть эту комнату и начать что-то делать, но сейчас он был не в состоянии. В мыслях не было ни малейшего намёка, как и чем жить дальше.