Нас свела судьба

Девять утра. Начало нового дня. Солнце почти полностью взошло, освещая улочки Берлина, с каждым мгновением будто пробуждая новую жизнь. Птицы пели всё громче и громче, был слышен радостный крик детворы на улице. В такое время уже почти все вовсю радуются выходному дню, делают разные дела по дому и не только. Но только не наши новоиспечённые мужья. Адольф сдавленно вздохнул и с неохотой открыл глаза, когда утренние лучи проникли в спальню сквозь щели между чёрными шторами. Он резко перевернулся на бок и окинул взглядом противоположную сторону кровати. Какого было его удивление, когда он не увидел на ней спящего Йозефа, что вчера заснул рядом с ним в крепких объятиях. Гитлер плавно поднялся с кровати и рукой взлохматил и так растрёпанные волосы, словно пытаясь согнать с себя остатки дремоты. Он осмотрел пол возле кровати. При виде белого свадебного платья и чужого нижнего белья сразу всплыли воспоминания вчерашнего дня. Губы неосознанно тронула улыбка, а щеки покрылись лёгким румянцем. Быстро найдя неподалёку свои штаны, рубашку и прочие предметы одежды, он быстро оделся и направился в случайное место в своей квартире. Этим самым местом оказалась кухня. Первым, что он увидел — это Геббельс в тонкой домашней рубашке, брюках и милом розоватом фартушке, который стоит к нему спиной за кухонным столом и, судя по щёлканью кухонного ножа о доску, что-то нарезал, параллельно напевая себе под нос какую-то знакомую мелодию. — Йозеф?.. — сорвалось с губ Адольфа. Стоило только фюреру произнести это, как сам Геббельс моментально обернулся и слегка улыбнулся при виде Гитлера, пребывающего в неком замешательстве и недоумении. — Доброе утро, соня! — Йозеф хихикнул и приблизился к своему возлюбленному, убрав руки за спину и кокетливо склонившись вперёд. — А, да, доброе, — тихо говорит, а затем, прикрыв рот рукой, сонно зевает Адольф. — Ты чего такой вялый? — Геббельс вновь поворачивается к Гитлеру спиной и возвращается к своему делу. — Ей богу, как медведь из спячки вылез… — Не ворчи раньше времени, — шепчет фюрер и обнимает рейхсминистра со спины, обвив руки вокруг тонкой талии и положив голову ему на плечо. — Эй, эй! — взвинчивается Йозеф, почему-то явно не ожидавший этого действия со стороны Адольфа. — Ты чего сразу обниматься лезешь-то? Кофе я уже заварил, завтрак сейчас доделаю, так что иди взбодрись лучше, а не лезь со своими телячьими нежностями! — Да ладно тебе… — мямлит Гитлер и сильнее прижимается к Геббельсу, наслаждаясь теплом его тела. — Ты сегодня необычайно добр. Ты точно протрезвел со вчерашнего дня? Ты же был пьяным в самую стельку. — Я тебя умоляю со всем уважением, но не напоминай мне об этом! — Йозеф уже просто не мог отрицать поражение в этой мнимой «дуэли». — И вообще, я делом занят! — Знаешь, такая «версия» тебя мне определённо нравится ничем не меньше, чем тот всемогущий рейхсминистр пропаганды, — Адольф отстраняется, присаживается на стул и берёт в руки уже остывший кофе и отпивает немного. — Хоть он и уже остыл, но всё равно спасибо. — Спасибо на хлеб не намажешь! — снова ворчит Геббельс. — Ладно, ладно, прекрати злиться хоть на секунду, — Гитлер тяжело вздыхает и снова отпивает глоток из кружки. У них разные характеры, из-за чего они трудно уживаются с друг другом. Но все уживаются, ведь несмотря на всё, они жить не могут друг без друга. Каждая частица их душ дополняет друг друга, создавая почти идеальное единое целое. И это утро Адольф несказанно рад провести в обществе любимого человека, как и Йозеф.