Сказка для реки

      Когда, наконец, я вернулась с изнанки мира, то осень уже во всю вступила в свои права. Насыпала погуще звёзд на небо, раскрасила деревья, закутала людей в пальто и шарфы, я тоже не стала от них отставать, нарядилась и пошла гулять. Есть такая милая осенняя пора, когда уместно носить светлые вещи, вот как раз сейчас была такая погода.       Доехав до центральной улицы, как всегда без проблем припарковалась, пошла вниз к парку. Шла, рассматривала людей, не боялась их смутить, меня никто никогда не замечал. Насколько же легче им теперь жилось, я видела счастье, здоровье. Злость, ненависть, обиды, конечно, никуда не ушли, но стали как-то благороднее что ли, не могу объяснить. Однозначно, что мир в целом стал здоровее. Я улыбнулась — Хранитель мира без прошлого и будущего, вечная жизнь у меня впереди. Это счастье!       Однако что-то было не так, я поймала на себе взгляд, такого быть не могло. Последним, кто смотрел на меня и видел был Махи Аинти. Я остановилась и начала искать Махи среди людей. И нашла, но кого-то другого. На середине улицы стоял мужчина, вот он-то и смотрел на меня, мало того смотрел так ещё и улыбался, потом протянул мне руку, мол иди сюда.       Я пошла к нему, каждый шаг давался с огромным трудом. Попробуйте соединить магниты одинаковыми полюсами, вот и сейчас я пыталась сделать невозможное. Шла, а в голове замелькали воспоминания, ну да, а что это могло быть ещё? Шаг: и стайка птичек полетела куда-то за крышу; второй: курительная трубка в руке и торжествующий взгляд; третий: ловлю его взгляд в зеркале примерочной; четвёртый: смотрит на меня с гордостью, восхищением и ест уже шестой Сникерс!; пятый: «А это у нас сегодня леди Анна!» смешно ему; шестой: взорвавшийся склад попкорна… боже, как я могла забыть!; седьмой: поднимаю глаза от своей пригоршни, и вижу как он смеётся. Сил больше нет, останавливаюсь, закрываю глаза. Все, что когда-то было забыто вернулось в одно мгновение, почти раздавило, разорвало, но сильные объятия не позволили дальше растечься этому безумию, так обручи держат бочку, чтобы она не развалилась. Спустя вечность и ещё пять минуточек я смогла сказать: — Я почти забыла как меня зовут, я забыла что такое человеческое тепло, я забыла как так слышать стук сердца. Кем я стала? Я забыла все! — Зато я все помню, пойдём домой. Я шагнула за ним, к чёрту безопасность и вечность, я хочу жить!

***

      А потом очень долго мы сидели обнявшись, просто сидели и молчали в спальне на улице Старых Монеток, подальше от собак, кошек и детей. Видимо я училась чувствовать рядом с собой человека, так оживают замёрзшие после мороза руки, когда больно и быстрее согреть никак не получится, только осторожно и медленно будить в них жизнь. Как это обычно у нас водится, спустя вечность и пять минуточек, Макс заговорил: — Мы бросились тебя искать сразу как обнаружили, что ты исчезла. Пропала бесследно, будто и не было тебя никогда. Сначала подумали, что тебя забрал назад твой мир, но не нашли и там никаких следов. Я просил помочь Мабу, Махи, но они только разводили руками. Грешные магистры, думал я, что же за невезение, ни одну девушку не могу удержать! — Так все твои желания рано или поздно сбываются. Может дело в этом? Может и не надо тебе никаких девушек? — У меня было время подумать, много обо всех и обо всем. И как только я разобрался в себе и успокоился меня нашёл Махи. Пришлось побывать у него в гостях, неприятно, но его безмолвная речь все так же для меня убийственна. — озорно ухмыльнулся и продолжил. — Он рассказал как случайно засёк тебя и еле узнал. Ты была практически идентична и неотличима от энергий темной стороны твоего мира. — А сейчас? — И сейчас, я тоже еле смог рассмотреть тебя. Махи снова помог, он сказал, что попросил тебя больше гулять по улицам, вот я и искал тебя каждый день. Мне повезло, мы с тобой сейчас почти из одного теста, только мука разная. Поэтому и увидел странное мерцание, стал всматриваться, понял, что это ты. — Я почувствовала взгляд, на меня уже давно никто не смотрит. Увидела тебя, не поняла как такое возможно, ты звал, я шла и с каждым шагом вспоминала кто ты и кто я. Он кивнул и прижал меня к себе ещё сильнее: — Да, с каждым шагом становилась ярче, реальнее, видимей. — Как хорошо быть человеком, говорить, чувствовать и, кстати, о чувствовать. — я согрелась, оттаяла и обрушила на Макса весь свой запас любовь, страсти, желания. — Надеюсь ни с мостом, ни с замком Рулх ничего в этот раз не случится… — Не переживай, если что все исправим. Я и не переживала.       Проснувшись долго изучала потолок, а потом прилипший к окну кленовый лист. Странный сон, странно, что вообще сон приснился, я их давно не вижу. Удивительно, но я соскучилась по Ехо, всего ничего там пробыла, а скучаю.       Минуточку! Какое Ехо? Мысли разбежались и собираться назад никак не планировали. Сон про не сон, про не сон сон, явь, быль… Подскочила на кровати, быстро умылась, позавтракала и выбежала на улицу, решила снова поехать в город, вдруг снова встречу Макса.       Улицы не было. За дверью, радостно кружась, меня встречали ветры. Шпаргалка на резинке, оттянуть и отпустить — вернётся на место. Сбежала — получай усиление режима, чтобы неповадно было.       Интересно, а темным путём я могу уйти? Закрыла глаза, написала перед собой Большая Вознесенская, около арки которая напротив банка и шагнула вперёд. Определённо это было то место, но только изнанка. Ясно-понятно, кто же в здравом уме отрежет себе голову или руку или даст уйти ценному кадру. Вот мне и не дают.       Я села на землю прямо там, куда пришла и начала размышлять. Ну, допустим, здоровую часть тела не отрежут, а если я, как часть темной стороны, заболею? Тогда отрежут и сделают протез, зачем миру два органа. А если самой сделать протез такой, чтобы лучше меня? Хорошо, будет лучше, а мне то как выйти из этого состояния. Не знаю, не знаю!       Кстати, не утащила ли я там на самом деле Рулх, вот было бы смешно, посмотрела на левую руку, нет, в этот раз ничего не светилось, ну и хорошо. Хотя в таком случае искали бы меня сейчас с ещё большим энтузиазмом, но это не точно.       Лежала и смотрела как по небу плывут облака, рисовала новые, стирала старые. Махи говорил Максу, что я практически состою из одного и того же материала, что и темная сторона. Тень мне тоже самое говорила, мол во мне нет чужого следа, вшить можно в изнанку любой реальности. Интересно, если я в лучших магических традициях напьюсь чужой кровушки — Джуффина или Макса, я такая же идеальная буду или с брачком? У меня созревал план побега, но ни в одном из пунктов я не могла быть уверена, просто потому что не знала возможно это или нет.       В конце концов некое подобие плана у меня обрисовалось — нужен был дубликат меня, письмо с вопросом для Макса и его согласие на мою смерть. Сейчас моя очередь тучи руками раздвигать и вершить жуткие дела, не все сэру Максу развлекаться. Бойтесь своих желаний, ведь правду говорят. — Так! — рявкнула я и протянула руку. — Мел! Быстро!       В руке появился кусочек белого мела. Даю инструкцию: «Пишу здесь, а буквы проявляются на лицевой стороне мира, на брусчатке улицы Большой Вознесенской, около арки которая напротив банка.» — и я написала на земле: «Смогу я во сне выпить твоей крови чтобы стать свободной?»       Осталось узнать прочитал ли Макс послание, а узнать об этом я смогу только уснув, и вернулась домой. Ни на первую, ни на вторую ночь мне никто не приснился и на третью тоже, я уже отчаялась, но чудо всё же произошло. Макс пришёл, но не один, а с невысоким серьезным мужчиной, они постоянно расплывались, я не могла сосредоточиться поэтому быстро заговорила, чтобы не проснуться. — Надеюсь вы поймёте про что я говорю. Не получается выйти с тёмной стороны. Подумала, если на какое-то время стать чужеродным элементом выпив чьей-то крови, то смогу выйти. Как выйду так ты меня немножко убьешь, твоя Тень отдаст мне сердце и я стану непригодной для этой работы и свободной.       Они слушали, Макс хотел возразить, но мужчина его остановил и лишь кивнул мне. А потом я отвлеклась и увидела что-то другое.       Просыпаться не хотелось, но мне нужно было сделать замену себе и ещё не факт, что все получится, но мне было все равно. В любом случае меня вытащат, придумают как и спасут или я сама себя когда-то да спасу.       Позавтракав, пошла по кухне в поисках аптечки — нашла бинт, перекись, пластырь, прихватив острый нож, тарелку и толстые нитки отправилась на улицу, вернее тёмную сторону. Ну что, будем рисовать и мастерить поделки? Как бы не было противно, но руку пришлось порезать и собрать кровь в тарелку. Я рассуждала так, если я могу нарисовать все — от дракона до цветочка и это живет и радуется, то и себя я тоже смогу нарисовать. Рисовать не мелками, а собой же. Пусть темная сторона не заметит подмену.       Палка, палка, огурчик и все в таком духе, а теперь рисунок становится копией меня со всеми навыками для поддержания темной стороны этого мира в наилучшем порядке, оживай! Пока новый Хранитель просыпалась, поднималась, осматривалась, я успела заклеить свою ладонь, сделать кулон из своих волос — отрезала прядь и крепко перемотала верёвкой. Получилась премилая кисточка, пусть у новой меня будет для полноты картины и точности энергетики такой оберег. Надо же, Джуффин был тогда прав, я придумала прекрасное создание. — Привет, как себя чувствуешь? — я повесила ей на шею кулон. — Привет, хорошо. Мы где и кто мы? Я пустилась в объяснения и программирование существа. — Так, ты дома. Ты здесь живешь всегда, жизнь твоя наполнена заботой о счастье этого места. Ты можешь перемещаться как захочешь — хочешь летать на драконах, а хочешь на лошадях, а можешь просто подумать и оказаться в любом месте этого пространства. Ты можешь придумывать и рисовать новых добрых и любящих тебя существ, но главное это вовремя очищать тут все вот от таких ниток. — я показала от каких именно. — Покажи как ты ее уберёшь. — А я даже знаю как! — и нитка вспыхнула. — Вот и замечательно. — с огромным облегчением выдохнула я.       Мы ещё погуляли, я показала как можно легко перемещаться из одного места в другое, научила рисовать и оживлять, показала ей её, вернее пока наш общий дом. Оставила копию меня развлекаться с новыми игрушками и ушла в дом. Слонялась до вечера: скучала, читала, пила литрами чай, ела яблоки и незаметно для себя уснула прямо в кресле. Приснился мне все тот же невысокий мужчина, он быстро подошёл ко мне и сказал: — Ты умница, все хорошо придумала, но Макс, тут, во сне, не сможет помочь, по его просьбе тебе помогу я. — он аккуратно отломил себе палец, палец превратился в рюмку, наполненную чем-то зелёным и протянул её мне. — Пей, Хранитель.       Ни капельки не удивилась манипуляции с пальцем, без раздумывания взяла рюмку, выпила кисло-сладкую жидкость и стала ждать. Он засмеялся: — Не жди, тут ничего не произойдет. Но когда проснёшься сразу иди на ту улицу, где ты писала послание. Макс будет тебя ждать. — Спасибо!       Проснулась от того, что меня подкинуло в кровати ожидание грандиозного, волнующего и необычайно чудесного. Как если бы я ехала в путешествие и вот скоро отправился поезд. Надо успеть вовремя добраться на вокзал по пробкам. Надо вовремя, думала я и металась по дому, собирая вещи. Дом я еще видела, но он становился прозрачнее и прозрачнее с каждой минутой. Потом остановилась, Аня, какие на хрен вещи? Беги отсюда пока не исчезла вместе с домом!       Машина, видимо, была настоящая, а не иллюзия, созданная темной стороной, поэтому я без проблем села за руль и помчала к месту встречи. В голове крутилась мысль, что я должна куда-то успеть, надо ехать быстрее, быстрее и уже почти на подъезде к месту встречи пропустила красный светофор.       Нельзя безнаказанно перестать быть неуязвимой и вечной, чужая кровь разрушила не только мою связь, но и защиту. Привыкшая за три года, что со мной ничего плохого не может случиться, я на полном ходу въехала в самосвал. Дальше было вот это все, где замедленно раскрываются подушки, брызги стёкол, почему-то сминается крыша и меня сминает вместе с ней. Говорят, что Мерседес спасает жизни, и мой не стал исключением, по крайней мере я умерла не сразу.

***

      Снилось, что у меня теперь есть собака. Большая жёлтая, тёплая и пушистая, ни на минуту от меня не отходящая. Пес не подпускал ко мне никого, ни один кошмар не мог подкрасться незамеченным, надвигающаяся пустота отползала от его жуткого рыка. Собака лежала рядом и я могла зарываться в его золотой подшерсток слабой полупрозрачной рукой. Иногда он вставал, подходил и весело лизал мне щеки, я улыбалась, но отогнать или что-то сказать не могла.       Часто приходили какие-то размытые силуэты, на них пес не рычал, но и хвостом не вилял. Великодушно позволял гладить им себя и смотреть на меня. Дней тут не было, может и времени тоже, а была одна тянущаяся секунда такая, как бы кто-то тянул и тянул ноту, чисто и красиво. Но рано или поздно дыхание заканчивается и его надо перевести, вот в такое мгновение я однажды смогла сесть, и сидела так до следующего мгновения, когда нота в очередной раз прервалась, и встала. Собака тоже поднялась, прижалась к моей ноге и мы пошли, как летят пушинки в весеннем ветре, я была ничто, без цели и мыслей. Наверное такая моя смерть.       Мы шли, а за нами расползалась бездна, она не была мертвой, но и жизни там тоже не было. Дойдя до края пустоты, которая все ещё не теряла надежды меня сцапать, пошли по границе — справа бездна, слева пустота и мы со псом как мерцающее пограничное сознание. Наверное это красиво — женщина и собака вечно идущие по грани небытия.       Это я сейчас знаю, что самому из такого состояния вернуться нельзя, по крайней мере сознанию моего уровня. Ты не осознаешь, не помнишь, не знаешь, ты есть, но тебя нет, ты это все и одновременно ничто. Мне бы очень хотелось сказать, что я выбралась сама, но я не смогла, и я не пропустила шанс один из миллиона, у меня его не было. Меня нашли. На моем пути встала фигура, загородив дорогу. — И куда это такая хорошая девочка идёт одна? — Я не одна. — А с кем? Привычно опустив руку, чтобы почувствовать собачий загривок и не обнаружив там ничего, опустила глаза, а не найдя пса испугалась. — Страх. Это хорошо. Где ты потеряла то, что ищешь?       Где я потеряла, когда я потеряла, что я потеряла, меня сковал ледяной ужас, но тут же отпустил. Откуда то из самого сердца растеклась золотым теплом знание, что я ничего не теряла. Знание, вынесло на поверхность слово «сознание», а слово «сознание» фразу, что жизнь сознания и есть подлинная жизнь, а за этой фразой запах скошенной травы, полосатый ярмарочный шатёр, и правду про меня. — Вот и хорошо. Ну идём домой скорее, думаешь у меня дел больше нет, как девчонок по небытию вылавливать? Леди Сотофа, а кто ещё кроме неё смог бы провернуть это дело, взяла меня за руку и повела куда-то через синие облака, серебристую воду, чёрные занавески…

«Тут, при желании, можно включить этот трек, он мне кажется подходящим. Да ладно, найдите, не поленитесь. Mounika. feat. Ocie Elliott — Tender Love » https://ruv.hotmo.org/song/69575000

      Я живая, но что-то ничего не болит. На всякий случай очень медленно открыла глаза, увидела сидящего на подоконнике Макса смотрящего в окно, спящего в кресле человека, почувствовала теплые спины кошек. Говорить не хотелось, чтобы никого не разбудить, спасла Безмолвная речь: «Макс, мне пить можно?» Он медленно повернулся в мою сторону, улыбнулся, спрыгнул, подошёл, сел рядом, нежно-нежно поцеловал и сказал: — Тебе можно все, даже вставать и ходить. Абилат, — Макс кивнул в сторону спящего, — Починил тебя за дюжину дней, но вот с сознанием возникли проблемы. Пришлось просить леди Сотофу тебя поймать и вытащить назад. Она сказала, что ты очень далеко ушла, сама бы никогда не вернулась. Нить, по которой она тебя нашла могла бы тянуться бесконечно. Я перебралась к нему на колени, прижалась чтобы слышать стук сердца и спросила. — Я помню только аварию, а что было после? — Мне повезло, — развёл он руками. — Убивать тебя не пришлось, ты сама справилась. Ума не приложу чем ты покорила этих жутких колдунов, но Маба и Махи присматривали за тобой краем глаза и когда случилась эта беда — позвали меня. Я ждал тебя в ста метрах, но не слышал ничего, был сосредоточен на другом, упустил из виду, что ты снова стала материальной. Успел тебя ещё живую притащить сюда, вызвал Абилата и мы вместе ушли на тёмную сторону. Я же заранее заручился поддержкой моей Тени, она согласилась помочь, но ей не дали поучаствовать. В самый ответственный момент ее мягко отодвинули и … Ну-ка, угадай чьё сердце теперь у тебя? — Я наверное должна что-то определенное почувствовать? Но… Как будто у меня теперь солнце в груди, жар, свет. Мне все время снился золотой пёс, который отгонял от меня смерть. — Пёс, солнце, короче говоря ты теперь легенда. Я озадаченно на него посмотрела. — Ну да, видимо ты оказалась подходящим сосудом для сохранения частички сердца нашего мира. Так вот, в тот момент, как твоё сердце перестало биться и мы были готовы его заменить тебя окружил и яркий свет, какое-то время он был вокруг тебя, а потом сошелся в один луч и закрылся там, где у всех нормальных людей сердце. Когда Абилат подошёл проверить что с тобой, то ты в принципе была жива, но все еще на грани смерти: слишком сильные повреждения. Так вот, я говорил уже, что за дюжину дней он тебя починил и ещё дюжину мы ждали когда ты вернёшься. — Какое бесполезное существование у меня было последнее время. Я же подсчитала, что прошло не меньше пятнадцати моих личных лет, а обычных около трёх. — Как это бесполезное? Ты починила целый мир, ну да, жадный и коварный, но он учится жить иначе! Там уже много, что поменялось! — Ну и хорошо. Я что, теперь привязана к этому миру? — Нет, конечно! Этот красавец не жадный, — Макс засмеялся. — Он домовитый! Он теперь знает, что если что-то случится, то у него есть запасное сердце, большое запасное сердце. Ты же поделишься? — Ну, конечно! А еда есть?       И осталась я жить в Ехо, мой мир больше меня не беспокоил, да и я его тоже. Только она вещь так и осталась меня смущать и с ней ничего пока нельзя было сделать. Мне потом как-то рассказывали, что однажды, незадолго до того как меня нашли, в Ехо небо вдруг стало сиреневым и разразился небывалой мощи ливень, Хурон вышел из берегов.       Так вот, все знают, что в Ехо полно дерьмовых ясновидцев и мне кажется, что уж они точно знают почему небо в Ехо иногда меняет цвет и происходит разгул стихи. Поэтому менять цвет неба и устраивать ураганы с грозами мы теперь всегда уходим на другой конец мира.