"Три дня"

      Невероятно "везло" последние полгода. Безумно. Попасть на небеса, где есть чёткая градация не только по половому признаку, но ещё и по интимной предрасположенности… Ад в Раю — не иначе. Тело подстроилось под новую систему, сделав меня, как и большинство непризнанных самой низкой по происхождению. Бесполезной, слабой, подневольной… омегой. Это было даже хуже, чем статус неприрожденного. Бескрылая изначально, ещё и вынужденная быть… подстилкой, на мой взгляд.       Выводило из себя. Положение спасла мать, прознав о ситуации. Как обычно — до личной встречи не снизошла, но посыльный принёс зелье. На чёртов флакон я была готова молиться днём и ночью, едко хихикая, прикидываясь бетой перед всеми — зелье отбивало феромоновый запах, отбивало тягу к… совокуплению. Единственный, пожалуй, минус. Даже если тебе кто-то нравился — страдай. Но… такова, очевидно, цена, которую имеет всё, что есть в этом мире. Не хочешь лезть на стену — будь покорна, тиха и не отсвечивай. А это, видимо, в моём случае, почти бесполезно. Более бедовой непризнанной в школе ещё не попадалось, по всей видимости…       Крылоборство было в самом разгаре, когда я ощутила знакомую волну жара, знаменующую течку. Судорожно сглотнув, я посмотрела вниз, видя всю нашу шатию альф в сборе. Люци, Геральд, Дино, тренер… Кроули, которого я до последнего считала бетой… И Ости… разумеется, куда без неё. Эта наверняка не преминет поиздеваться в меру собственной распущенности. Которой, как я знала, хоть отбавляй. Первой и единственной альфой, кто старался держать дистанцию, желая сохранить дружбу и относясь к подобным развлечениям негативно, была Мими. На время течки, она просто старалась в комнате не бывать. В выходные я не принимала зелье, просто запираясь в комнате и принимая душ каждые пару часов, чувствуя выработку гормона, приманивающего верхних. Бесило… но — физиология… от неё никуда не деться.       Взмыв ещё выше, я полетела в сторону башни общежития, молясь о том только, чтобы окно в спальню было открыто. Если нет — красться по школе, не зная, кого можно встретить из менее приметных и успешно скрывающихся… Опасно до невозможности. Уж что-что, а становиться местной игрушкой, силой и волей сплетников вынуждено раскрывшей свою суть, мне бы не хотелось.       Везение — не мой профиль. Окно было заперто… Выбивать — чревато. Порежусь и никакое зелье не скроет запаха крови с бурлящим возбуждением омеги в этом дурдоме. Громыхнувшее от отчаяния в рёбра сердце начало осаживать ритм, призывая остатки трезвомыслия, вытесняемые течкой. Облетев башню, я нашла неприметное незапертое окошко, в которое протиснулась, судорожно прислушиваясь к шагам, дыханию… ко всему.       — Слава Шепфа… — пробубнила я, выныривая из ниши бойницы.       Грудь скребнула по грубо отёсанному камню даже через платье. Я едва не пискнула, чувствуя мгновенно среагировавшее тело. Единственной мыслью оставалось, что нужно проскочить чудом три этажа, и только потом, заперевшись в комнате, можно будет выдохнуть, принять зелье, сбегать в душ, чтобы согнать первичную стадию проявившейся течки и всё будет в порядке. Принимай по капле и на полдня ровно хватит действия. Невольно поблагодарив мать в очередной раз, я неслышной тенью понеслась по лестнице наверх, взяв туфли в руки, чтобы никого не привлечь грохотом каблуков.       Этаж, второй…       Нога уже ступила на ступеньку последнего пролёта…       — Уокер!.. — громыхнуло за спиной.       Я едва не захныкала, предвкушая, что персональный ад начнётся сию секунду. И палач уже был на месте. Без топора, правда… с посохом, вместо привычного орудия труда королевских и городских умертвителей, согласно букве закона. Однако, меня успокаивала мысль… Фенцио был бетой. От него ничего никогда не исходило… Ни единого намёка, кроме отвращения ко мне. Но в данной ситуации и это меня вполне устроило. Только бы отпустил. Едва ли станет вступаться, если кто-то из альф попытает удачу. Скорее, позлорадствует. Разве что, Дино оступиться не позволит.       «Полный набор… В случае, если его сын появится… Омега, дочь бывшей любовницы, непризнанная… ещё омега и в течке. Дино сорвёт джек-пот по нагоняям и нереализованному желанию…» — подумала я, оборачиваясь и глядя в пол:       — Да, учитель?..       — У тебя урок крылоборства, на сколько я знаю. — вкрадчиво проговорил он.       Я дрогнула, едва не опустившись на колени. Даже мужской голос на начальной стадии действовал как разряды тока по коже, поднимающие на теле каждый видимый и невидимый волосок. «Почему матери повезло проявиться здесь бетой?!.. Почему мне не могло так повезти?..» — с тоской подумала я. Нет, если на родителях «природа» отдыхает, то на детях она просто отрывается. А это значит, что огребать мне сегодня по полной…       Сглотнув, я мельком посмотрела на Фенцио:       — Мне необходимо принять… лекарство. Настоятельно рекомендовали, чтобы забыть свою жизнь на земле. Если пропущу приём… заболеть от тоски?.. Кажется, так называется… Я…       — Ложь. — почти спокойно пролетело по лестнице, снова заставив меня дёрнуться.       От обиды потекли слёзы, которые я спешно глотала, чувствуя, что ещё немного и… «Нет уж. Чёрта с два я ему позволю свою истерику увидеть!». Подняв голову, я с дрожью в теле и гоня лихорадочный румянец посмотрела на сурового преподавателя. Что ответить?.. От меня разит так, что ещё минут пять и по шлейфу запаха найдут комнату, даже если я приму зелье. Если не отпустит…       — Да. Ложь. Почти всё, кроме зелья. Оно от… от другого… недуга. — Хрипло проговорила я, спешно загоняя слёзы вглубь.       «Унизительно…».       — Уокер, ты понимаешь, что это против природы?.. — уточнил он.       Я взбесилась, обхватывая себя за плечи и отступая спиной вверх, словно собиралась сбежать уже сейчас:       — Само существование небесной школы, если уж на то пошло — против природы. Мои крылья… — я судорожно махнула палевыми крыльями за спиной: — против природы. Всё против… Одной бедой больше — одной меньше. Справлюсь. Я могу идти?..       Не дожидаясь ответа, я на пятках развернулась в сторону лестницы, ведущей на мой этаж и уже занесла ногу. Снова.       — Я не отпускал. — неожиданно спокойно проговорил Фенцио.       — Вы понимаете, что… мне и так здесь жизни нормальной нет?.. Если ещё и правда всплывёт… — я сглотнула, снова оборачиваясь, чувствуя, что от одного взгляда в свою спину едва на ногах держусь.       Усмешка. Он сделал несколько шагов вперёд, вставая напротив меня. Расстояние малое, даже руку вытягивать нет нужды… Я опустила голову, рассматривая его ноги, выглядывающие из-под балахона в белых туфлях. И свои… босые. От жара в теле я даже холода каменных полов башни не ощущала. Внутри всё сжалось. Хотелось убежать, спрятаться под кровать от монстров этого дурдома, которыми становились все без исключения на три дня раз в месяц.       Жёсткие пальцы приподняли моё лицо за подбородок. От прикосновения дыхание сбилось, и я судорожно втянула носом воздух, ставший невероятно жгучим. Пересыхали глаза, пересыхали губы. Нахмуренные брови, глаза-буравчики, словно просканировали меня, перетряхнув все мысли до единой. Я даже блокировки выставить не могла. Только пальцы — горячие, жёсткие…       — Чёрт… — я едва не рухнула на колени.       Пальцы исчезли:       — Идём. — Фенцио отступил, направившись вниз по лестнице.       — К-к-куда?!.. — выдохнула я.       Он закатил глаза, почти гневно обернувшись:       — Уокер, ты уже влипла. Каюсь, впервые не по собственной, а по моей вине. Можешь запереться в комнате, но по запаху найдут в два счёта. А можешь пойти со мной и сохранить свою тайну.       Я сглотнула, нерешительно двинувшись следом. Почему-то впервые за всё время его нейтральный статус успокаивал. Зла мне не сделают. Разве что… Если он сейчас специально вытащит меня из школы и бросит на растерзание прирождённым. Тряхнув головой, я прогнала эти мысли, доверившись. Чем бы оно не закончилось. Страх сейчас не союзник. Он вообще не может быть союзником… никогда.       Кажется, его аура отбивала обитателям общежития попасть в свои пенаты всякую охоту. Три этажа вниз. Коридор. Галерея балкона, соединяющего с другой башней переходом жилую часть и что-то ещё… Там я не бывала. Не преподавательская башня. Не учебная… Только упрямо шла следом, глядя в спину ангела с покачивающимися белыми крыльями в такт шагам. Было какое-то ощущение безопасности. Хуже чем есть уже не будет.       До меня медленно дошло, что после перехода по воздуху… феромоны выветрились. След обрывался. Ещё несколько минут и запах исчезнет вовсе, лишив следа тех, кто может брести в надежде сорвать куш. Босые ноги шлёпали по камням. Я, подпрыгивая, всё же обула туфли. Фенцио с усмешкой обернулся через плечо, но ничего не сказал, секунду понаблюдав, как я его догоняю после минутной заминки.       Дверь, ведущая в башню. Снова лестницы… бесконечные спирали, уходящие выше, кажется, чем была наша с Мими комната. Гораздо выше. Я уже насмешливо подумала, что в таком состоянии мне даже течка не страшна. Ноги отваливались после преодоления, кажется, двадцатого витка. Однако ангел и с шага не сбился. Не устал… или просто… не привык показывать слабость. Научился.       «Мне бы так…».       Последний пролёт, он отвёл рукой истрёпанный гобелен в сторону, открывая на обозрение скрытую за ним дверь. Прикосновение пальцев к дверной ручке. Думала просто повернёт, но колыхнулась энергия. Замок был зачарован. Щелчок — медная ручка провернулась в его пальцах. Придерживая гобелен, он сделал приглашающий жест раскрытой ладонью. Я нервно сглотнула и шагнула вперёд. Плечо мазнуло по груди ангела и в голове, как и внизу живота, кажется, взорвался салют. Ноги начали подкашиваться.       Хватка жёсткая, удержал под подмышку, сделав только хуже. Прикосновение руки выбило из колеи окончательно. Я вкатилась в комнату, силясь разорвать контакт — не выпустил, пока дверь за его спиной не закрылась. Не на замок, очевидно, чтобы я не запаниковала больше, чем уже есть. Рука исчезла, позволив мне рухнуть на какую-то оттоманку, которую я не видела. Я вообще пока ничего не видела, пытаясь отдышаться и не начать выть от паники и перевозбуждения.       — Соберись. — повелительный тон вывел из режима жаления себя любимой.       Я выдохнула, зажмурившись, едва ли не остатками воли гася истерику.       Глаза скользнули по комнате, выхватывая детали тут и там. Достаточно мрачноватая. Стены… выцвели, кажется. Очаг — холодный. Не топился, судя по покрытым пылью углям уже давно. Кровать, несколько шкафов, куча канделябров на всех поверхностях от полки над очагом и подоконника до разных мелких столиков, оттоманка, на которой я сидела. Стол с кучей пергаментов и чернильницей с высохшим содержимым, стул. В комнате пахло… затхлостью и старьём. Давно не проветривали.       — Где мы?.. — хрипло поинтересовалась я.       Фенцио хмыкнул, отставив посох и шагнул к окну, распахивая створки:       — Тайное место на похожие случаи. Пока не пройдёт, тебе лучше находиться здесь. Зелье… опасно.       Я вскинула голову, глядя на него:       — Чем?..       — Ты уже уловила последствия первого токсичного элемента, верно?.. После приёма любое притяжение пропадает напрочь. Несколько дней. Потом возобновляется. Но с каждым разом это всё труднее. Его состав специфичен. Ты верно подумала: у всего есть своя цена. И, поверь, эту ты платить не захочешь если встретишься с… — он осёкся, поджав губы, — В шкафах есть сменная одежда. Слева от очага ванная за занавеской. Здесь не действуют почти никакие чары. Всё исключительно руками — такова цена безопасности.       Я сглотнула, чувствуя, что от его долгой речи опять тело покрылось мурашками и испариной. Соски поднялись, просвечивая через ткань платья. Стыд добавился ко внутреннему пламени, окончательно залив моё лицо и шею краской. Захотелось прикрыться руками, словно я была голой. Низ живота свело судорогой, и я качнулась, ложась грудью на собственные колени. «Он же бета… какого дьявола я так реагирую?!» — всхлипнула я про себя.       Фенцио отошёл от окна, смерив меня почти безучастным взглядом:       — У тебя есть время успокоиться. Из комнаты не желательно выходить. Эта башня обособленна и здесь никто не бывает. Так что… безопасно, я полагаю. Через несколько часов я принесу поесть. — он взял посох и так же спокойно и уверено вышел из комнаты.       Из прострации меня вывел щелчок дверной ручки.       — Какого хрена происходит?.. — спросила я в пространство, судорожно заставляя себя не принюхиваться к оставшемуся в комнате запаху Фенцио, — Сеанс режима «доброго самаритянина»? Или подготовка к тому, что…       Я неожиданно подумала, что он таким способом, возможно, пытается выказать расположение, чтобы потом вежливо попросить не околачиваться рядом с Дино. Стало смешно — у меня не было отношений. Ни с кем. Он был прав — зелье отбивало всякий интерес ровно от течки до течки. В голове начало зарождаться смутное подозрение, но его пришлось задвинуть в дальний ящик сознания. От перевозбуждения и нервов платье насквозь пропиталось потом и липло к телу. В белье хлюпало так, что, кажется, до колен доставало.       «Он что-то говорил про ванную…».       Я неуверенно поднялась, чувствуя очередной виток возбуждения. Ноги подрагивали, шаги стали неуверенными. За это я и ненавидела течку. Из адекватного… человека, которым я себя считала… Да, именно человека, а не непризнанной, ангела, или демона… я превращалась в скулящую озабоченную подстилку всякого альфы. Злило неимоверно. Никаких связей в такой ситуации не хотелось. Ни с кем… Это слишком противоречило моей собственной природе. Той, что я бережно хранила в себе с момента… смерти.       В шкафу нашлась пара бесформенных серых платьев и белое махровое полотенце. Поджав губы от цветовой гаммы, я одёрнула себя и поплелась в ванную. Громкое название для корыта с дыркой слива. Без всяких чистящих средств. Земные привычки всё ещё выныривали порой на поверхность, требуя мыть, чистить, драить всё, с чем соприкасается обнажённая кожа. Даже… даже мужчин на земле. Сначала в душ, а после почти всё что угодно. Неуютно ёжась, я забралась в ванну коленями и провернула кран. Хоть водопровод этого… учебного заведения здесь был. В голове «своевременно» всплыло, что я чёрта с два смогу сама развести огонь в камине. Придётся спать в холоде. В противном случае… Я вздохнула, поливая на себя водой и отфыркиваясь. Напряжение и пот покидали тело. Точнее — пот точно покидал, напряжение скапливалось перед финальной стадией, когда даже ласкать себя будет сродни пытке. Эту жажду можно удовлетворить только одним способом. И его я допустить точно не могла.       Замотавшись в полотенце, я вернулась в комнату.       — Холодно… — зябко поведя плечами, я нырнула в платье, застёгивая пуговицы, — Кто эти тряпки выбирал… судя по всему, покупали в одном магазине с кардиганом Энди…       Поджав губы, я полезла в остальные шкафы, в надежде найти что-то другое. Хотя бы не… серое. Цвет-символ. Цвет отторжения «сторонами». Цвет тех, кто не рыба не мясо. Я хотела быть ангелом. Либо туда, к белым крыльям, либо сама в небытие — добровольно. Зная адские замашки в отношении омег у меня не оставалось шансов пройти этот путь как-то иначе.       В одном из ящиков выдвижного комода нашлось бежевое вязаное платье до колена с воротником стойкой. Я никогда в жизни так не радовалась одежде другого цвета и… тёплой. Запах показался смутно знакомым, но по нервам, словно в напоминание, ударила третья волна возбуждения от течки. Колени подогнулись, и я грохнулась на пол, хватаясь за дверцу шкафа. Снова эта жгучая истерия внизу. От всего. От одежды, от сквозняка, даже от камня под коленями. От сырых волос, задевающих шею. Каждое движение — волна запрещённого оргазма, право на который может дать только альфа.       — Пережить… перетерпеть… всё как обычно… — всхлипывая, я поползла в сторону постели на коленях, надеясь сжаться в клубок и позволить себе хотя бы прореветься, — Ты сильная, ты справишься. А если нет — сдохнешь. Не впервой…       — Это не так просто, как кажется… — отозвался Фенцио, неслышно вошедший в комнату с подносом.       Я вздрогнула от его голоса, тихо скуля. Мечтала не слышать, не видеть, не чувствовать запаха. Слишком сильно. Слишком… сейчас здесь мог оказаться кто угодно и, вполне вероятно, я бы не сдержалась. Но не с ним… не с…. Ним…       — В ад я не пойду. — хрипло отрезала я, сворачиваясь посреди постели в тугой узел собственного перевозбуждения.       «Грёбаная течка…».       — Помню-помню… — отозвался Фенцио, — Ты с первого дня, как заноза. Сразу решила, что с ангелами безопаснее и не раздумывая сделала выбор в пользу Рая. Может, это и правильно…       Он поставил поднос на тумбочку около кровати и окинул меня задумчивым взглядом. Брови нахмурились ещё больше при виде платья. Он прикрыл глаза, словно силясь прогнать наваждение. Не выходило, кажется. Массивные руки сжались в кулаки. Кажется, не оставь он посох у входа — сломал бы его к дьяволу. Под веком метался зрачок, словно силясь остановить бегущие перед внутренним взглядом кадры.       — Почему вы помогаете?.. — не выдержала я.       Фенцио вынырнул из своих мыслей, задумчиво вцепившись взглядом в моё лицо:       — Видимо, такова моя судьба: помогать женщинам Уокер. Лишь бы потом опять не… — его голос охрип под конец, но он мотнул головой, прогоняя непрошенные мысли; взгляд сместился с меня на камин: — почему ты не разожгла огонь?       — Не умею. — честно призналась я.       Он вздохнул, расстёгивая манжеты и закатывая рукава. Я сглотнула, глядя на широкие жилистые запястья, увитые венами. Внутри снова напряжённо натянулись все нити, ведущие к… сосредоточию желаний. Всё, черт возьми, что я любила — руки. Такие руки… Они даже на рисунках были эстетически прекрасными. Они сводили с ума, делая меня безвольной. Даже сейчас, даже зная, чьи это руки. Я всхлипнула, зажмурившись до кругов перед закрытыми глазами.       — Поешь. Тебе пригодятся силы. И раздели на два раза.       Я приподнялась на локте, рассматривая содержимое подноса:       — Такую порцию я и на четыре разделю…       — Тем лучше… — он хмыкнул, орудуя в камине кочергой, выгребая старую золу в ведро и складывая в топку сухие покрытые пылью поленья, — Я не Мими, которая может объяснить желание подкрепиться на ночь.       Едва не рассмеявшись от его тона, я нервно покосилась на ангела, поджимая к груди колени и утягивая какое-то пирожное с подноса. В мыслях мелькнуло, что во время течки меня тянет на сладкое всегда. И пирожные со сливками могли немного вернуть в состояние собственного равновесия. Свежий молочный запах, воздушная начинка. Я несмело отправила угощение в рот, продолжая наблюдать. У него отточенные движения. Знает, что и где лежит. Впервые я отметила, что из-под балахона выглядывают… брюки. Стало смешно, что прежде я об этом не задумывалась, думая, что… «Боже… не сейчас…» — дыхание сбилось и я качнулась, едва не выронив пирожное на постель. Перед глазами проплыла невероятная картинка, которую хотелось смахнуть прочь, как ненужный кадр.       — Уокер?..       Я распахнула глаза, глядя на стоящего напротив кровати Фенцио.       — Простите.       Снова болезненный взгляд. В его голове сложилась какая-то мозаика, которую я не знала. И едва ли когда-то узнаю… Что-то не давало покоя. И мне и ему. Но мне-то понятно… Ангелу-то какая польза со всего этого? Беты не подвержены всем этим перепадам. У них нет гона, нет течки. Обычные. Живут спокойно. Завидовала им бесперебойно. Человеческая жизнь без крайностей и желания сдохнуть несколько дней в месяц или кого-нибудь изнасиловать. Или самой стать… жертвой изнасилования.       — Ты перемазалась. — Ангел неожиданно внимательно посмотрел на меня.       Уловив едва не вылезшую на его лице улыбку, я провела рукой по губам. Сливочный крем размазался окончательно. «Свинья…» — подумала я, облизнув пальцы и сползая с постели на всё ещё подрагивающие ноги. Силой воли стараясь не рухнуть на пол снова, я добрела до зеркала, приводя себя в порядок и едва удерживаясь от того, чтобы не облизать крем с губ, как в детстве. Неприлично…       Вздохнув, я обернулась слишком резко, внутри снова всё содрогнулось. Ноги всё же подкосились, и я позорно рухнула на колени, начиная скулить и дёргаться, как припадочная. Вздох разочарования над головой, заставивший бельё намокнуть ещё сильнее, чем было. Крепкие руки надёжно подняли вверх, унося на постель. Я скукожилась, стараясь казаться ещё меньше, чем уже была. Стыд обуревал такой, что реально думалось, будто сердце сейчас встанет.       Юбка съехала и обнажённые ноги соприкоснулись с его предплечьем. Катализатор сработал так, что меня выгнуло, будто охотничий лук. Кажется, даже позвоночник хрустнул. Хорошо, что уже над постелью. Не удержал и я шлёпнулась на спину, продолжая извиваться, чувствуя, что ещё немного и сгорю. Пальцы вцепились в покрывало, словно в спасательный круг. По подбородку скользнула капелька крови из прокушенной губы. Жар от разогревшегося в комнате очага казался хилой и бесполезной спичкой в сравнении с тем, что творилось внутри.       — Почему… почему так?.. Почему сейчас?.. — путаясь в словах, всхлипнула я.       Фенцио вздохнул. Мой мутный взгляд выцепил его движение. Щёлкнула цепочка под пальцами. По комнате, нервам и остаткам моих рецепторов рванулся мускусный запах альфы. Ещё и в состоянии гона. Меня снова скрутило. Из последних сил отползая подальше от него к изголовью я неверяще смотрела на преподавателя, чувствуя, что, если он сейчас меня ещё раз коснётся — всё покатится к чертям в разлом очень быстрыми темпами. Третья фаза делала меня слишком восприимчивой и неадекватной.       Губы и горло пересохли, но я умудрилась протолкнуть сквозь горло:       — Почему вы не… не пользуетесь положением альфы? Почему не…       — Тебе это не нужно. Мне и подавно. — спокойно, на первый взгляд, ответил ангел; — К тому же… Неприкосновение всё же стоит соблюдать… Хоть кому-то в этом дурдоме.       Я истерически хохотнула — он чётко сформулировал мои собственные мысли:       — Я даже не знаю… обижаться или радоваться…       — Как угодно. — пожав плечами ответил Фенцио.       Голос спокойный, но глаза сверкнули, выдавая всё же… выдавая ответное желание, которое он, в отличие от большинства, держал в узде умело и давно. Однако, снова волна запахов. Головокружительная… у каждого она своя. Кофе с корицей — любимый запах. Так пах он. Ноги дрогнули, колени чуть разошлись, словно там, внизу, всё снова воспламенилось. Мой собственный запах рванулся в ответ, заставив ангела сжать пальцами амулет.       Я откинулась на подушки, глотая слёзы:       — А если бы… если бы не закон? Что тогда?.. Брезговали бы?..       Фенцио хмыкнул:       — Уокер, тебе лучше не знать. Просто поверь.       Мозг отключался пропорционально с волнами запахов, с голосом. По губам, кажется, скользнул привкус кофе. Уши чутко уловили не только речь… Но и удары его сердца. Словно в тишине, словно оно билось у меня перед лицом.       — Едва ли это добавит ко мне хоть толику уважения, с вашей стороны… я не… ни с кем. Я сама по себе.       — Знаю. — голос пером по нервам, — Это внушает уважение. И надежду…       Оторвав голову от подушки, я размытым взглядом скользнула по его фигуре. Снова уплывающие мысли, остатки адекватности. Только желание… запах, вкус, мускус, кожа, тело… дыхание на коже. Но нельзя… запретный плод, который… не его уровня.       — Я…       — Отдохни.       Он развернулся, направляясь прочь. Бета, который на деле альфа. Тот, чей запах не вызвал отвращения. В отличие от адских… От удушливых сладких запахов диких цветов, карамели и пряностей из восточных лавок. В каждом из сотен тех, кто носил тёмные крылья и служил Сатане. И это дьявольское «отдохни», сейчас вывернуло меня наизнанку, заставив обнажиться не телом, а чем-то куда большим. Я впервые не хотела сопротивляться желанию.       Хриплый шепот, который не должен был сорваться с губ. Остаться на дне, до тех пор, пока дверь за ним не закроется:       — Останьтесь… пожалуйста.       — Ты не знаешь о чём просишь… — тихо и почти с угрозой проговорил он.       — Плевать…       По комнате пролетел тихий нервный смех:       — Ненормальная. Равновесие тебя размажет, как букашку. Не отмыть, так закрасить. Тело — только оболочка. Думай головой и не поддавайся страстям. Это недостойно будущего ангела.       Я всхлипнула:       — Всё же брезгуете.       — Боюсь не сдержаться, если уж на то пошло, — честно ответил ангел не оборачиваясь.       «Уже лучше…».       Я снова всхлипнула, изворачиваясь в постели так, что хрустнуло запястье. Слишком громко. Он быстро оказался у постели. Без амулета… Взял за руку. Рванувшаяся энергия, рассекающая всё и вся, сметая остатки разумности, адекватности, терпения и самоуважения. Тело дёрнулось вперёд почти бессознательно. Я застыла, глотая унизительные слёзы, уткнувшись носом в его шею. Слишком ломкое движение. В лоб грохотал пульс… успокаивая. Заставляя подстраиваться под вдохи и удары. Вынуждая хотя бы попытаться соображать здраво.       Движение пальцев за подбородок. Серые глаза впились в мои. Ангел, с душой… чище, чем у многих. Едва склеенной. Оступится ли снова?.. Я сглотнула, понимая, остатками своего существа понимая, что ему действительно стоит сейчас уйти. Иначе контроль рухнет и случится непоправимое. И если себя мне было совершенно не жаль, то с ним иначе.       Он подался вперёд, обжигая дыханием мои губы. Не коснулся, сдержался. Потянул носом запах. Пальцы нырнули в мои волосы, мягко поглаживая затылок, спускаясь ниже, к шее, обвели родинку почти у самого плеча. Фенцио сглотнул, продолжая удерживать зрительный контакт. Жар рванулся по телу, снова собираясь внутри, готовясь испепелить, но ничего не происходило. Я о таком не слышала.       «Что с ним не так?.. Или со мной?..».       Чуть дёрнувшись вперёд, я прижалась к плотно сжатым губам ангела поцелуем, чувствуя, что голова кружится от очередной волны возбуждения. Ответ последовал лишь спустя несколько секунд. Замешательства не оставалось. Он просто принял решение. Или… не просто. В глазах читалось невысказанное: «Ты ещё можешь передумать, и я уйду…». Я выгнулась, прижимаясь теснее, ощущая волну жара, увлекаемую вдоль спины движением его ладони. Через платье, но всё равно до искр из глаз. Свободная рука скользнула по ноге от колена до бедра, заставив вздрогнуть. Со всеми своими падениями я их просто разбила к чёртовой матери. Вспышку боли он уловил. Движение чар и боль отступила.       Возбуждение снова накатывало волнами, заставляя мир и комнату погружаться в дымку. Как не странно — не паническую. Спокойную. Всё шло как надо. Разлетевшаяся одежда, какая-то чуть ли не робкая ласка, становящаяся всё требовательнее. Я наслышана была о всяких зверствах, что могли приключиться с тупыми омегами, неспособными спрятаться, когда нужно и переждать. Но почему сейчас не так?..       Я зажмурилась, чувствуя скользнувшие от ключиц вниз тёплые пальцы. Под кожей, кажется от их движения вспыхнули искры. Обжигающее шею дыхание. Зажмурившись, я помолилась только тому, чтобы не оставил метку… Сейчас хотелось многого… Но принадлежать до конца — нет. Не в этом состоянии стоит принимать такие решения. Вместо метки — дорожка бессчётных поцелуев, чуть вбирая губами горящую всеми огнями ада кожу. Движение языка, прочерчивающее призывно раскрывающиеся для поцелуя губы. Бережно удерживаемые запястья где-то за головой.       Я расслабленно и доверчиво развела колени, чувствуя вес опустившегося сверху ангела. Никакой резкости. Всё ещё предельно осторожен. Глаз открывать не хочется. Кажется, в голове всё ещё держится какая-то иллюзия: не я, не со мной… Мысли стираются от движения пальцев в промежности, прошедшихся по припухшим лепесткам, заставив конвульсивно содрогнуться всем телом, сжать бёдрами его бока. Не смущает, не пугает. Мне хорошо… или я заставляю себя верить в это… Но хорошо… И именно сейчас.       Предел достигнут - очередным катализатором по комнате пролетает мой всхлип, и жалкая попытка вцепиться в губы Фенцио. Сдержан… Склоняется сам, предпочитая загасить порыв. Делает так, как нужно, а не так, как хочется… «Правильный даже в условиях неправильности…» — проносится в остатках моего разума. Поцелуй с налётом нетерпеливого обещания. Прочерчивающий губы, чуть сминающий. Отпущенные запястья, мягкое движение пальцев, убирающее прилипшие от выступившей испарины встрёпанные волосы с лица, отведённое бедро в сторону.       — Открой глаза… — просьба спокойная, голос, как сквозь толщу воды.       Я покорно распахнула веки, встречаясь с ним взглядом. Никакой язвительности, никакого издевательского пренебрежения. Словно другой человек. С совершенно другим характером. Сглотнув, я скользнула пальцами по его пояснице.       Толчок в тело заставил изогнуться, чуть запуская ногти в мужскую спину. Однако взгляд тот же. Дать привыкнуть, ощутить. Плоть наливается ещё больше. Я знаю, что дальше может быть даже больно. И всё же робким кивком продолжая удерживать раскрытые глаза… подчиняюсь. Впервые. Невероятный жар скапливается от возобновившегося движения. Снова обволакивающее тепло внизу, заставляющее тело расслабиться. Обжигающее губы дыхание снова вынуждает зажмуриться. Я отвечаю бессознательно, улавливая улыбку в его поцелуе. Но мысли путаются…       Чуть нарастающая скорость, заставляет изогнуться, уткнувшись носом в его плечо, глуша стоны, кусая губы. Узел внутри увеличивающаяся многократно, заставляя уговаривать себя расслабиться. Пальцы на ногах подгибаются бессознательно, и я уже не понимаю от боли или от удовольствия. Ладони опадают, сминая в пригоршни края подушки. Я снова кусаю губу, чувствуя железистый привкус крови на языке, глотая её. Вскрикивая… вот теперь от боли внизу.       Первый раз для омеги может быть болезненным. Но это… почти нет. Терпимо. Это не насилие. Поглаживающее движение пальцев по щеке. Поднимается, на вытянутых руках, следя за капелькой пота, стекающей с шеи на грудь, продолжая это уверенное движение, словно массируя изнутри тем, что в человеческой физиологии просто порвало бы всё, что природа дала женщине.       Снова пересечение взглядов. Мутный мой и спокойный и уверенный его. Мышцы подрагивают, вынуждая обхватить ногами мужскую талию, чувствуя, как крылья поглаживают колени, раскрываясь в такт, кажется. В каком-то защитном жесте. От чего-то оберегая. Импульсом — прокатывается разрядка на финальных аккордах. Корица, кофе, мускус… Предельно глубокие толчки до самого сердца, кажется. До мозгов, до души… если такая у меня есть.       Я вскрикнула, проваливаясь в отступающую волну жара, чувствуя вспышку в собственном теле и предвкушая, что сейчас из неги вырвет дикая боль… но нет. Ангел опустился на локти, продолжая придерживать моё бедро ладонью. Снова скользнувшие по шее поцелуем губы. Непроизвольно я погрузила пальцы в его волосы, ожидая. Всё ещё ожидая. Узел расслаблялся и через несколько минут он вышел безболезненно и плавно.       Откатившись куда-то в сторону, Фенцио наконец расслабился, как и я, расфокусированно глядя в потолок комнаты. Дыхание выравнивалось. Мысли разбредались по полочкам. Жар схлынул… лишь на время, но и этого хватило после того, что было несколькими часами ранее. Он неожиданно с горечью усмехнулся, очевидно, очередному воспоминанию в своей голове. Резкое уверенное движение — сел в постели, собираясь подняться.       Нервно дёрнувшись вперёд, я обхватила пальцами его запястье. Он удивлённо оглянулся через плечо.       — Останься… пожалуйста… — попросила я, судорожно подтягивая к груди простыню.       Брови поползли вверх, но руку не вырвал.       — Зачем?..       Я мотнула головой, не зная, как объяснить:       — Не знаю, но, пожалуйста, останься со мной.       Вздох. Фенцио вернулся в исходное положение. Укрывшись по пояс, продолжая немного мрачно рассматривать потолок. Тишина затягивалась, словно удавка на шее. Снова неуместная аналогия с палачеством. Дёрнувшись, я со вздохом скользнула вперёд, прижимаясь к его боку, не решаясь обнять. Под щекой грохотнуло сердце. Я встревоженно застыла, ожидая отповеди. По спине поощрительно скользнули тёплые пальцы. Удалось выдавить улыбку, и я неуверенно положила ладонь на его живот, чуть перебирая кожу пальцами. Всё в тишине — слова лишние. Ладонь успокаивающе накрыла его рука.       — Спи.       — Доброй ночи… — прошептала я, почти мгновенно проваливаясь в забытье.       — Доброй ночи, Вики… — тихо проговорил Фенцио.       По виску скользнули мужские губы — контрольный в мою голову…