"Три дня"

      Утро ударило в лицо солнцем сквозь не задёрнутые занавески. Я села в постели с такой резкостью, словно вздёрнули пружиной. Пустая комната. Поднос. Хотелось верить всё же, что приснилось. Но в памяти острым шилом проскочили воспоминания: я, Фенцио, темно, отступающее безумие. Секс с оттенками чего-то незнакомого. Не потому, что именно с ним… Или именно поэтому. Тем страннее, помня, что было прежде — получить диаметрально противоположное. В мире, который способен тебя прожевать и выплюнуть или проглотить и больше не показывать пути к отправной точке, чтобы вернуться и… переиграть?..       «А стала бы я переигрывать?..».       Дёрнув головой, я прислушалась к ощущениям. Как правило, ко второму дню третья стадия затягивалась, превращая жизнь в бесконечную петлю собственного желания. Уже не затаённого. Касаться себя — всё равно, что обнимать адские жаровни. Сегодня… не так. Первый раз за полгода — совершенно не так. Низ тела жгло, но не более. Голова была вполне ясной. Ровно до тех пор, пока перед глазами не начинали мелькать кадры прошедшей ночи. Запах, вкус, цвет — желание, облачённое в тело. Не перебитое, но реализованное. И реализованное правильно. Без насилия. Без сопротивления. Альфа и омега. Гон и течка, совпавшие, когда другим требуются годы, выбрав пару, чтобы подстроиться.       И всё же неправильно… Преподаватель и студентка, ангел и непризнанная, равновесие, неприкосновение… и ещё демонова куча разных «но», которые в другой ситуации я бы проскочила, используя… зелье. И всё же, сидя в постели, я вспомнила слова Фенцио, насчёт токсичных компонентов. И то, как он обмолвился о встрече. Первой и последней мыслью на сей счёт была оговорка. Не возникало сомнений, что она была о матери. Что-то не вязалось… Зачем ей, бете, все эти ухищрения?..       Покосившись с надеждой на поднос, я поискала глазами еще одно сливочное пирожное. Единственное я умяла вчера. Остальное, что было из содержимого — явно предназначалось на возможность не испортиться в ближайшее время и суметь утолить голод по мере сил.       Опять невольно мелькнувшая мысль, что он со знанием дела подходил к вопросу — как действовать. Огонь, мягкий свет, пища, отдельная башня с обособленной комнатой, скрытой от чужих глаз. Женская одежда… много женской одежды. Пусть и ненавистного серого цвета… Цвета местных изгоев и «мышей». Почему-то я всячески его отвергала. Предпочитая светлые тона, что-то яркое. Снова в голове: «против природы…». К чёрту такую природу, когда приходится перестраивать весь свой мир под и без того убийственную иерархию. Не совсем понятно — зачем. Я прожила достаточно времени на земле, чтобы оставить себя в адекватном состоянии, понимая по нормам прежней, земной морали, что хорошо, а что плохо.       Наскоро перехватив что-то из содержимого подноса, почти не ощущая вкусов, я откинула простыню, рассматривая своё тело. Колени были разбиты, но не так сильно. Вспомнились чары, скользнувшие от ангела, затягивающие полученные ранки. Оставалось только покраснение, которое через пару суток тоже пропадёт, не оставив даже напоминания о себе. Похожая история со мной приключилась только в самом начале. Я проспала лекцию по физиологии омег и ещё не знала толком к чему готовиться. В итоге всё всплыло… утром. Хотя бы не на занятиях, а до них. Мими в то утро клятвенно обещала ничего никому не рассказывать и улепетнула из комнаты, чтобы не искушаться и оставив рекомендации. Потом посыльный с флаконом. И, кажется, всё нормализовалось.       «До вчерашнего дня…».       — А может, только потому, что из-за него я в этой истории и оказалась?.. — я вздохнула, глядя на шерстяное платье и на своё прежнее, валяющееся на стуле неопрятной кучей.       Сморщившись от такого свинства, я всё же оделась и выбралась из постели. Словно ничего не произошло… Но почему именно сейчас легче?.. Неужели по результатам течки и совокупления… А совокупления ли?.. Невольно вздрогнув, я прикрыла глаза, вызывая из памяти те моменты судорожного жжения по всему телу, где проходили прикосновения. Ничего болезненного. Слишком, кажется, хорошо знал — что и как, чтобы не навредить. Можно было бы сколь угодно льстить себе, что я необычная, что у меня всё иначе, наследственность и всё прочее. Но заслуга здесь была именно в действиях скрытого альфы. Точно и чётко сориентированного на то, чтобы не просто собрать удовольствие, не заботясь о последствиях и чьём-то благополучии. Нет. Его разум не отключился. Годы сдерживания этих «порочных» желаний, продиктованных местной «природой» дали первотолчок его знаниям, и пониманию, что может быть иначе. И доказать это.       И ведь до какой степени сложно тем, кто оказывался здесь после обычной жизни до своей гибели… От обычного существования, где партнёра выбираешь сам, где только ты решаешь, когда дать волю гормонам, флюидам и прочим частностям, руководящим желаниями. Но никак не той подброшенной физиологией, которая приводит к тому, чтобы небожители не вымерли, подбирая себе пару на другом уровне, кроме чистого секса во время неестественного процесса течки и гона.       Облазив шкафы в поисках чего-то сменного, если что-то снова пойдёт не так, я поняла, что проще выстирать вчерашнее платье, в котором я сюда попала. Нашлось мыло… С упоением проковырявшись с ручной стиркой, я повесила его на просушку на спинке стула и снова забралась на постель, с трудом соображая, как именно стоило бы с пользой провести время. Не хватало учебников. Это и прежде отвлекало между приливами возбуждения. Сейчас же, пусто, тихо… шкафы, очаг, постель, поднос…       Взгляд метнулся к столу. Те же пергаменты. Припылённые. В этой комнате, кажется, даже сам ангел не бывал годами. Опустив ноги к полу, я скользнула в сторону стола.       — Быть не может…       Убористым почерком переписаны конспекты. То, что было у меня в комнате. Разборчиво, без ошибок, без помарок. Сгребая всё в кучу, я вернулась в постель, разложив свитки по предметам в стопки, после чего отсеяла то, что уже было выучено и погрузилась в чтение. Здесь коротать время мне придётся ещё двое суток. Так что… лишним не будет. Повезло ещё, что на сей раз течка выпала на выходные — не пропущу лекции. Не придётся брать отработки, чтобы не выхватить по ушам. Едва ли Фенцио станет прикрывать мою многострадальную голову даже после того, что вчера случилось.       Волны возбуждения ниже обычного. Почти не сбивают привычный ход мыслей. Чтение вводит в привычный транс выборки необходимой информации. Я не знаю, чего ждать, но хотя бы не облажаюсь. В голове сумбуром мечутся термины, которые подкреплены примерами… известными примерами из жизни иерархов, которых можно встретить в коридорах школы. Преподавателями и не только. Шестерёнки крутятся, погружая в гранит науки всё глубже. И не совсем понятно — зачем мне это?.. Ответ прост — чтобы выжить здесь. Нет знаний — нет доступа выше. Нет доступа выше — гниёшь и пресмыкаешься. Гниёшь — стелешься под всех… или торчишь здесь… трое суток в месяц без права высунуть нос наружу…       — За что мне это?..       Дверь открылась. Фенцио вошёл в комнату, скептически оглядывая раскиданные по постели в беспорядке свитки. Я сглотнула, чувствуя снова подступающий жар. Не так как вчера, но не менее обидно. Хоть и не так… унизительно, пожалуй. Он знает. От этого не укрыться. Только принять как данность. Понять, что всё не так плохо. Что больно не сделает. Вчера не сделал… А сегодня?..       — Я… учу… — промямлив это, я судорожно залилась краской, заслоняясь волосами.       — Вижу. — коротко ответил он, — Всё в порядке?       Я кивнула, отмечая его цепкий взгляд, бегущий по комнате. Глаза остановились на стуле с платьем. Немного взметнувшиеся в удивлении брови. Он с любопытством покосился на меня, складывая на груди руки:       — Кажется, здесь достаточно одежды, чтобы не занимать себя неудобствами в виде стирки.       — Я не люблю серый цвет. Не в этих условиях.       — Касты… — с усмешкой проговорил Фенцио, внимательнее вглядываясь в моё пунцовеющее лицо, — Ты очень похожа на…       Я почти злобно тряхнула головой:       — Нисколько. Мы не похожи…       — Судя по нарядам, в этом точно не похожи… — едко уточнил он; — чего о характере не скажешь.       Я пожала плечами:       — Хоть бы и так… Я не она. Своя голова на плечах. Хотя бы теперь.       По комнате прокатился вздох, поднявший волоски на моём теле. Явного возбуждения не было. Снова амулет. Но зная его природу он уже не особо помогал. Течка снова дурманила. Неуютно заёрзав, я снова погрузилась в чтение, стараясь не отсвечивать, чувствуя на себе взгляд. Без чистого желания. Скорее любопытный. Как на лабораторную мышку, которая говорит, что она не серая, а белая… сильная и сможет пережить все… опыты. Хмыкнув, он отстегнул амулет, испытывая предел. Дёрнулась, но не поддалась. Только зубы стиснула плотнее, чувствуя, что взгляд поплыл.       — Что я делаю не так?..       — Проверка. — просто ответил Фенцио, — Сильная воля. Это заслуживает уважение. Кроме воли здесь не остаётся ничего. Утратив её — погибаешь внутренне, не оставляя внешних следов. Не показывая изменений…       Я заинтересованно подняла взгляд, скользя по его лицу: не в моём вкусе. Не моё. Но тянет чертовски. Потому что альфа. Или всё же не только поэтому. Мысли привычно спутались, но опять собрав всю волю в кулак — загнала как можно дальше. Постель и вправду смахивала на филиал библиотеки. Собрав ненужные свитки, я поднялась с кровати, убирая их обратно на стол. Всё так же в систематизированных стопках, на случай, если понадобится что-то уточнить.       Несколько уверенных шагов. Застыл позади. Не касаясь. Да вот только жар, желание… без амулета, через одежду… чувствуется кожей. Пальцы впились в столешницу. Не касается, и я первый шаг не сделаю. Надеюсь… Любопытный взгляд через плечо. Рассмотрел темы, сделал для себя какие-то выводы. Хищник и жертва — всё по системе, заданной в каждом из прирождённых с появления здесь. С утробы матери до бессмертия. Мне не стать такой, не выбраться из узкой колеи, не сойти с рельс, чтобы воспротивиться. Только встать, перекрыв всем прочим путь, чтобы заметили.       — Я сильнее… — хрипло проговорила я, — если не сейчас, то в будущем стану.       — Знаю… — дыхание обожгло затылок.       Снова запахи. Желание безумное… Игра на грани. Когда победить даже шанса нет. Подчинившись, если только. Снова. Не против. Но больше я первый шаг не сделаю. Это не… ненормально.       Пальцы скользнули по открытым предплечьям. В ожидании гнева, что одёрнусь. Катализатор. Опять… Снова по острию. Пляска до крови из ступней. «Будет больно, или минует, как вчера?..» — тревожно проносится в голове, когда в обоняние, колыхнувшись, ударяется запах кофе с корицей. Тянет воздух носом — жадно. Иначе. Зверя больше. А человека меньше. Податлива, но он знает, что нет метки и не рискует. Слишком опасно сейчас… Могу пожаловаться, если это будет против воли.       «А стану ли?..».       — Ты этого хочешь?.. — выводит из остатков равновесия голос.       «Нет!».       — Да…       Приподнимающееся платье с бёдер, неопрятным комом упавший куда-то на пол балахон. Белья нет. Не мешает ничего. Мало контакта. Платье следом. По коже скользят ладони. Вывернуться и отступить можно — оставляет лазейку. Словно боится спугнуть. Почему?.. Дыхание сбивается, когда пальцы обводят ягодицы, опускаясь к точке схождения. Касаются уже обжигающей, припухшей от возбуждения плоти. Мускусом по нервам поцелуй в шею, чуть вбирая кожу. Ожидает реакции — положение для метки идеальное. Но доверяю… почему-то. Не станет. То ли из самосохранения, то ли из уважения к дистанции, которой нет уже.       В низ живота нырнули пальцы, раздвигая плоть. Фаланга за фалангой. Один палец — второй. Не жёстко. Проверяя готовность. Упиваясь позволением, скорее. Нет ничего кроме желания. Природа омеги позволит ему сделать сейчас что угодно. Позволит мне пережить удары, шлепки, насилие. Это сотрётся из памяти быстро, оставив воспоминания только о том, что была вязка с альфой. У менее разборчивых… У тех, кто готов идти за статусом. У меня нет этого в мыслях. Доверие и подчинение есть, но у меня хорошая память и издевательств я не прощу.       «Почему-то запах... его запах для меня, как родной…».       — Ты пахнешь цветами… наперстянки.       Я сглотнула:       — Цветы — это плохо или?.. — снова движение пальцев внутрь, мысли ускользают, предложение не закончить.       — Они ядовиты. — хрипло проговорил он.       Отведённые в сторону волосы. Толчок внизу живота. Желание в узде держать сложно даже ему. После первого раза до завершения течки, опробованная омега как наркотик для альфы. По местам встаёт то, почему увёл, запретил выходить. Но это не пугает. Афродизиак сложнее тысяч прочих. Друг для друга. Хочется пропитаться запахами друг друга. Не смывать, не… Впитать эти частички тел и сохранить. Неосознанно я только занималась стиркой — не смыла запах. Смешались и это ещё больше заводит с пол оборота «ключа». Обоих.       Разворот за плечи. Обнажённый ангел подсаживает под ягодицы на стол. Властно оттянутые волосы. Снова бегущие по шее губы, впитывая биение крови в венах, вдыхая запах. Два на одном теле. Его и мой. Смешались как коктейль в шейкере — сладко и остро, горько и пряно. Действует не меньше, чем на меня саму. Не решаюсь касаться. Запрещено без разрешения. Такова иерархия. Сегодня разум в большей части при мне. Первый голод вчерашнего дня был утолён. Сегодня разум прежде желаний. Насмешливый взгляд. Выжидательный. Замешательство уловил сразу, спокойно оторвав мою ладонь от столешницы, укладывая на свою грудь. Под пальцами уверенно и невероятно быстро бьётся сердце. Кожа горит, как моя. Снова плавлюсь от чужого жара, пожалуй, больше чем от собственного.       Глаза скользят по его телу, впервые вдумчиво. Узкая дорожка пепельных коротких волосков, убегающая от пупка вниз. Орган кажется обычным. До слияния. Потом обозначается железа, уже внутри, отзываясь на самку, на нижнюю. От термина передёргивает, но такова правда. Возбуждение упирается в бедро. Он с тихим смехом приподнимает моё лицо за подбородок, заставляя выпасть из созерцания себя. Снова какое-то пьянящее ощущение — правильно.       Направляющее движение. Стенки плоти расходятся, принимая. Снова скрещенные взгляды. Подопытная белая мышка хочет перевести взгляд на точку слияния, посмотреть — как это — с альфой. Сейчас. Нельзя. Разрешения нет — любопытство — удел слабых. «Я сильная…» — но с каждым толчком в тело уверенность сворачивается, теряясь в закромах сознания. Только во избежание соблазна сближение до тесноты, что нить меж телами не протянуть. Только снова оттянутая вверх голова, чтение во взгляде ощущений от каждого толчка. Каждого удара внутрь до упора. Снова узел. Железа заполняет. Без дискомфорта. Но страшно не поэтому… Подводный камень только один…       Закон небес гласит, что нельзя родить от греховной связи, но физиология претит этому. Сцепка длится до извержения семени. До… шанса оплодотворения. Снова коробит от животных терминов. Снова чувство, что я — покрытая сука, заляпанная чужим касанием. Но губы сминаются жадно, стирая грань. По-человечески требовательно, с напором не свойственным, ограниченным его волей. Первый альфа, который всё осознаёт даже, когда совпали эти дьявольские «графики», когда оба восприимчивы. Не позволяет себе и мне излишеств, кутая в густое и вязкое собственное желание. Снова без боли и насилия.       Узел внутри достигает пиковой точки размера, заполняя, вытесняя. Дискомфорта снова нет. Ноги второй раз обвиваются вокруг талии, вынуждая вжаться в тёплое тело, дышать, чувствуя поглаживающие спину и крылья руки, вдыхать мускус. Тонуть. От грохота пульса в горле сухо и гулко пролетает воздух, который я пытаюсь вдохнуть. Удерживает, глядя в глаза всё ещё. Считывая — больно или хорошо. Подстраивается. Ускоряясь и снижая скорость. Пытка, наказание, дар… Серые глаза прячутся за короткими пепельными ресницами.       Злюсь, вздрагивая от предельно глубоких толчков в своё тело, наслаждаясь ими и ненавидя одновременно. Знаю, кого видит. Знаю, чьи черты там, под смеженными веками.       — Я — не она…       Сбивается. Глаза снова распахиваются. Оплетающие тело руки бережно переносят на постель. Свитки всё ещё разбросаны, царапают спину, мнутся. От перемещения немного больно. Узел сцепки доставляет дискомфорт, вынуждая закусить губу. Поцелуй, собирающий снова выступившую из ранки кровь. Плавный толчок глубже, импульсом заставляющий снова вернуться в момент.       - Знаю.       Нарастающая скорость. Ноги взлетают на мужские плечи… Дико мешают крылья. Ещё одна загвоздка, которая может никогда не стать белой. Ангельской… Взгляды всё ещё скрещены. Считывает, словно пролистывает страницу в занимательной книге. «Не о том думаешь…» — глубоким баритоном отвечает голос в голове. Снова толчок, отключающий все мысли. Предельно сильный, заставляющий вскрикнуть, облизать пересохшие губы. Усмешка. Опускается, вдавливая в постель. Снова качающаяся вселенная, белые крылья над головой. Запахи-запахи-запахи… Мимолётная боль — слишком глубоко. Крик и замедление. Движения деликатнее, но быстрее… Финал близок и не хочется, чтобы общее желание стало общей пыткой.       Тянусь к губам, подсказывая, какой знак препинания следует в этом предложении дальше. Точка. Трубами Иерихона срабатывает финальный механизм. Пульсирующий узел разрывается, лопается внутри, разливая в теле, кажется, лаву. Рефлекторно из расслабления сразу к поверхности в предвкушении боли. Но… снова вместо этого мимолётная ласка, лёгкая, погружающая в негу. В доверие. Сглатываю, скользя пальцами по спине, губами по шее и подбородку, собирая рой растревоженных запретным прикосновением мурашек. Вытягивая голову, кажется, подставляется больше… наслаждаясь?.. Неужели это приятно от какого-то недоангела, недодемона… от омеги. Впрочем, откуда мне знать…       Неожиданное движение руки, сжимающее стальной хваткой подбородок. В голове чисто и пусто. В глаза вглядывается, словно в чистый лист открытой страницы в ожидании текста, информации. Но нет ничего. Совсем. Выдох в губы, подбородок всё ещё стиснут пальцами. Властно… сплетая языки, снова, кажется, заводясь с пол оборота. Вторая сцепка. Дальше должно бы быть легче. Но графики, чёрт бы их побрал. Двое, у которых всё совпало. Руки сжимаются крепче, и я шиплю от чуть хрустнувших рёбер.       Расслабившийся узел, безболезненное разделение тел…       Я лежала на спине, не рискуя повернуть голову, прервать молчание. Тысячи вопросов. Только озвучить. Но получу ли ответы?..       — Да, это её комната. — произнёс Фенцио в тишине, лёжа сбоку. По животу скользнули пальцы, чуть поглаживая кожу, снова сбивая дыхание.       — Зачем ей?.. Она ведь…       — Была омегой. — спокойно прервал ангел, — Нет и не бывает бет, которые попали на небо. Только получив распределение, получив билет в одну из сторон равновесия, статус меняется на нейтральный или выше.       Я приподнялась на локте, вопросительно всматриваясь в его лицо. Без позволения. Снова стёршаяся граница, за которую неизбежно влетит. Или нет?.. Ещё и вопрос. Без разрешения… в который раз уже…       — Но…       Фенцио вздохнул, переводя на меня несколько болезненный взгляд:       — Это обязательно обсуждать именно сейчас?       Я насупилась и умолкла. Зато всё стало предельно понятно. Я покосилась на шерстяное платье… на свитки. Её почерк, её одежда. Серые шмотки, дурной вкус, запах… матери. На лице и в глазах тысячи вопросов и ведро скепсиса. Ангел неожиданно рассмеялся над моим озадаченным видом, дернув к себе за руку. Сглотнув, я покорно вжалась в его бок. Обычно, альфа, выполнив своё предназначение сваливал, судя по рассказам. И довольно быстро… И снова мысль: «Что с ним не так?..».       Я сглотнула, продолжая сопеть в его плечо. Молча.       — Ладно. Три вопроса. Три предельно честных ответа.       Подняв голову, я всмотрелась в его лицо:       — У неё было это… место. Откуда она взяла зелье?.. Зачем?       — Винчесто. Демон позволил ей то, что запрещал я — выходить до завершения цикла. Но позволил… утратить все эмоции. Только что-то действительно значительное. Гнев, злость, радость. Пылкие, но без полутонов. Она не… испытывает ничего.       Я сглотнула. Стали понятны отказы от встречи. Мало что дочь омега (как и она сама, как оказалось), так ещё и к которой ничего не чувствуешь. Занимательно. Прежде спасительный флакон стал казаться ядовитым порождением преисподней, которое я выкину едва переступлю порог комнаты общежития. Слишком бережно во мне хранились остатки человеческого, чтобы пожертвовать ими ради собственного покоя.       Я прочистила горло:       — У неё дурной вкус… На одежду.       «Но не на мужчин…».       Фенцио рассмеялся, чуть скосив на меня глаза:       — Она таилась долго. Сейчас ты этого не заметишь, если вы встретитесь…       Я поморщилась:       — Плевать. У меня своя голова на плечах.       — Бедовая… Взять хоть ту ситуацию с наследником ада…       — … С которым ничего не было и не могло быть. — отмечая, как он закатил глаза, — Что?.. Единственный демон, с которым я контактирую из студентов — Мими. Ладно. К дьяволу ад…       Лукавый взгляд, кивок:       — Второй вопрос…       Я судорожно перебрала неожиданно трезвые мысли. Касаемо матери вопросов не возникало. Всё понятно. Ограничения, запреты. Непризнанная, с которой он спал, как и со мной сейчас, поддавшись слабости, за которую поплатился, снова влипнув в историю такого же формата спустя годы. Ещё и с дочерью Ребекки Уокер. Ниже не пасть… Тем не менее вопросы были… А вот уместно ли будет спрашивать то, что касается непосредственно его?..       Я несмело впилась взглядом в лицо Фенцио, улавливая мимику, словно надеясь на правдивый ответ:       — Почему мне не… не больно было?..       — А надо?.. — коротко рассмеялся он, — Уокер, я долго живу. И знаю больше, чем сопляки, которые статус альфы имеют с рождения, носят с гордостью, но к ответственности за него не готовы. Тем более, чувствую больше, чем могут чувствовать демоны… Ты ждала боли? Нравится? — я помотала головой отрицательно, — Ты права — самая лёгкая жизнь у беты. Обычная. Без мучительной тяги, без необходимости держать себя в узде, без чего-то, что может влиять на восприятие. Их гормоны — человеческие. Альфа… это как реверс омеги. Те же страсти. И только от сути и сознания зависит — будет он причинять боль и пользоваться положением. Или же отнесётся к партнёру, как к храму. К святыне, которая может покориться, а может взбунтоваться и возненавидеть.       Сглотнув, я легла на спину, водя взглядом по трещинам на потолке. Темнело… И камин потух. Становилось холодно… Словно прочитав мысли, он поднялся, замотавшись в простыню и отходя к очагу. Шевеление углей, укладывание поленьев. Снова радостно занимающийся тёплый огонёк. Теперь уже не такой, как в моём теле. Тот перестал жечь изнутри. Исход второго дня — оседающие желания, лишь периодические вспышки и отголоски возбуждения. Всё оказалось не так страшно… Я перевела взгляд на коленопреклонённого ангела… С ним не страшно вовсе.       Последняя мысль заставила меня поёжиться. А если получить метку?.. Мисселина говорила, что тогда принадлежность сохраняется. Навсегда. Запах омеги перестаёт притягивать тех, кто ей отвратителен. Вообще, больше никого не притягивает. Для всех прочих ты приобретаешь нейтральный статус, для всех, кроме своего альфы. Ты не имеешь права на другую пару. Воротит от чужих прикосновений. Есть шанс умереть от тоски по партнёру, если его долго не видеть. Пара на всю вечность, что дарована небом. Роящиеся в черепной коробке мысли выкидывали какие-то картинки, которые не показывали ничего… отвратительного.       «Может, не так плохо всё?..».       И тут же понимание, что едва ли ему это вообще нужно. После того, что пришлось пережить из-за моей матери. И так влип… Из-за этой паршивой «природы», рождённых небом и притянутых им с земли. Он сильный. Я этому только учусь. Милость, что ввязался в авантюру. Вынужден оставаться и быть здесь и сейчас только из-за того, что поддался на мои уговоры вчера. Незримая краткосрочная связь до завершения того, что последует каждый месяц дальше. Я уже знала, что буду приходить сюда, если он позволит. Прятаться. Но как быть, когда течка выпадет на середину недели?..       Из размышлений вывело неожиданное прикосновение пальцев к плечу. Дёрнуло, как от удара током. Я выдохнула сквозь сжатые зубы судорожно, пытаясь уняться. Цепные реакции естественного в своей неестественной природе процесса.       — О чём ты думаешь? — поинтересовался ангел.       — Вам…       — Тебе… — поправил он.       Я нервно хихикнула, выглянув через его плечо в окно:       — Ещё слишком светло для перехода на столь неформальную ступень общения.       Усмешка:       — Придётся.       — Хорошо… — я сглотнула, — Вам… тебе… не доставит труда оставить эту комнату не запертой для меня на дальнейшие циклы, чтобы я смогла прятаться?..       Фенцио насмешливо смерил меня взглядом:       — Не вижу в этом проблемы. Замок будет зачарован на тебя, когда ты покинешь комнату. О ней знаем только мы двое. Только заведи календарь, чтобы точно знать, когда стоит перебраться сюда.       Я нахмурилась:       — А если на середину недели выпадет?       Он со вздохом поднялся с постели и прошёл к своей одежде. Из кармана появился амулет. Я послушно подняла волосы, думая, что оденет сейчас, но он отрицательно качнул головой, выложив его на стол.       — Наденешь в понедельник утром, покидая башню. Снимешь через двадцать восемь дней или чуть позже, в ближайшую к этому сроку пятницу. Будет несколько хуже, чем в первый раз. Он отсрочит, но не избавит.       Я сглотнула, посмотрев на серый камень в оправе:       — Она носила его?       — Нет. Я сделал его вчера.       Не удержав благодарную улыбку, я почему-то приблизилась, доверчиво уткнувшись носом в его шею. Не оттолкнул, но и ответил без особой охоты. Хмуро шагнув обратно, я забралась на постель, заворачиваясь в одеяло, и сгребая в кучи беспорядочно разбросанные по кровати смятые в страсти свитки. Систематизация, данные, навыки… Буквы не различаю. Альфа рядом. А надо. Ему это не нужно. Это моя проблема. Просто благодетель на данную минуту. На этот взрывной период. Не больше и не меньше. Глупо надеяться. Это просто… попытка выказать благодарность, не имея иной возможности.       Тёплые пальцы неожиданно повернули голову за подбородок. В глаза вгляделся иначе. Удивление, мешающееся с недопониманием. Едва не вскинув брови, я сглотнула:       — Что-то не так?       — Видимо да… Мне не нужны подачки. У тебя свой секрет. У меня свой. Сохраним их друг для друга и просто отпустим эту историю.       Я неожиданно хохотнула:       — А в чём подачки? Объятия?.. — Фенцио несколько нервно кивнул, заставив меня снова рассмеяться, — Это не подачки, учитель… Это благодарность. Это поддержка и стремление разделить хорошее, когда плохое миновало. Среди близких — разделить и плохое. Вы не обнимали никого?..       Я никогда не думала, что увижу его смущение. Вообще не думала, что такая эмоция ему доступна, в сущности. И тем не менее… Неожиданно отведя глаза, он отступил, снова перебирая карманы своей одежды. На стол легла пара шариков травы. С удивлением обнаружив цветочный чай, который раскрывается, когда его заливают кипятком, я задумчиво подобрала колени к груди. Неожиданно пришло понимание, что я хочу пить. И тем… страннее было наблюдать за заботливым альфой, зная их суть, зная кто именно этот альфа, и помня всё, что было прежде, прежде чем он привёл меня в эту башню.       Набранная в небольшой чайник, стоявший на полке, вода. Подвесил над очагом. Задумчиво, припоминая, шагнул к очередному шкафу, извлекая две чашки. Простые. Не вязался прежний образ и то, что сейчас происходило. Никоим образом не вязались эти части одного целого. Одного ангела Фенцио. Он и забота, это как попытаться молотом разобрать атомную ракету. Можно, но последствия…       И ещё больше злило, что он опять взял на себя ответственность, видя не меня. А мать. Мою собственную мать, которая попыталась сделать меня по своему образу и подобию. Памятуя школьные слухи о её «повышении» в карьерной лестнице небес… Я не хотела себе такого. Ещё и без чувств, без эмоций. К чему всё это, если внутри нет ничего и места никому не найдётся.       — Выходит… Это всё тоже — подачка? — неожиданно поинтересовалась я.       Взгляд ангела сместился с чайника на меня:       — Почему?..       — «Это против природы», говоря вашими… твоими словами. Альфа не заботится. Берёт своё и уходит, если омега ему не нужна. Не поверю, что нужна тебе. Метки нет… И, как я понимаю, не будет. Значит — подачка.       Он почти зло дёрнул плечами:       — Воспринимаешь слишком буквально…       — Тогда почему ты помогаешь?.. — я встала коленями на постели, подхватывая простыню, продолжая упрямо прикрываться; — Скажи, что только ради вязки и я отстану. И больше эту тему не подниму никогда…       — Что изменится?.. — устало поинтересовался он.       Я сморщилась:       — Всё… или ничего. Я не принимаю решения. В этой долбаной «природе» я низшее звено по всем фронтам, куда не взгляни. Но я выживу, выдержу, стану сильнее. Просто, чтобы снова не сдохнуть. Одного раза хватило…       Он глухо рассмеялся, покачав головой:       — Кого только не приносит на небеса этот «отбор» умерших на земле. Вики, ты себе не представляешь до какой степени всё сложнее, чем кажется. — Вскипел чайник; сняв его с огня, ангел залил чай кипятком, задумчиво наблюдая за раскрывающимися на дне чашки цветами, поманил рукой, словно прося подойти. Я подчинилась. — Два сорта… Что ты видишь?       — Чай. — я глупо хихикнула, поднимая глаза и подтягивая простыню, в которой запуталась после всех метаний от постели и по ней.       — Два сорта. Общее — чай, верно. Но они разные. Разные свойства, разные последствия принятия. Левый взбодрит и придаст сил, правый в противовес, успокоительный. Поможет унять нервы, осадить то, что предусмотрено небесами. Польза от обоих есть немалая. Вопрос только в том, что выберешь ты. Покой и благополучие с меткой или полную свободную жизнь…       Я закатила глаза, едва не фыркнув. Избыток патетики. Но смысл донесён был в мою пустую голову вполне чётко. Метка и покой без права выбора. Рискованная авантюра, ведущая обоих на эшафот, если прознают высшие. Но с другой стороны… Принадлежать одному мужчине. Безопасность, полная свобода от противного внимания тех, кто пройдёт по голове, переступит и шагнёт дальше как ни в чём не бывало. Мне не причинили боли. Он скрывается так же, как я. Запах будет распознавать только он… На это время… башня, уют, тепло, безопасность. Глаза снова переметнулись к чашкам с раскрывшимися бутонами чая…       «Забота…».       Он осторожно поднял моё лицо, заглядывая в глаза:       — Не все альфы одинаковые. Как и ты — доказательство, что и омеги тоже. А мести всех одной метлой — гиблое дело.       Сглотнув, я потянула носом воздух. Мускус был насыщенным, кофе с корицей поутихли. Притяжение не на уровне феромонов или продиктованное течкой. Уже простая чистая тяга, позволяющая трезво определить — хочу ли этого мужчину? Хочу ли видеть его рядом постоянно. Отдаваться и быть верной только ему. «Почему мы вообще это обсуждаем?.. Ему это навредит так или иначе…». Не в моём вкусе… был. Я сглотнула, нервно обхватила пальцами его запястье, чувствуя ускорившийся пульс под кожей, снова рванувшийся по рецепторам аромат кофе. Реакция непредсказуемая. «Наперстянка ядовита…». Не отравлю ли?..       — Что выберешь ты?.. — почему-то шепотом спросила я.       Ангел задумчиво перевёл взгляд на чашки.       Замешательство лишь на минуту. Он спокойно взял пальцами чашку с успокаивающим отваром и сделал глоток. Горячий чай обжог губы, заставив его чуть поморщиться. Я опустила голову, пытаясь скрыть улыбку.       — Твоя очередь.       Я вздохнула, глядя на снова вставшие рядом чашки, уже знаю, что сделаю глоток того же напитка:       — Не хочу, чтобы ты жалел о выборе…       Снова поднятое пальцами лицо:       — Это главное, что вас отличало и будет отличать. Заботясь о себе и собственном благополучии, ты не забываешь о других. Ребекка этого не делала никогда. Принять элементарную заботу как данность, отказаться от покоя, пустившись в омут погони за властью… — он вздохнул, тронув мой лоб губами, — Я не стану жалеть, если об этом не будешь жалеть ты…       Прикрыв глаза, я приподнялась на цыпочки, потянувшись к его губам, впервые целуя по собственному желанию, не ведомая подброшенной связью. Без пламени. Просто тепло и уютно в колыбели чужих рук. Осознание «природы» пришло только сейчас. Здесь не давали времени на выбор. Точнее — краткий срок до первой течки — дать право освоиться. Дальше, чтобы обитатели небес продолжали размножение по воле Шепфы, пары определялись таким туповатым образом, обнажая натуры, открывая язвы демонов, показывая истинную суть ангелов.       «Только вот что за проблема с непризнанными? За что с нами так жестоко?..».       — Ответственности учит тех, кто готов учиться… — просто ответил он, заглядывая в глаза и безошибочно считывая невысказанный вопрос, — А кто не готов… Вымирают. Ведь приходится ждать, пока попавшие на небо, выдернутые после смерти «отбором» вступят в полную силу, раскроются, докажут, что в праве примкнуть…       Я сглотнула:       — Будешь ждать?       — Боюсь, чашка опустеет прежде, чем ты закончишь задавать вопросы, на которые ответы красноречивее, чем могут поведать слова.       Покраснев, я обратила внимание, что простыня упала к ногам и запах мускуса усилился. Стыдливо опустив глаза вниз, я уловила выпуклость под его простынёй и с нервным смешком отпила чай из той же чашки, что и он. Все вопросы получили ответы… Оставалось только принять выбор и окунуться в последствия.       — Спать… — выдохнула я.       — Верно. Обдумай всё ещё раз…       Я кивнула, забираясь в постель и пытаясь сложить крылья так, чтобы устроиться достаточно удобно. Взгляд скользнул по собирающему свою одежду ангелу. Уловив озадаченное выражение моего лица, он насмешливо сложил всё на спинку стула и забрался в постель следом.       «Не пожалею…».