Чокнутая дура

      Бонни Беннет. Она молода, красива и абсолютно, мать его, одна. Удивительная реакция для человека, которому одиночество стало роднее матери, причем, это даже не метафора, а жестокая реальность. Хотя, иногда лучше быть одной. Совсем одной. Когда она рядом, с ее друзьями обязательно происходит что-то плохое. Нет, она не винит себя и уж точно не ненавидит, она ведь не виновата в том, что Неудачница - ее второе имя. В любом случае, она сделала выбор. Правильный выбор. А если и не так, отступать все равно некуда. Она уже слишком далеко. Слишком далеко от Мистик Фолс и от прошлого, черт бы его побрал.       Нервы совсем сдают. Недавно думала начать курить, но решила, что это уж слишком, потому просто уехала из Парижа и теперь сняла квартиру в Риме. Со стороны можно было даже сказать, что Беннет живет красивой жизнью — разъезжает по Европе, пьет дорогие вина, не работает. Но это была лишь оболочка — абсолютно безэмоциональная толстокожая обертка, внутри коей маленькая запуганная девочка сидела, прижав коленки к груди и денно и нощно занималась самокопанием. Но все чаще ей на смену стала приходить та, кого так старательно изображала внешняя упаковка — черствая молодая женщина, растерявшая все чувства и доверие к кому-бы-то-ни-было в погоне за счастьем и любовью, она была жестокой, темной. И эта тьма залезала в саму Бонни, хоть та и сопротивлялась. Впрочем, иногда ей казалось, что сопротивляться нет смысла, нужно смириться с внутренними демонами, впустить их, разрешить вывернуть все наизнанку. Но нет, Бонни Беннет не поддастся никому и никогда, даже самой себе.        В жизни Бонни больше не было такого понятия, как будни. Каждый день был совершенно отличающимся от предыдущего (как только она не изворачивалась, чтобы сделать каждый день разным — тогда не оставалось времени думать), ей это было удобно: ни знакомств, ни привязанностей. Пару раз, правда, она пыталась завести роман, но каждый раз ловила себя на мысли, что лишь пытается отвлечься. Впрочем, не все было так мрачно — иногда ведьма даже благодарила небеса за свою судьбу, ведь, если задуматься, все не так уж и плохо: она действительно разъезжала по Европе, пила дорогие вина, не была отягощена работой и обязанностью.       И все же, это были бега. Беннет постоянно находилась в бегах от себя самой. Призраки прошлого в последнее время всплывали в ее памяти слишком уж часто. Это пугало. Особенно, если учесть, кто именно врывался в ее сознание самым бессовестным образом. Человек, ставший страшным сном, от которого она чуть ли не каждую ночь просыпалась в холодном поту и боялась засыпать. Эти сны не были ужасами, они были другими... Она вновь и вновь видела себя спящей в домике в глуши. Затем она неизменно открывала глаза и видела его рядом, у своей постели. Она улыбалась. Он смотрел на нее насмешливо, с любопытством и всегда говорил одно и то же:«Я так рад, что ты вернулась...» По сути, этот сон не был страшным, но он пугал Беннет до чертиков. Это был их с Энзо домик, что там делал он?! И как насмешливо он говорил эту фразу, словно заклинание. Эти слова теперь крутились в голове постоянно. О, это было проклятие, а не просто издевка.       Она, дура, не убила его, несмотря на то, сколько у нее было возможностей. О нет, она оставила его в живых (о чем пожалела уже стократно), поселила его в своем мире, бросила не на улице, а связала и оставила в доме! А нужно было убить, причем, давно. Почему же не убила? Это было самое ужасное — она не могла. Она не могла его убить. И нет, дело даже не в том, что у нее не хватило бы сил, уж с этим проблем не было. Она просто не могла. И ненавидела себя за это. Наверное, вся ее ненависть относилась не к самому этому человеку, а именно к ее неспособности уничтожить его.       Чертов Кай Паркер! Она ведь и сама прекрасно понимает, что это он воздействует на нее. Судя по всему, находящийся теперь в ее мире, он связан с ее магией, а следовательно с ее разумом. Вот почему он так легко и беспардонно врывается в ее голову. Она вспоминает: «Ты знаешь, почему я здесь? Потому что моя вина не даёт мне спать по ночам.» Она молчит, но в мыслях с печальной издевкой шепчет: «Неужели, Кай? Неужели тебя мучает совесть? Действительно, смешная шутка...» Все тот же день... «Я не требую поверить мне, но я прошу дать мне второй шанс, как ты давала его Деймону.» Нет. Нет, она снова ему не верит. Не потому, что не хочет, а потому что знает, что это будет равносильно тому, если бы она самостоятельно кинула спичку в костер, на котором ее сжигают. «Бонни, выслушай меня, прошу!» Ну уж нет. Она не станет его слушать, что бы он не хотел сказать. Он лжет, всегда лжет. Солжет и сейчас. «Не трогай меня.» — вдруг резкий рывок, испортивший заклинание, холодные пальцы на запястье, сбитое дыхание, какой-то инстинктивный страх. «Бонни, прости меня!» — она непреклонна...       Сейчас, уже в сотый прокрутив в голове все это, она уже не понимает, правильно ли поступила в тот момент. Нет, она всегда права. Она сделала все правильно. Черт, откуда ей знать?       В любом случае, Кай явно привлекает ее внимание. Что же, если так — она навестит его...