Сломанные, но не сломленные?

      Эта история о мальчике-который-выжил. Но стоит начать не с его истории, а немного раньше, когда холодным январским вечером на свет появился другой мальчик, Том Марвало Риддл. Его мать, измученная голодом и нищетой, умерла, успев дать бедолаге только имя и красивый кулон, с буквой С в форме змеи. Том рос в приюте, в начале ХХ-го века. Когда в приютах царил холод, голод и озлобленность сирот друг на друга, ибо на взрослых, что бросили их, злится они не могли. Дети сбивались в стаи, а над прочими жестоко издевались. Том не любил своих собратьев по несчастью, и они отвечали ему тем же. Не раз и не два он был избит местными задирами, не раз и не два ложился спать голодным, так как у него отбирали и ту скудную пищу, что давали им. Но потом он понял, что он не такой, как все. Он лучше, ведь у него был Дар. Именно так, с большой буквы. Он мог заставить людей делать, что он хотел, он мог разговаривать со змеями. И его перестали задирать. Ведь он отвечал обидчикам той же монетой. Его стали бояться, за глаза называя дьявольским отродьем. Но Тому было плевать, он чувствовал себе защищённым.       Вечерами, кутаясь в тонкое одело, не спасавшее толком от холода, он мечтал. Мечтал о том, что его родители — великие маги, у которых его украли враги. Он лежал и думал о том, что его обязательно найдут и заберут. Шли годы. Том стал взрослее. И вера в чудо исчезла, никто не пришёл. Никому он не был нужен, как и десятки детей, что были в этом приюте. Он сидел под деревом, вдали от всех, и утирал горькие слёзы осознания этого факта. Не было никаких любящих его родителей, не было и их врагов. Он был просто приютским сиротой, забытым и ненужным. И даже его Дар не казался больше ему каким-то чудом. Ведь из-за него он был и будет чужим среди людей, а значит навеки одиноким. Том был сильным ребёнком, но даже самые сильные из нас рано или поздно ломаются под гнётом горечи и боли, а Том был всего лишь девятилетним мальчишкой, который потерял веру в чудо. Ему было больно, так больно, что он взмолился Богу, в которого не сильно верил, моля забрать эту боль. Но Бог был глух к его мольбам, впрочем как и к мольбам всех. В тот стылый, дождливый вечер небо заплакало с ним, скрывая его слёзы каплями дождя. И пока все дети и воспитатели смешно бежали в здание приюта, Том лежал на сырых и грязных листьях, свернувшись калачиком и плакал. Естественно, он заболел в тот вечер. Том метался в лихорадке, бредил и чувствовал как жар забирает его в свои смертельные объятия. Сквозь слои ваты, он слышал, как нянечка, единственная добрая из всех воспитателей, пела ему колыбельные и просила быть сильным. «Зачем?», — думал Том, — «Кому я нужен? Ради чего мне жить?». Он был измучен болезнью и своим личным горем. Ведь даже несмотря на жар, ему было холодно в его одиночестве. Но голос мисс Эллисон вёл его сквозь тернии, заставляя бороться, даря ощущение нужности, словно он не один в этой битве с миром. Он выкарабкался, что взрослые называли чудом. Но он знал, что имя этому чуду мисс Эллисон.       Она умерла всего через год, и на её одинокой могиле Том плакал в последний раз в своей жизни. Он пытался помочь ей, но даже его дар подвёл его. Годный лишь для глупой агрессии и бессмысленной способности разговаривать со змеями, он не смог помочь ему для спасения чужой жизни. Том стоял на коленях у могилы мисс Эллисон, плакал и просил прощения, что не смог спасти её, как она его когда-то. — Зачем мне нужен этот тупой дар, если я не могу никому помочь, мисс Эллисон? Зачем?! Что он мне даёт? Чем я так прогневил Бога, что он наказал меня так? Я не понимаю. Простите меня, прошу. Не держите зла на меня там, на небесах. Я лишь могу надеяться, что вам там хорошо. Я буду молить Бога о вас, чтобы вам было хорошо после смерти. Вы заслужили это.       Он подошёл к дешёвой деревянной табличке с её инициалами, поправил её и побрёл прочь с городского кладбища, где лежали тела бедняков, нищих, приютских. Где будет и его могила.       Он зашёл в приютский маленький костёл, с покосившимися старыми статуями, покрытыми трещинами, словно морщинами. В костёле гуляли жуткие сквозняки, а лавки были очень жёсткими, с облупившейся краской и впивались занозами, но сегодня Том пришёл сюда добровольно и готов был вытерпеть все эти неудобства. В помещении было темно, ведь мозаичные окна не мыли очень давно, из-за чего они были тусклыми и едва пропускали свет, которого было и так мало в пасмурном Лондоне. Том сел на лавку, сложил руки и мысленно стал просить Бога за мисс Эллисон. Вдруг в помещении раздались шаги. — Здравствуй, Том, мальчик мой. Первый раз я вижу, что ты пришёл сюда сам. — Здравствуйте, падре. Падре, немолодой уже мужчина с обрюзгшим лицом и большим пивным животом. Все в приюте знали, что падре заядлый пьяница и игрок в карты. И он был одной из причин, почему Том не ходил в эту обитель Бога, он презирал падре за его греховную сущность, хотя он был служителем Бога. К тому же по приюту циркулировали невнятные слухи о том, что падре приставал к приютским мальчикам. — Я вижу твою печаль, мальчик мой. Расскажи мне о ней, тебе станет легче. — Нет, спасибо. Я скоро уйду. Я пришёл лишь для того, чтобы попросить за мисс Эллисон. — Да, это большое горе для нас. У тебя большое сердце, раз ты пришёл просить за неё.       Том презрительно фыркнул и встал со скамьи. «Для вас горе, когда вам в пабе не наливают в долг, падре.», — подумал мальчик. — Всего доброго, падре.       Том развернулся и собрался было уйти, но падре взял его за руку. — И всё же пойдём, мальчик мой. Выпьем чаю с печеньем. Ты так редко бываешь здесь, я хотел бы поговорить с тобой, раз уж ты пришёл.       Том тяжело вздохнул и поплёлся рядом с падре, решив, что проще уже поговорить с ним, чтоб от него отстали. Он был самоуверен и не сильно верил слухам, что и стало его фатальной ошибкой. Всё, что происходило дальше, он спрятал в глубинах своей памяти. Боль, душащий запах ладана и перегара, голос падре и полное унижение. И дар, что идеально работал с животными и приютскими детьми, но подвёл его против взрослого, подвёл его ещё раз, когда он был нужен как воздух. Больше Том ни разу не ходил в костёл. Даже когда после похорон старого падре, укушенного змеёй, у них появился новый молодой и весёлый падре. Вместе с ненавистью к религии и всему что с ней связано, вместе со злостью и недоверием ко всем взрослым, вместе с холодом в сердце, он получил Нагайну. Единственное существо, которому он доверял.       Когда к нему пришёл этот профессор Дамблдор, так напомнивший ему своими повадками старого падре, он уже утратил человечность, ведь когда ты не испытываешь абсолютно ничего, сложно быть добрым и понимающим. Этот святоша посмел указать ему на воровство, но он не знал, да и не мог знать, что это символы его победы над другими. «Да что ты знаешь о жизни в приюте, старик», — подумал Том. Но никак не показал своего презрения, ведь он, этот мерзкий мужчина, его ключ к магическому миру, в котором, быть может, ему станет лучше.       Сначала и правда стало лучше, ведь Том, с помощью Нагайны, довольно быстро поставил своих сокурсников на место, ему наконец-то было тепло, он ел досыта и развивал свой дар, быстро выбившись на первое место в учебном списке. Это не далось ему просто, ведь в отличии от своих чистокровных сокурсников, он не был окружён знаниями с самого детства, но он взял своим по истине ослиным упрямством, чуть ли не прописавшись в библиотеке. У него появилась новая мечта, хотя скорее цель, ведь он вырос из возраста, когда можно мечтать. Он хотел исправить эту ситуацию с тем, что маги живут у магглов. Помня о своём несчастливом детстве, о чуждости среди магглов, он хотел иного для следующих поколений. И пусть угрозами и своим неожиданно пригодившемся даром говорить со змеями, позволившим ему записать себя в потомки Салазара, но он занял высокое положение на своём факультете, он позволил себе поверить магическому миру. За что и поплатился позднее. Пришла война. Лондон бомбили. И он, презрев свою гордость, умолял оставить его в Хогвартсе. Том хотел жить, очень хотел жить. Просто и понятное желание. Он верил магическому миру и магам, ведь они забрали его из серого, холодного и чуждого маггловского мира. Он верил, что они спасут его, помогут. Ведь он один из них. Но Том снова жестокого разочаровался. Диппет, с подачи Дамблдора, наотрез отказался помочь ему. И Том вернулся в приют, в холод, голод и авианалёты. Он на всю жизнь запомнил тот парализующий ужас, что сковал его, когда бомбы прилетели в приют: одна из них попала в его комнату, но на половину его соседа, тихого и забитого малыша по имени Тёрнер. Ему было всего лишь восемь лет. Том помнит, как сидел под столом, дрожа от ужаса и холода и смотрел на искорёженное тело Тимми. Тимми, которому каких-то пять минут назад он объяснял математику, которого только вчера защищал от хулиганов. Тимми, который смотрел на него чуть ли не с благовением и который отдал ему конфеты, подаренные ему кем-то из взрослых. Том смотрел на кровь, вытекающую из маленького тела и не мог поверить, что это конец. Снова, вот она смерть и он снова ничего не может сделать. В каком-то отупении он выполз из-под стола, наплевав на вой сирен и утащил тело Тимми к себе под стол, положив его голову себе на колени. Том стал раскачиваться и напевать песню из далёкого детства, ту самую, что пела ему мисс Эллисон. Он гладил Тимми по волосам, слипшимся от крови, слушал вой сирен и всё никак не мог поверить в случившееся. Он не мог даже плакать, лишь сидел и не мог ни думать, ни дышать, словно его пыльным мешком по голове ударили. Он не знал, упадёт ли ещё одна бомба, но знал, что этот старый скрипучий стол, не представляет никакой защиты. Однако всё равно сидел под ним и укачивал Тимми, словно это могло помочь. Том смог, нет, не простить, но забыть вину магов в пережитом им ужасе, смог двигаться дальше. Но теперь его по пятам преследовал страх смерти, который он с трудом удерживал в себе.       Потом он столкнётся со смертью ещё раз, когда случайно убьёт Миртл. Он не хотел её смерти, совсем нет, он не знал, что в туалете кто-то есть, было 15 минут до отбоя. Он просто хотел поговорить с василиском, и всё. Страх смерти нашёптывал ему, что его непременно казнят за это, ведь он потом Салазара, сам слизеринец и наверняка тёмный маг. И именно страх смерти гнал его вперёд, заставляя подставить Хагрида. Он знал, что Дамблдор спасёт этого идиота, в отличии от него, ведь никто ему никогда не поверит, что это был несчастный случай, что он не хотел смерти Миртл и что ему жаль, правда жаль, что всё так получилось. Страх смерти сыграл с ним злую шутку и сыграет ещё ни одну потом. Но сейчас Том вздохнул спокойно, когда беда вновь лишь скользнула над ним жуткой тенью. Том закончил Хогвартс с отличием: лучший ученик выпуска, староста и любимец многих учителей.       Он позитивно смотрел в будущее, но снова оказался предан. Никому в Министерстве не нужен был маглорождённый нищий без поддержки и рекомендаций с каким-то бредовыми идеями, а над дипломом с отличием, они лишь посмеялись. Но Том не опустил руки, он решил вернутся в Хогвартс, поработать там, завести нужные связи и попытаться ещё раз. Однако теперешний директор Дамблдор выставил его, не дав и шанса. И вот Том, как когда-то его мать, пусть он и не знал этого, оказался на улице. Блестящий ученик, знавший невероятное множество зелий и заклинаний, работал курьером за 5 кнатов в день. Снова пришли голод и холод, ведь приходилось экономить буквально на всём, но даже в таком положении он пытался идти к своей цели.       Так он и познакомился с Этьен Розье, вернее заново открыл её для себя. Девушка была влюблена в него весь Хогвартс, но Том не обращал ни на кого особого внимания, окружив себя книгами. Том решил ответить девушке, чтобы женится на ней и получить необходимые рекомендации. Брак для него был не более чем одной из ступенек по пути к цели, но, невероятно солнечная для слизеринки, Этьен смогла достучаться до его укутанного в броню сердца, и Том действительно полюбил её. Да, после брака он получил работу в Министерстве, но он планировал всего себя посетить карьере, однако после завершения рабочего дня не задерживался, а летел на всех порах домой к любимой жене и не менее любимой дочери.       Так прошло два счастливых года его жизни, пока однажды, придя домой, он не застал ни жены, ни дочери. Он волновался, но ждал, час, два, три. Поздно ночью он, опросив всех её друзей и родственников и не найдя её, он начал варить поисковое зелье. Он капнул зелье на карту, но вместо того, чтобы указать, где Этьен, зелье почернело. А это значило только одно, его жена, солнечная рыжеволосая Этьен, мертва. Том сел на пол, забившись в угол и прижав колени к груди.       Позже, гораздо позже, Том станет Тёмным Лордом, имя которого будут бояться произнести. Гораздо позже он, ослеплённый своим горем и старым другом — страхом смерти, Том создаст крестражи, которые разрушат его психику и сделают злобной карикатурой на самого себя. Позже он, уже сумасшедший, возненавидит всех: и магов, и магглов. Просто ненависть к первым скроет, стравив чистокровных магов с магглами и магглорождёными. Он забудет свой план и свою цель, ведь теперь вести его будут лишь ненависть и страх смерти.

Помните, люди. Нет плохих и хороших людей. Есть лишь те, кто укрылся и пережил беды, и те, кого они искорёжили.