Principle of Behaviour

— Сделай это. Ну же. — Нет. — Ты, блять, боишься, что ли? — Юнги? Само собой! Тэхен фыркнул и настойчиво прижал холодное горлышко стеклянного пузырька к искривленным от недовольства губам Чонгука. Второй похожий бутылек он зажимал между коленями. — Я тоже сделаю это. Обещаю. Чонгук снова ударил Тэхена по руке, но на этот раз значительно слабее и неувереннее. Сколько бы он ни проповедовал уважительное отношение к старшим, особенно к своему наставнику, Чонгук все еще питал слабость к неприятностям. А Тэхен? Тэхен являлся ходячей неприятностью. — Да, и тогда Юнги побьет нас обоих. Заебись. — Юнги ни о чем не узнает, чувак. Все будет в порядке, — Тэхен вновь поднес пузырек ко рту Чонгука. — Будет весело, — жидкость в бутылочке заплескалась, и Чонгук вздрогнул, почувствовав исходящий от нее пьянящий аромат. Он продолжал хмуро взирать на Тэхена, пока его рука тянулась вверх, чтобы аккуратно забрать флакон. — Он велел не трогать зелья. — Точняк. — Что, если он нас поймает? — Он этого не сделает. Чонгук с сомнением покрутил бутылочку у себя перед носом, пока Тэхен проделывал то же самое со своей. — Пахнет… — Тэхен поднес зелье поближе к лампе и прищурился. — Может… Как эликсир жизни? — Не знаю, чувак. Как-то слишком сладко. — Может, тогда любовное зелье? Хотя оно слишком розовое… — Ага. А любовные ведь были фиолетовыми, да? — Блять, вроде так? — Тэхен нахмурился и наклонил пузырек, наблюдая, как вязкая жидкость, почти что режущего ядерно-розового цвета, растекалась по стенкам сосуда. — Не помню точно. Он же никогда не подпускает нас к недоделанным зельям. Вечно бубнит, что подмастерья слишком безрассудны или какую-то такую хрень. — Пфф. Спорю, я смог бы хоть сейчас сварганить зелье в тысячу раз лучше этого старпера. — Чувак, — Тэхен закатил глаза. — Ему даже тридцати нет. — Херня. По-любому он пьет омолаживающие зелья. Ну не может ему быть всего лишь двадцать с лишним. Посмеиваясь, Тэхен вновь немного покрутил флакон, в котором маленькие пузырьки тут же принялись всплывать наверх, прежде чем лопнуть, образуя тонкую дымчатую завесу вдоль рябящей поверхности жидкости: — Ты готов? Чонгук пожал плечами: — Это ведь не убьет нас, да? — Не парься. Вредные зелья обычно зеленые. Вроде. Голубовато-зеленые. — Как правило, — Чонгук теперь едва ли не светился от предвкушения, подбирая под себя ноги. Он нетерпеливо подпрыгнул на кровати, заставляя Тэхена, сидевшего напротив него на другом ее конце, слабо закачаться от этого действия. — Если мы умрем, я убью тебя. — Если мы умрем, нас убьет Юнги, — Тэхен приподнял свою бутылочку и протянул ее вперед, приглашая чокнуться, заодно одаривая его улыбкой, которую Чонгук прекрасно узнавал, все еще не до конца понимая, как ее следовало идентифицировать: то ли как игривую, то ли как зловещую. И это, определенно, было плохим знаком. Его бросило в холодный пот от ощущения подвоха, но у него не осталось времени на то, чтобы проанализировать как следует возникшее предчувствие. — Твое здоровье. Они оба прикончили зелье одним глотком. Флаконы были сравнительно небольшими, особенно для зелий, которые, очевидно, имели особо нестандартную изюминку и не были предназначены для массового производства. А еще, насколько они знали, Юнги далеко не всегда удавалось сделать все, как надо, в таких специфических случаях, так что они вполне могли обзавестись парой лягушачьих лапок, торчащих прямо из их ушей. Никто не знал наверняка. — Это… — Чонгук причмокнул, немного хмурясь, а затем слизал языком капли розовой суспензии с края горлышка. — Как будто порошок, но все же больше жидкость. — На вкус, как чертов Пепто*, — заворчал Тэхен, облизывая губы и опуская пузырек обратно себе на колени. Вот только Чонгук совсем не обратил на это внимания. Нет. Он обратил внимание на Тэхена. Внимательно наблюдал за его ртом, за тем, как его пухлые губы двигались и поджимались, когда он говорил, как они складывались, чтобы сформировать определенную букву, как блестели, оттого что он провел по ним своим идеальным розовым языком. Блять, какого… Чонгук быстро заморгал, пытаясь сделать спасительный вдох, который так и застрял где-то у него в горле. — Куки? — Мм, да? — Чувствуешь что-нибудь? — Тэхен улыбнулся ему, поднимая бровь. — Ээ, нет, — Чонгук вовсе так не думал. — Может, немного голова кружится. Хотя это скорее потому, что он такой приторный. Надолго это? — Не знаю, — Тэхен пожал плечами. — Новые зелья довольно непредсказуемы. — Фу, — Чонгук плюхнулся на кровать, проводя языком по зубам и уставляясь в потолок. Он совершенно точно не собирался говорить об этом Тэхену, но отчасти он сделал это из-за странного напряжения, которое вдруг начал испытывать, глядя на него. Вероятно, просто его желудок не обрадовался тому, что в него только что влили. Вероятно. — А теперь иди и избавься от пузырьков, пока Юнги не вернулся. Меньше всего нам нужно, чтобы он обнаружил их в нашей комнате. — Верно, — согласился Тэхен, поднимаясь и забирая пустой флакон из рук лежащего на спине Чонгука, сталкиваясь с ним взглядом. И это должно было означать совершенно ничего. Это должно было быть гребаным ничем, потому что это происходило каждый чертов день в течение многих лет, что они проводили вместе в качестве учеников. Но это было нифига не ничто. Потому что их глаза встретились, и весь мир Чонгука накренился, перевернул его вверх ногами и раскачивал из стороны в сторону, вдавливая его мозг в череп, заставляя в конце концов испытывать лишь одно сплошное напряжение. — Блять, — всхлипнул Чонгук, вжимая голову в матрас, словно его толкала на это какая-то неведомая сила, от которой не стоило ожидать ничего хорошего. — Блять… — повторил он, крепко зажмуриваясь. — Ты в порядке, чувак? — раздался голос Тэхена, но Чонгук так и не осмелился открыть глаза. Он слышал беспокойство в голосе Тэхена, но в нем, определенно, проскользнуло что-то еще, на чем Чонгук едва мог сосредоточиться. Но он точно знал, что это что-то было. Нечто, что совершенно точно являлось противоположностью невинности. Виновность. Не в смысле сожаление. А в смысле я-совершил-это-преступление-и-горжусь-этим. — Да, — выдавил из себя Чонгук. — Дай мне минутку. Просто немного затошнило. — Да? Но я чувствую себя прекрасно. Вслепую нащупав где-то в стороне подушку, Чонгук швырнул ее туда, откуда доносился голос Тэхена: — Ну и молодец, придурок. Из-избавься уже от них, — едва успел проговорить Чонгук, перед тем как новая тяжелая волна накрыла его с головой, лишая возможности соображать. — Блять… — Ага, я понял. Тэхен наконец вышел из комнаты, и мешок с камнями на груди Чонгука как будто тут же стал намного легче. Во всяком случае теперь он хотя бы мог дышать. Стоило Тэхену уйти, как нестерпимое пульсирующее давление мгновенно превратилось лишь в незначительное гудение где-то внутри его тела. И ведь он не был идиотом. Он прекрасно знал, что тут происходило. Блядский Тэхен. Ебаный Тэхен, который всегда бывал таким убедительным и так умело играл на его любопытстве. Долбаный Тэхен, который превращал в игру абсолютно все. Все, начиная от влезания в черную магию и заканчивая неподчинением самому строгому наставнику на свете и выяснением допустимых пределов в сексе с учетом возможностей их тел. Тела Чонгука. Конечно же, они трахались и раньше. Простейшее уравнение состоит из двух спермотоксикозных юнцов, результатом столкновения которых неизбежно будет перепихон. Это даже не было связано с магией. Никаких языков тритона или драконьей чешуи, никаких сложных вычислений по инструкции из пыльных толстых книг с кучей непонятных формул, записанных еще в Средние века, когда черепа драконов значительно превосходили мерные колбы. Все, что вам было нужно, — только два тела и некоторые представления о том, в какие дырки лучше пихаться, после чего появлялась значительная вероятность того, что в результате вы получите большое количество пота и спермы, а еще, возможно, сломанную спинку кровати. Но это уже совсем другая история. А нынешняя история заключалась в том, что Чонгук был чертовски зол. А еще его жутким образом колотило, и его плотно стиснутая челюсть горела. Но что было гораздо важнее, так это то, что он был возбужден самым бесстыдным образом. Потому что Тэхен точно знал, что это было за зелье. Афродизиак, разумеется. И ведь Чонгук вполне мог бы избежать этого. Он был почти обязан сделать это. Потому что ингредиент, который делал любовное зелье ближе к розовому цвету, а не фиолетовому, — это измельченная головка чертополоха, растворенная в нескольких каплях слез действительно абсолютно любого существа, которое вы только смогли бы найти. Достать нужное было до смешного просто. А если бы вы добавили слишком много, то получили бы зелье, которое сделало бы вас немного излишне любвеобильным. Он ведь изучал это. Он должен был все понять, едва в первый раз взглянул на зелье. Потому что ничто в отношениях с Тэхеном никогда не было непродуманным и поверхностным, и он уже должен был запомнить это. То, что ему всегда следовало быть начеку. Что всегда оставалось что-то, что Тэхен скрывал и о чем говорил только тогда, когда поворачивать назад было слишком поздно. И угадайте, кто вечно расплачивался за это? Чонгук сел, чтобы тут же прислониться к стопке многочисленных подушек, которые он любил держать на своей кровати, потому как их всегда было так удобно использовать, пока Тэхен брал его сзади. Он так устал постоянно отстирывать собственную сперму с постельного белья каждый раз, так что в итоге просто накупил себе кучу подушек, чтобы всегда иметь чистые под рукой и получать разрядку со спокойной душой, когда бы ему ни захотелось. Боже… Это ведь действительно было самым лучшим чувством, особенно когда он мог отставить бедра так, как нужно было, чтобы член Тэхена толкнулся прямо… Чонгук с силой ущипнул себя за предплечье. Он слишком увлекся. Позволил слишком быстро вывести себя из равновесия. Было уже так нестерпимо плохо, а ведь все только началось… Возьми себя в руки, Чонгук! Дверь широко распахнулась, и в комнату вошел Тэхен. — Улики уничтожены, — гордо улыбнулся Тэхен, хлопнув в ладоши, а затем показав их Чонгуку, чтобы тот удостоверился в том, что они были пусты. — Хорошо, — коротко ответил Чонгук, проверяя свой голос, который, на удивление, даже был не так жалок, как он ожидал. С учетом всех обстоятельств он бы сказал, что звучал почти достойно. — А Юнги вернулся? — Неа. Мы в безопасности, — Тэхен подошел к своей кровати, стоявшей напротив койки Чонгука, и, опустившись на нее, с любопытством внимательно посмотрел на него. Возможно, он думал, что вел себя хитро, но Чонгук, по правде говоря, никогда прежде не воспринимал действия Тэхена настолько отчетливо и очевидно, как сейчас. Все, что делал Тэхен: как он сидел, взяв в руки наугад один из многочисленных комиксов, разбросанных по его столу, как делал вид, что читает его, время от времени бросая взгляд на соседнюю кровать и тут же опуская его, стоило ему заметить, что Чонгук смотрел на него в ответ. Блять, да Чонгук практически чувствовал его дыхание с другого конца комнаты. А потом Тэхен не выдержал и начал очень медленно: — Ты… хорошо себя чувствуешь? Чонгук замычал что-то невнятное, тоже хватая книгу с тумбочки и подтягивая колени к груди. Он читал. Совершенно безразличный ко всему. Ну и что, что у него в штанах сейчас разве что не дымилось от возбуждения? Он бы ни за что не позволил Тэхену узнать об этом. — Ага, отлично. Я же говорил. Оно просто было слишком сладким. А теперь отвали. — А, ну… Это хорошо. Ладно. — Ага, — снова пробормотал Чонгук, переворачивая страницу. Все в порядке. Тэхен ни за что не победит. Никогда. — А ты? — Я что? — Чувствуешь что-нибудь? — Оу… Конечно, нет. — Мм, странно. Чонгук не упустил из виду то, как ухмыльнулся Тэхен, наклоняя голову так, чтобы закрыть лицо волосами. «Странно». Это было все, что сказал ему Тэхен в ответ самым небрежным тоном. И если бы Чонгук не был уверен хотя бы наполовину в том, что взорвется немедленно, если только приблизится к Тэхену и ощутит тепло его тела, он бы точно встал и выбил из него все это дерьмо. Но реальность была такова, что он, вероятно, не смог бы выдержать и нескольких секунд зрительного контакта, чтобы потом не повернуться и не упасть на четвереньки, умоляя отодрать его, как голодную суку. Поэтому он только ограничился сердитым взглядом, на который Тэхен не обратил совершенно никакого внимания. И вообще, недоготовленные зелья часто сбоили, так что и в этот раз все могло пройти довольно скоро. Так Чонгук, конечно же, только выдавал желаемое за действительное. Хотя… Около часа они оба просто спокойно читали, упорно притворяясь, что совсем не отвлекались друг на друга чуть ли не каждую секунду. И в какой-то момент Чонгук даже решил, что ему стало получше. Головокружение почти прошло. Правда, возможно, ему теперь было немного жарко. Но в целом ничего особенного. Всего-то надо было периодически вытирать пот со лба, и все как будто бы приходило в норму. Главное, что он больше не был твердым. Абсолютно. Буквально на миллион процентов воплощение вялости. Хоть прикрепляй его фотографию в энциклопедический словарь в соответствующую статью в качестве наглядного примера. И пока он будет действовать очень осторожно. А потом… Тэхен точно не сможет больше дышать, когда это наконец закончится. Чонгук поклялся себе в этом.

***

— Чонгук, не трогай. — Простите, сэр. — Да не это… — Юнги потянулся, чтобы убрать его руку от банок с ингредиентами. — Я имел в виду вообще все это, — сказал он, указывая на среднюю полку, заставленную всякими травами, которые Чонгук, наверное, смог бы распознать, если бы его разум все еще был при нем. — Конечно. Простите. Юнги наконец-то покончил со своими делами и вернулся, что означало, что Чонгук с Тэхеном должны были перестать откладывать все на потом и заняться работой. Вообще-то Юнги дал им несколько поручений перед уходом. Например, вытереть пыль, проверить срок годности некоторых порошков, но, разумеется, они так и не сделали ничего из этого. Само собой. За что получили на свою голову ужасно недовольного Юнги. Но дело в том, что… Они так и продолжали испытывать терпение Юнги исключительно потому, что в конечном итоге он все равно всегда был очень мягок с ними. Порой они слышали от своих одноклассников жуткие истории об их ужасных наставниках. О том, как иногда за незначительный проступок им приходилось неделю убираться в кладовых без надлежащего питания в течение всего этого срока. Или о том, как им нужно было чистить ржавые котлы. И даже о физических наказаниях: о настолько тяжелых ударах по ушам, что голова шла кругом. Не то чтобы Тэхена с Чонгуком никогда не наказывали. Довольно жестокие ограничения того, что они могли делать и получить. И куда же без садистских физических наказаний. В смысле: будут ли они связаны во время этих сессий или нет; будет ли им позволено кончить; будет ли оргазм сопровождаться ударами плетью по заднице. На самом деле это было куда менее экстремально, чем могло показаться. Просто немного развлечений. Потом, правда, Тэхен всегда ныл на следующий день, потирая ягодицы, и жаловался Чонгуку на то, как ужасно Юнги с ними обращался. И все же именно Тэхен вечно выступал инициатором всяких шалостей. По большей части, вероятно, потому что основное раздражение Юнги все равно вымещал на Чонгуке. И, возможно, это говорила в нем его мазохистская сторона, но вообще-то Чонгук в какой-то момент обнаружил, что возражал далеко не так сильно, как потом в ответ заявлял об этом Тэхену. Потому что да, конечно, он будет ныть, плакать и кричать, а потом жаловаться на натертые запястья и горящий зад, но это вовсе не означало, что он не любил все это. И одновременно лучшей и худшей частью этого всего было то, что Юнги и Тэхен прекрасно знали об этом. Лучшим и худшим было то, что они однозначно собирались и дальше потакать ему. — Эй! — Юнги щелкнул пальцами прямо перед лицом Чонгука. — Ты вообще меня слушаешь? — Д-да, извините… — Чонгук быстро покачал головой, надеясь прийти в себя, но в итоге сделав только хуже. Потому что когда он поднялся на ноги, охвативший его жар лишь усилился. Исступление. — То есть… Нет… Не могли бы вы повторить? Взглядом, которым его окинул Юнги, наверняка можно было убить дьявола. К счастью, Чонгук умудрялся и прежде косячить куда сильнее, но до сих пор оставался жив. Поэтому он постарался натянуто улыбнуться в ответ, что должно было выйти мило и, может, даже немного льстиво, с учетом того, что он точно знал, что Юнги испытывал слабость к его внешности. Но в этом же крылась и проблема. Потому что это все превращалось в некий вызов, в очередное испытание Юнги на прочность. И это, очевидно, было плохой идеей, когда все его тело уже и так являлось бомбой замедленного действия, которой только и нужно было всего одно (не)удачное прикосновение, чтобы оказаться приведенной в действие. Потому что зелье теперь принялось бурлить в его крови с особой силой. Но Чонгук не мог ничего поделать с собой; проверять Юнги каждый раз было слишком забавно. — Я сказал тебе подать мне стебли льна, — Юнги протянул руку и выжидательно поднял бровь, глядя прямо на Чонгука. — Хорошо, — выдохнул Чонгук, поворачиваясь к полкам. Впервые за много лет его вдруг поразило многообразие всяческих банок, флаконов и контейнеров, выставленных вдоль стены. Он усиленно пытался вспомнить, где видел чертовы стебли в последний раз, но в итоге только судорожно бегал глазами по полкам, ощущая на себе непроницаемый взгляд Юнги. — Эй… — снова начал Юнги. — Да? — быстро откликнулся Чонгук. Может, даже слишком быстро. Его едва не колотило от того, как сильно билось его сердце, вызывавшее перебои в работе его сознания. — Ты в порядке? — несмотря на то, что он говорил, Юнги вовсе не выглядел обеспокоенным. Совсем нет. В его голосе будто так и сквозило обвинение. Будто он все знал… Черт, а может, он и знал? Знал ли он о том, что Чонгук сейчас представлял собой чистый концентрат возбуждения? Блять, это было слишком горячо… — Я в норме, — Чонгук качнул головой. А потом закашлялся. А потом заморгал, пока перед его глазами не поплыли цветные пятна, на которых он постарался сконцентрироваться. Медленно кивнув, Юнги перегнулся через Чонгука, чтобы взять нужную ему банку. Чонгук отчетливо расслышал хруст, с которым его мир стремительно рушился на кусочки, когда почувствовал на своей коже дыхание Юнги. То, что он ощущал сейчас… Нестерпимое жжение. Но уже в следующий миг Юнги отстранился от него, только добавив: — Как скажешь, малыш. Только не откинься тут прямо у меня на руках. Чонгук, возможно, даже ответил бы на это что-нибудь, если бы его горло сейчас не напоминало самую дикую и сухую пустыню из всех, когда-либо существовавших. А потом случилось самое худшее: этот ебаный мудак Тэхен. Он сидел за деревянным столом в другом углу тускло освещенной комнаты, хихикая себе под нос, пока выписывал какие-то рецепты из старинной книги. Он внимательно прислушивался ко всему, что происходило, наслаждаясь каждым мгновением развернувшегося перед ним представления. Время от времени он поднимал глаза, чтобы увидеть, каким дерганым был Чонгук, как его бицепсы неконтролируемо напрягались каждый раз, когда Юнги подходил слишком близко к нему или смотрел слишком долго на него, как его руки отчаянно сжимали край столешницы, пытаясь обеспечить ему хоть какую-то связь с реальностью. Старый деревянный пол заглушал большинство звуков, начиная от потрескивания масляных ламп и заканчивая бульканьем котла, висящего над огнем, а еще редким тихим шипением, которым Юнги сопровождал почти каждое свое действие. Все было так тихо и мирно. И все же каждый из них знал, что сейчас происходило. В той или иной степени. Юнги работал с магией так много лет, что, конечно же, он понял, что Чонгук буквально самоуничтожится через несколько часов, в ту минуту, как вернулся. И он не был настолько жесток, чтобы сообщить об этом. Просто настолько жесток, чтобы немного подождать. — Эй, давай открывай, — приказал Юнги, откручивая крышку небольшого контейнера, и затем поднес на указательном пальце несколько сухих лепестков ко рту Чонгука. Он нетерпеливо похлопал Чонгука по подбородку, но тот только все продолжал таращиться на него в ответ. — Мм? — Мне нужно, чтобы ты попробовал вот это. Скажешь, если они уже не очень. — Нет, почему бы вам… — Нет? — повторил за ним Юнги. Потому что это прозвучало как предсмертное желание. Отказ… Как он вообще осмелился? — В смысле… Ага, — забормотал Чонгук, быстро вдыхая и задерживая дыхание. Быстро взять их все сразу, и дело с концом. — Да. Факт №1 об афродизиаках: они обостряют ваши чувства. Если конкретнее, то осязание. Хотя обоняние и вкус также не стоит исключать. Ну и зрение вообще-то тоже страдает, что можно подтвердить тем, как расширились зрачки Чонгука, стоило Юнги протолкнуть палец ему в рот. Хорошо хоть, что слух остался нетронутым. Правда… Имея все прочие органы чувств перегруженными, Чонгук готов был поверить в то, что кто-то под шумок залил ему воду в уши, так что теперь он и ничего не слышал в том числе. — Ну как тебе? — поинтересовался Юнги. Он аккуратно втирал лепестки в язык Чонгука, мягко водя по нему подушечками пальцев, стараясь все же не слишком очевидно ухмыляться на то, как бессознательно Чонгук принялся отзывчиво посасывать их. — Вкусно? — М-м-м. Факт №2 об афродизиаках: они доводят вас до отчаяния. Что-то на задворках его сознания пыталось подсказать ему, чтобы он, блять, все же выпустил уже пальцы Юнги из своего рта. Возможно, это была его гордость. Или некогда имевшиеся у него принципы. Но что-то в нем, обладавшее сейчас гораздо большей властью над ним, настаивало на том, чтобы он продолжал, чтобы сосал усерднее, чтобы кружил языком вокруг пальцев, завороженно глядя при этом Юнги прямо в глаза. — Куки? Факт №3 об афродизиаках: они делают вас совершенно непроходимо тупым. А вот это уже нехорошо. Потому что он хотел покусывать их и продолжать насасывать. И это произошло слишком поздно, когда он наконец вырвался из цепких лап яда, потому что к тому времени, как он резко одернул себя и выпустил пальцы Юнги с громким чпоком, между ними и его припухшей нижней губой уже висела тонкая пошлая ниточка слюны, поблескивающая в свете лампы. — Ты в порядке? — Юнги выгнул бровь. — Я-я… Все хорошо, сэр. По комнате разнесся еще один смешок Тэхена, который заставил Чонгука окончательно растеряться. Потому что он не знал, чувствовал ли себя в большей степени сердитым и разъяренным из-за Тэхена или отчаянным под снисходительным взглядом Юнги. — А выглядишь больным, — проговорил Юнги. Он снова порылся на полке в поисках нужного пузырька с измельченными минералами. Обычно Чонгук или Тэхен, которые еще и были чуть выше него, доставали ему все необходимое, пока он был занят работой. Но ни один из них не был достаточно усидчив, чтобы запомнить все названия, не говоря уже о свойствах всех этих веществ. В лучшем случае они могли бы бесполезно вызубрить все наизусть. — Я… — попытался начать Чонгук, на мгновение задохнувшийся от количества слюны, скопившейся у него во рту. — Я в полном порядке, правда. — Ага, — усмехнулся Юнги, который наконец отыскал нужный порошок и теперь посыпал им свои еще влажные пальцы. — Открывай, — вновь приказал он, и член Чонгука моментально дернулся у него в штанах. Воздух будто подчистую выкачали из его легких, из-за чего его пресс судорожно напрягся, когда Юнги снова просунул пальцы ему в рот, втирая мелкий порошок в его язык. А затем Юнги с легкостью, несмотря на разницу в росте, схватил Чонгука за волосы на затылке, заставляя его подчиниться и безвольно согнуться. — Полезно при лихорадке, — объяснил Юнги, продолжая ритмично массировать ему язык. И это, наверное, должно было быть чем-то странным, но Чонгук чувствовал, как стал совершенно твердым буквально за секунды, так чертовски быстро, что, пожалуй, вот-вот мог бы потерять сознание от накатившего возбуждения. — У тебя горят щеки. И рот тоже такой горячий. Так бывает при лихорадке. Ты ведь знал об этом, да, Чонгук? Я ведь учил тебя этому, правда? — Да, сэр, — попытался ответить Чонгук, но получилось только одно бульканье, пока его язык был крепко прижат к нижней стенке рта. — Ну, конечно, ты должен это знать. Мой умный мальчик. Все. Вот и настал тот самый переломный момент. Хотя сам Чонгук, как бы сильно ни кружилась его голова, сказал бы, что этот момент случился аж целую вечность назад. Но это было подтверждение. Потому что Юнги никогда не называл его своим мальчиком. Малыш, хороший мальчик, плохой мальчик, маленький мальчик или что-то еще такое в их повседневной жизни. Юнги мог называть его просто Чонгук или Куки, когда вдруг испытывал к нему особую привязанность, или ребенок и мелочь, когда был раздражен, но никогда просто мальчик. Нет, мальчик был предназначен для чего-то особенного. И Чонгук заскулил. Ебаный, блять, в рот, он скулил так чертовски громко, пока Юнги просто наблюдал за ним с явным неодобрением на дне его глаз, проводя языком по ровному ряду зубов. — Знаешь, отчего еще у тебя так сильно горит во рту? Почему твой рот такой влажный сейчас? А? Ты можешь ответить мне? Разумеется, он не мог. Ведь эти потрясающие пальцы все еще были внутри и оттягивали его язык вниз так сильно, почти заставляя его задыхаться. Мельком кинув взгляд в сторону стола, Чонгук все же немного напрягся, заметив на себе насмешливый взгляд Тэхена. Тот теперь даже не пытался имитировать деятельность. Только продолжал покрепче сжимать ручку, с которой все же упало несколько капель чернил на поверхность листа, пока он на всякий случай пытался делать вид, что вовсе не отвлекался, чтобы не испытать на себе ярость Юнги. Тэхен поиграл бровями. Что теперь, Куки? Что ты собираешься делать с этим? Ничего. Он ничего не мог сделать. Только сдаться. К счастью, он был совершенно не против этого. Юнги похлопал Чонгука по щеке, приковывая все его внимание к себе: — Смотри на меня, малыш. Неужели больше не можешь? — он наконец потянул пальцы на себя и вытер их о рубашку Чонгука, заодно поглаживая его твердую грудь, не забыв подразнить соски, будучи прекрасно осведомленным о том, какими чувствительными они становились, когда тот был возбужден. Чонгук содрогнулся. — Отвечай мне. — Я не знаю, — выпалил Чонгук, желая, чтобы это все закончилось, и вместе с тем мечтая о том, чтобы это продолжалось вечность. — Сэр, я… — Нет, — резко прервал его Юнги, зная, что Чонгук начинал обычно что-то бессвязно лепетать, когда сильно волновался. — Ты знаешь. Я уверен в этом. Но так уж и быть, я буду достаточно любезен и расскажу тебе, — Юнги наклонился ближе, едва ощутимо касаясь губами ключиц Чонгука, что тот наверняка прочувствовал на миллион процентов, находясь под действием зелья. А затем он прошептал: — Возбуждение, — и впился зубами в основание шеи Чонгука. — Я не… — Замолчи, — Юнги уперся ладонями Чонгуку в живот и принялся настойчиво давить, заставляя того немного попятиться, пока его тело плавилось под касаниями наставника. — Замолчи. Думаешь, я не знаю, что ты сделал? — Я не понимаю, о чем вы, сэр, — настаивал Чонгук, сгорая изнутри. Казалось, будто въедливые прикосновения распространяли по всему его телу жар и ошеломляющий контроль, который проявлял Юнги. Будучи ниже и в общем-то слабее, он все еще казался несоизмеримо с этим куда более властным и подавляющим. Сражающим Чонгука наповал. В ответ на это жалкое блеяние Юнги, наплевав на все, сделал широкий шаг вперед, отчего Чонгук снова отступил и уперся лопатками в стену: — Лжец. Ты трогал мои зелья. Глаза Чонгука были намертво прикованы к стиснутой челюсти Юнги, его искривившимся в ухмылке губам, но он все еще отчетливо ощущал, как веселился Тэхен в своем углу. Вот же, блять, мудак. — Я этого не делал. Чонгук попытался отлипнуть от стены, но Юнги тут же подтолкнул его обратно. Все тело Чонгука содрогнулось, будто сквозь него прошло тонкое лезвие, и он в который раз за день задохнулся, чувствуя подступающее головокружение от тепла, исходившего от чужого тела. Он непроизвольно прогнулся в спине навстречу прикосновениям Юнги. И его член был таким твердым прямо сейчас, как никогда прежде, пока он сам яростно краснел от смущения и бешенства. — Тэ, милый? — позвал Юнги, и руки Чонгука сжались в кулаки. — Да, сэр? — отозвался Тэхен, сидя за столом, невинно скрестив лодыжки и подпирая щеку ладонью, лишь наблюдая за этими двумя. — Подойди сюда, — Юнги махнул ему свободной рукой, второй все еще крепко прижимая Чонгука к стене. Хотя ему не требовалось прикладывать особых усилий для этого. Не могло быть никаких сомнений в том, что Чонгук мог бы одолеть его в два счета, если бы только захотел. Но зачем бы ему это понадобилось? — Чонгук вел себя плохо, — промурлыкал Юнги, прижимаясь на короткий миг губами к его скуле, а затем отошел в сторону. Чонгук изобразил самый выразительный убивающий взгляд, на который только был способен, когда наконец посмотрел прямо на Тэхена. — Правда? — хихикнул Тэхен, делая несколько шагов вперед, когда Юнги положил ладонь ему на поясницу, направляя его. Он дразняще провел обеими руками по бокам Чонгука, ухмыльнувшись на то, как тот интуитивно попытался подставиться удобнее под его касания, прежде чем почти что зарычал и заставил себя замереть. — Ты плохо себя вел, да? Был плохим мальчиком? И как бы сильно Чонгук не ненавидел это, его член проявлял особо повышенный интерес к подтексту, который так отчетливо звучал в словах Тэхена. Потому что, если он был плохим мальчиком, с ним будут обращаться, как с плохим мальчиком, и будут трахать его, как плохого мальчика, и боже, это ли не было лучшим, что могло с ним произойти? Чонгук продолжал прикусывать язык, пока Юнги подталкивал Тэхена все ближе к нему, любуясь ими обоими с разгоравшейся в нем свирепостью. Он чувствовал обжигающее даже сквозь рубашку тепло Тэхена, впитывал в себя черноту его глаз, пока тот неотрывно смотрел на Чонгука сверху вниз. — Ты ведь знаешь, что сейчас будет, правда, малыш? — прошептал Тэхен, неторопливо прижимаясь всем телом к Чонгуку, твердый член которого теперь упирался ему в бедро, и позволяя тому почувствовать его собственную растущую эрекцию. Хотя сейчас Чонгук чувствовал не только это. А, например, еще и то, что естественная смазка наконец окончательно пропитала переднюю часть его боксеров и теперь медленно стекала вниз по его бедру. И он не мог не задаваться вопросом, ощущал ли Тэхен пульсацию его текущего члена? Грязно. — Знаешь, что бывает с маленькими мальчиками, которые плохо ведут себя? Тэхен ядовито продолжал шептать все это Чонгуку на ухо, когда тот, набрав побольше воздуха в легкие, смог прорычать ему в ответ: — Если бы тут не было Юнги, я, блять, убил бы тебя. Уебок. Ты был бы мертв прямо сейчас. Тэхен резко стукнул Чонгука, ноги которого тут же разъехались в стороны, так что он оказался практически повисшим на заботливо подставленном колене, которое так удачно сейчас вжималось в его напряженный член. Это было слишком. Чонгук изо всех сил пытался плотно сомкнуть губы, но в итоге глупый сдавленный звук все равно вырвался из его горла, пока он беспомощно сжимал бедра сильнее, чтобы создать более тесное трение. — И что это было? — Юнги внезапно рассмеялся рядом с ними. — Оу, он просто был немного груб, — ответил Тэхен, дуясь на Чонгука, который все еще пытался смерить его яростным взглядом, несмотря на полный расфокус. — Малыш, ты все время такой грубый, — пробормотал Юнги. — С тобой так трудно справляться. Это так сильно усложняет нам задачу, — ворчал Юнги, проводя рукой по волосам Тэхена, и все же улыбнулся, когда тот прикрыл глаза, блаженно выдыхая. — ТэТэ, наш малыш ужасен, правда? — Ага, просто худший, — протянул Тэхен. — С ним ужасно трудно совладать. — Никто, блять, и не просит тебя вообще иметь со мной дело… Блять! — всхлипнул Чонгук. — Но ты ведь хочешь этого, так? — хмыкнул Тэхен, морща нос, когда румянец на щеках Чонгука разгорелся еще ярче. — Конечно, он хочет, — Юнги обхватил Тэхена рукой за плечи, перенося на него свой вес, а затем наклонился вперед, чтобы убрать влажные волосы со лба Чонгука. — Такая маленькая нуждающаяся шлюшка для нас. Ты же знаешь, что он хочет. Так ведь, малыш? Опустившись еще немного ниже, Юнги наконец по-настоящему поцеловал Чонгука, который по инерции пытался хватать ртом воздух, но только каждый раз наталкивался на губы наставника. В то же время расщедрившийся Тэхен, все еще не растерявший настроя задразнить Чонгука до смерти, опустил руку вниз, чтобы погладить его почти болезненную эрекцию, которую тот с переменным успехом старался подавлять целый день. До этого момента. До момента, когда он наконец наверняка заполучил самых горячих парней на планете, которые были готовы подарить ему все свое беззастенчивое внимание. Чонгук был уверен, что он приложил максимум усилий, чтобы максимально связный ответ, на который он только оказался способен, который все равно превратился в кашу, прозвучал как «нет», но в действительности это однозначно было самое жалкое из всех «да». — Да? — ухмыльнулся Юнги, отстраняясь от Чонгука, чтобы начать неторопливо вылизывать шею Тэхена. И Чонгук даже не мог злиться на себя, когда на мгновение замер, восхищенный трепетом ресниц Тэхена, который покорно наклонил голову немного в сторону, открывая Юнги больший доступ. — Это было «да»? Я не могу понять, малыш. Скажи словами. — Да! Пожалуйста, да, — почти выплюнул Чонгук, роняя голову себе на грудь, прежде чем Юнги с силой приподнял ее за подбородок указательным пальцем. — Хороший мальчик, — Юнги подарил ему совершенно недружелюбную улыбку. Чонгук бы скорее охарактеризовал ее как опасную. А затем Юнги в последний раз прикусил загорелую шею Тэхена, прежде чем приказал ему: — Поцелуй его. Что Тэхен мигом и исполнил. Он целовал Чонгука гораздо более развязно, чем Юнги, проталкивая язык вглубь его рта, вылизывая его нёбо, пока тот только задыхался и хватался за плечи такого ненавистного сейчас и одновременно столь желанного соседа по комнате. Чонгук вдавливал в себя Тэхена все настойчивее, чувствуя, как отзывчиво дергался на эти действия его член. И это было в тысячи раз жарче, чем в аду. Твердый стояк Тэхена, вжатый в его бедро, и нетерпеливая сила, с которой тот двигал своими губами… Сознание Чонгука мутнело еще стремительнее, когда он думал о том, что Тэхен сейчас был таким из-за него. — Хорошо, хватит, — твердо проговорил Юнги, и Тэхен слегка отстранился. Приоткрыв глаза, Чонгук увидел озорную улыбку на губах Тэхена, прежде чем тот снова набросился на него с поцелуями. Вся спина Чонгука мигом покрылась мурашками от возбуждения. Потому что это противоречило приказу Юнги. Это было запрещено. — Я сказал, прекрати! — зарычал Юнги, оттягивая Тэхена за волосы. Тэхен только тяжело дышал и довольно ухмылялся, запрокинув голову и обнажив длинную шею. — Теперь и ты меня не слушаешь, а? — Кажется, вы теряете хватку, сэр. Чонгук невольно задрожал в руках Тэхена. Потому что вот это точно должно будет убить Тэхена. Вот только это была вовсе не боязливая дрожь, а дрожь от предвкушения. Потому что, когда наказывали Тэхена, Юнги всегда позволял ему делать такие ужасно восхитительные вещи. Например, сидеть на лице Тэхена, практически душа его, или надевать ему эрекционное кольцо, которое тот, по его словам, ненавидел, и бесчисленное множество раз подпрыгивать на его члене, заставляя его кончать снова и снова, чтобы тот все это время оставался твердым и не переставал кончать, пока наконец не срывался на дикий животный крик. Но сегодня был день Чонгука. Они все это знали. Надавив Тэхену на плечи, Юнги подтолкнул его опуститься на колени, на что тот незамедлительно отозвался. Тэхен удобнее расставил ноги и запрокинул голову, чтобы одарить Чонгука очередным игривым взглядом, просовывая язык между зубами. — Отсоси ему, — дал очередное указание Юнги, успокаивающе разминая плечи Тэхена, прежде чем отступил на несколько шагов назад. — Пойду пока приготовлю все в спальне. Приходите, как только закончите. С этими словами Юнги вышел из кабинета. Правда, звук щелчка закрывающейся двери был заглушен все еще булькающим в котле зельем, так что Чонгук немного выждал для верности, прежде чем запустил пальцы Тэхену в волосы и дернул его, заставляя их глаза встретиться. — Я, блять, ненавижу тебя, — прошипел Чонгук и снова потянул Тэхена за волосы. — Мм, малыш? — пробормотал Тэхен, поглаживая бедро Чонгука, прежде чем начал довольно спешно расправляться с пуговицей и ширинкой на его брюках. — И почему же? — Ты знаешь почему. Напевая что-то там себе под нос, Тэхен продолжал расправляться со штанами Чонгука. Его нижнее белье он спустил ровно настолько, чтобы получить полностью в свое распоряжение покрасневший, истекающий смазкой член. Не теряя ни секунды, Тэхен тут же уверено обхватил его своей широкой ладонью. Господи, блять, боже. Если Чонгуку казалось, что он и раньше испытывал головокружение, это все были детские забавы по сравнению с тем, что на него обрушилось сейчас. Последние несколько часов он постоянно был на грани срыва, но теперь наконец оказался в миллиметре от самого края пропасти в нетерпеливом ожидании, когда же последние ниточки наконец оборвутся и он потеряет контроль. Еще один факт об афродизиаках: чем больше вы кончаете, тем больше вам хочется. Вот почему Юнги хотел, чтобы Тэхен сделал это. Он хотел, чтобы Чонгук был доведен до полного отчаяния, когда наконец окажется в его руках. Блять. А ведь Чонгук уже и так был уверен, что прошел уровень с боссом и оказался в финале. — Вообще-то нет. Покажешь мне, малыш? — Тэхен жарко выдохнул на его головку, которая отозвалась на такое, казалось бы, незначительное действие яростной пульсацией, выталкивая еще несколько капелек предэякулята. — Покажи мне, как ты меня ненавидишь. Это было последним, что Тэхен сказал Чонгуку, прежде чем с упоением глубоко вобрал его член в свое влажное горло, которое умело расслаблял исключительно для него одного. — Тэ… — Чонгук прикусил губу, выгибаясь дугой, жестче сжимая руку в волосах Тэхена в попытке удержать его от нового движения. Поэтому находчивый Тэхен просто замычал, распространяя вибрации вокруг его члена, заодно схватившись обеими руками за его упругие ягодицы, чтобы как следует намять их в знак поощрения. Но все же в какой-то момент он отстранился, так и не потрудившись оттереть слюну с подбородка. — Ну же, чувак, сделай это. Выеби мой рот. Я же знаю, что ты хочешь этого, — а затем всепоглощающий жар оказался на прежнем месте, отчего Чонгук вновь потерялся. Волосы упали ему на глаза, когда Тэхен, наклонившись, накрыл освободившейся рукой собственную эрекцию, а затем он наконец вернулся к очаровательному в своем беспомощном подрагивании члену Чонгука. Тэхен плотно стиснул губы вокруг пока лишь одной головки, самозабвенно водя по ней языком, сглатывая всю вытекавшую из нее смазку и потирая уздечку. Абсолютно в стиле Тэхена. Чонгук несколько раз моргнул, пытаясь сосредоточиться на лице Тэхена, пробиваясь к нему сквозь плотную дымку афродизиака, чтобы дать понять взглядом, что он только сильнее ненавидел его теперь за то, что тот так бессовестно дразнил его. Но Тэхен упорно продолжал лишь играться языком с его головкой, иногда слишком тесно сжимая ее губами, будто планируя выдоить Чонгука досуха. — Еще, Тэ! Блять, еще… Окинув Чонгука самодовольным взглядом, Тэхен улыбнулся ему: — Все в твоих руках, Куки. И тогда Чонгук наконец сдался, позволяя жгучей похоти охватить его. Он резко качнул бедрами вперед и издал сдавленный стон, когда Тэхен ощутимо подавился, но тут же взял ситуацию под контроль и, крепко стиснув пальцы на мясистом бедре Чонгука, подтолкнул его ближе к себе. Чонгук вбивался в него снова и снова, прекрасно осознавая, что долго это не продлится. Он хотел этого так долго, весь этот гребаный день. — Блять, Тэ! Я… Сейчас кончу, — едва успел выкрикнуть Чонгук, когда долгожданный оргазм со всей силы ударил по нему, заставляя напрячь все до единого мускула в его теле. Его рука железной хваткой вцепилась в волосы Тэхена, не давая ему отстраниться, так что он кончил ему глубоко в глотку, отчего тот конвульсивно задергался, едва не потеряв сознание. Когда Чонгук смог наконец хоть немного очухаться, Тэхен уже успел подняться с колен и теперь был занят тем, что стаскивал с себя джинсы. — Давай, — прохрипел Тэхен, дернув Чонгука за рубашку. — Раздевайся. Он захочет сразу увидеть нас без всего. — Ага, — выдохнул Чонгук, пытаясь дрожащими пальцами стянуть с себя штаны и боксеры, то и дело пошатываясь и приваливаясь к стене, стоило ему приподнять ногу, чтобы освободиться от одежды. Усиливающееся действие афродизиака уже настигло его, сводя на ноль облегчающий эффект оргазма. — Блять, ну ты и свинья, — Тэхен закатил глаза, все же предлагая Чонгуку руку, помогая ему расправиться с нижними элементами гардероба, а затем звонко рассмеялся, наблюдая за его неуклюжими попытками расстегнуть рубашку. В конечном итоге терпение Тэхена все-таки лопнуло, так что, похлопав Чонгука по щекам, приводя его в чувства, он просто стянул с него рубашку через голову. — Вот так, — удовлетворенно проговорил Тэхен, сам до сих пор будучи одетым в боксеры и рубашку, чем вынуждал Чонгук чувствовать себя немного неловко. — Я выгляжу глупо, — простонал Чонгук, продолжая хвататься за локоть Тэхена для большей устойчивости. — Вот и нет. Ты выглядишь отлично. Просто прекрасно, — Тэхен подмигнул ему. — Но когда тебя будут трахать, ты будешь выглядеть еще лучше, — он захватил губы Чонгука в короткий поцелуй, делясь с ним вкусом его смазки. — Ты слишком наслаждаешься всем происходящим, — тихо отозвался Чонгук. — Может быть, — Тэхен зарылся носом Чонгуку в шею, принимаясь посасывать солоноватую потную кожу. И Чонгук снова почувствовал это. Давящее желание. Еще вообще ничего не успело произойти, но его член стоял практически каменно. — Ты вообще его пил? — А ты как думаешь? Я выплюнул это дерьмо обратно в бутылку, как только ты выпил его залпом. — Ты мудак! И лжец. — А ты попался на это, — промурчал Тэхен, отступая на шаг, когда Чонгук ударил его кулаком в грудь. — Я расскажу Юнги. Тэхен поперхнулся от смеха: — Серьезно? — Абсолютно. Расскажу ему, какой ты мудак, что ты заставил меня сделать это, что это твоя вина, так что потом, блять, он и тебя накажет. Накажет так сильно, что ты будешь кричать, а ему, как и всегда, будет совершенно похер на это. — Тебе бы это понравилось, да? Тебе ведь нравится, когда я плачу, — Тэхен принялся подталкивать Чонгука обратно к стене, игриво покусывая его шею, делая его дыхание все более прерывистым. — Но ты блефуешь. — Уверен? — фыркнул Чонгук. — Ага… — Тэхен ткнул пальцем в его обнаженную грудь и провел ровную линию до его пупка, останавливаясь там. Опаляя дыханием его щеку, Тэхен тягуче шептал: — Потому что ты маленькая шлюшка, Куки. И ты хочешь, чтобы все это происходило с тобой, верно? Наказание. Потому что, конечно, Юнги может просто трахнуть тебя. Но ты же знаешь, что это не то, что ему нравится больше всего. И ты знаешь, что это не то, что нравится больше всего тебе, — он шумно втянул тонкую кожу на шее Чонгука, оставляя на ней темное пятнышко, заставляя его удариться затылком о стену, когда он слишком отзывчиво откинул голову назад. — Ты же хочешь мой член, малыш? Хочешь, чтобы я выебал тебя жестко и грубо, прямо как тебе нравится, правда? Ты ведь любишь это. Наша маленькая сучка обожает это, не так ли? Тихое унизительное «нет» так и не покинуло рта Чонгука, тело которого почти искрилось от невысвобожденного желания: — Блять, Тэ… Т-тебе так блядски сильно повезло, что мне нравится твой член. Потому что иначе я бы точно прикончил тебя прямо сейчас. Тэхен в который раз захихикал, когда Чонгук потащил его к двери, немного пошатываясь из стороны в сторону, не вполне отчетливо видя пол перед собой. — Так, значит, ты ему не скажешь? — Н-нет, — Чонгук шмыгнул носом. — Я скажу ему после. И посмотрю, как он свяжет тебя, чтобы отхлестать ремнем, пока ты весь пол кровью не зальешь. — А ведь еще он может заставить меня вылизать тебя, да? Я знаю, что тебе это нравится. Мой язык в твоей сладкой попке, пока ты душишь меня. Блять… Может, еще возьмешь поводок? Заставишь Юнги рассказать тебе, как причинить мне боль. Чонгук был практически не в состоянии адекватно воспринимать сейчас чужие речи, но порочные картинки из ярких воспоминаний так и лились в его сознание, делая слова Тэхена еще тяжелее. — Блять… Просто… Идем… Они наконец выбежали из кабинета, оставляя свою одежду разбросанной по полу, чтобы добраться в спальню Юнги ниже по коридору. — Вы слишком долго, — сказал им Юнги, едва они влетели в его комнату. — Простите, сэр, — Тэхен подавился слюной на последнем слове, заметив на постели Юнги, их наставника, задачей которого было помогать им по учебе и направлять по жизни в целом, голого и с тремя пальцами глубоко в его заднице. Чонгук мог поклясться в том, что его сердце на мгновение перестало биться, когда он увидел, как великолепно выглядел Юнги, полностью обнаженный, с идеально молочной кожей, широко раздвинутыми бедрами, с элегантными пальцами в плотной дырке и разлитой повсюду смазкой. Так влажно. То, как тугая мышца податливо раскрывалась, пропуская пальцы внутрь, а затем сжималась вновь, когда Юнги водил подушечками по ободку… Завораживающе и совершенно умопомрачительно. Чонгук знал это чувство. Чонгук любил это чувство. Это напрочь сносящее крышу пребывание чего-то внутри. Не церемонясь с пуговицами, Тэхен сорвал с себя рубашку через голову, после чего мигом расправился и с боксерами, не желая отставать от остальных присутствующих. Он схватил Чонгука за запястье, выводя его из транса, и потянул за собой к большой кровати. Юнги слегка подвинулся в сторону, освобождая им больше пространства, и вытер пальцы об одеяло, чтобы затем подтолкнуть Чонгука в нужную позицию. — Ты… — Юнги надавил на плечи размякшему Чонгуку. — Я хочу, чтобы ты лег на спину. Раздвинь ноги… Правильно, хороший мальчик. Так и лежи. И Тэ? — Да, сэр? — Иди сюда и захвати смазку, — Юнги принял бутылочку с лубрикантом, которую Тэхен взял с прикроватного столика, а затем сильнее потянул его руку на себя, чтобы погладить ею внутреннюю сторону бедра Чонгука. — Разве он не прекрасен? — прошептал Юнги, двигая рукой Тэхена, заставляя его касаться Чонгука в тех местах, где ему хотелось. — Такой красивый, сэр, — пробормотал Тэхен, хитро ухмыляясь, заставляя Чонгука вздрогнуть, поглаживая его бедра, но все так же не касаясь его члена. Юнги встал позади Тэхена и похлопал его спине, призывая расположиться между раскинутыми ногами Чонгука, все тело которого застыло немного от страха, но в большей степени от едва выносимого ожидания того, что же будет дальше. Похоже, Юнги сегодня был в хорошем расположении духа. Но Чонгук не собирался испытывать его, нарушая приказы. Поэтому он лишь сжимал посильнее простыни потными ладонями. Открыв бутылочку, Юнги щедро полил смазкой пальцы Тэхена, не забыв капнуть несколько капель и себе на руку, чтобы затем, немного неловко перегнувшись, размазать ее по щели Чонгука, который тут же поежился от долгожданных прикосновений. Чонгук невольно напрягся из-за накативших ощущений, когда крошечная бомба разорвалась внизу его живота, даря смешанное ощущение боли и удовольствия. Такое знакомое. — Эй, тише, — успокоил его Тэхен, заменяя пальцы Юнги своими, еще более длинными и напористыми, свободной рукой оттягивая одну из его ягодиц в сторону, раскрывая его до предела, позволяя им с наставником любоваться тем, каким открытым сейчас был их малыш. Частично из-за зелья. Но гораздо больше потому, что Чонгук так чертовски сильно хотел этого. Хотел, чтобы его наконец отымели, унизили, разорвали на мелкие кусочки. Глаза-лазеры Чонгука почти проделали дыру в груди Тэхена, но его взгляд мигом стал кротким и жалобным, стоило ему встретиться с глазами наставника. Юнги все так же сидел за спиной у Тэхена, но теперь уложил голову ему на плечо и окончательно отпустил его руки, позволяя ему делать с Чонгуком все, что бы тому ни заблагорассудилось, лишь поглаживая его по бицепсам и наблюдая за происходящим. В то же время Тэхен, дразнясь, кружил указательным пальцем вокруг трепещущего входа Чонгука. — Но каким бы красивым он ни был… Он нарушил одно из моих правил, — Юнги провел носом по шее Тэхена, вдыхая его терпкий аромат. — Ты был плохим мальчиком, не так ли? И, милый, ты ведь знаешь, что бывает с плохими мальчиками? — П-пожалуйста, сэр, — только прошептал Чонгук, не зная, что он должен был ответить. Не представляя, что порадует Юнги, а что разозлит его сильнее. Юнги насмешливо взглянул на него: — Пожалуйста? Пожалуйста, что? А? Пожалуйста, потрогать тебя? Хочешь, чтобы Тэ дотронулся до твоего члена, малыш? Хочешь, чтобы я позволил Тэ заставить тебя кончить? — он провел пальцами по волосам Тэхена, который довольно заурчал от полученного внимания. — Нет. О чем бы ты ни попросил, ответ будет один: нет. Тэхен на это гадко ухмыльнулся и ущипнул Чонгука за живот, заставляя его стиснуть зубы. Все, чего он сейчас хотел, вдарить Тэхену, а затем опрокинуть Юнги на спину и бессознательно трахать его до тех пор, пока весь афродизиак наконец не исчезнет из его крови и его член перестанет быть таким жаждущим внимания. Но если он только попытается провернуть что-то подобное, живым из этой комнаты он точно не выйдет. Потому что Тэхен и Юнги овладели техникой его уничтожения в совершенстве. Не то чтобы он особо возражал против этого. — Тэ, вставь ему… — скомандовал Юнги, и Тэхен немедленно повиновался, пронзая Чонгука одним пальцем. Юнги щелкнул языком и, прищурившись, добавил: — Сразу два. Ты же знаешь, что он сможет. — Стойте, я… — слова Чонгука превратились в громкий вой, когда Тэхен, не раздумывая, протаранил его пока еще довольно тугой вход вторым пальцем. Потому что самым главным правилом всегда оставалось одно: все происходит так, как говорит Юнги. — Заткнись и принимай, — прошипел Юнги, и Чонгуку показалось, что вот теперь его кости точно должны были рассыпаться в порошок. Их слова и голоса… Все это оказывало на него еще больший, чем обычно, эффект, тысячекратно усиливавшийся действием зелья, струящегося по его венам. — Принимай, маленькая шлюха. Я знаю, что ты можешь. Ты брал и больше. Не скули. Помнишь, как однажды принял оба наших члена? Так что не ной, — под конец Юнги перешел на рык, глядя на то, как извивался Чонгук, хмуря брови. — Сэр… — Чонгук подавился воздухом, так и не выяснив, что он вообще собирался сказать. Что было не так уж и странно, потому как Тэхен, этот напыщенный мудак, решил, что пришло время перейти к более активным действиям и безжалостно прижал пальцы к простате Чонгука, которую за столько лет практики научился находить в считанные секунды и которой был почти готов петь дифирамбы, потому как прикосновение к ней всякий раз превращало Чонгука в беспорядочное, нуждающееся месиво. В то же время его свободная рука бесстыдно разгуливала между бедер Чонгука, задевая все самые чувствительные точки на них, которые он так же выявил опытным путем. — Вот так, — подбадривал Чонгука Юнги, продолжая активно смачивать слюной шею Тэхена, обнимая его со спины и ощутимо прижимаясь к нему своим стояком. — Тебе ведь нравится, малыш? Тебе нравятся пальцы ТэТэ внутри? Они такие длинные, правда? И он так умело использует их. — Д-д-мм-м, — Чонгук усиленно закивал, изо всех сил стараясь быть хорошим мальчиком. — Могу я использовать три? — спросил Тэхен, немного подрагивающим, еще более хриплым голосом, в глазах которого угольки желания разгорались все яростнее, когда он смотрел вниз на Чонгука, на то, как его маленькая идеальная попка так старательно принимала все пальцы, как его спина изящно выгибалась на встречу каждому их движению. — Конечно, милый, — Юнги лизнул Тэхена за ушком, пристально наблюдая за тем, как тот разрабатывал Чонгука, готовя его принять кое-что побольше. — Боже… Да! Да, блять… Возможно, Чонгук в глубине души был любителем раздвигать границы допустимого. Возможно, он хотел, чтобы стало еще хуже. А злой Юнги был забавным Юнги. В этом они с Тэхеном всегда единодушно сходились. Поэтому, игнорируя то, в какую кашу сейчас превратились и его мозг, и его тело, Чонгук нахально улыбнулся Юнги: — Я выгляжу хорошо, сэр? — Юнги скривил губы, поднимая бровь, и Чонгук едва не рассмеялся от удовольствия. — Ведь так, да? Вам нравится видеть меня таким? Вы… ах… Вам ведь нравится видеть, что Тэ заставляет меня чувствовать себя так хорошо? Тэхен поджал губы, хищно поглядывая на Чонгука. — Мелочь, чего ты добиваешься? — осклабился Юнги. — А? Хочешь выть от боли? Хочешь, чтобы мы душили тебя и отхлестали тебя? Блять, я мог бы сделать с тобой и не такое. Хочешь этого? Чонгук сглотнул, прикусив нижнюю губу. Вот оно. Руки Юнги стиснулись на плечах Тэхена, а глаза его угрожающе потемнели. — Что, если так, сэр? Что, если я пиздецки сильно хочу этого? — О, можешь поверить мне. Ты не хочешь. Ты будешь умолять меня остановиться, — пригрозил ему Юнги, и крупная дрожь сотрясла Чонгука. — Все еще собираешься принять это? — Все, чего бы вы ни захотели, — едва расслышал сам себя Чонгук. — Я приму все, что угодно. Пожалуйста. Довольная улыбка Юнги заставила Чонгука почти задохнуться от прилива восторга и гордости за себя. — Хороший мальчик. Тэ, милый, — Юнги оставил очередной поцелуй на шее Тэхена, но затем грубовато дернул его за волосы и укусил. — Продолжай в том же духе, хорошо? Доведи его до отчаяния, но не давай ему кончить, — он снова посмотрел на Чонгука. — Слышишь, малыш? Не смей кончить. Чонгук заторможено кивнул. — Хорошо, — выдохнул Тэхен, на мгновение зажмуриваясь и пропитываясь тихими скулящими звуками, которые издавал Чонгук. Одобрительно замычав, Юнги отпустил Тэхена и на коленях переполз к подушкам, на которых покоилась голова Чонгука, после чего притворно мягко погладил его по щеке: — Открой. Чонгук скорее интуитивно, чем сознательно, приоткрыл скользкие от слюны, припухшие губы, подвывая в предвкушении того, что сейчас с ним сделают. Они делали это множество раз до того, потому что знали, что Юнги любил такое, и в какой-то момент они оба, и Тэхен, и Чонгук, поняли, что любили это чуть ли не больше него самого. Чонгук только успел рвано выдохнуть, когда Юнги перешагнул через него, усаживаясь ему на грудь лицом к Тэхену, а затем заскользил немного назад, оказываясь на его лице. Теперь Чонгук был окончательно дезориентирован. Все, что он знал, только то, что три пальца Тэхена продолжали делать какие-то совершенно невообразимые вещи с его простатой, поднимая волны удовольствия вверх по его позвоночнику. А сейчас, когда Юнги тоже был активно вовлечен в процесс, все стало еще идеальнее. Потому что горячий язык Чонгука уткнулся прямо в теплую ложбинку между ягодицами Юнги, впервые за сегодня пробуя его на вкус. Чонгук неторопливо вылизывал его дырочку, пока не проникая внутрь и довольствуясь вкусом пота и синтетической смазки. С каждой секундой Юнги давил на него все сильнее, так что дышать становилось практически невозможно. Но блять, это была бы самая наглая ложь за всю его жизнь, если бы Чонгук сказал, что ему не нравилось это. Он смутно осознавал, что вроде издавал какие-то жалобные звуки, пока Тэхен мастерски доводил его до точки кипения изнутри, но старался сосредотачиваться на Юнги. Он впился пальцами в бедра Юнги, притягивая его к себе теснее, и едва не откинулся, потому что, и, может быть, ему это все же почудилось, Юнги тоже несдержанно простонал. Потому что Чонгук научился владеть своим языком в совершенстве и теперь изнурял Юнги умелыми манипуляциями с его дыркой. Он водил языком по колечку мышц, аккуратно цеплялся зубами за ободок, посасывал его, смачивая слюной. — Вы выглядите так потрясающе, сэр, — раздался голос Тэхена, который выглядел несколько разбитым из-за открывавшейся ему картины. Это должно было быть так, так хорошо. Чонгуку было совсем несложно представить это себе: как просяще выгибалась спина Юнги на каждое прикосновение, как отзывчиво дергался его член с вытекающими из его набухшей головки каплями предэякулята, который капал Чонгуку на грудь или, стекая по поджатым яйцам Юнги, оказывался у него на подбородке. — Ммм, — смог лишь выдать в ответ Юнги, двигая бедрами, принуждая Чонгука быть более настойчивым, и потянулся Тэхену навстречу, затягивая его в глубокий влажный поцелуй. Чонгук не мог дышать, ничего не видел и едва слышал, что происходило вокруг него, пока мягкая задница Юнги создавала почти болезненное давление на его лицо. И это было так хорошо, заставляло его покрасневший, лежавший на животе член только яростнее пульсировать. Особенно, когда Тэхен решил начать раздвигать в нем пальцы каким-то особо изощренным способом. И, кажется… Блять. Не кажется, а точно. Он точно собирался кончить. И он отчетливо помнил, что Юнги говорил ему не делать этого. И это было плохо. Хотя вряд ли все будет настолько ужасно? Он ведь уже признал, что любил острые ощущения неповиновения. И это почти наверняка не могло обойтись ему так уж дорого. — Посмотри на нашего малыша, — прохрипел Юнги под тихий ядовитый смешок Тэхена. — Думаю, он почти готов. Оу, какой плохой мальчик. — Опять нарушишь правила, малыш? — поддразнил его Тэхен, вторя Юнги и наминая свободной рукой бедро Чонгука, который, боже… Тэхен должен был остановиться прямо сейчас, или он сделает это. Вот только он не мог никому пожаловаться на это или хотя бы захныкать, пока Юнги так тесно вжимался в его лицо округлыми половинками, надавливая на него сильнее. — Я очень рассержусь, если ты кончишь, милый, — Чонгук умудрился расслышать в тоне Юнги едкую насмешливую снисходительность и, беззвучно застонав, мстительно впился ногтями в его бедра, вызывая у него тихий смешок. — Но ты ведь ничего не можешь с этим поделать, правда? — рассмеялся Тэхен. И уже через секунду Чонгук всхлипнул, когда небольшая ладонь Юнги обхватила его член, с которого теперь разве что не лилось. Он не смог удержать себя от резкого толчка в такую манящую тесноту. — Ты ведь все равно кончишь, да? Блять, ну давай, ебаная шлюха, кончай! Кончи на себя. И, блять, в ту же секунду Чонгук кончил, жалко вскрикивая в дырку Юнги, почти не выдерживая прямо сейчас его вес на себе. Он чувствовал, как теплые брызги спермы оседали по всей его груди, все выплескиваясь из члена так долго и устраивая беспорядок вокруг, что в какой-то момент он и сам поверил в то, что действительно являлся той самой грязной шлюхой, как его часто называли Юнги и Тэхен. А еще он получил очередную возможность удостовериться в нарастающем эффекте афродизиака, потому как этот оргазм оказался куда сокрушительнее предыдущего. Лучший способ вывести яд из вашего организма — выебать его из вас. Сделать так, чтобы вы были настолько истощены, что едва ли будете находиться в состоянии функционировать. Но на деле… Чонгук думал, что это было просто невозможно сложно, и не представлял, как он вообще переживет последующие оргазмы, если его уже уделали по полной. — Я хочу, чтобы ты тоже кончил, — внезапно уловил низкий голос Тэхена Чонгук. А потом Юнги вдруг слишком активно заерзал на нем, хрипло дыша, и Чонгук ощутил, как тот излился ему на грудь поверх его собственной вязкой спермы. — Плохой мальчик, — сквозь шум в ушах различил слова Юнги Чонгук, когда часть клеток его мозга все же сумела каким-то чудом регенерироваться и вернуть его в сознание. Открыв глаза, он неожиданно обнаружил, что Юнги слез с него и теперь сидел рядом, выводя узоры спермой по его торсу. Тэхен тоже вытащил из него пальцы и тщательно массировал мышцы его бедер, которые он всегда напрягал слишком сильно, когда кончал. — Мне жаль, — сипло и коротко рассмеялся Чонгук, имея в виду совершенно другое. Это было охуенно. Юнги нахмурился, заслышав фальшивые нотки в его голосе: — Да? Потому что ты нарушил правило, Куки. Много правил. Веки Чонгука затрепетали. Что бы Юнги ни придумал для него, он хотел этого. Он хотел всего. — И что же вы собираетесь делать с этим, сэр? — Хм, — Юнги провел языком по зубам, оглядывая Чонгука с ног до головы. — ТэТэ, — он ласково взъерошил волосы Тэхена, а потом отчеканил: — Я хочу, чтобы ты выебал его. Используй его. И обязательно кончи внутрь. Сделай его грязным. Потому что грязная сучка только этого и заслуживает. Чонгук весь подобрался, а его член, едва успевший обмякнуть, снова оживленно дернулся. Интересно, сколько еще оргазмов ему придется вынести? Особенно при условии, что Тэхен сейчас насадит его на свой восхитительно толстый член. — Мне все равно, кончит ли он. Заставь его кончить, если хочешь. Блять, заставь его сделать это дважды, — продолжил отдавать распоряжения Юнги. — Мне плевать, если ему будет больно, если он будет выть, как сука, и орать. Просто разрушь его для меня, хорошо? Чонгук смог только заскулить, осознавая всю беспощадность слов Юнги, в бессмысленных попытках надышаться вдоволь, пока у него якобы была на это возможность. Нет, ее не было. Не тогда, когда Тэхен и Юнги буквально пожирали его глазами, отрезая кусочек за кусочком от его плоти. — Конечно, — пробормотал Тэхен. Юнги пересел Чонгуку за голову и, отцепив его пальцы от простыни, потянул обе его руки на себя: — Я буду держать тебя, малыш, — он скрутил Чонгуку руки за головой, укладывая их себе на колени. — И никакой борьбы. Ты просто лежишь и принимаешь все, что тебе дают, как хороший мальчик. — Да, сэр, — последовал немедленный ответ. Потому что даже в таком состоянии, он все еще без каких-либо сомнений был сильнее Юнги. И Тэхена тоже. Так что мог бы освободиться в любой момент. Но, разумеется, он ни за что не стал бы даже пытаться сделать это. Тэхен размазал по своему ноющему, побагровевшему стволу лубрикант, смешивая его с естественной смазкой. Он был твердым с тех пор, как они только вошли в эту комнату, так что Чонгук почти посочувствовал ему. А потом Тэхен пристроился к его прилично растянутой дырке, насмешливо поглядывая на него сверху вниз, убивая в нем любой намек на жалость. — Так сильно не терпится заполучить мой член, малыш? — ухмыльнулся Тэхен, постукивая тяжелой головкой по пульсирующему входу. И Чонгук просто ненавидел его. Потому что он не мог ничего сделать. Не мог качнуть бедрами ему навстречу. А ведь теперь он, вероятно, был возбужден даже больше, чем перед последним оргазмом. — Отъебись, — выплюнул Чонгук, на что Юнги предупреждающе сжал его запястья. Но Чонгук не стал бы врать, что ему не было похер на то, насколько грубым он был с Тэхеном, который не имел над ним никакой власти. Юнги он, разумеется, послушался бы при любом раскладе. Но не Тэхена. — В любом случае твой член — все, что есть путного в тебе. Тэхен рассмеялся, а Юнги только вздохнул, продолжая упорно постукивать пальцами по запястьям Чонгука: — Тэ, можешь ударить его, если хочешь. — Хочешь проверить меня? — Тэхен вскинул бровь, глядя Чонгуку в глаза. — Я уже, Тэ, — Чонгук смерил его тяжелым взглядом. А потом… Блять. Тэхен смачно влепил ему по щеке, и по всей комнате разнеслось громкое эхо от удара. Чонгук непроизвольно содрогнулся, но прежде чем он успел испытать шок, боль, удовольствие, хоть что-нибудь, Тэхен резко толкнулся в него сразу до основания, хлопая яйцами по его ягодицам. — Тэ… Тэхен вышел из него, игнорируя отчаянные попытки Чонгука задержать его внутри, теснее сжимаясь, а затем снова толкнулся, не давая ему привыкнуть и собраться с мыслями. Он просто безостановочно долбил его. Использовал, как и просил Юнги. — Блять, малыш, — вскрикнул Тэхен, сжимая руки на бедрах Чонгука. — Ты пиздец какой тугой. Боже… Просто посмотри на себя. Твоя дырка так хорошо принимает мой член. Юнги хмыкнул, обхватывая одной рукой оба запястья Чонгука, второй гладя его по слипшимся волосам: — Он ведет себя, как самая настоящая шлюха, правда? Обожаю это в нем. С каждым новым толчком Тэхена Чонгук чувствовал себя все более опьяненным. Его щека все еще неистово горела, а плечи затекли и теперь жутко ныли. Но ему приходилось напрягаться еще сильнее, чтобы не поддаться животному желанию протянуть руки к Тэхену, обхватить его за плечи, впиться ногтями в его спину. Или схватить за талию и, перевернув, повалить на кровать, чтобы потом скакать на нем столько, сколько потребуется, чтобы вытрахать к черту блядское зелье. Или, может, просто потому, что он обожал чувствовать член Тэхена внутри так долго, как только мог. Но он не мог себе этого позволить. Хотя… По правде говоря, он на самом деле не был до конца уверен, что физически смог бы это сделать, даже если бы попытался. Потому что он абсолютно точно проваливался все глубже в пучину бреда в предвестии своего третьего оргазма, пока Тэхен так прицельно врезался своей массивной головкой в его простату. Он хныкал и прогибался в спине так, что у него все мутнело в глазах от раздававшегося хруста, все же прикладывая некоторые усилия, чтобы выглядеть хоть сколько-нибудь грациозно, соответствуя Тэхену, который всегда смотрелся изящно, когда трахал его, выбивая из него стоны агрессивными толчками. — Тебе хорошо, да? — прерывисто, но все так же развязно спросил Тэхен, собственнически сжимая до синяков его талию. — Нравится, как мой член вбивается в твою тугую попку? — Тэ… Жестче, пожалуйста… Еще, ударь меня еще раз, пожалуйста! Тэхен без колебаний опустил свою тяжелую руку на его уже пострадавшую сегодня щеку снова. Когда они только начинали несколько лет назад, Тэхен всегда перекладывал ответственность на Юнги по всем вопросам, касающимся физических наказаний. Но теперь, похоже, он и сам ловил от этого кайф. И в общем, что бы он сейчас ни думал, Чонгук не был против, чтобы это был именно Тэхен. Они с Юнги били по-разному, но оба одинаково сильно и хорошо, а это оставалось самым для него главным. Чонгук плаксиво заскулил, чувствуя, как тугой узел удовольствия вновь закрутился внизу его живота. Его член… Блять, он был таким твердым сейчас, будто и не кончал сегодня ни разу. Головка побагровела и как будто немного побаливала от перенапряжения, но все равно продолжала обильно выталкивать из себя смазку, которая капая вниз, смешивалась со спермой на его животе. — Еще, — взревел Чонгук. — Ударь еще! — Еще? — усмехнулся Тэхен. — Блять, ну ты же слышал… Сука, просто ударь меня снова… На этот раз Чонгук получил по другой щеке. — Вот же непослушный мальчишка! — Юнги крепче сжал запястья Чонгука, врезаясь в них ногтями и оставляя на коже глубокие борозды. Его вторая рука, до сих пор перебиравшая волосы Чонгука, скользнула вниз по его груди, чтобы с силой ущипнуть налившийся сосок. И даже не смотря на то, что уже через мгновение он бы продолжил сыпать угрозами, Юнги не мог не признать, что наслаждался тем, как абсолютно потерянный Чонгук позволял прекрасным порочным звукам слетать с его губ, извиваясь от новых неожиданных ощущений, почти вырываясь из цепкого захвата, пока Тэхен трахал его, такого открытого и совершенно измученного. — Я. Тэ, я сейчас… — Да? — отозвался Тэхен, опуская одну руку на член Чонгука, принимаясь надрачивать ему в такт плавным толчкам. — Малыш, собираешься снова кончить? А? Сделаешь это для меня? — Блять, да… — Чонгук оказался едва способным произнести даже такие самые простые слова, когда все его тело вновь взорвалось в оглушительном оргазме. Ему казалось, будто по его торсу нещадно проходились плеткой с каждой каплей спермы, оседавшей на его теле. И он сжался так сильно вокруг Тэхена, что действительно был благодарен ему, когда тот великодушно немного замедлился, чтобы не добить его окончательно гиперстимуляцией. Поэтому он даже смог улучить момент, чтобы, кажется, впервые за этот день адекватно вздохнуть и прочистить хоть немного горящие легкие. — Юнги, — позвал Чонгук, задирая голову и пытаясь поймать своими остекленевшими глазами взгляд Юнги, ласково улыбающегося ему и даже не ворчащему, что он забыл извечное «сэр». Потому что Чонгук выглядел сейчас на миллион процентов очаровательно, чтобы ругаться на него. Такой разбитый и опустошенный после очередной разрядки. — Да, малыш, — хмыкнул Юнги, прекрасно понимая, чего хотел от него Чонгук. Он выпустил наконец его запястья, а затем уселся Чонгуку на живот, на этот раз лицом к нему, придвигаясь спиной к крепкой груди Тэхена. — Придержи меня за талию, милый, — сказал он Тэхену, который продолжил все еще довольно лениво вторгаться в Чонгука, позволяя Юнги комфортно расположиться на их малыше. Широкая ладонь Тэхена накрыла его торс, и тогда Юнги чуть привстал, заводя руку за спину и вводя на пробу два пальца в свою дырку, проверяя был ли он все еще достаточно растянут. Его член неконтролируемо дернулся, когда он случайно задел кончиком ногтя простату. Он тут же удовлетворенно вытащил пальцы и, обхватив член Чонгука у основания, приставил его к своей щели. И, черт возьми, если это был не рай, Чонгук не знал, как еще можно было обозначить то место, в котором он сейчас находился. Потому что полные спермы тяжелые яйца Тэхена сейчас так тесно вжимались в его ягодицы, пока Юнги крепче обхватывал его стояк. И Чонгуку даже не было стыдно, когда крупные слезы покатились из его глаз. — Блять, я… Я не знаю, как долго еще смогу продержаться, — выстонал Тэхен, твердо сжимая талию Юнги, помогая ему насадиться на член Чонгука. — Мм, все в порядке, — успокоил его Юнги, удобнее укладывая ладони Чонгуку на живот и откидывая голову Тэхену на плечо, чтобы затем нежно поцеловать его в шею. — Ты сегодня так хорошо вел себя. Тэхен не смог сдержать довольного мурчания: — А Куки? Юнги фыркнул, медленно водя пальцем по потной, покрытой спермой груди Чонгука: — Полагаю, наш маленький мальчик усвоил урок. Нет? — он сильнее ткнул Чонгука, привлекая его внимание. — Что скажешь, малыш? Чонгуку казалось, что он постарался кивнуть и выдавить что-то вроде «да, сэр», но он не был уверен, вышло ли у него. Сейчас он мог думать только о том беспощадном жаре, который охватывал все его тело, не оставляя ни одной его клеточке шанса на спасение. — Хочешь, чтобы Тэ кончил в тебя? — спросил Юнги, и на этот раз Чонгук тоже приложил все усилия, чтобы кивнуть достаточно заметно, заодно сжимая простыни в надежде, что они поймут его яростное «да!». Тэхен вновь принялся наращивать темп, не забывая при этом помогать Юнги удерживать равновесие, так что Чонгук совсем не удивился, когда поток слез, льющийся из его глаз, увеличился: Тэхен снова нашел тот самый угол. — Думаешь, ты заслужил этого? — Я… Мм, блять, пожалуйста, я просто… Я хочу… — голос Чонгука сорвался в умоляющем плаче. И Тэхен даже не удосужился дождаться разрешения Юнги, хотя он нечасто позволял себе такое пренебрежение. Но сейчас он зашел слишком далеко, чтобы тормозить. Поэтому он только активно вколачивался в Чонгука, поджимая пальцы на ногах, пытаясь наконец позволить и себе утонуть в выжигающем изнутри оргазме. — Блять! — воскликнул он и несдержанно впился зубами в плечо Юнги, чтобы выплеснуть хотя бы часть пожирающей его энергии. Юнги вскрикнул, но удержал себя и не дернулся, а только немного наклонил голову, позволяя Тэхену укусить его еще сильнее, упиваясь этой болью. Хотя следы, которые оставались всякий раз после их таких сессий, ему никогда не нравились. — Блять, Куки, ты такой умница. И такой тесный… Блять, такой хороший мальчик… Тэхен сорвался на дикий темп, втрахивая Чонгука в матрас, отчего Юнги, сидящий на нем, почти неистово болтался из стороны в сторону. И это было просто богически невъебенно. Юнги не так уж часто позволял Тэхену делать нечто подобное, но каждый раз Чонгуку казалось, что это было лучшее, что с ним случалось за всю жизнь. С последним громким стоном Тэхен наконец плотно вжался в Чонгука, загнав ему по самые яйца, но уже через мгновение он как-то жалобно начал всхлипывать, накачивая Чонгука горячей спермой, тугими толчками вырывавшейся из его напряженного члена. Чонгук в ответ заскулил от пьянящего чувства абсолютной использованности. В то же время Юнги не вполне свойственно ему, странно изогнувшись, шептал Тэхену на ухо что-то о том, каким великолепным он был, зарываясь пальцами в его всклоченные волосы. Тэхен уперся головой в плечо Юнги, теперь еще жестче сжимая его талию, пытаясь отдышаться и не потерять совсем связь с реальностью. — Тэ, я хочу… Дай мне… — Чонгук заикался сам не зная от чего: то ли от общей слабости, то ли от еще теплившегося в самом темном уголке его сознания стыда. Но как бы там ни было, он никак не мог произнести это слово. — Пробку? — подсказал ему Юнги под сдавленный смешок Тэхена. Продолжая неторопливо покачиваться на члене Чонгука, Юнги потянулся вперед, чтобы подцепить с прикроватного столика толстую пробку, которую он приготовил заранее. Просто на всякий случай. Он передал ее Тэхену, только что выскользнувшему из нутра Чонгука, и тот незамедлительно заткнул ей текущую спермой дырку. На этом силы покинули Тэхена, и он повалился навзничь рядом с Чонгуком. — Уже сдаешься, ТэТэ? — поддразнил его Юнги, небрежно вращая бедрами, совершенно не беспокоясь о том, что Чонгук, это стонущее, растекающееся месиво, теперь еще и ощущал постоянную стимуляцию простаты кончиком пробки. — Я чертовски сильно устал, сэр, — пробубнил Тэхен, все же поднимая голову и слабо улыбаясь. — Может, мне подержать его для вас? — Было бы неплохо. Преодолевая себя, Тэхен все же дополз до места возле головы Чонгука, где прежде восседал Юнги, и схватил его за запястья. Он сделал это намного грубее, чем Юнги, а его хватка благодаря куда более широкой ладони была значительно крепче, потому что он прекрасно знал, что Чонгук не стал бы беспрекословно подчиняться ему, как охотно делал это с Юнги. Но прямо сейчас Чонгуку было совершенно не до того, чтобы оказывать сопротивление. Он только смотрел прямо перед собой, наблюдая за тем, каким идеально твердым был Юнги, как от розовой набухшей головки его члена вниз тянулась ниточка смазки, как его наставник прогибался в спине, создавая нужный угол для давления на простату. — Сэр, — проскулил Чонгук, все же дернувшись и тут же поморщившись, когда Тэхен заставил его успокоиться. — Я кончу первым, — бросил ему Юнги, пристально посмотрев на него. Сглотнув, Чонгук медленно кивнул, застенчиво опуская взгляд. — Вам хорошо, сэр? — Чонгук шевелил языком, совершенно не уверенный в том, что у него получалось что-то связное. Но он все равно продолжал говорить, заставляя себя не закрывать все тяжелеющие веки. Тэхен тоже не сводил глаз с плавно покачивающейся фигуры Юнги. Они оба слишком хорошо знали, каким по-особенному горячим был Юнги, когда кончал, и старались не упускать возможности лицезреть это. Видеть, как их наставник буквально крошился, превращаясь в пыль, на члене Чонгука, было чем-то слишком восхитительным. — Т-такой тугой… Теплый и влажный… Чонгук беспрестанно что-то мычал, пока его бедра самопроизвольно увеличивали темп, подводя его к самому краю. Но он так отчаянно хотел угодить Юнги, сделать хотя бы сейчас все так, как ему было велено. Поэтому он ни за что не посмеет кончить, пока ему не разрешат. — Выеби его, — услышал Чонгук тихий шепот Тэхена и поднял глаза, чтобы увидеть его дьявольскую ухмылку. — Давай, сделай это. Ему понравится. Они оба знали, что Юнги прекрасно слышал их, но тот ничего не сказал, только выгнул бровь, посмотрев на Чонгука. Сочтя это знаком, но еще больше потому, что его тело так сильно жаждало этого, Чонгук приподнял бедра, делая каждый следующий толчок еще более агрессивным и размашистым, так что в какой-то момент стонущий Юнги сорвался на беззвучный крик. — Ох… Блять… Куки, малыш, вот так… — Юнги на самом деле пытался вроде подбодрить Чонгука, но в итоге только задыхался в куче бессвязных звуков, то и дело вылетающих из его рта. Он и сам активно насаживался на Чонгука, чувствуя, как безграничное удовольствие уже щекотало его нервы, но пока недостаточно настойчиво, чтобы он мог излиться. А потом он, не удержав себя на весу, слишком резко опустился на подрагивающий ствол Чонгука, вжимая его в затвердевшую простату, и напряг пресс, создавая еще большее давление, после чего обильно кончил Чонгуку на грудь, увеличивая масштабы царящего на ней беспорядка. — Боже, Куки… Такой хороший мальчик… Вязкая сперма Юнги, тесный жар его узкой, несмотря на растяжку, дырки, уверенная хватка Тэхена на запястьях, лишь усиливающаяся с каждой секундой, пока он конвульсивно дергался… Остатки рассудка Чонгука попрощались с ним в этот миг. Ему было так плохо и так хорошо одновременно. Он продолжал плакать, совершенно разбитый. А Юнги так и не торопился слезать с него, планируя разбить его еще сильнее. Тэхен что-то басил своим глубоким рокочущим голосом, и Юнги тоже что-то нашептывал ему, но Чонгук не мог слышать этого. Все, что он ощущал, только то, как туго сжималась вокруг него упругая мышца Юнги и как настойчиво, казалось, пыталась пробурить его насквозь безжалостная пробка. — Ты можешь кончить, малыш. Давай, — Чонгуку показалось, что что-то подобное сказал ему Юнги, который продолжал беспорядочно гладить его по груди и задранным за голову рукам. А затем Чонгук ощутил влажное давление языка на своем вспухшем соске. И вот тогда он наконец разбился в своем самом сильном за всю его жизнь оргазме. Пошел трещинами и рассыпался на мелкие кусочки, продолжая беспомощно скулить и плакать, корчиться с зажмуренными глазами, чтобы хоть как-то избавиться от перегрузки всех органов чувств. И, должно быть, ему все же удалось совладать с собой, потому что немного позже он испытал знакомую блаженную послеоргазменную усталость, которая прибила его к матрасу, освобождая от действия зелья, эффект которого теперь проявлялся лишь в том, что кончики его пальцев все еще немного покалывало. — Хороший мальчик, — похвалил его Юнги, на что Чонгук самоотверженно, но безуспешно даже попытался что-то пробурчать в ответ, пока Тэхен, наконец отпустивший его руки, возвращал их в привычное положение. — Так хорошо постарался. — Блять, — промычал Тэхен, посмеиваясь и крепко обнимая Чонгука. — Ебать… Чонгук смог приоткрыть глаза, когда ощутил, что мир вокруг него вроде как все же перестал беспорядочно вращаться, и он тут же встретился с любопытным взглядом Юнги. — Ты в порядке? Чонгук подарил ему совершенно глупую улыбку и кивнул, приподнимаясь на подрагивающих локтях. — Почисти меня, — пробормотал Чонгук, кивая на липкий слой спермы на своей груди, на что Тэхен только снова беззаботно рассмеялся, после чего схватил со столика салфетки, заботливо приготовленные заранее Юнги, и тщательно оттер с его торса все следы, затем убирая случайные капли с кожи их наставника. — Какая мерзость, — скривился Чонгук, морща нос. — Вы просто отвратительны. — Это вообще-то твоя сперма, чувак. Понятия не имею, о чем ты говоришь. — А еще Юнги. — Пофиг. — А твоя все еще во мне между прочим. — Блять, а вот это охуенно, — ухмыльнулся Тэхен, отбрасывая куда-то в сторону использованную салфетку. А затем он посмотрел на Юнги, невинно улыбаясь. На все сто процентов притворно невинно. — Юнги? — Мм? — Как думаешь, он усвоил урок? — Наверное… — Юнги пожал плечами и щелкнул языком. Он лежал на боку, согнув руку в локте, и какое-то время молча внимательно разглядывал Тэхена, а затем ядовито прищурился: — А вот насчет тебя я не уверен. — Что? — Тэхен растерянно моргнул. — Ты меня слышал, — ответил Юнги. В его глазах сверкнуло предвкушение очередного веселья. — Твой урок. Я не уверен, что ты усвоил его. — Что я такого сделал? — осторожно спросил Тэхен, покусывая язык. Но он все понял. И Чонгук тоже, даже несмотря на то, что пока не восстановил свои мыслительные функции. Он тоже прекрасно знал, что имел в виду Юнги. — Не думай, что я не знаю, что ты тоже был в этом замешан, — Тэхен даже не попытался скрыть свою хитрую улыбку. — Ты маленький засранец. Спорю, это была твоя идея с самого начала, а? Может, мне следует наказать и тебя тоже? - только успел предложить Юнги. Но Чонгук уже сидел, подминая под себя Тэхена, закидывая его руки ему за голову и удерживая их за запястья одной ладонью. Он забрался к Тэхену на колени и свободной рукой потянулся себе за спину, чтобы вытащить пробку, которую затем вытер о живот новой жертвы, пока сперма и смазка, вытекающие из его дырки, пачкали его бедра. — Достаньте наручники, сэр, — воодушевленно прошептал Чонгук, двигая тазом. — Хочу объездить его, — он только коротко засмеялся, когда Тэхен зарычал и попытался вырваться, с легкостью удерживая его на месте, наконец позволяя себе проявить свою силу. — Нам будет так весело, сэр. Я могу играть с ним часами.